5 правил счастливой жизни

Едкие колкие замечания летели в сторону Лори каждый раз, когда Арей его замечал. Он придирался ко всему: манере поведения, стилю общения, внешнему виду. Арею было абсолютно без разницы, чем цеплять Лори. Ему не нравилась сама сущность парня. Поэтому, когда Арей вместе с Сиреной невольно стали свидетелями «общения» Лори с отцом, то даже предостережения и упреки Сирены не могли помочь остановить ход дальнейших событий: Сирена долго уговаривала Арея пересмотреть свои взгляды на Лори. В то время они еще не были хорошими друзьями, но общие собрания при студенческом совете и выгода общения с двух сторон делала свое дело. Родители Арея и Сирены вели общий бизнес, связанный с разработкой компьютерных игр, а Лори в будущем представлялся директором, как минимум, хирургического отделения, так как отец Лори держал в Огайо свою клинику. В «Пауэлл» смышленые дети, думающие о своем будущем, старались завести как можно больше полезных связей. От этого ссор и, тем более, издевательств в школе не наблюдалось. Исключением был лишь один человек – Арей. Белая ворона среди стаи голубей.

Сирена и Арей вместе шли в комнату Лори, чтобы успеть познакомиться с его отцом. Тот день был как раз днем приема родителей. Они шли предложить как-нибудь поужинать семьями и поговорить о дальнейшем возможном сотрудничестве. Сирена хотела прежде постучаться, перед тем, как зайти, но Арей нетерпеливо дернул дверную ручку. Именно в этот момент раздалась звонкая пощечина, а Лори, заметив ребят, даже не смог устоять на ногах от нее.

Повисло гробовое неловкое молчание, пока Арей не заговорил, с иронией растягивая слова:

– А я думал, мусор у нас быстро выносят.

Лори побагровел от испуга, но его отец сохранил полнейшее спокойствие.

Почувствовав накал напряжения, Сирена оттянула рукав растянутой толстовки Арея, безуспешно пытаясь остановить его от дальнейших слов и действий. Сама же она не могла подобрать нужных слов.

– Перестань, – Арей нервно одернул свою руку, – Разве ты этого не видела? Нам нужно сказать об этом директрисе.

Отец Лори продолжал молчать, медленно подходя к своему портфелю, собираясь уходить. Угрозы от школьников ему, конечно, были не страшны. И уж тем более объясняться перед ними он не собирался.

А вот Лори было не по себе. Ему совсем не прельщала мысль о том, что кто-то еще будет знать об их отношениях с отцом.

До того, как Арей с Сиреной вошли в комнату Лори, они с отцом обсуждали его успеваемость на уроках. Она немного снизилась из-за продолжительного плохого самочувствия Лори – у него открылась аллергия, но понял он это достаточно поздно, отчего списывал все симптомы на усталость и простуду. И вот, увидев оценки Лори, отец без лишних слов «наказал» своего сына за «разгильдяйство».

Если бы у Лори было время объяснить, отец бы, скорее, сразу предложил обследоваться в больнице на выявление аллергена. Но, чаще всего, на выяснения у отца Лори не было времени, отчего действовал он часто излишне радикально. Это уже потом он будет переживать за сына, пока тот будет сдавать кровь в медицинском кабинете, а после заберет на выходные домой, отпросив его на целый один день с учебы. Но это все после. И Лори уже давно знал о ходе всех действий отца. Но объяснять их сложные взаимоотношения кому-либо еще было не в характере Лори. И уж, тем более, объяснять кому-то, вроде Арея.

На тот момент Лори уже знал о напряженных отношениях Арея со своими родителями, так как те, в отличие от его отца, никогда не стремились скрыть свои ссоры с сыном. Отчего вся школа была в курсе того, что если где-то в родительский день раздаются крики, то это, скорее всего, ругается семейка Арея. Лори не особо интересовался причинами таких шумных выяснений отношений, ему с головой хватало своих. Но их ссоры были всегда чересчур экспрессивными и громкими; казалось, что они каждый раз ругаются, как в последний. С одной стороны, Лори всегда радовался, услышав очередную ссору, ведь теперь ему не придется страдать одному. Но с другой… он всегда отмечал стойкость Арея в своих убеждениях и стремлении биться за свое мнение до победного. Была ли эта зависть или же восхищение, Лори не задумывался. Ведь дело шло об Арее, одном из самых проблемных и грубых учеников школы.

– И ты даже ничего не скажешь? – возмущенный голос Арея был направлен к Лори, но тот лишь отвернул голову в сторону.

Отец Лори, тем временем, собрал свои вещи и спокойно вышел из комнаты, направляясь в кабинет директора. Он намеревался выяснить возможные причины у более компетентных людей, чем его сын. Иерархия мнения всегда присутствовала в принципах его отца.

– Да ты серьезно? – вспыхнул Арей и на его щеках появились багровые пятна от возмущения, – Ты просто так дашь ему уйти? Он же ударил тебя!

Лори продолжал стойко отмалчиваться, не считая нужным объясняться перед таким, как он. Даже если он сын влиятельных разработчиков, с таким отношением к жизни, Арей плохо закончит в любом случае. А Сирена, замечая накаленную до предела обстановку, снова постаралась успокоить Арея:

– Не вмешивайся, Арей. Не все такие смелые, как ты, – слово «смелые» Сирена произнесла, скорее, с некоторой издевкой, а не поддержкой, что разозлило его еще сильнее.

– О, так вот как. Лори, так ты папенькин сынок? Я думал, ты просто трус, но оказался полным ничтожеством.

Арей выплюнул эти слова с таким возмущением, что дальше попросту не захотел продолжать диалог. Он просто громко хлопнул за собой дверью, а его глухие шаги отдавали вибрацией по ушам еще некоторое время.

Сирена и Лори негласно приняли решение больше никогда не вспоминать об этом случае. Чего нельзя было сказать об Арее. Теперь же, при любом удобном случае, он стал еще больше досаждать Лори, сопровождая любые его действия ехидными комментариями, вроде: «А что бы на это сказал твой папочка?» или «О, а разве насекомым вход тоже разрешен?». На колкости Арея мало кто обращал внимание, ведь занимался он таким постоянно, время от времени меняя «жертву». Но Лори это сильно задевало. Как бы он не старался забыть об этом, все равно постоянно возвращался к словам, что теперь осели в его памяти тяжелым и мучительным грузом с комплексами. Это была смесь обиды на отца, ненависть к самому себе и, конечно же, жажда мести к Арею. Даже теперь, когда его уже давно нет в живых, если бы Лори прямо сейчас предложили любую месть, то он, скорее всего, мгновенно бы согласился.

Лори очнулся от тяжелых воспоминаний, когда ледяные пальцы Дэмиена коснулись его руки, и он невольно дернулся. К удивлению Лори, раздевалка уже была пустой. В помещении оставался лишь он сам и Дэмиен.

– Ты в порядке? – Лори не без удивления отметил, что Дэмиен говорил это с волнением.

«Он не похож на Арея. Дэмиен намного хитрее того придурка», – подумал Лори, спешно завязывая кроссовки.

– Иди на площадку. Я скоро буду.

– Я бы хотел проговорить с тобой.

– Дэмиен, если это снова о комнате…

– Мне жаль, если я обидел тебя тогда.

Лори усмехнулся на эти слова. Как же легко просто сказать «Я не хотел», но ведь сказанного назад не вернешь. Можно сколько угодно раскаиваться и извиняться, но от этого ничего ровным счетом не поменяется.

– Если тебе действительно жаль, то попробуй обыграть меня в баскетболе. Тогда я приму твои извинения.

Сказанное Лори, сильно удивило Дэмиена, но он все равно решил принять его предложение. Ведь спорт для Лори действительно много значил. Поэтому, если ты действительно хочешь прощения, иногда нужно принимать чужие правила игры.

Баскетбольная площадка была всегда хорошо освещена и была внушительных размеров. В отличие от футбольного поля, она являлась крытой, чем и привлекала большинство учащихся. Мало кто изъявлял желание бегать в любую погоду в тяжелой экипировке с мячом наперевес. К тому же, играть в баскетболе на площадке могло лишь пять человек от команды, а остальные в это время спокойно наслаждались игрой на скамейке запасных.

На этот раз, Дэмиен не отсиживался в стороне, а сразу изъявил тренеру свое желание участвовать в игре. В командах всегда были люди «на смену», так как из всех второкурсников играть хотели лишь пара человек. Остальные лишь время от времени принимали приглашение составить компанию, а, заодно, размять затекшие от постоянного сидения мышцы. Поэтому заполучить место в команде соперников Лори было совсем не сложно.

Дэмиен даже провел дополнительную разминку для себя, чтобы быть в лучшей форме. Была лишь небольшая проблема: он не особо знал правила, так как ни разу не выходил на площадку и всегда смотрел и слушал вполуха. Спорт, особенно, игры с мячом, никогда не были ему интересны. Даже в прошлой школе он всегда старался не влезать в интерактивы, а, тем более, становиться постоянным участником чего-либо.

Каждый тайм длился по двенадцать минут, что давало Дэмиену полностью вымотаться до перерыва. В первую игру, он настолько сильно старался выиграть, что постоянно получал штрафные очки, пробегая с мячом более двух шагов или забывая отбивать им по полу.

Забить мяч в сетку оказалось тоже маловыполнимой задачей. При первой же попытке забить трехочковый, мяч улетел в другую сторону на радость соперникам. И если в начале участники команды поддерживали его в начинаниях, то уже на первом перерыве попросили у тренера замену игрока, так как выиграть с Дэмиеном было невозможно. Кое-как, но Дэм сумел убедить дать себе еще один шанс, убеждая всех в том, что это была лишь разминка перед настоящей профессиональной игрой.

Но и во втором тайме все пошло по намеченной схеме провала. Никакая сила убеждения не поможет плохому игроку без тренировки сразу стать Майклом Джорданом.

В конце второго тайма к нему подошел Лори, победно улыбаясь:

– Плохо выглядишь, Дэм.

И, действительно: взмыленный, насквозь мокрый, с взъерошенными волосами и, на удивление, бледный Дэмиен выглядел не слишком привлекательно. И хуже всего для него было то, что он начинал слышать запах собственного пота, что было для Дэма абсолютно недопустимо и омерзительно. Он чувствовал себя униженным, но, увидев самодовольное выражение лица Лори, мысли его мгновенно поменялись в другое русло. Дэм, наконец, вспомнил, для чего он все это затеял и зачем продолжал до сих пор играть. Зачем Лори вообще попросил Дэмиена обыграть его? Чтобы посмеяться, когда тот проиграет? Или же он просто решил убедиться в искренности слов Дэма? Возможно ли, что, в таком случае, совершенно не важно, выиграет у него Дэмиен или же проиграет.

– Я думаю, главное здесь то, что выиграю я, – Дэмиен постарался произнести эти слова как можно более уверенно, но его уставший вид говорил об обратном.

Такие игры никогда не проводились для того, чтобы пробудить у учеников дух соперничества или же что-то вроде того. Но сейчас обычная дружеская тренировка переходила в противостояние Дэма и Лори. Другие участники обеих команд, конечно, не могли упустить из вида напряженный диалог двух парней и могли лишь теряться в догадках, отчего же всегда учтивый Лори сейчас ведет себя настолько нехарактерно и противоречиво для себя. Но даже если бы этот вопрос задал себе сам Лори, он бы не смог найти верного ответа. Именно Дэмиен вызывал у него приступ зависти и даже злобы. Пока что лишь один Дэм мог открыть настоящие чувства Лори. И это не могло его не пугать.

– Удачи в следующих таймах, – Лори натянуто улыбнулся, в очередной раз стараясь показать свое превосходство.

– Лори, – Дэмиен окликнул его в самый последний момент, так что тот не сразу обернулся в сторону Дэма, – ты же знаешь, удовлетворяет в игре не выигрыш.

И Лори это знал. Это разозлило его еще больше, ведь Дэмиен, можно сказать, сейчас передразнивал его, повторял слово в слово то, что говорил обычно сам Лори своим напарникам по игре. И сейчас, похоже, что он противоречил сам себе.

«Он хочет выставить меня дураком», – Лори с силой сжимал кулаки в карманах, стараясь не выдавать своего нестабильного состояния. Сейчас Лори то и дело бросало в жар, стоило лишь снова вспомнить, с каким чувством собственного превосходства отвечал ему этот неудачник.

Третий тайм прошел гораздо более ожесточенно: Лори старался лидировать всюду и забивал в сетку с любого расстояния. От его азарта загорались и другие участники, а тренер, что наблюдал все это время за происходящим на площадке, никак не мог понять, отчего обычно вялые и отстраненное школьники теперь ведут себя так, словно участвуют в настоящем поединке.

Каждая команда превратилась в единый сгусток энергии, стараясь обогнать соперников. Дэмиен с удивлением заменил кардинально сменившееся настроение играющих, но еще некоторое время не связывал происходящее с разговором, что был у них с Лори. Мяч звонко бился об пол, сотрясая яркий свет от ламп, а скрип скользящих кроссовок напоминал Дэму гонку скоростных машин. Ученики больше не были обычными игроками. Они стали сносящими все на своем пути бульдозерами, что постепенно становились одним целым. Целое против целого. Даже на скамейке запасных стала развиваться активность: ребята кричали и поддерживали свою команду, топали ногами и хлопали в ладоши от переизбытка эмоций.

Дэмиен чувствовал определенную ответственность за все происходящее. Но больше всего его волновал Лори, что был настолько поглощен игрой, что не заметил окончания тайма.

Конечно же, как бы не старался Дэм, обыграть Лори ему не удалось.

И дело было не в правильности выбора команды, напор и желание Лори в выигрыше были настолько сильны, что Дэма охватил интерес: что будет, если Лори действительно выиграет?!

Результат был вполне ожидаемым: сначала был ликующий вопль выигравшей команды, радостный звонкий смех и крепкие объятия всех участников.

Веселье продолжалось и в раздевалке. И проигравшая, и выигравшая команда громко обсуждали прошедшую игру, окрестив ее «самой лучшей игрой за все время». Больше всего радовался Лори. На его, обычно, бледных и впалых щеках играл здоровый румянец, эмоции были яркие и абсолютно искренние. Впервые Дэмиен услышал, как Лори смеется. У него был приятный, немного приглушенный грудной смех. Словно он вовсе не умел смеяться и сейчас учился этому, как ребенок, впервые ступающий своим неуверенным шагом.

Дэмиен не окликнул Лори, не стал досаждать различными разговорами, что сразу же вернули бы того в привычное состояние раздраженности. Но, что заметил Дэмиен после, так это то, что радость Лори была кратковременной. Стоило большинству школьников переодеться и выйти из раздевалки, как улыбка его стала медленно угасать, а взгляд становиться тревожным.

Он снова становился собой. Загнанным и испуганным подростком, что был абсолютно потерян для любой социальной жизни, выходящей за рамки формальностей.

***

В последующий день Дэмиен и Каспер ночевали в одной комнате. Каспер не задавала лишних и ненужных вопросов, но с каждым днем выглядела все хуже. Полночи они, как правило, разговаривали о всяком, стараясь настроиться на крепкий сон. Каждый рассказывал о прошедшем дне, интересных событиях и, хоть их было совсем немного, это было хорошим толчком к дальнейшим разговорам, более глубоким и вдумчивым:

– У тебя классные родители.

– Да, они, действительно, потрясающие. Раньше, лет в двенадцать, я любила упрекать их во всем, что у меня не получалось. Я часто спрашивала «Почему вы родили меня такой? Зачем воспитали именно так?» Сейчас, если честно, когда я вспоминаю об этом, мне становится стыдно. Думаю, мои родители помнят обо всем, просто не напоминают.

– Думаю, твое отношение к ним сейчас уже все исправило, – Дэмиен подбадривающе улыбнулся, и в свете настольной лампы стал походить на сказочного гнома.

– Дэмиен, я, наверное, лезу не в свое дело. Но я хочу позаимствовать у тебя эту черту.

– О, – Дэмиен неловко засмеялся, – спрашивай, у нас сегодня ночь откровений.

– Хорошо. Почему ты избегаешь своей матери? Мне показалось, ты сильно обижен на нее.

Дэмиен закрыл глаза, вспоминая свой неловкий побег от матери. Его первую попытку стать самостоятельным, окончательно отдалившись от нее.

– Я… Это сложно объяснить, Каспер. Не думаю, что ты правильно меня поймешь.

– Дело твое. Но, может, я могу как-то помочь?

– Не думаю, – Дэм задумался о том, что ему уже давно хотелось поделиться непосильным грузом его семейных отношений, – хотя, я все равно постараюсь объяснить. Смотри: есть ты и родители. Вы все любите друг друга, вы заботитесь и переживаете. Это же называется любовью? Кхм, так вот у нас с мамой… все не так просто. Я, действительно, люблю ее. И я бы очень хотел обычного семейного ужина или что-то вроде того. Но моя мама… понимаешь, не думаю, точнее, я точно знаю, что она больше предпочтет поесть в одиночестве. Понимаешь, о чем я?

Каспер внимательно слушала Дэмиена, не отводя взгляда от него. Ее серая футболка была сильно измята, а штаны вечно приходилось подтягивать наверх. Во всей своей огромной одежде, она казалась трогательно-маленькой, хотя и была выше Дэмиена на целую голову. Костлявые пальцы, больше похожие на сухие ветки, нервно накручивали друг на друга прядь темных прямых волос.

– Это так парадоксально. У Арея тоже были проблемы с родителями. Вот только инициатором ссор всегда был он.

– Так он был придурком со всеми?

– Нет, я бы так не сказала. Мы хорошо ладили. Не знаю почему, но мы с Ареем сразу нашли общий язык.

Каспер закрыла глаза, когда начала говорить об Арее. Все воспоминания о нем давались ей с большим трудом. Она выталкивала слова из себя, давилась ими, но было видно, насколько важно, хоть и больно ей озвучивать все это вслух.

– Как думаешь, я бы ему понравился? – Дэмиена не особо интересовал ответ на этот вопрос, но ему хотелось разговорить Каспер до более интересных ему тем об Арее.

– Откуда мне знать? Я не Арей, да и никогда нельзя было понять, кто ему нравился, а кто нет. Он над многими шутил, но мало кто эти шутки понимал. Они называют его злым, но я так не считаю.

– А «они» – это кто?

– Да все в этой школе, Дэмиен. Все они ненавидели Арея и желали ему поскорее исчезнуть из школы. Не думаю, что таким образом, но все равно. Арей был слишком откровенным в своих поступках. Хотя…, – Каспер задумалась, а после произнесла гораздо тише, – теперь я уже в этом не уверена.

– Мне жаль, Каспер, – Дэмиен почувствовал неловкость их диалога. Да и чувство у него было такое, что в их комнате находятся не только они двое. Где-то, под кроватью или за шкафом, притаился и третий безмолвный собеседник.

– Что он говорит тебе? – голос Каспер стал резким, – Арей. Ты говорил, что он приходит к тебе.

Дэмиен уже давно ждал подобного вопроса. И он был даже ему рад, так как стадия полнейшего отрицания стала сменяться на стадию интереса. И также она имела возможность дать сменить место вере в происходящее. И если бы это произошло, то весь этот круговорот с призраками и их просьбами завертелся бы куда скорее.

– Сначала я даже не знал, что это такое. Он просто кричал, звенел и сильно пугал меня по ночам. Но теперь я могу видеть его: высокий, очень худой, с рыжими длинными волосами и ногтями. У него такие интересные ногти. Интересно, как он с ними вообще мог что-то делать?

На лице Каспер читалось смятение, перемешанное с испугом. В описании Дэмиена она, конечно же, узнавала Арея, но все еще имела надежду на то, что Дэм просто нашел фотографию где-нибудь в сети или еще где-либо. Но последующие слова Дэмиена окончательно ввели ее в ступор:

– Он часто стал показывать мне свою жизнь. Я во сне постоянно вижу его с кем-нибудь. Как тогда, когда я рассказал тебе о просьбе Арея и про «коробку неприятностей». Я слышал крики его родителей о том, что он что-то должен сделать со всем этим… но я еще не знаю, с чем. Я видел, как вы стояли с другой стороны моста Голден Гейт и смотрели вниз, на воду. Тогда он сказал тебе, что устал. Я не понимаю, для чего он мне все это показывает, зачем мне все это видеть и чувствовать. – Дэма начали перекрывать эмоции, речь становилась все сбивчивее, дыхание срывалось. – Знаешь, я сначала подумал, что он хочет убить меня. Я думал, если это не галлюцинации, то так выглядит, скорее, смерть. Арей кажется мне… жутким? Нет, не так. Но я очень боюсь того, что он может мне показать дальше. Не думаю, что я готов ко всему этому. Каспер.

Она резко подняла голову, когда Дэмиен тихо окликнул ее, словно очнулась от наваждения или транса, куда перенес ее монолог Дэма. Каспер выглядела потерянной, то и дело облизывала пересохшие губы. Комната, что некоторое время назад была влажной и холодной, превращалась в Сахару.

– Каспер, – повторил Дэмиен еще тише, – я чувствую себя сумасшедшим. Таким, что видит галлюцинации, от которых потом вечно болит голова. Но я просто не могу даже спать, ведь Арей может прийти ко мне во сне. Я боюсь смотреть в любые отражения, боюсь того, что может быть за моей спиной. Потому что меня добивает это ожидание неизвестности. И потому что я очень устал от всех этих загадок.

Каспер не знала, что ответить Дэму. Все действительно выглядело, как удивительная выдумка не слишком хорошего шутника. Если бы не было несколько «но». Помимо всех малоизвестных фактов об Арее, что выдавал так легко Дэмиен, помимо его явно нестабильного состояния, что не в силах сымитировать даже самый лучший актер, Каспер знала кое-что еще.

В то время, когда Арей был еще жив, они с Каспер увлекались различными экстрасенсорными штуками. Любили вызывать духов ради смеха, гадали на картах Таро, а также обожали раскладывать собственноручно сделанные руны. В свое время, Арей даже притащил эту нелепую доску Уиджи, и они несколько ночей водили руками по алфавиту, составляя «магическим треугольником» нецензурные выражения. Они тогда здорово повеселились. Все казалось смешной шуткой, невинным развлечением.

Пока Арей не решил заняться этим серьезно.

Не так, чтобы он стал изучать все статьи, посвященные призывам и другой черной магии, но ему была интересна сама тема призыва духов. Арей изучал различные параллельные миры, что могли ждать их после смерти. Вычитывал про низшие и высшие ступени духов, про их статусы и возможность прихода в «живой» мир. Арей словно постоянно ожидал чего-то, хотел вникнуть в суть неизвестного и тайного. «Мир смерти» – так он любил выражаться, когда Каспер спрашивала, почему он вечно пропадает в компьютерном классе.

– Я изучаю Мир смерти,– как ни в чем не бывало, с гордостью оповещал ее Арей.

– Слушай, когда это было игрой, это было весело. Но сколько тебе лет, чтобы верить в духов? – Каспер никогда не была заносчивой насчет чужих интересов. Да и сама она любила почитать мистические истории, почувствовать холодок на затылке от внезапного порыва ветра за закрытой дверью. Но в случае Арея, ее это, отчего-то, сильно напрягало.

– Мне достаточно лет, чтобы делать то, что я хочу, – всегда парировал ей Арей, в очередной раз идя за новой информацией, что он находил в сети.

Он зачитывался различного рода крипипастой, что часто принимал за реальность. Заходил в ютуб, разглядывая каналы людей, что гуляли по заброшенным местам, рассказывали свои или истории знакомых. И, самое главное, Арей действительно начинал верить в увиденное. Он хотел раскрыть в себе способности медиума и видеть духов. Но ничего не выходило. Интерес к паранормальному держался достаточно долго для Арея, что менял кардинально свои увлечения стабильно раз в месяц. Он, вообще, был слишком увлекающимся человеком и, наверное, попробовал за свою короткую жизнь практически все. Но ничего и никогда не доводил даже до середины.

Каспер, за все прошедшие дни, что она ночевала у Дэмиена, так и не смогла сомкнуть глаз. Когда напуганный Дэм пришел к ней тогда с просьбой о совместной ночевке, у Каспер подкосились ноги.

«Нет!», – хотелось закричать ей оглушительно громко, но, в итоге, она все же не смогла отказать Дэмиену.

– Ты можешь сегодня переночевать у меня?

Она все еще отчетливо помнила сиплый и безэмоциональный голос Арея. Его блеклые глаза и грязные волосы, свисающие сосульками на лицо и плечи. Та ночь осталась в памяти навсегда, насколько бы сильно Каспер не желала забыть все происходящее. Да и нужно ли? Хотела ли она действительно забыть все?

Главное, не допустить повторения той ночи. И если Каспер имеет возможность помочь Дэмиену – она постарается сделать все. Эти глаза, испуганные, живые и молящие теперь накладываются на воспоминания о просьбе Арея, невольно сравнивая их обоих. Дэмиен и Арей. Непохожие, абсолютно разные, но от этого и чем-то схожие. Каспер невольно заинтересовалась Дэмиеном, тем, как он себя чувствует и чем занимается. Она хотела бы стать ему другом, той опорой, что пригодится ему на время пребывания в этом пансионе. «Этой тюрьме», как выразился бы Арей. Потому что Арея она спасти не могла. Именно «не могла», ведь, скорее всего, даже если бы Каспер и знала обо всем, то не смогла бы изменить ход событий. Арей подружился с Каспер слишком поздно, после всего произошедшего. Он бы никогда не доверился ей настолько сильно, чтобы рассказать всю правду.