Кости. Сказки навьего леса

Глава 9

Светослав Горынев

– Куда мы идём? – Двери бара звериной пастью лязгнули за спиной, когда несостоявшаяся отравительница подала-таки голос. Повернув голову, я окинул быстрым взглядом худенькое лицо. Под бравадой таилось смятение. Девчонка боялась. Меня, Кира, своего поступка или всего того, к чему он мог привести, а также того, что мы могли с ней за это сделать. Был ещё вариант, что кто-то там, за её спиной, большой и важный (в её глазах уж точно), мог сделать с ней вещи куда более страшные. Или она так думала, наивная. Едва ли был на свете кто-то, способный на пытки и убийства страшнее, чем мы с Киром. Я ещё в юности спокойно смотрел, как у моих ног горели люди. Запах палёной плоти не вызывал даже тошноты. Мог бы даже завтракать, глядя на пир огня, составить ему компанию, так сказать. Противно не было. С чего бы?

Ты правда думаешь, что в твоей жизни будет враг более страшный, чем я, девочка? Глупая человечка, как мало знаешь ты о жизни. Радуйся, что мало.

Ты вечно делаешь нас чудовищем, – недовольно встрепенулся голос в голове.

Слишком не вовремя. Да и с чего? Не оттого же, что рядом семенит, не поспевая за размашистым шагом, эта пигалица.

«Это тебе она не нравится, а мне очень даже, – пришлось мотнуть головой, чтобы избавиться от ненавистного голоса, но тот и не думал заткнуться, – я вообще люблю хрупких и маленьких».

Подавив желание стиснуть руками виски, я вместо этого сильнее сжал руку Ядвиги. Та зашипела, всем видом давая понять, что с силой переборщил. Подумайте, неженка какая.

– К озеру, – как спросила, так и ответил, и нечего так смотреть на меня, я не Кир, на надутые губы не покупаюсь. Хотя можно бы. Красивые. Пухлые, блестят аппетитно, намазанные какой-то бабской хернёй.

– Там костры жгут, купальские. – Тим, догнав, пристроился по правую руку девчонки. – Ну чего ты вцепился в бедняжку, Свет, не подохнет твой доберман!

– У меня собак нет, забыл? – Почему так раздражает, что Лиходеев влез и сюда со своей вечно довольной рожей? Сверкает начищенным рублём, будто я сестру его через костёр прыгать тащу.

Да к сестре б его и дурак близко не подошёл, а я не дурак.

К этой бы тоже не подошёл, но тут два варианта: или через костёр её поведу я, или Кощей через Смородинку. А он вполне мог и сорваться, сильно взбесился, когда понял, что в бокале отрава. Ещё не хватало, чтоб спустил на девку тьму. Нечего лишний раз нарушать баланс и договор со светлыми. Чужачке не место в этом лесу, в «Костях» тоже. Нутро чует: принесёт бед с собой.

С берега реки слышался запах дыма, смешанный с северным ветром и дурманом разнотравья. От близости огня внутри всколыхнулось нетерпение. Проклятущий Змей вновь встрепенулся.

Тварь. Лучше б ты вылез уже или подох там, а не трепал душу и нервы.

Гости вовсю горланили песни. Смех и перебранки разлетались над полем, как птичий клёкот.

– Красиво, да? – явно обращаясь к Яде, довольно протянул Тимофей.

Я особым ценителем прекрасного не значился, ко мне с такими вопросами ходить – дело гиблое. Вот клинок – это да, красивый, даже в огнестрельном оружии есть своя, особенная красота. Бабы иногда красивые бывают. А зарево, только когда селенье всё полыхает, и крики горящих в нём заживо ласкают слух.

«И ещё я после этого чудовище и тварь», – цокнуло в голове обиженным тоном чужеродных мыслей.

– А если я не хочу к озеру?

Смелая девка, ничего не скажешь. Или дурная просто и не чует, от кого опасностью веет.

– Так я и не спрашивал, – вопреки насмешливому тону, я не шутил. – Спасаю тебя от гнева начальства, знаешь ли. Чтоб не пришиб в агонии.

Тим заржал, закивав болванчиком:

– А что? Правду говорит, наш доберман, он такой!

Так вот кто у нас доберман. Уж не пигалица ли навешала ярлыков? Стало вдруг интересно, кто у нас я?

– Мне ты тоже погоняло уже придумала? – Улыбка получилась даже беззлобной. Раздражающее до красной пелены перед глазами прозвище у меня уже имелось, и вряд ли девчонка окажется достаточно изобретательной, чтобы переплюнуть Кира.

Она неуверенно повела плечами.

– Не думаю, что сейчас подходящее время и место для придумывания милых прозвищ.

– Ну, если «доберман» – это мило, то боюсь представить, как ты его называешь в гневе.

– Никак не называю, – буркнула она, поёжившись.

Мы вышли на пологий берег, на котором вдоль реки разожгли каскад из костров.

В центре, собранный из разномастного хвороста, высился костёр-матка – прообраз мирового дерева.

Высоченное бревно с прибитым к нему колесом – символом круговорота всего в мире – казалось, подпирало тяжёлое сине-фиолетовое покрывало ночного неба.

Толпа расступилась, пропуская меня. Усмехнувшись, я выпустил руку Ядвиги, подхватил пару хворостинок из самого основания, несколько раз ударил ими друг о друга под улюлюканье зевак, ожидавших купальского чуда. Огонь для этого костра всегда брали только живой – добытый по старинке, без спичек и прочей новомодной белиберды. Чуть разомкнув губы, дыхнул на сцепленные прутики. Тёр я их только для вида, конечно, огонь пришёл послушным зверьком, пополз вдоль брошенной на груду хвороста ветки, лизнул одну, вторую, будто пробуя, хорош ли вкус, а потом накинулся, оголодавшим путником, затрещав, глотал одну ветку за другой под восторженное подбадривание толпы.

Отсвет пламени подкрасил цветные волосы Кощеевой стажёрки в ещё более необычный оттенок.

Интересно, а свои какие? Ну что за дурная привычка уродовать себя? Красивая ведь девка, нет же: намалевалась, наколок понабила. Испачкалась, глупая. И тело испачкала, и душу. Мысль эта отдавалась где-то глубоко горечью.

Поддавшись не свойственному мне совершенно порыву, схватил Ядвигу за ладонь, переплетая её тонкие пальцы со своими и дёрнул на несколько шагов назад, чтобы тут же, не дав опомниться, разбежаться, как на аркане волоча её, ошалевшую, за собой.

Оттолкнулся от земли, крикнув за секунду до того:

– Прыгай, не то сгорим! – И нырнул вместе со странной, несуразной девчонкой аккурат в лижущее чуть не сами тучи пламя.

Её визг был полон контрастов, в котором слышался нескрываемый ужас и восторг одновременно. Он пробрался по телу, поднимая мелкие волосы на затылке, сам не заметил, как ответил ей смехом, живым, не едким. Так хорошо было в огне, так жарко в груди, и её рука в моей ладони казалась к месту. Пришлось, правда, прикрыть щитом слегка, чтоб не хлестнуло её голодное пламя, метнувшееся мне навстречу из костра.

Стоило ногам вновь коснуться земли, как очарование момента спало. Завидев, что руки наши так и остались сцеплены, стоявшие поближе зеваки принялись поздравлять и требовать зрелищ.

– Целуй невесту, раз огонь благословил! – раздалось откуда-то слева. Я обернулся, не найдя, впрочем, кто такой смелый и прыткий. Может, и стоило? Если её кто-то сюда послал шпионить, так пусть увидят, что мы оба, Кир и я, купились на приманку. Заглотили. Крутанув девчонку на себя, пользуясь сплетёнными руками на манер рычага, резко наклонился, ловя её губы своими.

Ядвига охнула. Не желая сцен на виду у всех, я отпустил ее раньше, чем одумается и примется колотить свободной рукой всем на потеху. Даже воздух не успел закончиться в груди – таким коротким вышел показательный поцелуй. Она отстранилась, нервно оглядываясь по сторонам, облизнула только что целованные мной губы, прикусила нижнюю.

– Зачем? – тихо озвучила единственный вопрос. Ни скандалов, ни пощёчин.

– Традиция такая, – беззаботно пояснил, пожав плечами. – Чьи руки костёр не разорвал – положено целоваться. Спроси у Тимофея, если не веришь, вы вроде спелись. – В подтверждение даже сделал шаг назад, чтобы не нависать над ней. Знал, как давит на психику даже здоровым мужикам проснувшийся в подсознании Змей. Заинтересовался, сволочь.

Нашёл кем, твою мать.

Я всё смотрел и не понимал, с чего вдруг. Ну что в ней особенного, кроме волос «вырви глаз», наколок этих несуразных (мне и не нравилось никогда такое) да сладких, медовых почти губ.

– Идём, проведаешь начальство. Молись, чтоб остыл уже. Желательно не в прямом смысле.

Она с ужасом округлила глаза.

– А может, не надо?

– Надо, Яда, надо, – я усмехнулся.

– Вот это дела! – Выросший перед рожей Тим преградил нам дорогу. – Нет, ну ты молоде-е-ец, отрава. Хитра-а! Слу-ушай, может, дудочку тебе подарить? Заклинательницей будешь, – распинался Лиходеев, глядя при этом совсем не на Ядвигу.

– Заткнись уже, а то я заткну. – Его довольная улыбка отчего-то именно сейчас раздражала. Кого-то неловкого за спинами как раз ужалило огнём. Нашли время прыгать. Прям под носом у Лиха.

Идиоты, вам, что ли, родители сказок в детстве не читали?

– Свали от костра подальше, – посоветовал я, заметив, как тень скользнула по лицу друга. Да, брат, каждый платит свою цену за Силу. Моя доля не слаще.

– Идем, Ядвига. У тебя сегодня ночной дозор у постели больного. За ошибки надо платить, тебе говорили?

Глава 10

Ядвига

Странный друг добермана передал меня из рук в руки начальства. На короткое мгновение мне даже показалось, что они ведут диалог взглядами. Светослав ничего не сказал. Кощеев ничего не спрашивал. Он только принюхался (натурально, как какой-то зверь!), сжал челюсти с такой силой, что проступили желваки, и медленно перевёл свой дикий взгляд на меня. До дрожи! Нет, мне определённо стоит держаться подальше от этой бездны.

Я же могу вызвать полицию? Рассказать, что всё это – большое недоразумение… или нет?

Понятно, что нет. Кому поверят – известному на весь город меценату, ресторатору, богатому человеку с кучей связей или приезжей к бабушке девчонке? Да и свидетели, камеры те же, если их просмотреть, наверняка даже мою злорадную улыбку можно рассмотреть.

Светослав резко развернулся и ушёл не прощаясь. А я испытала странное чувство – облегчение вперемешку с разочарованием.

– Итак, Яда, – Кирилл Константинович отошел от двери личных апартаментов, жестом приглашая меня пройти: – Присаживайся. – Кивок в сторону одного из кресел.

Обалдеть, да у него тут огромные апартаменты! С несколькими комнатами и настоящим камином!

Вошла, но не стала садиться, оглядевшись, рассмотрела гостиную, возвращаясь взглядом к боссу.

– Честное слово, я не хотела доставлять никаких проблем. Да и не было у меня в голове умысла отравить вас.

– Никаких проблем, – заверил Кощеев. – Пока.

– Тогда что я здесь делаю?

Он пожал плечами.

– Работаешь, насколько я помню. Ты сама жаждала. Помнишь?

– Здесь, – я обвела рукой комнату, прекрасно понимая, что этот гад просто издевается. Он прекрасно понял мой вопрос с первого раза.

– По правилам нашего клуба в традиционные славянские праздники все приглашенные остаются здесь на ночь. Ни одно такси не приедет за тобой, а следовательно, ты не сможешь уехать. Во-вторых, – он прошёлся к камину, поморщившись, подбросил полено, которое тут же обняло пламя, – твоя попытка меня отравить… хорошо, что персонал сработал быстро, а то, – он покачал головой. – Мы с тобой изначально не с того начали. Раз уж тебя рекомендовал отец…

Кощеев выдержал многозначительную паузу, видимо, ожидая, что я прямо сейчас раскрою ему весь расклад своего попадалова в эту богадельню.

Ну уж нет, связь мамы с его отцом я на блюдечке не выдам.

– А раз он рекомендовал… – тяжёлый вздох, – значит, доверяет тебе. Я тоже хочу тебе доверять. Поэтому план на вечер такой: мы общаемся, ты рассказываешь о себе, о своём бизнес-плане, что ты там хочешь предложить в качестве пиара усадьбы, задаёшь вопросы. Я, в свою очередь, задаю вопросы тебе. Затем провожу в твою комнату, персонал в курсе и уже подготовили гостевую.

Мои брови поднялись так высоко, что, наверное, оказались почти на затылке.

Очень подозрительно. Разительная, странная перемена. Сейчас Кощеев походит на крадущегося тигра, заманивающего жертву в ловушку! Усыпить бдительность и сожрать, вот как всё выглядит!

Тем временем он продолжил:

– Общаемся? Ты, конечно, можешь выбрать задушевные беседы с отделом безопасности… – Иронично приподнятая бровь ужасно бесила. Кощеев встал напротив меня, сложил руки на груди. Меня обычно было трудно смутить играми в гляделки, но сейчас пришлось собрать всю силу воли, чтобы выдержать его цепкий взгляд. Он смотрел. Я смотрела…

До меня только сейчас дошло, что хозяин «Костей» полуодет. Даже с голым торсом и низко сидящими, свободными домашними штанами, совершенно расслабленный, он выглядел опасным хищником. Мой взгляд прошёлся по его ключицам, обвёл рельефные мышцы плеч и рук, спустился к торсу… не к месту вспомнились брендовые трусы с внушительным стояком…

Я невольно облизнула губы.

– Ядвига? – протянул он, продолжая стоять греческой статуей, – напоминаю, что жду твой ответ. Если ты, конечно, насмотрелась.

Простое предложение – провести вечер за разговором, но я не знала, что ответить. Хотела остаться, и всё же что-то подсказывало, что это не закончится хорошо. Но, если мы оба не попытаемся наладить отношения, моя практика грозит пройти крайне трудно.

– Да, – коротко выдохнула.

– Отлично. – Кощеев отмер, прошёл к шкафу, достал одну из своих футболок и ещё одни серые спортивные штаны, абсолютно новые. Бирки люксовой марки всё ещё свисали с пояса. – Предлагаю тебе воспользоваться душем, терпеть не могу запах гари, с детства. Плохие воспоминания.

– Э-э, – протянула я, не зная, что ответить.

«Мыться в его номере?!»

– Не волнуйся, никаких поползновений в твою сторону не будет. – Он так же демонстративно обвёл меня взглядом, как несколько минут назад это делала я. – Ты не в моём вкусе. Совсем. Ах да, – он хохотнул, – болиголов в твоём вареве был к месту, если переживаешь. Почитаешь потом о его свойствах, на досуге. Буду ждать тебя там. – Махнул рукой на ещё одну дверь слева, а затем вручил одежду, развернул на сто восемьдесят градусов. – Ванная там.

– С-спасибо, – промямлила я и, прижимая вещи, словно щит, пошла в сторону ванной комнаты.

От меня действительно несло гарью и дымом, казалось, я пропиталась ею вся, особенно волосы.

Убедившись, что замок на двери работает исправно, стянула с себя грязную одежду и с удовольствием ступила на чёрный кафель. Тугие капли воды обрушились роем на тело, слизывая усталость, стресс и сомнения. Опёршись руками о стенку, раздумывала над тем, какой странный был сегодня день, да и ночь ничем не лучше.

«Просто прими все испытания, Яда. Тем более он не заинтересован», – хмыкнула зло. Отчего-то стало обидно. Я всегда пользовалась успехом у мужчин, хотя меня нельзя было назвать писаной красавицей, но так откровенно говорить девушке о том, что она непривлекательна, мог только доберман!

«Хотя если бы он был заинтересован, то вряд ли бы я, вот так просто, купалась у него в ванной! Будто бы готовлюсь к кое-чему…»

В голове всплыл образ шефа с голым торсом.

«А он, конечно, отлично сложен. Видно, что следит за собой и своей физической формой».

Подняв голову, рассмотрела шампуни и гели, что стояли на полочке. Открыв колпачки, принюхалась. Некоторые из них были слишком резкими и откровенно мужскими, но даже среди них отыскались вполне себе унисекс. От души намылив голову, смыла дым и всю грязь сегодняшнего дня.

Завернув волосы в пушистое белое полотенце, уставилась на одежду, она пахла свежестью и особым запахом Кощеева. Словно он хранил «Эгоиста» вот там, в шкафу между футболок.

С сомнением взглянула на своё бельё. Взяв в руки, принюхалась.

«До трусов и лифчика пропахла кострищем!»

Грязное одевать не хотелось.

«Ведь ничего страшного не произойдёт, если я его не надену, да? Ну не полезет же он в мои штаны, в самом деле?!»

Справившись с одеждой, просушила волосы полотенцем, оставив их влажными, выдохнула и пошла к двери.

– Ну… Попытка номер два, – пробормотала я, проворачивая замок.

В апартаментах было настолько тихо, что казалось, будто и хозяина нет дома. Прикрыв дверь ванной, прошмыгнула к самому входу, сложив собственную одежду на краешек комода и вдруг поняла, что моё сердце неистово колотится.

«И чего, спрашивается? Просто вечер в компании начальника. Просто попытка наладить контакт и наконец-то нормально представиться друг другу. По-деловому… в его штанах и без трусиков…»

Всё это я мысленно проговорила себе дважды. Но чёртово сердце не унималось. Теперь к бешеному стуку добавились острые ощущения внизу живота. Потому что я, чёрт меня подери, слишком остро реагировала на то, что это именно его штаны трутся о мой голый зад! Пусть новые, не ношенные, но это были ЕГО вещи, с ЕГО запахом!

Ну всё!

«Это была плохая идея – ванная, одежда и всё остальное! А я просто идиотка, не способная контролировать собственное тело».

Нахмурившись и покачав головой, собралась вернуться и нацепить белье.

Но в этот самый момент услышала тихие голоса. Кто-то отчаянно спорил. Мужчина и женщина.

«Неужели, пока я мылась, к шефу нагрянули гости?»

Голоса то затихали, то продолжали приглушённо звучать за стенкой.

Поддавшись любопытству, пошла на звук… который привёл меня в странную гардеробную. Одну её стену занимал очень древний на вид шкаф. Чёрный, на витиеватых ножках, старомодный, но в то же время какой-то уютный.

Голоса стали ближе, и доносились они именно оттуда! Потеряв всякую бдительность и позабыв, что нахожусь в гостях, подошла к шкафу и подёргала расшатанную ручку, дверцы мягко поддались, открывая мне аккуратно развешанную одежду.

«Странно, определённо слышала голоса именно оттуда!» – Медленно закрыла створку.

Не успела отойти, как вновь всё повторилось.

«Это шутка такая? Проверка? Издевательство?!»

Развернувшись, рванула на себя ручку и на этот раз увидела невообразимое – пространство шкафа удлинилось, одежда пропала, вместо неё, сидя на милых кроваво-красных креслах, с отвисшими челюстями на меня таращились пустыми глазницами два скелета.

– Чёртова штуковина, – пробормотал один из них. – Давно говорил хозяину, надо двери смазать!

– М-мама, – пропищала я, не в силах сдвинуться с места.

– Этот малолетний говнюк устроил из дома проходной двор, – пожаловался второй женским голосом. – Весь страх потерял! Бабу привёл в личное логово! Будто целого дома ему для потрахушек мало.

– Уж уговаривались, – согласился первый… мужчина, – где хочешь их нагибай, а логово только для семьи и скелетов.

Я грохнула дверцей, поспешно её закрывая. Подождав пару минут, с опаской и затаённой надеждой на глюки, вновь открыла. Скелеты были на месте.

– Что ж, это было интересно, но провально, – отметил мою попытку первый. Голос у него был на удивление приятный, бархатистый.

Женщина неопределённо фыркнула, передёрнув костлявыми плечами, старательно меня игнорируя:

– Ты слышишь? В воздухе витают перемены. Терпеть их не могу, но… – меня смерили задумчивым потусторонним взглядом, – это будет весело.

Первый щёлкнул зубами и принялся напевать под нос старую русскую колыбельную.

Я шарахнулась от шкафа, стукнув дверцей, в ужасе попятилась, старательно сдерживаясь, чтобы не заорать, и неожиданно натолкнулась на преграду… рельефную и горячую.

– Заблудилась? – мурлыкнуло мне на ухо.

– Там-там… – Ткнула в сторону шкафа трясущейся рукой, разворачиваясь к хозяину лицом.

Неожиданно Кощеев наклонился, с шумом втягивая воздух возле меня, опять принюхиваясь. А потом и вовсе расплылся в довольной улыбке.

– Так-то лучше!

Невольно опустила взгляд на его губы и больше не могла от них оторваться. В моей странной голове промелькнула идиотская мысль, что у него симпатичные зубы и как будто проступили небольшие клыки.

– М-м, спутала комнаты, мне казалось, – рассеянно произнесла я и несколько раз моргнула, заставляя себя прекратить пялиться на его рот. – Казалось, что слышала голоса, а потом и вовсе привиделась какая-то чертовщина.

– Неужели? – вкрадчиво спросил он.

– Да, – указала на шкаф, – там у тебя скелеты.

Он утвердительно кивнул.

– Конечно. У каждого человека есть свои скелеты в шкафу. У тебя разве нет? Какого-нибудь захудалого секретика?

– Я не метафорически, – почему-то захотелось оправдаться. – Открой дверцу и сам увидишь.

Он посмотрел на меня, как на дурочку. Протянул руку, приближаясь, обдавая жаром своего тела. Постаралась не шевелиться, рука у моего правого уха и так будоражила больше, чем ожидалось.

Кощеев закрыл и открыл шкаф несколько раз, но, кроме многочисленных костюмов и рубашек, в нём не было ничего.

– Ты точно не сидишь на какой-то дури? Кто вас, малахольных, знает…

– Эй! – возмутилась я. Но смолкла, когда он подошёл ко мне ещё ближе.

– А ещё я чувствую, что ты возбуждена. Жажду узнать подробности, – проговорил он тихо, глядя мне в глаза. Его голос тут же отозвался горячей пульсацией у меня между ног. Он сказал это с такой уверенностью, будто бы точно знал, как отреагирует моё тело на его близость. Или он внушал мне это…

В любом случае я не могла оторвать от него глаз. Мысли стали спутанными, заторможенными, меня перестал волновать шкаф и его возможные обитатели. Его запах проник в ноздри и вызвал микровзрывы в голове, которые ощущались как приятное покалывание, как щекотливый бег мурашек, что ударил волной неистового возбуждения. Какое-то сумасшествие на ровном месте!

Стало ещё хуже, когда Кощеев прикоснулся ко мне.

– Пиар-менеджер, значит? – начал он, лениво растягивая слова, провёл ладонью по моей скуле, перебирая пальцами, словно гитарные струны, ещё влажные после душа волосы. И меня в этом всём бесила абсолютно каждая деталь. Его бархатистый, вкрадчивый голос, полуголое тело, слишком низко сидящие штаны…

– Да! Я пиарщик, – ответила раздражённо, пятясь от странного босса и его необычной притягательности. Когда спина коснулась стены, поняла, что отступать больше некуда.

«Кошка загнала свою мышку!»

– Что вы делаете? – пробормотала тихо, когда его рука опустилась к шее.

– Я? Знакомлюсь со своим новым, ценным сотрудником, мы же договаривались познакомиться ближе, помнишь? – Его улыбка казалась такой мягкой, но ощущение опасности не пропало. – Так почему любительница провокаций, эпатажа и откровенных нарядов решила стать пиарщиком? С таким красивым, – пальцы легко коснулись ключицы, обрисовав выпирающую кость, – телом больше подошло бы работать стриптизёршей. Показывать миру эти картинки – многие такое любят. Гибкая, ловкая… – мягкий, вкрадчивый голос обволакивал, гипнотизируя, – или барменшей, на худой конец. Многие бы спились, лишь бы сидеть у стойки и пялиться, пока ты лихо мешаешь свою отраву.

– У меня кривые ноги, – сдерзила и развела руками. – И, как выяснилось, коктейли делаю плохо. Не моё.

Кощеев ничего ответил, лишь смотрел на меня пристально, казалось, проникая под кожу, выпивая душу. А когда закончил, облизнул верхнюю губу… и я опять провалилась в странное марево.

Его ладонь легла на внутреннюю часть бедра и неспешно поползла вверх по ноге, прямо к резинке штанов.

– Вот тут ты скромничаешь, ядовитая, ноги у тебя в самый раз. – Будто чтобы убедиться, пальцы медленно изучали предмет нашего спора. Слишком чувственно.

Шумный прерывистый выдох в моём исполнении разрезал тишину и заставил нервничать ещё больше.

«Останови его!» – вопила часть меня, тогда как другая истошно требовала продолжения.

Я понимала, что происходит что-то ненормальное, но по какой-то непонятной причине не делала ни одной попытки сопротивления. Лишь смотрела в гипнотические глаза, которые отчего-то казались алыми, и прислушивалась к реакции своего тела. Оно никогда не реагировало ТАК на одно только прикосновение. Кощеев добрался до резинки свободных штанов и всего-то медленно провёл пальцем по голой коже, опускаясь ниже, в его глазах сверкнуло удивление. Он понял, что на мне нет белья, а у меня внутри будто всё взорвалось. Я была на грани чёртова оргазма! Хуже! Я была на грани того, чтобы раздвинуть ноги шире и позволить ему продолжить.