5 правил счастливой жизни

Протяжно заскрипели пружины кровати. Каспер поднялась, и звук ее шагов Дэмиен слышал, как невнятное хлюпанье. Болото в этой комнате разрасталось.

– Знаешь, для многих в этой школе дьяволом являюсь именно я. Конечно, я не святая, но не считаю, что заслуживаю всего этого.

– Ты не кажется мне плохой…

– Потому что ты знаешь меня такой, какая я есть сейчас. Мы все – лишь субъективное мнение друг о друге в разных ситуациях. Так что не стоит и запариваться над такими вопросами. Просто забудь.

– Но что ты сделала такого, что тебя считают «дьяволом»?

– Ответ «ничего» тебя устроит? Просто так вышло, – Каспер говорила усталым и отстраненным голосом, словно разговаривала вовсе не с Дэмиеном, а кем-то другим, кто находится за его спиной.

Дэм не захотел продолжать этот разговор. Он думал об Арее и том, что он, скорее всего, сегодня обязательно придет сюда повидаться. Возможно, в глубине души, Дэмиен был даже заинтересован теперь этим. Все было невыносимо жутко, но человек ко многим вещам быстро привыкает. И теперь таинственный призрак стал очередной рутинной ситуацией, что нужно просто пережить и после с чувством выполненного долга не вспоминать еще некоторое время. Конечно, это нельзя сравнивать, например, с походом в гости к другу, но за сдачу экзаменов еще могло сойти – не умер от страха в этот раз, считай, сдал на сто баллов.

В эту ночь Дэму снился странный сон. Там он долго блуждал по вечнозеленым посадкам огороженной территории пансиона, проводил руками по шершавым стволам деревьев, вдыхая аромат терпкого и свежего воздуха. Все это казалось практически реальным, если бы Дэмиен сам не понимал, что сейчас находится во сне.

– Саймон говорит: подними руки.

Дэмиен услышал вдалеке голос Арея, но никак не мог сориентироваться, в какой конкретно стороне доносился голос. Этот звонкий, пронзительный, но совершенно безэмоциональный, словно вымученный и дающийся с большим трудом.

– Саймон говорит: прыгни на левой ноге.

Голос стал доноситься все ближе, Дэмиен чувствовал разливающуюся внутри него неприятную прохладу. Обычно такое ощущалось при сильном волнении. Но откуда вообще оно взялось?

– Саймон говорит: лизни свою правую ладонь.

«Детская игра… он серьезно? Нам что, по пять лет?», – Дэм раздраженно озирался по сторонам, отмечая, что вокруг него собиралась целая толпа маленьких детей, гудящих и смеющихся на разные лады. Дети Дэмиену были абсолютно не знакомы. Но выглядели они обычно и ничем особым среди других не выделялись. Малыши как малыши, всем около пяти-шести лет. Вот они, весело заливаются радостным смехом и шустро повторяют за «приказами Саймона».

Дэм посмотрел вперед себя и, наконец, увидел Арея, что словно парил в воздухе, возвышаясь над всеми ними. Его и так высокий рост теперь казался великаньим, а развевающиеся на ветру рыжие крашеные волосы делали его похожим на сказочного персонажа. Правда, скорее, из настоящих сказок. Тех самых, где выпускают молодым девушкам кишки и давят лягушек, чтобы обрести вечное счастье. Сказки, которые уж точно не прочтешь ребенку на ночь.

Арей смотрел на всех свысока, и дело было даже не в росте. В его взгляде прослеживалось явно презрение, надменность и высокомерие. Наверняка, он был из тех самых невыносимых людей, которых не терпят даже в очень лояльных компаниях. Одиночки, что находятся сами себе на уме и обычно недоумевают, почему их никто не хочет принять.

Лохмотья, свисающие с плеч Арея, походили на мертвую плоть, что была содрана и сшита заново. Дэмиену показалось, что он даже чувствовал зловонный трупный запах. Смрад, что исходил от Арея, заполонял пространство и оседал на ветках деревьев, отчего те покачивались и гнулись. Если бы деревья умели рыдать, то все бы уже потеряли слух от оглушительных криков.

– Саймон говорит: проткните себя ветками.

Что?!

Дэм сейчас не ослышался? «Что этот чертов кусок г*вна только что сказал?»

Он провел взглядом по все таким же радостным детям, сжимающих острые ветки, только что сорванные, те самые, с невыносимым трупным запахом. Но более Дэмиен был смотреть не в силах. Он закрыл свои глаза руками, растирая веки по кругу пальцами, слегка нажимая на глаза. Что сейчас можно сделать? Что это за игра такая?

– Саймон… не говорил такого, – Дэм услышал свой суровый голос очень далеко, вне своего тела.

– Правда? – кажется, Арей насмехался над ним, криво раздвигая свои тонкие губы в гримасе улыбки, – И что же он тогда сказал?

– Саймон говорит… – Дэмиен замолчал, раздумывая. А ведь действительно, что бы сказал Саймон? – Саймон говорит тебе заткнуться н*хрен, Арей. Ты, д*рьмо.

Злой взгляд, направленный на Арея, подействовал плохо. Тот даже не дрогнул под этим яростным напором, продолжая лишь бездушно улыбаться. Дети, проткнутые ветками, также недоуменно смотрели на Дэмиена. В их взгляде были лишь интерес и непосредственность, присущая лишь маленьким детям.

Что же он делает? Что ему нужно сейчас сделать?

«А должен ли я вообще что-либо делать?» – мысль кажется Дэму вполне здравой, поэтому он замолкает, потупив взгляд вниз. Желание бороться с этим назойливым призраком исчезло окончательно. В конце концов, это всего лишь очередной дурной сон. На утро все это исчезнет. Не останется ничего.

– А знаешь, что еще говорит Саймон? – смех Арея сильно раздражал, но Дэмиен уже принял решение молчать, – Что скоро все повторится.

«Что?» – напрягся Дэм, не понимая, к чему клонит Арей. Повторится? Но что именно должно повториться?

– Саймон говорит: я иду убивать, – уже успокоившись, закончил Арей.

– Саймон говорит: я иду убивать, – радостно подхватили дети, скандируя это на разный лад, – Саймон говорит: я иду убивать!

Саймон говорит: Я Иду Убивать!

***

Утром теплее не стало, отчего Дэм за ночь успел простудиться окончательно. Его знобило и колотило от нарастающей температуры, но он все равно пересилил себя подняться с постели и выйти на уроки. На этот раз, никаких прогулов. Лишь упорная и продуктивная учеба. Если дать себе хоть немного спуску, то все просто полетит в тартарары, ты просто примешь, как должное то, что можно иногда давать себе слабину. И это чувство будет разрастаться до бесконечности, да самой твоей смерти, пока ты, наконец, не поймешь, что расслабился настолько, что упал ниже дна.

Дэмиен упорно конспектировал услышанное, пытался выбрать правильные ответы на тестах, даже читал их задания и пытался вникнуть в суть, а не просто выбирал наугад. Он слишком отстал от программы, поэтому учеба давалась нелегко. Голова начинала гудеть и разрываться от непривычки, пальцы ломить, а взгляд переставал время от времени фокусироваться. Учиться всегда было невыносимо для Дэма. Он больше предпочитал прокрастинировать, надеясь на удачу, чем зубрить ненужные ему материалы. Да и не видел он в этом никакого смысла. Целей по поступлению и дальнейшей жизни вне пансиона у него так и не возникло. Да и что Дэм вообще мог делать? Никаких интересов в жизни, никаких мечт по самореализации, никакого желания вообще доживать до двадцати…

Дэмиен остановился в своих мыслях и крепко задумался. А точно ли это все является правдой? Или же он просто сам все это себе внушил? Ведь что значит, умереть на самом деле? А вдруг, это настолько больно, что жизнь покажется лучшей частью существования? Или же смерть – это вечная темнота? Абсолютная пустота? Или невыносимая боль?

Если Арей умер на самом деле, то какого ему сейчас? Где он находится все это время? Почему приходит обратно?

На этот раз, на обеде Каспер сама села за столик к Дэму, не спрашивая и не сомневаясь. Столовая была наполнена гамом неугомонных школьников, разбитых по группам и парочкам. У каждого из них были свои собственные интересы и мотивы, что объединяли каждую компанию. У Дэмиена и Каспер тоже была одна общая тема – тема смерти.

– Ты выглядишь хуже, чем вчера, – она говорила об этом непринужденно и беззастенчиво. Словно более не существовало никаких барьеров для общения. Каспер приняла Дэма, как равного себе. Возможно, даже доверилась ему.

– И каждый день слышу одно и то же, – Дэмиен был рад присутствию Каспер. Она стала его щитом от страхов и боли. Мнимым щитом, что был выплавлен из надежд и ожиданий самого Дэма, но он также начинал доверять Каспер.

– Если сегодня у тебя будет также холодно, я вызову дежурных разбираться с этим. Сегодня спать было невозможно. Мне кажется, я даже немного простыла.

Дэмиен с интересом отметил, что несколько ребят смотрят в их сторону, о чем-то переговариваясь. Некоторые делали это с опаской, а кто-то буквально развернулся по направлению к ним. Их взгляды были осуждающими и направлены больше на Каспер, чем на него самого. Если же смотрели на Дэмиена, он больше ощущал сочувствие со стороны наблюдателей.

– Каспер, – не вытерпел он, – Ты заметила, что на нас смотрят?

– Правда? – Каспер искренне удивилась и обвела взглядом помещение. Мгновенно, ребята, сталкивающиеся взглядом с ней, опускали глаза вниз и делали вид, что их внимание нацелено на абсолютно другие вещи, – Ах, это…

Каспер сжала губы, явно чувствуя себя некомфортно сейчас. Она была похожа на загнанное в угол животное, что делает лишь визуальное чувство вины, но на самом деле не ощущает ничего подобного. Глаза Каспер ничего не выражали, ни единой эмоции, они были пусты и пугающе-бездушны. Вспоминая прошлое, она зациклила свой взгляд на невидимой точке на столе и замолчала. Спутавшиеся после ночи волосы безвольно свисали на широких худых плечах. От Каспер всегда исходил еле уловимый аромат хвои. Дэм не мог понять, отталкивает ли его этот тяжелый запах; да и толком определить не мог, что он напоминал ему. Словно помимо этого запаха был еще один. Тайный, еще более неощутимый и непонятный. И он был гораздо тяжелее первого.

«Так пахнет гниющее дерево», – подумал Дэмиен, вспоминая вчерашнюю ночь и тот самый сон. Запах дерева был не такой, какой распространялся по комнате. Так могли бы пахнуть ветки, над которыми возвышался Арей в своем одеянии. Древесина, еще живая, но уставшая от вечных дождей и влажности, гниющая изнутри и изнемогающая от этого.

– Ты думаешь, мне стоит обратить на это внимание? – Каспер сверлила недобрым взглядом Дэмиена, но тот понимал, что он предназначен не для него.

Было видно по Каспер, что такая ситуация происходила чаще, чем ей бы самой этого хотелось.

– Для Них ты дьявол, да? – он старался осторожнее подбирать слова, но все равно понимал, что слышится все это не очень.

– Я повторю, – говорила Каспер все злее, – ты считаешь, я должна ответить им?

Дэмиен замешкался, не понимая, к чему ведет свой расспрос Каспер, если решать все равно ей самой. В любом случае, он даже не понимал причины такого внимания к ней, не знал всей сути происходившего. Не знал, кто есть Каспер на самом деле.

Дэму вспомнился случай из далекого детства, когда он только-только поступил в пансион и, вдоволь нарыдавшись, решил, все-таки постараться найти здесь себе друга.

В комнате, куда его заселили, жили одни мальчики, так как в том пансионе действовало правило по распределению в комнату детей только лишь одного пола. В «Пауэлл» же, например, такого правила не существовало. И вот тогда Дэмиен заметил тихого и, на первый взгляд, милого мальчика, что робко улыбался ему, играя со своим плюшевым зайцем. Даже и без того небольшому Дэму, он показался совсем крохотным, с большими распахнутыми глазами и маленькими ладошками. Тот мальчик вечно носился со своей игрушкой, отчего другие дети смеялись над ним и даже подшучивали.

Приняв решение подружиться с этим мальчишкой, Дэм практически мгновенно обрел нового замечательного друга. На удивление, другие дети не стали также сторониться и шутить над Дэмиеном, но их взгляд менялся, когда он находился рядом с его новым другом.

Одним днем, они гуляли около школы под присмотром двух взрослых учителей. Рядом также бегали и другие дети – в расписании стояла прогулка. День был яркий, солнце слепило в глаза, наступало долгожданное лето, когда многие из ребят смогут отправиться домой к своим родителям и отдохнуть от вечных уроков и чужих людей рядом.

Воздух был горячий, Дэмиен тут же вспотел и страдал от жажды всю прогулку. Его же друг, напротив, радовался и горел нездоровым энтузиазмом. Глаза его увлажнились азартным блеском, а руки постоянно то сжимались в кулаки, то с силой разжимались до растопыривания пальцев.

Друг Дэмиена, Рид, был такой же, как и сам Дэм, глупый маленький мальчишка. Его глаза, обрамленные густыми светлыми ресницами, всегда были широко распахнуты миру, а маленький рот приоткрыт в вечном удивлении увиденного; что бы это ни было. Рид увлекался насекомыми, в особенности, муравьями. В его комнате вечно стоял спор о расположении коробки с муравьями и важности ее существования вовсе. Только тогда этот крохотный мальчик разражался негодованием и отстаивал право на нахождении коробки с ним.

В этот день Рид был одет особенно нелепо. Он всегда выделялся нездоровым увлечением к кислотно-блестящим вещам, но сегодня они были по-особенному некстати и слепили бликами от яркого солнца.

На всю группу, школьников было семь человек, выделялась одна преподавательница – по правилам, на каждую учительницу приходилось по четыре ученика. А, так как их было семь, то до второго педагога не хватало одного ребенка. Но правила школы, обычно, здесь не нарушались.

Естественно, преподавательница не могла полностью уследить за всеми передвижениями, хоть и вымотанных жарой, но все таких же неугомонных школьников. Да и что могло произойти на охраняемой территории, где, помимо педагога, дежурят порядка четырех охранников по всем выходам, а также расположены по периметру камеры наблюдения. Рид потащил Дэмиена за собой, как только заметил, что преподавательница занята другими детьми.

Трава аккуратно подстриженного газона была выжжена в некоторых местах и была желтого цвета. Ярко-синее небо над головами ребят тяжело нависало и, казалось, рискует свалиться прямо им на головы.

Они ушли недалеко. Да и некуда было уходить. По сравнению с территорией «Пауэлл», эта школа была крохотной, с выкупленной площадью для прогулок всего шестьсот квадратных ярдов. Ребята расположились за редкими колючими кустами, что росли вдоль забора. Там-то Рид и указал Дэмиену пальцем на свое сокровище – огромный дикий муравейник, что холмом возвышался, вопреки ровному газону и тщательной уборки территории. Видимо, садовники также питали нежные чувства ко всему живому.

– Смотри, какой огромный!

Радости Рида не было предела. В этот раз, он растопырил пальцы настолько широко, что Дэмиен даже испугался, не порвется ли его кожа от таких действий.

Дэмиену было всегда немного жаль Рида. В детстве Дэм хоть и не отличался исключительной эмпатией и сочувствием к другим, но яркий и несуразный Рид, разговаривающий от жгучего одиночества со своей коробкой муравьев, выглядел действительно жалко.

Дэмиен слышал все шутки и издевательства в сторону Рида. Да что уж, в некоторых он сам участвовал, чтобы самому не прослыть изгоем.

Сильно над Ридом никто не издевался; все на уровне подколов младшеклассников, уже осознавших ответственность за свои поступки и знающих понятие жестокости.

Но позвать глупым прозвищем или же спрятать любимых муравьев Рида в туалете для девочек, казалось действительно веселым занятием. Да и сам Рид особо не обижался. А, может, попросту не умел. Бывают такие отходчивые люди, что не обращают внимания на нападки окружающих. Скорее всего, Рид был именно таким.

Дэмиен и сам не понял, для чего и почему он решил подружиться именно с Ридом, хотя тот являлся местным изгоем. Была ли это жалость, сочувствие или же собственное чувство превосходства, Дэм не смог бы ответить на этот вопрос и по сей день, так как не помнил и самого их зарождения дружбы. Просто в какой-то из дней все произошло. Маленькие дети не часто придают значения различным чувствам. Несмотря на все издевательства со стороны Дэма, Рид не напоминал об этом. Издевательства испарились, словно их и не было. Но, конечно же, не со стороны других детей. Там все также текло своим чередом, ведь в каждой группе обязательно должен быть свой «мальчик для битья».

Рид тыкал своими тоненькими пальцами внутрь муравейника, время от времени стряхивая с себя муравьев, и весело рассказывал Дэмиену о них.

– А там, внутри, у них живет королева муравьев. Она самая главная и все остальные муравьи работают на нее, понимаешь? Они трудятся без перерыва, лишь бы королева была в безопасности, – тут Рид затих ненадолго, размышляя, – Мне нравятся муравьи. Муравьи в моей коробке мои, а значит их король – я. Правда, здорово?

Дэмиен глупо улыбался Риду в ответ, не зная, стоит ли говорить о том, что он считает все эти мысли очень глупыми. Сейчас Рид начинал пугать его – рубашка, прилипшая к телу, все также назойливо отсвечивала из-за солнца и жутко раздражала. Еще и все эти неприятные муравьи, безликие, вечно копошащиеся. Дэм не испытывал к ним каких-то либо чувств.

По ноге Рида карабкался большой черный жук, приняв ногу мальчика за препятствие в виде камня. Он активно перебирал своими тонкими волосатыми лапками и шевелил усиками-антеннами. Все это выглядело забавно, отчего Дэмиен обратил свой взгляд на жука, на его крупное гладкое тельце и плохо сложенные крылышки.

Рид не сразу заметил жука, но потом все же опустил свой взгляд вниз. Дэмиену не понравился взгляд друга – размышляющий, колеблющийся. Но не прошло и нескольких секунд, как Рид взял жука за тельце двумя пальцами и поднял до уровня своих глаз.

– Ого, Дэмиен, смотри, какой огромный! – восторженно воскликнул Рид.

– Поставь его, – Дэмиен недоверчиво смотрел на друга, ощущая внутри себя волнение.

Но Рид не послушал Дэма. Вместо этого он сделал то, что кровавой печатью отложилось в памяти Дэмиена, как одно из худших воспоминаний детства: переложив жука на свою ладонь и, продолжая разглядывать, Рид одним пальцем примял жука. Тот быстро шевелил лапками и старался убежать, выкарабкаться из человеческого капкана. Дэм тяжелым взглядом смотрел на все это, не в силах уйти или хотя бы отвернуться.

А Рид продолжал вглядываться в жука и размышлять о чем-то своем. Его взгляд метался от муравейника и обратно, к своей жертве. И вот, наконец, он принял для себя решение. Снова зажав жука пальцами, Рид методично начал отрывать ему лапки. Одна, вторая… лапки падали в траву, теряясь там. Это были уже нерабочие конечности, что станут крохотным удобрением для почвы.

– Рид, – Дэмиен еле слышно позвал друга, что в этот момент представлялся ему чем-то отвратительно ужасным, – Что ты делаешь?

Взгляд Рида теперь был направлен лишь в сторону жука. Он был полностью поглощен своим живодерским порывом, что доставлял ему садистское удовольствие. Жук не мог издавать громких звуков, но Дэмиену казалось, что тот кричит в предсмертных муках. Жук явно хотел выбраться и жить. Пусть уже без лап, но существовать.

Оторвав все конечности жука, Рид еще немного подержал его в руках и медленно опустил на муравейник. Без лап жук не мог убежать от дальнейшего ада, что ждал его впереди. Муравьи мгновенно окружили его, разрывая на куски и радуясь пиршеству.

– Смотри, какая штука! – Рид весело хохотал, наблюдая за всем этим.

– Зачем ты это сделал? – В глазах Дэмиена стояли слезы, и он еле их сдерживал, чтобы не казаться слабаком.

Он посмотрел удивленными глазами на Дэмиена, замечая, что тот еле сдерживал слезы.

– Что такое? – тон Рида был неподдельно изумленным.

Дэм смотрел вниз, на пожухший газон, размышляя о том, сколько еще живности так использовал его друг.

– Зачем ты это сделал? – дрожащим голосом спросил Дэмиен.

– Что сделал? Отдал муравьям корм? Это мой подарок для них.

– Рид, это же жук.

– И что? Думаешь, отравятся? Они и не такое едят, Дэмиен!

Дэм замотал головой, с отвращением смотря на Рида. Только что он просто вырвал лапы жуку. Да, года в три так делали многие из интереса, не осознавая понятия «смерть». Но теперь? Они уже в младшей школе. Неужели Рид не понимал жестокости своего поступка?

Громкий голос учительницы оповестил их об окончании прогулки, но Дэм не сразу услышал ее. Такая для многих, казалось бы, мелочь, перевернула сознание Дэмиена. В свои семь лет он столкнулся с жестокостью. Он и раньше сталкивался с ней. Различие состояло лишь в осознанности. Теперь, в этот палящий день, семилетний Дэмиен понял, что жестокость может быть разнообразной. Далеко не каждый понимал суть жестокости и творил ужасные для других вещи. И, что хуже всего, понятие «жестокость», оказалось, чересчур растяжимым понятием.

***

В раздевалке для мальчиков никогда не было чистых зеркал. Стоило только толпе парней зайти сюда, как они тотчас запотевали. Парни часто любили рисовать на них свои автографы и менее приличные надписи.

На переодевание в спортивную форму отводилось около десяти минут. За это время предстояло найти свой именной ярко-красный шкафчик, разобрать кучу скомканного и влажного барахла, что давно стоило отнести в стирку и найти хотя бы одни приличные спортивные шорты. Соревнования по баскетболу проводились раз в месяц смешанными группами. Участвовали все вне зависимости от желания и подготовки. Школа «Пауэлл» хоть и учила лидерству, но никогда не сталкивала учеников друг с другом ради соперничества. Директриса считала это устаревшей формулой воспитания. Именно поэтому запрещалось ссориться с членами команды и громко ругаться.

Естественно, сыграть усевали далеко не все. Многие так и оставались на подхвате. Но, как правило, те, кто не играл в баскетбол, преуспевали в других видах спорта. Школа, к счастью, располагала также футбольным полем и хорошо оборудованным спортзалом с бассейном.

Каждый ученик мог выбрать себе занятие по душе. Была возможность играть даже в настольный теннис.

Дэмиен не был хорош в спорте. Он предпочитал тихо отсиживаться на запасных в баскетболе и усиленно делать вид, что иной вид спорта его не интересует вовсе.

А это означало, что Дэм участвовал лишь в разминке, а после досиживал урок на скамейке запасных.

Раздевалка заполнялась разговорами школьников. Повседневными, рутинными, абсолютно пустыми и неинтересными. Вроде, кто кого будет приглашать на бал, какой парфюм лучше покупать и проблему обилия плохо перевариваемой фасоли на обед. Дэмиен сам не заметил, как выделил из толпы парней Лори и стал сверлить того взглядом. Вот Лори баскетбол любил. Не то, чтобы он был лучшим участником, но его удары всегда были наполнены силой. Играл Лори агрессивно и всегда просился в основную команду. На баскетбол в «Пауэлл», на удивление, было мало желающих, так что постоянное участие в играх у Лори никто не стремился отнимать.

Команды были смешанными. Девушки, парни – главным условием игры всегда было желание. Из двадцати участников обеих групп, по-настоящему играть хотело около четырех.

Лори заметил, что Дэмиен смотрел на него, но старался не подавать вида. Делать это было с каждым разом все сложнее. Лори терял свой самый главный талант – равнодушие.

Он сжал в руках спортивную майку, раздражаясь от такого активного внимания к себе. Дэм не просто смотрел на Лори. Он хотел передать Лори телепатически свои мысли. Звал того к себе, практически кричал. Лори подумал о том, что уже и сам бредит с таким соседом, и отец был прав, когда решил сменить ему комнату. Там уж точно его никто не будет отвлекать от собственных мыслей. Ведь у стен нет языка, а занавески не имеют привычки просыпаться от кошмаров по ночам.

Лори все еще чувствовал напор Дэма. За время соседства, Дэм упорно лез в душу к Лори, так что даже такой, как он, мог немного ощущать других с точки зрения эмпатии. Особенно явно он чувствовал Дэма. Как бы не хотелось этого признавать, но иногда Дэмиен жутко напоминал ему Арея. Не то, чтобы их характеры или внешние черты были схожи. Не то, чтобы уровень общения их с Лори был похож. Но эта сносящая, совсем не приятная энергетика безысходности сближала их своих. Возможно, поэтому Лори так и старался сторониться Дэмиена все это время. Он напоминал ему об Арее. Об этом чертовом подонке, что отравлял жизнь всей школе своими выходками и истериками.

Как Лори относился к Арею?

Не было еще человека, который бесил бы его больше. Даже смерть не сгладила все те эмоции и ощущения, что пережил Лори за время общения с Ареем. Но если бы так думал только один Лори… Арея не любили многие. Он был отбросом, что совсем не умел и не хотел держать язык за зубами. Не считал нужным держать дистанцию с кем-либо, часто и не по делу сквернословил. Словом, делал все, чтобы его исключили. Он ненавидел это место, а оно отвечало ему тем же.

Арей напоминал Лори рысь. Такой же дикий, опасный, гибкий, правда, без подобающей грации. Даже черты лица его были острыми, резкими и угловатыми. Когда Арей улыбался, это всегда больше походило на оскал дикой кошки, чем дружелюбную улыбку. Было совсем немного людей, что входили в круг доверия Арея. И Лори был далеко не в их числе. И не то, чтобы сам Лори был против адекватного формального общения без лишних обязательств, но сам Арей решил иначе. Он любил делать поспешные выводы о человеке, а, может, действительно, слишком хорошо понимал человеческую суть. Потому что Лори он невзлюбил особенно сильно.