5 правил счастливой жизни

– Кажется, я видел своего доппельгангера, – безэмоционально констатировал Дэмиен, находясь в трансе собственных рассуждений.

– Чего? – Не поняла его Каспер. – Ты о чем?

– Я видел, кто спрыгнул с моста, – монотонно говорил он, – это был я.

– И все-таки, шутки у тебя странные даже для меня, – резюмировала Каспер, осуждающе косясь на Дэма.

Но ему было совсем не до ее порицаний. Дэмиен прекрасно знал мифологию происхождения двойника. Ему совершенно не хотелось верить литературе, придуманной впечатлительными писателями, но иного варианта дальнейшего исхода событий он не знал.

В классических произведениях, встреча оригинала с доппельгангером, всегда означала смерть первого.

***

Стук в комнату Лори раздался около двенадцати ночи. Дэмиен не задумался о том, что сейчас его бывший сосед должен видеть уже десятый сон. К счастью Дэма, Лори, действительно, не спал, но был удивлен позднему визиту. Он приоткрыл дверь, с подозрением косясь на Дэмиена, отмечая его сильное волнение. Спрашивать о том, как Дэм вообще нашел его комнату, Лори не стал. Было вполне ясно, что спросить об этом дежурных – не особо сложная задача. Но вот причины такой спешки встречи выяснить хотелось:

– Что-то случилось? – Сдержанно поинтересовался Лори, все еще думая, пропускать ли Дэмиена внутрь.

– Как праздник провел? – Издалека начал Дэм, но тут же спохватился, как только его сосед начал закрывать дверь. – У меня к тебе пара вопросов.

– Задавай, – Лори был все так же беспристрастен.

– Не думаю, что ты захочешь говорить об этом так. Я пришел насчет Арея.

– Еще не надоело? – Волна злости нахлынула на него, как только он услышал это имя.

– Вы ведь… не особо дружили, правда? – Дэмиен старался подбирать слова, но выходило крайне паршиво.

Лори с подозрением уставился на Дэма. В его взгляде промелькнуло удивление от услышанного; скорее всего, сейчас он раздумывал над тем, откуда вообще мог узнать такую информацию Дэмиен. Тот же решил не дожидаться ответа соседа, решив рубить правду с плеча:

– Он был единственным, кто мог издеваться над тобой, я прав? Но хорошие манеры не позволяли тебе ответить тем же?!

– Проходи, – Лори буквально потянул его за ткань рубашки, протаскивая внутрь комнаты, – где же ты роешь всю эту дрянь? Не устал в мусоре копаться?

– С радостью бы этого не делал, – искренне признался Дэмиен, но Лори принял это как издевку, – ого, вот это комната.

Дэм не смог сдержать восхищенного возгласа, когда смог оценить масштабы помещения, где сейчас жил Лори: оно было просторным и казалось более уютным, чем комнаты на двух человек; справа располагалась широкая двуспальная кровать с прикроватными тумбочками, а слева стоял письменный стол с настольной лампой, а вот шкафа видно не было – вероятно, он был вделан внутрь стены. Расцветка была такой же мрачно-зеленой, был и широкий подоконник, и тяжелые шторы цвета запекшейся крови.

– Это комната для преподавателя, – пояснил Лори, чувствуя себя при этом неловко и скованно.

Его отцу пришлось доплатить некоторую сумму, чтобы его сыну предоставили эту комнату. Лори не спрашивал, настолько сильно запрашиваемая сумма отличалась от предыдущей, так как такими тонкостями он интересоваться не привык.

– Круто быть тобой, – Дэмиен уселся на мягкий край кровати, все также с интересом осматривая помещение.

Лори не желал продолжать неприятный для него разговор, поэтому был даже рад такой смене разговора, несмотря на то, что и она была ему не по душе. Но не прошло и минуты, как Дэм разорвал их молчание:

– С чего Арей так цеплялся к тебе?

– Мне откуда знать?! – Небрежно бросил тот, нервно поведя плечом.

– Я верю, что ты не первый все это начал, но… знаешь, у меня ничего не складывается.

– О чем ты?

– Каспер сказала, что она его убила, – тихо проговорил Дэмиен.

– Она так сказала? – Лори широко распахнул глаза в удивлении. – Тебе?!

– Да, тебе тоже кажется странным? – Он монотонно рассуждал вслух. – Каспер была другом Арея, а вы с ним терпеть друг друга не могли. Знаешь, гораздо логичнее было бы предположить, что его убил ты.

Лори некоторое время не менял выражения лица, уставившись на ехидно улыбающегося Дэма, пытаясь осознать услышанное. Так и не проявив ни одной эмоции, он твердым и четким голосом проговорил:

– Пошел вон.

– А что, я не могу выразить свое мнение? – Дэмиен притворно удивился, размашистым жестом пожав плечами.

– Ты… для тебя смерть человека – это игра? – Лори не был зол. Он был просто взбешен. – Ты, кусок д*рьма, понимаешь, что здесь умер человек? Ты знаешь, насколько это страшно? Ты думаешь, мы все тут шутки шутим?

– Я…

Но Лори не дал ему и слова вставить:

– Ты играешь с людьми. Арею, может, и все равно, но ты понимаешь, насколько тяжело той же Каспер вспоминать об этом? Ты подумал? Даже если мы не ладили, даже если я ненавижу его и сейчас, то, думаешь, так легко взять и убить человека? Ты хоть понимаешь, в чем сейчас обвинил меня? Я его убил?! Я?!

– Лори, я не хотел…

– Я своими глазами видел его тело на чертовой кровати. Я видел его серое лицо с впалыми щеками и окоченевшее тело. Ты хоть понимаешь, как страшно видеть того, кто недавно умер?

Дэмиен молчал, не в силах подобрать правильного ответа. Он не понимал. Никогда еще за семнадцать лет ему не приходилось связываться со смертью. Дэм рос комнатным цветком, что не мог выбраться за границы своего глиняного горшка. Но сейчас, видя раскрасневшиеся глаза Лори, смотря на то, как он, надрываясь и чуть ли не плача, рассказывает ему, пожалуй, один из своих самых страшных секретов, понимал, что не имел права говорить то, что сказал недавно. Он легко затронул ту самую болезненную струну в подсознании Лори. Дэмиен нашел его еще одно слабое место, но, черт возьми, сейчас так сильно жалел об этом.

– Прости, – выдохнул Дэм, сжимаясь всем телом.

Он чувствовал себя пристыженно и неуютно. Только сейчас до него доходила вся суть смерти. И почему никто не хотел с ним говорить об этом.

***

Постепенно подступала зима, а среди ребят поднимались темы выезда с родителями на различные горнолыжные курорты или же простые уютные посиделки среди близких им людей. В понедельник, двадцать седьмого ноября, Дэмиен проснулся в своей холодной комнате в полном одиночестве, понимая, что за ночь не успел порядком выспаться и прийти хоть в какую-нибудь норму. Голова его гудела от событий прошедшего дня, а мысли было невозможно структурировать или хотя бы собрать в кучу.

В это утро Дэм впервые задумался, что значит умереть. В одном из его самых страшных кошмаров, он уже успел полежать в гробу, но это не давало ему ощущения смерти. Есть ли это полная чернота после или изумрудные сады с плодоносными деревьями? Где сейчас находится Арей? Что он чувствует и чувствует ли. Может, смерть – это вечная боль прожитой жизни и, умирая, ты лишь усиливаешь свои муки при жизни? Если же отпускаешь, тогда отчего Арей все еще здесь? Умер ли он насильственно и отчего не имеет возможности исчезнуть? Он просто не может или же не хочет?

Завтрак был скудным, Дэмиен влил в себя чашку кофе и невесело отметил, что похудел еще больше. Его круги под глазами чернели, превращаясь в черные дыры из которых не виделось выхода назад, пальцы превращались в ломкие кости, а взгляд становился все более грустным и задумчивым.

В послеобеденное время, он ушел в компьютерный класс, чтобы поискать хорошего психотерапевта. Остаточное чувство страха за собственное самочувствие заставило его двигаться вперед и хотя бы попытаться найти выход из сложившейся ситуации. Ведь если он не сможет себе помочь, то тогда вообще кто может? Если ему не подходит его врач, с которым Дэмиен консультируется на данный момент, значит, нужно найти другого.

Дэм с подозрением косился на свои антидепрессанты, но все еще боялся взять их в руки. Он твердо решил, если и другой психотерапевт настоит на их принятии, то он переборет свой страх и начнет полноценное лечение своей рваной нервной системы.

Он встретился с Сиреной абсолютно внезапно в холле главного здания, когда она с охапкой гирлянд куда-то торопилась.

– Привет, – Дэм окликнул ее, не особо надеясь на внимание с ее стороны.

Но Сирена, остановившись, улыбнулась ему теплой улыбкой:

– Давно не видела тебя. Как провел праздники?

– С мамой. Ничего особенного, но было здорово. – Он смутился от ее пристального взгляда, но был рад разговаривать с ней. – А ты?

– Я тоже поехала в Силиконовую Долину к родителям. Мы вместе испекли так много пирогов, что пришлось раздавать их соседям. – Сирена тихо засмеялась, обнажая ровные зубы. – Кстати, не хочешь мне немного помочь?

– Что нужно сделать? – Дэмиен заинтересованно подался вперед.

– Я хочу немного украсить наше общежитие. Возможно, мы даже успеем поставить елку.

– Ты всегда так рано начинаешь украшать все, – задумчиво заметил он.

– Ну, я же все-таки ответственная за проведение праздников. – Сирена продолжала улыбаться, протянув Дэму гирлянды. – Так что, согласен помочь мне?

Он с охотой принял с ее рук украшения. Перетаскивание различных декораций из здания в здание заняло около получаса. Был уже шестой час, но идти на дополнительные занятия сегодня не было нужно, так как они начинались лишь с завтрашнего дня – как правило, после праздников ученикам давали время войти в привычный учебный режим, чтобы они смогли вновь начать усердно трудиться.

Общежитие, хоть и было светлее Главного Здания, особым уютом никогда не отличалось, чего только стоили деревянные колонны, что, по задумке архитекторов, должны были держать верхний ярус здания, но, по сути, выглядели неуместным пятном и пережитком прошлого. Ребята ступали по брусчатому деревянному полу, что местами скрипел от их аккуратных шагов. Никаких изысков они делать не стали, лишь развесили по стенам яркие огоньки, да начали собирать искусственную елку, чтобы потом украсить ее елочными игрушками.

Все это они делали молча, что стало немного угнетать Дэмиена, отчего он решил разрядить обстановку повседневной болтовней:

– У Лори такая просторная комната.

– В смысле? – Удивилась Сирена.

– Ну, его новая комната очень большая, – уже осторожнее сказал Дэм.

– Он куда-то переехал? – Казалось, она была в замешательстве, хоть и старалась казаться спокойной.

– Да, он сейчас живет один. Ты разве не знала?

– Нет, видимо, Лори не успел мне об этом рассказать.

«Но ведь прошло уже около недели», – растерянно подумал Дэмиен, но решил не расстраивать Сирену такими новостями.

В этот момент, к ним подошел сам Лори, по виду которого было ясно, что Дэма увидеть здесь он не ожидал.

– Я немного припозднился, – виновато произнес он.

– Ничего, зато подоспел к самому интересному, – Сирена как раз раскрывала коробку с игрушками.

Еще некоторое время тишины, пока они все вместе украшали елку. Как только была повешена последняя игрушка, Сирена, словно бы невзначай, спросила Лори:

– Так ты переехал?

– Да, – ответил тот, словно уже давно ждал этого вопроса, – отец решил, что так я смогу подготовится к поступлению тщательнее.

– Какой он у тебя заботливый, – пробурчал Дэмиен, не ожидая, что его расслышат.

Но они услышали. Сирена с удивлением отметила, как покраснел Лори. Его сильная эмоциональная реакция на слова Дэма, ввела ее в ступор. Еще никогда ее друг не проявлял таких ярких эмоций по отношению к чему-либо. Помимо красных пятен на его щеках, также чувствовалась злость и раздражение от услышанного.

– Думаю, тебе повезло иметь такого отца. – Как только Дэмиен понял, что сказанное было услышано, то решил продолжить. – Умный, заботливый, да еще и внимательный. Что еще нужно?!

– Дэмиен, ты на что-то намекаешь? – Ледяной тон Лори заставил Сирену покрыться мурашками. Больше всего она сейчас хотела уйти или исчезнуть, пока данная ситуация не разрешится.

– Конечно, Лори! Я говорю, что у тебя замечательный отец. Каждому бы такого. А лучше два.

Его сосед подошел к Дэму слишком близко, так что Дэм почувствовал дискомфорт. Сохраняя так сложно дававшееся ему самообладание, Лори прошипел Дэмиену в самое ухо:

– Да пошел ты.

От шипящих звуков в ушах защекотало, а Дэм невольно дернулся в противоположную сторону. Краем глаза он заметил Сирену, что делала вид, будто разбирает оставшиеся в коробке игрушки, хотя этого уже не требовалось. Ему стало совестно, что она оказалась свидетельницей их небольшой словесной потасовки, чему была не слишком рада.

Хоть Дэмиен не сказал ничего плохого, каждый из них понимал, что он попросту решил поиздеваться над Лори, чтобы вывести того из себя. Но извиняться или заглаживать ситуацию было поздно. Оставалось лишь забить последний гвоздь:

– Что ты говоришь? – Дэм дурашливо прочистил ухо. – Думаю, тебе лучше спрашивать у отца прежде, чем говорить такие плохие слова. Кстати, познакомишь меня с ним, а то вдруг я даже разговаривать с тобой не имею пра…

Звонкий вскрик Сирены помог Дэмиену очнуться от сильного удара по челюсти, что прилетел ему от Лори. Он бил не в шутку, а со всей силы, на которую только был способен. Резкий удар повалил Дэма с ног, но он не думал отвечать тем же. С восторгом смотря в лицо своего соседа, полное ненависти, он вспоминал его улыбку из сна, понимая, что удостоился настоящих эмоций Лори. Наконец, он смог раскрыть этот наглухо запечатанный ящик Пандоры. Дэмиен смог сделать то, на что остальные были не способны, да даже сам Лори не мог сделать этого, как бы ни старался. Теперь Дэм был уверен, что разбудил самого Дьявола.

Пока к нему подбегали испуганные дежурные, а вдали группировались заинтересованные ученики, он не мог отвести взгляда от Лори, что продолжал смотреть ему в глаза, словно загипнотизированный, осознавая свои действия. Ненависть угасала, давая волю страху. Но не страху за содеянное, а страху за то, что он, наконец-то, начал понимать, какая сила и злость таится внутри него. И что еще немного, и эта ненависть начала бы пожирать его без возможности возврата назад.

***

В детстве мы все боимся жутких чудищ под кроватью, не осознавая, что настоящие монстры ждут нас среди нам подобных. Мы боимся стука из шкафа, темноты и маленьких безвредных пауков, но наше сознание милосердно оттесняет мысли о преступлениях, что совершаются ежесекундно в каждой точке земного шара. Ведь если осознать все это – можешь сойти с ума.

Дэмиен лежал на своей кровати в темноте, подпирая подушку рукой, содрогаясь при мысли о том, что произошло сегодня вечером. С одной стороны, он был даже рад случившемуся, но с другой стороны, переживал, не слишком ли сильно перегнул палку. Дэм хотел эмоций Лори, а не его последующей ненависти. Возможно, в дальнейшем, он поймет, что Дэмиен действовал для его же блага.

С каждым днем, желание разобраться в происходящем крепло с новыми силами, обрастая дополнительными мотивациями и целями. Теперь Дэм хотел не только найти убийцу Арея, но и помочь Лори выпутаться из глубокого дна, что затянула его рутинная жизнь и другие тайные обстоятельства.

Тишина, стоявшая в комнате, совершенно не успокаивала, а заставляла прислушиваться к каждому шороху за дверью и окном. Еле слышно скрипела от сквозняка дверь в ванную комнату, напоминая раскачивающийся на волнах корабль, что вот-вот потерпит крушение.

Рука Дэма безвольно свисала с края кровати, пока он не почувствовал, как что-то холодное касается его пальцев. Липкое, пластилиновое и очень податливое, оно цепко схватило его руку за запястье, обхватив ее своими ледяными щупальцами. Дэмиен захотел вскрикнуть, но в горле резко пересохло, отчего наружу вырвался лишь жалкий хрип.

Щупальца все крепче сжимались, оттягивая его вниз, под кровать. И чем больше тот сопротивлялся, тем сильнее была тяга той твари, что хотела затянуть его к себе.

Резкий рывок – и Дэмиен падает с кровати, больно стукнувшись затылком об пол. При падении, он заметил, что держали его совсем не щупальца, а иссохшая человеческая рука. Еще через некоторое время он увидел длинные волосы темной фигуры, выползающей из-под кровати, и нецензурно выругался.

Арей и не думал отпускать свою добычу, плотоядно улыбаясь своей жертве, в свете туманного полумесяца превращаясь в отвратительное чудовище. Обнажая свои отвратительные зубы, он походил на мерзкую тварь, что живет в подвалах и питается человеческой плотью.

– Идем за мной, – он поднялся, утаскивая за собой перепуганного Дэмиена, и направился в сторону входной двери.

– Подожди, – слабо и безвольно отпирался Дэм, – ночью нельзя гулять по коридорам.

Мертвец расхохотался, одним рывком поставив того на ноги. Ссутулившаяся фигура Арея показалась Дэмиену проводником в иной мир и ноги его стали подкашиваться.

– Не бойся, мы сделаем это тихо, – с издевкой проговорил Арей, – думаю, тебе будет интересно узнать кое-что об этом придурке.

Дэм позволил вести себя в неизвестность. Конечно, он понимал, что доверять тому, кого быть не может, не разумно, но если бы должно было что-то случиться, то оно случилось бы уже давно, верно? По крайней мере, Дэмиену так хотелось думать.

Они ступали по пустым коридорам, а вокруг не было ни души. Время словно замерло в их реальности, даже тени из окон не качались в такт ветру.

В какой-то момент, Арей отпустил его руку, проходя вперед за большую одностворчатую дверь. Она тихо скрипнула, но среди всей этой глухой тишины, ее звонкий и протяжный звук разнесся по длинному пространству. Захотелось закрыть уши от резкости скрипа, но Дэм, словно загипнотизированный, не мог сделать лишнего сдвижения, а лишь слепо следовал вперед за неизвестностью.

За дверью его ждали события давно прошедших дней и месяцев. Арей, еще живой и не такой изможденный, широким шагом шел по направлению к комнате номер 113. Комната, в которую он вошел, ничем не отличалась от всех других – лишь личные вещи учеников делали ее немного непохожей на остальные: в данном случае это был небольшой туалетный столик с зеркалом. Рядом с ним стоял Лори, держа в руках тюбик тонального крема.

Увидев Лори, живой Арей сразу же вспыхнул, громким голосом окликивая первого:

– Прячешь улики?! Какая же ты идеальная жертва.

Лори ничего ему не ответил, продолжая монотонно, слой за слоем, перекрывать синяк на своей скуле.

– Я с тобой разговариваю! – Арей выхватил у него тональный крем, откинув в сторону. Тот растекся на полу небольшой лужей бежевого цвета.

– Арей, я думаю, это не совсем твое дело, – устало произнес Лори.

– Да наср*ать мне, чье это дело,– взвился тот, – ты думаешь это нормально позволять своему отцу себя бить?! Ты реально готов терпеть это и дальше?

– Арей, я повторяю, – сказал Лори уже более отчетливо, – это абсолютно тебя не касается.

– Вот ты дурак. Сирена, скажешь хоть что-то?

Дэмиен, что все это время наблюдал за происходящим, только сейчас увидел в дальнем углу девушку, что все это время молча наблюдала за происходящим, делая вид, что занята какими-то важными делами. Лишь ее торопливые и резкие движения, когда она заправляла за уши непослушные кудрявые волосы, говорили о том, насколько сильно она нервничает.

Услышав обращение к себе, Сирена слегка вздрогнула и скривилась, не желая впутываться в ненужные ей разбирательства. Но все же смогла притворно формально улыбнуться и спокойно ответить:

– Арей, я думаю, ты немного перегибаешь, – взгляд ее был холодный и осуждающий.

– Я? В последнее время, ты никогда со мной не соглашаешься, всегда только и делаешь, что упрекаешь! – Он обиженно выкрикнул эти слова, походя на маленького капризного ребенка, а не на ученика старшей школы.

– Ты знаешь, что я не…

– …желаю тебе зла. Я это уже слышал сто раз! – Передразнил ее Арей. – Кто твой друг, я или он? Определись уже!

– Мы с тобой знаем друг друга всю жизнь, так что прекращай задавать такие вопросы, – строго отреагировала Сирена, – но прекрати впутывать меня в свои нелепые разборки. Мы уже не дети.

– Вот как, – он сказал это тихо и уже совсем другим тоном. А после обратился к Лори, – знаешь, я не удивлюсь, если в будущем ты станешь копией своего отца.

– Арей! – Грозно обратилась к нему Сирена, но тот не обращал на нее внимания.

– Твои дети будут ненавидеть тебя, ты в курсе? Как и ты ненавидишь его. Я же прав? Я прав? – Арей схватил Лори за плечи, развернув к себе, – или скажешь, что любишь своего папочку, даже когда он ставит тебе вот такие синяки? Он же ничтожество.

Все это время Лори пытался вырваться из цепкой хватки Арея, брезгливо морщась в ответ. Было видно, насколько сильно задевает его вся эта ситуация, но, в отличие от настоящего времени, прошлый Лори не давал сдачи в ответ.

Отпустив его, Арей продолжил внимательно смотреть в глаза Лори, словно пытался найти проблеск хоть каких-то настоящих эмоций. Тщетно.

– Эй. Да ты же и сам ничтожество, – утвердительно сказал Арей. Взгляд его становился ясным, но печальным, – тебе же наплевать на все, да?

Молчание было знаком согласия.

– В таком случае, я, действительно, зря все это затеял, – уже на выходе Арей произнес свой окончательный вердикт, – тогда и мне тоже наплевать.

Дэмиен понимал, что Арей врал. Его дрожащие руки и неуверенный метающийся взгляд говорил об обратном. Он переживал за Лори, но не так, как это можно было понять. Скорее, Арей волновался за собственное восприятие Лори, как человека. Его нарисованный образ примерного и милого парня рушился на глазах, обнажая бесцветный скелет пустого человека. Лори мог быть всем и никем одновременно, но он не мог быть Личностью. У него не было принципов, морали или же сострадания. Даже к самому себе. Прошлый Лори был пустышкой, которую можно было бросать из стороны в сторону, обзывать и издеваться – ничто не могло задеть то, чего попросту не было. И сколько бы после Арей не стался вызвать хоть толику эмоций у Лори, тот пресекал любые попытки. Ему было это абсолютно неинтересно, сам Арей был для него неинтересен, так что Лори не видел никакого смысла открываться ему.

Отчего же тогда Дэмиен смог это сделать? Или почву для будущих эмоций подготовил еще Арей, а Дэм попросту дожал то, что тот не успел закончить?

Он вспоминал взгляд Лори, покрываясь неприятными мурашками – ничего не выражающий взгляд манекена. Так смотрят новорожденные щенки, когда их бросают в воду, чтобы утопить – никакого понятия о жизни и смерти в принципе, лишь белый холст безразличия к происходящему. Абсолютное незнание.

Лори был недельным щенком, самовольно введя себя в состояние прокрастинации. На данный же момент, скорлупа его придуманной жизни трескалась, раскрывая неизведанное существо, что таилось внутри него и ждало своего часа. И совершенно неизвестно, будет ли это умный пес или же ужасное чудовище из Баскервильского поместья.

IV

Рой сплетен и слухов окутал ранее спокойный пансион. Дэмиен слабо отмахивался от назойливого шепота за спиной, только лишь бесполезно раздражаясь очередному смешку. Он ничего не мог поделать с тем, что произошло вчера. Время никак невозможно повернуть вспять и переделать то, что ты бы хотел изменить. Поэтому, сидя за своей партой, он лишь безынициативно наблюдал за тем, как летают по классу записки с догадками о том, что же произошло вчера между Дэмом и Лори. Его бывший сосед же, приняв отрешенный вид, меланхолично конспектировал учебник по биологии. Казалось. Его совсем не волнует вчерашняя ситуация и то, какой шум она развернула. Да и сами ученики не рисковали подходить ни к одному из парней с расспросами. Да и смысла не было никакого – они сами прекрасно додумывали и придумывали вариации исхода событий и этим довольствовались сполна.

Занятия длились мучительно долго, учителя рассказывали материал невыносимо скучно и монотонно, и Дэмиен невольно постоянно отвлекался на шепот других учеников, каждый раз коря себя за это, так как говорили те исключительно о вчерашнем дне. Слышать такое было до невыносимого противно и неприятно. Но ничего сделать с этим Дэм не мог.

Во время обеда их с Лори вызвали к директору, чем еще больше подогрели интерес других ребят, что зашептались еще громче. В кабинете, к удивлению Дэмиена, сидели его мать с отцом Лори. Оба были притворно спокойны, но сдавали себя нервным постукиванием костяшками пальцев по подлокотникам своих кресел.

Директриса также старалась сохранять спокойствие, но как только заметила скромно вошедших ребят, взгляд ее стал строже.

– Проходите.

Лори бледнел на глазах, заметив своего отца, а Дэм почувствовал укол совести, вспомнив вчерашний рассказ Арея. До этого, Дэмиен и предположить не мог, насколько серьезна ситуация Лори, и ему было стыдно, что он так легко отзывался обо всем этом. Избиение собственного ребенка никогда не имело хорошего подтекста, а Дэм, вспоминая жгучую пощечину от собственной матери, до сих пор хранил обиду. Но это был лишь один раз за всю жизнь, а представить систематичное рукоприкладство ему было сложно. За что можно наказывать Лори? Он кажется идеальным сыном, лучший на курсе, вежливым, хоть и странным в своей наигранности чувств, но, не от воспитания ли это все было связано? Ведь, если подумать, то Дэмиен и сам бы не удержался от того, чтобы поставить обидчика на место. Сам он никогда не дрался, но, если бы кто-либо начал говорить плохо о его матери, Дэм не был уверен, что смог бы сдержать себя.