5 правил счастливой жизни

– Эй, Дэм, идем, поможешь мне пожарить овощи, – Каспер громко окликнула его, так что добрая половина людей оглянулась с Дэмиеном вместе.

Каспер вызвалась заниматься подготовкой гриля и дальнейшей готовкой. Она рассказала, что часто бывала с родителями в походах, так что знает, как можно вкусно приготовить блюдо на углях. В парке, что расположилась их компания, было специально отведенное место для любого рода пикников и посиделок, так что помимо них, здесь наслаждались прекрасной погодой и едой еще несколько семей.

Дэмиен плохо готовил из-за того, что в пансионе никогда не разрешалось готовить самому. На выбор всегда предлагался шведский стол или готовая еда в кафетерии, так что и особой необходимости он в этом не видел.

Каспер уже успела разжечь костер, так что от гриля шел приятный запах дыма. Дэмиен завороженно смотрел на то, как она легко управлялась с мангалом, складывала овощи на решетку для гриля и уже на тлеющих углях готовила их. Взрослые предлагали свою помощь, но Каспер уверила, что справится с этим хорошо, а они пока могут отдохнуть и подождать за столом.

Площадка для разведения костров была не слишком большой, но места хватало всем. Для каждой семьи был выделен аутентичный деревянный стол с лавочками по бокам. Было около шестидесяти градусов по Фаренгейту, но все были облачены в легкие ветровки, так что время от времени подходили к грилю, чтобы погреться.

– Дэмиен, можешь перевернуть овощи? Я пока расставлю всем тарелки? – спросила Каспер.

– Конечно, – Дэмиен подошел ближе к мангалу и протянул руку к решетке.

Внимание его привлекла странная форма овощей: выжженные, слипшиеся куски напоминали больше оторванную конечность, чем вызывали аппетит. Дэм перевернул их, но тут же одернул руку назад, отчего слипшееся блюдо, раскрывшись, вылетело на голую землю. С глухим стуком, по инерции, раз приподнявшись над землей и сразу же опустившись, овощи не разлетелись в разные стороны. И когда Дэмиен окончательно всмотрелся в них, его зрачки сузились, а руки задрожали.

Он схватился ладонями за лицо, стараясь унять тремор, что судорогой проходил по всему телу. Ему не показалось. На земле, среди грязи и мелкого мусора, лежали совсем не овощи. Это была

Рука

Человеческая рука, сильно обгоревшая, местами даже были видны кости и желтая отвратительная жидкость. Она была отрезана по локоть, а пальцы ее широко разведены в стороны, словно она задорно махала Дэмиену: «Привет, парень».

Дэм захрипел, стараясь подавить нахлынувшую тошноту, но ничего не вышло. Он закричал от ужаса увиденного, не прекращая смотреть на омерзительную руку, что все также продолжала лежать там, где упала. Это была не галлюцинация, она не хотела исчезать, сколько бы Дэмиен не моргал и не закрывал глаза. Рука действительно лежала на земле во всем своем уродстве, с запеченной корочкой до черноты.

– Дэмиен, что такое? – Каспер схватила его за плечи, развернув к себе. На ее лице был испуг, но Дэм не видел ее.

Он продолжал кричать и биться в истерике. Перед глазами все еще представала злосчастная оторванная или, черт возьми, отрезанная Человеческая Рука.

К нему подбежали и остальные. Джерри, мама Дэмиена, в растерянности смотрела то на сына, то на овощи, что он сбросил с гриля, и не представляла, что именно ей нужно делать в такой ситуации.

– Дэмиен, – продолжала Каспер, – посмотри на меня, эй. Что тебя так напугало?

Дэм указал дрожащей рукой на то место, где лежала уродливая оторванная конечность. На ее месте были раскиданы наполовину прожаренные овощи: помидоры, баклажаны, перец…

– Я точно ее видел, – прошептал потрясенный Дэмиен. Его все еще сильно трясло, а перед глазами был все тот же омерзительный обугленный обрубок, – она только что лежала здесь.

– Кто лежала, Дэмиен? – Каспер все еще держала его за плечи, опасаясь, что тот попросту упадет без ее помощи.

– Р…рука, – слезы хлынули из глаз Дэма, когда он начал осознавать весь смысл происходящего, – я клянусь, она была там.

– Рука? – растерянно переспросила его Каспер.

– Да, сгоревшая человеческая рука, – Дэмиен растирал слезы, что закрывали ему весь обзор, – она только что была здесь. Я точно видел ее.

Последующие часы прошли безрадостно. Поездка была испорчена, так как настроения продолжать более ни у кого не было. Да и Дэм был не в лучшей форме. Истерика, что случилась у него, так и не смогла прекратиться, пока мать не отвезла его домой. Лишь там он немного упокоился и смог позволить себе расслабиться. Каспер хотела поехать с ними, но Джерри не разрешила этого сделать, пообещав увидеться позднее, когда Дэмиен придет в себя. Она была благодарна Каспер, но не могла справиться с чувством вины и стыда за то, что сделал Дэм. Мать не говорила своим друзьям о том, как чувствует себя последнее время ее сын, так что для всех это происшествие стало неприятным сюрпризом.

Она находилась в раздражении всю поездку домой, хоть и понимала, что ее сын сделал это не нарочно. Но неудобство перед остальными, да и мысли о том, как именно ей придется объяснять всем поведение Дэмиена, причиняло лишь головную боль.

Дэм находился в своей комнате вот уже несколько часов, глядя в пустоту и вспоминая ту злосчастную руку. Он явно видел ее, это не было миражем. Рука точно там была. Вот только, куда делась потом?

Пустынная гостевая комната казалась ему сегодня необъятной. Занавески зловеще перебирали своими складками от сквозняка плохо заделанной рамы, сухие ветки деревьев отбрасывали пугающие тени на кровать Дэмиена, а злое завывание ветра походило на сладкую колыбельную для мертвецов. Он лишь сильнее кутался в шерстяной плед, что обжигал его щеки своими колючими иголками, вдыхал запах пыли и влажности. Дэмиен понял, отчего он везде стал чувствовать отвратительное ощущение мокрого воздуха. Он постоянно находился там, где больше не желал находиться никто. Так пахнут заброшенные и необжитые помещения – сыростью и мертвыми частицами. Кажется, мама так и не убиралась здесь после уезда Дэма в пансион. Может быть, она надеялась, что тот больше не вернется?

Больше не вернется…

Мурашки прошлись от затылка и остановились в районе горла. Дэмиен хотел сглотнуть их, но лишь закашлялся. Тени веток обхватывали его горло, душили и нашептывали о том, что его здесь уже давно никто не ждет.

Зато скучают на том свете.

Дэм снова вспомнил Арея. В этот раз, он завидовал ему. Завидовал тому, что для Арея уже все точно кончено, что тому не стоит переживать о том, чтобы казаться нормальным тогда, когда притворяться ты не в силах. И если и были у него какие-либо обиды, то они все давно уже в прошлом. Как и сам Арей. Он уже давно лежит и гниет в своей тесной могиле без шанса выбраться. Если бы Дэмиен стал мертвым, он бы уж точно не желал стать привидением. Он бы предпочел просто спать вечным сном, не беспокоясь ни о чем больше.

Если бы Дэмиена не стало.

Если бы он был мертв.

Было бы все в порядке?

Кровать заскрипела и прогнулась, когда неизвестный опустился прямо перед Дэмом. Он почувствовал его холодное дыхание, а также еле ощутимый, но тошнотворный запах плесени. Гниющая древесина, запах стухшего болота, запах мертвеца.

Дэм медленно поднял свой взгляд, встречаясь с ярко-зелеными глазами Арея. Пожухшими, как трава в ноябре, и мертвыми, словно у протухшей рыбы. Тонкие длинные пряди волос опускались тому на плечи, словно паутина. Длинное вытянутое лицо с нечеловечески острыми скулами и тонкие потрескавшиеся губы, растянутые в зловещей ухмылке.

Дэмиен больше не мог верить своим глазам, что так предательски обманывали его каждый раз. Он даже не удивился, увидев прямо перед собой Арея. Он даже не заметил, насколько ощутим тот, что даже умудряется продавливать кровать своим весом. Тени, отбрасываемые от окна, легки на лицо мертвеца, искажая его еще сильнее. Теперь Арей был похож на монстра из темного подвала, которым пугают маленьких непослушных детей.

Его тонкие руки вплоть до плеч, походили на плети, казались бескостными и пластилиновыми. Да и он весь походил на извращенную фантазию безумного скульптора. Арей был до жути некрасив. Некрасив настолько, что даже не был похож на человека. Дэмиен невольно подумал о том, а так ли тот выглядел на самом деле? Или это так меняет человека смерть? Ведь все мы немного вытягиваемся, когда умираем, лицо наше становится бледнее, желтее, а визуально мы становимся стройнее. Или это из-за того, что у некоторых вырезают внутренности?

Арей все никак не исчезал. Его, вот уже трехмесячное наваждение, теперь спокойно нависало над Дэмом, то ли пугая, то ли желая сожрать прямо сейчас. «Он нереален», – Дэмиен спокойно размышлял об этом, пока разглядывал его. Возникло желание убрать этот отвратительный вид, бороться со своими страхами так, чтобы они боялись его, а не наоборот. Дэм сжал кулак и с силой ударил Арея по челюсти снизу вверх.

Дэмиен ожидал, что кулак пролетит мимо или растворится внутри Арея, но тот подался назад от силы удара, даже не сопротивляясь и не цепляясь ни за что.

В ужасе и удивлении, Дэм понял, что Арей действительно сейчас находился здесь. Что он – не галлюцинация и даже не бестелесный призрак. Он только что ударил его в подбородок. Только что ощутил холодное податливое тело.

Арей престал быть наваждением.

Теперь он и вправду был здесь.

Тот же в ответ на удар расхохотался. Это была нетипичная реакция для нормального человека, но речь шла об Арее. Не живом человеке.

Но он был здесь, его громкий смех могла услышать мать Дэмиена и, возможно ли, что тогда она бы поверила Дэму?

Но никто не пришел. Арей продолжал громогласно хохотать в истерическом припадке, держась руками за подбородок.

Только сейчас Дэмиен начал понимать суть происходящего. Захотелось спрятаться в шкаф, залезть под кровать, да хоть на колени к маме, но только бы не находиться сейчас здесь. В страхе, Дэм не мог заставить себя двинуться с места. Перед ним предстал тот, кто являлся проблемой для многих людей, кто пугал его все это время, кто мучил и издевался над ним так, как никто до этого.

Мыслей о том, что Арей – человек, не возникало. Было явно видно, что эта сущность пришла откуда-то, вобрала в себя все имеющиеся силы и обрела плоть.

– Что ты такое? – Еле слышно прошептал Дэмиен, борясь с собственным ужасом перед неизвестным.

Арей прекратил смеяться, теперь смотря на Дэма пронзительно и пристально. Руки у него были сжаты в кулаки, отчего белые костяшки грозились разорвать тонкую неживую плоть. Он не злился, но взгляд был полон ненависти и презрения.

– Так ты поверил в меня? – Едкая улыбка снова разъехалась по пластилиновому лицу.

– Арей, это же ты? Ты тот, кто умер? – Дэмиен все еще не мог поверить в реальность происходящего. Все казалось абсурдным сном.

– Ты жалеешь не того, – продолжал Арей, – ты жалкий, но в этом виноват сам.

Дэм замолчал, не двигаясь. Он находился под гипнозом взгляда и речей Арея, чей голос доносился глухо, словно тот действительно отвечал из-под заваленной землей могилы.

А тот, тем временем, перестал зловеще улыбаться и тяжело вздохнул. Сразу в комнате стал чувствоваться запах гнили и сырой земли.

– Слушай и смотри внимательно. Тогда все встанет на свои места.

– Арей, – не выдержал Дэм, – просто скажи – кто убил тебя?

И снова отвратительный смех.

– А это ли важно?

– Что это значит? – Дэмиен начал раздражаться от того, что Арей просто не может дать ему точную подсказку, а не все эти ребусы.

– Теперь, когда ты веришь мне, я могу приходить чаще, – улыбка обнажила его желтые зубы, – теперь мы сможем общаться теснее.

– Зачем ты пугаешь меня? К чему ты показал мне эту обгоревшую руку? – Его затрясло от воспоминаний прошедшей поездки.

– О, это, – Арей заулыбался шире, – Правда, забавная шутка? Жалко, другие не смогли оценить. Каспер бы точно понравилось.

Дэм смотрел на этого огромного парня, что возвышался над ним, словно гора. Он выглядел довольным проделанной работой. «Он был придурком», сразу же вспомнились слова Каспер, и Дэмиен не мог не согласиться с ней. Не было ни шанса, если бы Арей был жив, что они с Дэмом нашли бы общий язык.

– Ничего смешного. Ты выставил меня полным кретином, – обиженно сказал он, но осекся. Подумать только, обижаться на призрака. Что же будет дальше?

Ветер за окном шумно засвистел в ответ, словно смеясь над глупостью всей ситуации.

– Просто слушай и смотри. Без всей правды ты не сможешь помочь мне, – Арей сказал это с какой-то трогательной грустью, но в его мертвом взгляде ничего не поменялось.

Постель снова стала легкой. Пружины в этот раз не заскрипели, а мгновенно распрямились. Ничего в комнате не напоминало о присутствии в ней мертвеца. Лишь еле ощутимый запах плесени все еще вызывал у Дэма неприятные ассоциации.

Он вздрогнул, когда телефон шумно завибрировал на прикроватной тумбочке. От яркого света экрана заслезились глаза, так что Дэмиен не сразу увидел, что ему звонила Каспер. Голос у нее был взволнованный, но ей явно хотелось подбодрить друга, так что Каспер явно старалась говорить все с улыбкой:

– Дэмиен, как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше, – заверил ее тот, также стараясь растянуть губы в улыбке.

– Твоя мама сказала, что я могу навестить тебя завтра, если ты будешь не против. Мы могли бы съездить куда-нибудь, я буду за рулем. Как тебе идея?

Дэмиен растерянно смотрел вокруг себя, не зная, как реагировать на все это. Еще ни один человек не проявлял к нему такой доброты и сочувствия. Подавляя ком в горле, он постарался ответить как можно веселее:

– Это отличная идея. Я с радостью.

– Хорошо, тогда я заеду за тобой в обед.

– Каспер.

– Да?

– Спасибо тебе, – слезы все равно пошли по щекам, так что Дэм был очень рад, что это был телефонный разговор.

– Не знаю, за что, но окей. Я принимаю, – на том проводе девушка весело засмеялась и повесила трубку.

Дэмиен продолжал обдумывать прошедший разговор, сидя на мягкой, но уже успевшей стать неуютной постели.

Дэмиен вышел из комнаты примерно через час. В горле пересохло после всех недавних событий. Да и вообще, он был выжат насколько, что был бы не против вкачать себе воду внутривенно или стать ненадолго губкой, которая впитывает хоть какие-нибудь положительные эмоции. Он спустился по лестнице, опираясь всем весом на перила и немного хромая от затекших ног, что он отсидел, пока общался с Ареем, а после с Каспер.

Весь дом был погружен во мрак, лишь, если прислушаться, можно было услышать стук пальцев по клавиатуре – Джерри работала над очередным сценарием телешоу.

Дэмиен устало выдохнул, не желая вообще видеть сегодня мать, но их кухня была присоединена к гостиной, откуда его можно было прекрасно увидеть. И вряд ли мама оставит его в покое, ничего не спрашивая о сегодняшнем поступке. Не то, чтобы он сделал что-то плохое, но все равно чувствовал вину за то, что, как минимум, испортил всем прекрасное настроение. Точнее, это всё шутки Арея вывели его из себя, но такое объяснение для матери будет непонятным. Она даже может подумать, что сын издевается над ней.

Аккуратно и практически бесшумно он ступал по деревянному паркету, оставляя за собой лишь липкие звуки босых ног. Дальше прятаться не вышло. Как только Дэм вошел в ярко освещенную кухню, мать, что сидела за обеденным столом, мгновенно подняла голову вверх, прямо на него.

– Дэмиен, – ее строгий голос заставил Дэмиена вздрогнуть, – как твое самочувствие?

– Я бы не сказал, что хорошо, – он старался осторожно подбирать слова, судорожно выискивая стакан среди различной кухонной утвари, – но не стоит об этом беспокоиться.

Джерри продолжала строго смотреть на метания Дэма. Ее тонкие брови были сведены к переносице, словно она о чем-то долго размышляла. Она прекратила печатать, теперь неотрывно смотря в сторону Дэмиена, что того не могло не напрягать. Он несколько раз чуть ли не уронил злосчастный стакан, пока, наконец, не поднес его к фильтру.

Голос матери, низкий и грудной, в который раз заставил его содрогнуться:

– Ты так и не принимаешь таблетки?

Этот вопрос застал Дэмиена врасплох и заставил разозлиться. Приемы у психотерапевта продолжались даже у родственников, по скайпу, но лучше себя после них он не чувствовал. Что уж говорить о таблетках, что, раз попробовав, он ощутил сильнейшую головную боль и судороги по всему телу. Больше он не пробовал их принимать, боясь такого же эффекта, а, может, и хуже. Но мама была в этом вопросе неумолима, так что изредка приходилось делать вид, что он действительно их принимает. Но, видимо, его ложь не удалась.

– Я не вижу в них смысла, – как можно жестче попытался ответить он, но вышло больше с надрывом, чем строгостью.

– Дэмиен, это не обсуждается! – Мать повысила голос, но все еще старалась держать себя в руках.

Дэм еще по пути домой заметил волнение мамы, но понимал, что любое его слово сейчас будет скорее звучать жалко, чем успокаивающе. Да и то, что она ни разу за несколько часов не постучалась к нему, не побеспокоилась о его самочувствии, сострадания к ней не вызывало. Даже наоборот, сам он начинал ощущать обиду за ее безразличие. Ведь сейчас идет речь даже не о семейных взаимоотношениях, а о банальной вежливости. Казалось, что даже Каспер заинтересована в его состоянии больше, чем родная мама.

Джерри продолжала что-то строго говорить Дэмиену, но он старался не слушать ее речей. Долетали лишь некоторые фразы о необходимости принятия таблеток для его самочувствия. Что то, что произошло сегодня – не является нормой, и все сильно перепугались за него. И все в таком же духе. Дэм старался выглядеть отстраненно, допивая воду в стакане, но последняя фраза врезалась в его сознание битым стеклом:

– Ты ведь даже не стараешься вылечиться. Прекрати постоянно жалеть себя.

Он отставил стакан, болезненным взглядом смотря на мать, что старалась читать ему бесполезные и обидные морали. То, что она сейчас сказала, было невыносимо больно слышать для Дэма. Он все прекрасно знал и, уж пусть она поверит, всегда винил себя гораздо больше, чем все вместе взятые. Но неужели она не понимала, что такие фразы не сделают ему лучше, а совсем наоборот, ухудшат и без того подавленное состояние.

– Я пытаюсь… – попытался слабо оправдаться Дэмиен, но мать перебила его:

– Нет, не пытаешься! Я же вижу, как ты выбрасываешь таблетки, – последняя фраза, что прозвучала от нее, окончательно разбила Дэма, – это ведь все у тебя в голове. Просто попытайся не зацикливаться на плохом, и все у тебя будет хорошо.

Хуже слов она сказать уже не могла. Слезы обиды потекли по щекам Дэма, а он даже не сразу понял, что плачет. Предательство со стороны матери не было редкостью или неожиданностью для него. Но, даже если, думал Дэмиен, она и не слишком любящая его мать, то это никак не говорит о ней, как о плохом и бесчувственном человеке. Сейчас же все его надежды окончательно рушились; услышанные слова пульсировали в висках, приобретая новые формы: "Ты – ничтожество", "Все, что ты делаешь – придумываешь себе оправдания, чтобы жалеть себя". В воспаленном и уставшем, от всех происходивших событий, восприятии Дэма, все виделось именно так. И место обиде начала уступать злость. Злость от несправедливости происходящих событий, от непонимания со стороны всего его окружения, от всей этой неприязни в сторону его и его состояния.

– Ты не понимаешь! – Воскликнул он, громко хлопая ладонью по столу, дрожа всем телом от волнения. – Что ты можешь знать?

От напряжения в комнате звенели друг об друга стеклянные чашки, сжимаясь ближе друг к дружке в шкафчике. Лампочка, висевшая в коридоре, протяжно затрещала и стала мигать предупреждающим сигналом о скором угасании насовсем. Дом протяжно стонал в тон душевной боли Дэмиена, что готов был разорвать себя сейчас на части от всей несправедливости со стороны собственной матери. Он подлетел к ней вплотную, обжигая горячим дыханием. Всем своим видом он умолял ее об одном – принять его такого, какой он есть. Со всеми странностями, болью и боязнью собственных мыслей. Даже если он казался странным, Дэм оставался ее сыном; разве матери не должны любить своих детей любыми?!

– Какая же ты мать, – он глотал свои соленые слезы, – если не любишь собственного сына?

– Перестань, Дэмиен, – она инстинктивно отпрянула от него, но Дэм принял это на свой счет, – не нужно драматизировать еще больше.

– О, так я говорю неправду? Мы же оба знаем, что это так! Зачем я нужен тебе, скажи? Зачем я вообще здесь нужен?

Джерри не умела успокаивать. К тому же, она привыкла видеть истерики и жеманности актеров на своем шоу, отчего воспринимала все больше как игру, а не крик о спасении. И вид зареванного Дэмиена, что, на ее взгляд, устроил ей полноценный концерт, только злил. Он кричал ей прямо в лицо, со всей своей экспрессией и отчаянием:

– Почему? Почему я здесь? Почему ты просто не сделала аборт?

Она с размаху влепила Дэму звонкую пощечину, едва заслышав последние слова. Это произошло так быстро и неожиданно, что в шее Дэмиена хрустнуло, когда его голова резко развернулась в сторону от удара ладони. Звук разбился о стены и резонировал обратно в уши, отдавая вибрацией в барабанных перепонках. Он не сразу понял, что делает, но уже не мог контролировать свои дальнейшие действия: волна душевной и физической боли захлестнула его с головой; иногда это оправдывают состоянием аффекта от произошедшего потрясения. Впервые в жизни мать подняла на него руку. Она, не то что подняла, а ударила со всей силы, не сдерживая эмоций. Дэм с силой вжался в ее плечи, оттаскивая вперед себя. Мать казалась ему пушинкой, которую он прямо сейчас мог бы с легкостью переломить, несмотря на то, что он сам не мог похвастаться атлетическим телосложением. Он видел ее глаза, полные испуга, то ли от содеянного ранее, то ли от происходящего прямо сейчас. Гримаса боли появилась на ее лице, и Дэмиен понял, что вот уже продолжительное время вжимает ее в кухонную тумбу. Изначально, он просто хотел оттолкнуть ее от себя и убежать, но, схватив за плечи, уже не смог отпустить. Мать снова казалась далеким оазисом, что даже в буре его эмоций казался искусственным. Остудить его горячую голову смог лишь вид крови, расползающейся по ткани ее рубашки. Разжав успевшие окостенеть пальцы, он понял, что толкнул ее на нож, а его резьба поцарапала кожу, так как он сильно вжимал мать в тумбу.

– Я… – он отскочит от нее, словно ошпаренный, в спешке тараторя, – я не хотел этого. Где у тебя аптечка? Я принесу пластырь.

Мать ничего не отвечала, разглядывая глубокий порез от ножа, что смог разрезать тонкую хлопковую рубашку и оставить кровавый отпечаток на коже. Время замедлило свой ход. Дэмиену казалось все нереальным сном, где он не может отвечать за свои действия. Сейчас он уже не мог понять, отчего его реакция была именно такой. Может, это и называют последней стадией отчаяния?!

– Я сама все сделаю, – наконец, заговорила «мисс Максвелл», – иди в свою комнату.

– Но…

– Сейчас же.

Она отчеканила это ледяным тоном, и Дэм больше не смел возразить ей. Обжигающее чувство вины разливалось по телу, заставляя неметь все органы, от кончика языка до пальцев ног. Мог ли он предположить, что все закончится именно так. Дэмиен не мог понять, что именно он хотел доказать своим поведением, но отчетливо осознавал, что причинение физического вреда собственной матери в его планы не входило.

Войдя в темную и пустую гостевую комнату, что на время он мог называть «своей», он почувствовал гнетущий холод, исходивший не от прохладного ветра, а от самих стен этого дома. Причудливые тени извивались в складках одеяла и подушек, которые он не потрудился разгладить перед выходом в гостиную. Сейчас он жалел об этом, так как приближаться к кровати было неприятно и боязливо. Арей вряд ли бы сегодня появился еще раз, но ожидание встречи в который раз волновало Дэмиена, так как он знал, что мертвец обязательно придет навестить его в скором времени. Он будет издеваться и смеяться над его беспомощностью и слабостью, что и делает при каждой их встречи. Дэм не мог проникнуться сочувствием к Арею. Даже если он и был убит кем-то, даже если его больше нет в живых, и он больше никогда не сможет вдохнуть полной грудью свежий осенний воздух, Дэмиену было все равно. Такие, как они, не заслуживают сочувствия. Арей, погребенный под ворохом лжи и сплетен, явно не был приятным собеседником. Даже если все, что он узнает после о нем окажется ложью, Дэм уже мог сложить примерный портрет умершего. И Арей, явно, не был сильной утратой для кого бы то ни было.

Сегодняшним вечером Дэмиен не выходил из комнаты, боясь встретиться с матерью. Он практически сразу же лег в постель и провел долгие бессонные часы в раздумьях и волнении, прежде чем провалился в рваный и тревожный сон без сновидений.