5 правил счастливой жизни

– Послушай, – устало выдохнул Дэм, – просто признайся – это важно лишь для тебя.

– Дэмиен? – она испуганно смотрела на безразличное выражение лица своего сына.

– Для кого ты хочешь быть хорошей матерью? Для меня или для всех остальных?

– Что ты говоришь такое? Конечно же, для тебя.

– Тогда подумай о том, почему все это происходит. И таблетки ли здесь помогут.

Он сказал это вслух. У него хватило смелости произнести это в лицо матери. Руки Дэма мелко дрожали от волнения. Он абсолютно не предполагал, какая реакция может быть у его мамы от таких слов.

– …Мам?

Громкий хлопок двери. Она просто ушла!

Дэмиен в остолбенении наблюдал, как его мать положила таблетки и стакан с водой, взяла сумку и выбежала из дома. И что бы это могло значить?

Кто бы мог подумать, что она отреагирует на все так? Хотя… наверное, именно этого и стоило ожидать. Если опираться только на этот эпизод, то можно спокойно выстроить всю картину их отношений. Возможно, она просто испугалась ответственности и трудностей, вот и отправила Дэма подальше от себя, чтобы не мешал и не раздражал ее. Как все, оказывается, просто.

«Я ненужнее, чем предполагал», – мысль уже не пугала его. Это было смирение. Он уже давно это прекрасно понимал, но не хватало подтверждения его мыслям. И вот теперь можно все окончательно принять. По крайней мере, она больше не пыталась дать ему ложную надежду о материнской любви.

Она его просто не любит.

– И никогда не любила, – протяжно произнес Дэмиен обыденным тоном.

Все эмоции вновь куда-то исчезли.

Пустота. Он так скучал по ней.

***

Джерри Максвелл неспешно шла по пирсу, приводя в порядок сбивчивое дыхание. До этого момента она бежала. Только лишь оказавшись на внушительном расстоянии от дома, Джерри почувствовала себя спокойнее.

Дэмиен.

Её сын никогда не был для нее чем-то… важным.

Она присела на одну из лавочек, купив по пути снэки с сыром. Меланхолично прожевывая их кусок за куском, Джерри старалась придумать себе хотя бы какое-то оправдание. Но, конечно же, не могла. Она понимала, что когда-нибудь настанет день расплаты за все, что она сделала. Прекрасно знала, что все ее отношение не пройдет бесследно для Дэма. Но что она могла? Что она могла сказать этому напуганному мальчику? В его глазах каждый раз столько надежды и любви, что это напрягало Джерри. Ведь ответить тем же она не могла, хотя столько раз старалась.

С отцом Дэмиена они не были парой. Он был студентом по обмену из Китая, приехавшим на семестровую практику. Между ними не пробежала искра, не ныло сердце при виде друг друга. Просто в какой-то момент они обоюдно решили, что было бы неплохо проводить время вместе без каких-либо обязательств.

За месяц до его уезда, Джерри узнала, что беременна.

Тогда она была студенткой второго курса на факультете журналистики, и следующий год был невероятно важен для ее будущей карьеры. Она и не думала оставлять ребенка, не то, чтобы говорить об этой новости своему партнеру. Сейчас Джерри даже не помнила его имени, настолько ей было наплевать на него.

Но вот ребенок… Джерри никогда не планировала выходить замуж или обзаводиться потомством. Все это было слишком не для нее. Она мечтала стать успешной ведущей, объездить всю Америку и, возможно, оставить свой след в истории телевидения. Семья никак не входила в ее планы.

А потом она задумалась. О том, что, возможно, это ее единственный шанс родить ребенка. Зачем? Чтобы он просто был. Ведь нет ничего проще оставить после себя живого человечка, что потом продолжит ее дело, ведь так? Он будет любить тебя, чтобы ты ни делала, будет помогать. И вопросов о семье будет в будущем куда меньше, если бы она говорила о наличии сына. А любовь к детям… она обязательно проснется. Ведь мать не может не любить свое собственное дитя.

Но любовь не появилась.

Беременность была не слишком обременительной, Джерри смогла спокойно учиться и сдавать экзамены. Роды были также не слишком болезненные. На самом деле, она даже не ощущала каких-либо эмоций по поводу того, что внутри нее кто-то развивался.

И вот ей показывают сына. Маленький кричащий человечек. Сморщенный и красный. Совсем не привлекательный. И уже тогда абсолютно ей безразличный.

Джерри надеялась на послеродовую депрессию, как бы это странно ни звучало. Но у нее теплилась надежда, что скоро все пройдет и она погрузится в счастье материнства. Ничего не происходило.

Джерри и месяца не выдержала кричащее существо, которому вечно что-то было нужно. Он мешал ей заниматься, мешал встречаться с друзьями, мешал побыть спокойно в одиночестве. Через три недели, она улетела с Дэмиеном в Портленд. Джерри не думала о том, что это неправильно так рано разлучаться с сыном, и как это может повлиять на него в будущем. Ее волновало собственное спокойствие и стабильность, ведь она уже начинала вести себя агрессивно по отношению к нему, могла повысить голос.

Наступило такое долгожданное спокойствие. Кто же знал, что воспитывать детей так трудно.

И только тогда до Джерри дошло, во что она вляпалась.

В воспитание человека, на которого нужно потратить минимум восемнадцать лет своей жизни. Неужели теперь нельзя от всего отказаться?

Она наслаждалась каждой минутой свободы и жадно смаковала ее. Даже мысль о возвращении Дэма, вызывала у нее панику. Нет. Пусть он будет там как можно дольше.

За пять лет его жизни в Портленде, Джерри навестила его около двенадцати раз. Три раза в год по особым праздникам. Его День Рождения в даты не входило.

Она старалась присылать ему подарки курьером, а также отсылать деньги на его содержание, лишь бы он остался там подольше. Джерри успокаивала себя тем, что, по крайней мере, там он будет чувствовать себя счастливым. Вместе с ней он чувствовал бы только нелюбовь и одиночество. Ведь ребенка нельзя оставлять без присмотра. За ним нужно следить, обучать, воспитывать. Все свое время нужно тратить только на это. Тогда для Джерри это казалось абсурдным. Впрочем, за семнадцать лет ее мнение не поменялось.

Когда Дэмиену исполнилось пять лет, встал вопрос о его образовании. А также о месте его проживания, ведь не может же он всю жизнь прожить с бабушкой и дедушкой.

Но Джерри позаботилась и об этом, за полгода до Дня Рождения сына, она нашла прекрасную школу-пансион, где детей «учат самостоятельности и взаимодействию с социумом». Прекрасная альтернатива семьи.

На пятый День Рождения Дэмиена она все-таки решилась прилететь к нему с поздравлениями. Подросший мальчик испуганно глядел на практически незнакомую ему женщину.

– Дэмиен, поздоровайся с мамой.

Бабушка аккуратно подвела его к Джерри, но тот лишь робко глядел на нее, не решаясь и слова сказать. Она же старалась выдавить из себя хоть толику нежности и любви. Хотя бы постараться быть любящей матерью. Ради своего сына.

– С Днем Рождения, Дэмиен.

Джерри протянула руки, чтобы взять Дэма за руку, но тот только сильнее сжался и спрятался за ноги бабушки.

– Я принесла тебе подарок.

Только тогда любопытный Дэмиен аккуратно подошел к ней, чтобы забрать свой подарок. Правда, он тут же убежал раскрывать его.

Постепенно, Дэм привык к Джерри и через несколько часов весело смеялся в ее присутствии и разрешал поиграть с ним в игрушки.

– Не давай ему ложных надежд, – с горечью сказала Джерри ее мама, когда они вдвоем стояли на веранде.

– Я хочу измениться, – Джерри с тоской смотрела на родные места, где она провела все свое детство. Сейчас ее путь проходил ее сын.

– И поэтому отправляешь в пансион?

– Я не смогу дать ему всего. Дэмиену так будет гораздо лучше.

– Пообещай мне вырастить хорошего парня.

Джерри промолчала, крепко сжимая ладони в кулаки. Этот день слишком сильно вымотал ее. Столько нервов она не тратила даже при первом собеседовании.

Мать приобняла ее за плечи, ободряя.

– Вы всегда сможете приехать к нам на выходные. Если будет тяжело, я всегда на связи.

Джерри лишь благодарно положила голову на плечо матери. Она любила ее, и Джерри это чувствовала. Сможет ли ощущать то же самое Дэмиен? Получится ли у нее самой также поддерживать своего ребенка?

«Я должна хотя бы попытаться», – Джерри смотрела на хорошо постриженный газон, чувствовала запах горячего ужина. Именно так и должна выглядеть счастливая семья. Семья – это те люди, с которыми ты чувствуешь себя защищенной. Сейчас Джерри казалось, что у нее все получится. И уже Дэмиен сможет чувствовать защиту и гордость, называя ее «мамой».

Утром они начали собирать вещи Дэма в поездку. Тот ни о чем не подозревал и бегал по дому, снося все и всех подряд.

– Дэмиен, – Джерри все-таки удалось перехватить неугомонного сына, – послушай меня.

Он непонимающе посмотрел на нее, но остановился.

– Скоро мы поедем в другое место. Там будет много ребят, с которыми ты будешь играть.

– Здорово, – радостно заулыбался Дэм, – я хочу в Диснейленд.

– Туда мы тоже как-нибудь поедем, если ты будешь себя хорошо вести.

– Я всегда хорошо себя веду.

– Ну, вот и отлично.

Дэмиен спокойно сел в машину с Джерри, радостно махая бабушке с дедушкой. Джерри терзала совесть, что она сразу не сказала Дэму, что уезжает он надолго. Да вот только как такое объяснить пятилетнему малышу? Без слез здесь не обойдется. Уж лучше слышать все это не так долго.

Весь полет Дэмиен мирно спал, также спокойно перенес и дальнейшую поездку, но стоило машине подъехать к пансиону, как он тут же зарыдал в голос, слово что-то почувствовав. Пансион ему абсолютно не понравился. Никакие уговоры не помогали. Крик стоял страшный. Подключившиеся воспитатели также не смогли ничего сделать. А ведь это был важный день – разговор с директором школы на окончательное принятие. Пришлось доплатить немного денег, чтобы разговор не состоялся и Дэма приняли без всех формальностей.

Первое время, Джерри приезжала каждые выходные, забирая Дэмиена к себе. Все это ужасно выматывало ее, но чувство вины и жалости было сильнее. Все-таки, это ее ребенок.

Но постепенно, визиты становились реже. Дэм тянулся к ней и сильно нуждался в материнской любви, но получал лишь минимум того, что заслуживал. С каждым разом, Джерри было все труднее заставлять себя приехать к нему. Ребенок лип к ней, сильно навязывался и постоянно требовал внимания. Но и тогда и сейчас работа не стояла на месте и также требовала постоянного контроля. Приходилось брать сына с собой на работу, время от времени, нанимать нянек, чтобы посидели с ним пару часов. Но самое ужасное было в том, что Дэму требовалась ласка. Джерри не могла заставить себя лишний раз обнять сына. И она так и не смогла пересилить себя и сказать: «Я люблю тебя». Это было просто выше всех ее сил. И даже жалость тут была не помощницей. Ей просто не хотелось настолько нагло врать. Джерри боялась, что Дэмиен почувствует, что она лжет, и тогда окончательно в ней разочаруется. Страх был сильнее другого страха. Боязнь потерять любовь сына заглушалась боязнью потерять его полностью. Ведь тогда это будет черным пятном на ее репутации.

Дэмиен рос и требовал все меньше внимания к себе. Теперь были лишь нечастые сообщения и редкие звонки. Кажется, он начал свыкаться с мыслью матери-иллюзии. По крайней мере, так хотелось верить ей.

Джерри пропустила первые слова и шаги сына, взросление и подростковый период. Она пропустила все самые важные моменты в жизни Дэмиена, но чувствовала от этого только облегчение. И она даже не стеснялась признавать этого. За семнадцать лет Джерри окончательно свыклась с мыслью о том, что материнство – абсолютно не для нее.

Но еще тогда, несколько месяцев назад, теплилась крохотная надежда на свою же сознательность. Джерри предложили контракт в Калифорнии, на что она мгновенно согласилась. Жизнь и работа в Массачусетс порядком надоела ей. Хотелось смены обстановки. Но в Бостоне оставался Дэмиен. Не было проблемы оставить его там, вероятнее всего, он бы даже не почувствовал особой разницы. И все равно, она решила предложить ему переехать. На удивление, Дэм тут же согласился. И даже, казалось, был рад этому предложению. Вероятнее всего, ему тоже надоел Бостон.

Но после раскрылись детали дальнейшей работы – постоянные командировки и внеплановые выезды. При таком раскладе жизнь с сыном ставилась под огромный вопрос. Не могла же Джерри оставлять его на несколько недель одного дома?! Дэмиен ведь пока даже совершеннолетия не достиг! И тогда пришлось в очередной раз искать пансион. Она была уверена, что Дэм абсолютно не обрадуется подобной перспективе, но не смогла придумать ничего лучше. О разговоре с сыном не могло быть и речи. Джерри не могла и не умела разговаривать с детьми. А, на тот момент, Дэмиен представлялся ей именно неразумным ребенком.

Когда Дэм переехал к ней, Джерри не находила себе места от чувства вины. За все. Она просто не могла видеть это лицо, взгляд и манеры, так похожие на ее собственные. Все это также безумно пугало. Мысль о том, что рядом с ней родной, но абсолютно чужой ей человек. Как она может радостно улыбаться ему, если уже через несколько дней он уедет по ее же инициативе в пансион?! Джерри не хотела лгать. Она и так слишком часто это делала по отношению к Дэмиену.

Джерри абсолютно не понимала, что тогда хватило бы любого ласкового слова, чтобы предотвратить дальнейшие последствия.

Но теперь «воспитание» начало давать плоды. Первые звоночки к ментальным расстройствам. Нет. Уже плотно осевшие и ставшие рутинной жизнью Дэмиена.

«Мисс Максвелл? Это Марта Уайт, директор школы «Пауэлл». Случилось непредвиденное и вашему сыну, Дэмиену, стало плохо. Он уже находится под наблюдением медсестры, но его психическое состояние крайне нестабильно».

Разговор начинал всплывать в памяти. Даже тогда, первое, о чем подумала Джерри, было: «Надеюсь, с ним все в порядке. Заниматься лечением сейчас было бы крайне обременительно».

Но она тут же одернула себя и пообещала приехать как можно скорее, чтобы забрать сына домой. Стало невероятно стыдно за такие мысли. А дальнейшие мысли о том, что она все это делает ради успокоения своей же совести, гнала прочь.

Каждая мать любит своего ребенка.

И кто только придумал эту чушь.

***

– Дэмиен?

– Привет, э-м-м, ты сейчас в Сан-Франциско?

– Да.

– Не хочешь прогуляться прямо сейчас? Если ты не хочешь, то я пойму… – голос Дэмиена дрожал все сильнее против его воли.

– Я с радостью, где мы встретимся? Если хочешь, я могу заехать за тобой.

– Да, было бы отлично.

Он механически диктует адрес, надеясь на скорый приезд Каспер. Только бы она успела приехать быстрее матери.

Скорый стук в дверь. Не прошло и пятнадцати минут, как Каспер была на месте.

Дэмиен сначала потянулся к стикерам, чтобы оставить сообщение о том, что он будет не скоро, но тут же отругал себя за такие мысли.

«Ей все равно. Она даже читать не станет».

– И куда бы ты хотел поехать?

В машине Каспер пахнет освежителем воздуха и фаст-фудом. Дэм аккуратно трогает ремень безопасности, разглаживая его на себе.

– Куда-нибудь подальше, – он не в силах даже улыбаться, поэтому и не думает притворяться, что с ним все в порядке.

Как только Каспер увидела его в дверях, то тут же все поняла. Никакие вопросы были не нужны, они даже не поприветствовали друг друга, молча сев в машину.

Двигатель мерно загудел и машина тронулась. Каспер водила аккуратно, поэтому дорога успокаивала Дэмиена. Он уезжал от своих проблем. Туда, в неизвестность. Но уж точно «там» будет гораздо лучше, чем «здесь».

– Жизнь вообще-то дерьмовая штука, – ухмыльнулась Каспер.

В ее словах нет издевки или же двойного подтекста. Кажется, она действительно так считает.

Дэмиен решает не отвечать ей. До места назначения они доезжают молча.

– «Голден гейт»? Ты серьезно? – разочарованно протягивает Дэм, разглядывая красный мост вдалеке.

Машина останавливается посредине дороги и Каспер умело паркует ее.

– Пойдем. Нужно еще немного пройти.

Дэмиен покорно, хоть и нехотя, следует за ней. Она решила провести его по туристическим местам? Не самая удачная затея сейчас…

Но то, что показала ему Каспер, было действительно удивительно: они прошли вверх по склону, прямо по траве. Дэм не знал, оштрафуют ли их за это, но мысли о таком лишь подзадоривали. Выйдя на тротуар, Каспер уселась прямо на небольшой бордюр и указала на место рядом с собой.

Мост было видно просто как на ладони. Точнее, его большую часть. Был слышен далекий гул проезжающих там машин и, кажется, даже щелканье фотоаппаратов. Вода в проливе билась о прибрежные камни, создавая некий контраст между шумной городской жизнью и природой.

– Говорят, если долго смотреть на мост, можно увидеть людей, прыгающих с него, – безэмоционально сказала Каспер.

От неожиданности такого начала диалога, Дэмиен сильно растерялся. Однако, почти сразу же нахмурился.

– Это не смешно.

– А я разве смеюсь?

– Не знаю…

Повисло гнетущее молчание. И зачем она начала говорить о таком? Дэму хотелось просто отдохнуть от назойливых мыслей, а не сидеть и рассуждать о смерти.

– Откуда ты это взяла?

Все же, Дэмиен не удержался от крутящегося у него в голове вопроса.

– Я всю жизнь здесь живу. Тут постоянно находится патрульная служба, – в голосе Каспер не слышалось эмоций, но было видно, что эта тема заботит ее, – «мост Самоубийц». Такое у него второе название.

Дэма передернуло. Зачем они приехали сюда?

– Спасибо. Если что, теперь я знаю, куда нужно будет идти.

Дэмиен вскрикнул от удара по ноге. Это было не больно, но внезапно. Каспер смотрела на него со злостью:

– Дурак. Я не за этим тебя сюда привела. И вообще…

Она ненадолго замолчала, будто бы собираясь с мыслями, а затем продолжила:

– Я называю его «мост Надежд». Столько людей здесь было. Некоторые вернулись обратно.

– Они передумали?

– Им дали надежду жить дальше.

Дэмиену стало грустно от таких мыслей. Он прищурился и постарался разглядеть прохожих на мосту. Ничего не вышло.

– Но ведь… им не объяснили, как жить дальше. Со всей этой болью.

Каспер не ответила ему. Они оба продолжали неотрывно смотреть на мост, словно кого-то высматривая. Сидеть на асфальте становилось холодно, но никто из них вставать не хотел. В этих посиделках было нечто личное, очень интимное и тайное.

– Раньше я часто бывала здесь.

– А почему перестала?

– Мне стало не с кем быть здесь.

– Этот человек ушел?

– Да.

– С этого моста?

Каспер дернулась. Она непонимающе посмотрела на спокойного Дэмиена, словно он говорил на другом языке.

– С чего ты это взял?

– Не знаю, – он пожал плечами, – первое, что пришло в голову.

– Кажется, мы засиделись, – Каспер резко встала и пошла обратно к машине.

Она даже не смотрела в сторону Дэма. Кажется, его слова сильно ее задели. Это было не самое удачное его предположение.

Начинало темнеть, на город опускались сумерки. В машине было тепло, из колонок звучала ненавязчивая музыка.

– Сильно опаздываешь? – беспокойно поинтересовался Дэм у Каспер.

Та кивнула ему утвердительно в ответ.

– Я уже должна была уехать отсюда. Нужно успеть приехать в «Пауэлл» до восьми.

– Так… поехали сейчас?

Дэмиен умоляюще посмотрел на нее. Лишь бы только она согласилась.

– Мне-то не сложно, но твоя мама в курсе всего?

При упоминании о матери, Дэм поморщился. Даже мысль о том, что им придется провести несколько часов в машине вдвоем, вызывала у него панику. Не сейчас. Только не сегодня. Он не готов простить ее, не готов видеть и делать вид, что все в порядке.

– Да, она совсем не против. Мы едем? – Дэмиен неуверенно пробормотал это себе под нос, поспешно застегивая ремень безопасности.

Каспер вздохнула, но завела мотор.

Дэм силился написать матери хотя бы пару слов, но все набирал и стирал сообщения. Он не знал, что следует делать в таких ситуациях. И что сейчас между ними происходило? В любом случае, она всегда могла позвонить ему сама или в сам пансион, чтобы узнать, где он находится.

Дэмиен устало закрыл глаза. Пора бы и ей начинать нервничать. А он немного отдохнет от вечного стресса и беспокойства.

Но мелко подрагивающие руки и подступающий к горлу комок так и не дали расслабиться ни на минуту за всю поездку.

***

Он слышал шумное дыхание позади него и быстрые шаги, что шаркали по асфальту, стирая подошву. Две фигуры проносятся мимо него. Пахло лекарствами и чайными специями. Терпкий аромат страха и удушья.

Дэмиен все прекрасно видел и шел прямо за ними на мост «Голден гейт». Уже поздняя ночь – это можно понять по ярким фонарям и редко проезжающим машинам. Он шел за ними по тротуару шаг в шаг, еле поспевая. Слева – опасная трасса, а справа – лишь небольшой решетчатый забор, ограждающий пешеходов от нежелательного спуска в воду. И эти двое с легкостью перелезли на другую сторону моста. Дэм решительно пролез за ними и продолжил быть молчаливым наблюдателем.

Каспер и Арей о чем-то оживленно разговаривали, опасливо поглядывая вниз моста. Дэмиен прислушался:

– Это опасно! Если нас найдут – нам не поздоровиться, – голос Каспер взволнованный и необычно высокий.

– Ты боишься? – Арей смеялся ей прямо в лицо, нагло балансируя между пропастью, держась за скользкие перила.

– Конечно, я боюсь, это уже не так смешно. Давай вернемся?

– Китти, а я когда-нибудь шутил? – его тон стал серьезным и печальным.

У Дэмиена спирает дыхание от всего увиденного. Кажется, он влез в невероятно личные воспоминания.

– Арей, перестань делать глупости, – Каспер крепко держала его за руку и тянула обратно.

Видно, что ей жутко дискомфортно находиться здесь. Каждая секунда вызывала тревогу больше и больше.

– Китти, я устал, – выдохнул Арей. Улыбка окончательно превратилась в жуткую гримасу.

– Тогда пошли ко мне домой. Мама сделает какао.

– Все не так, – он отбросил руку и сам залез обратно на тротуар, – это все не то.

– Да о чем ты весь день говоришь? Ты сам на себя не похож!

Каждой клеточкой Дэм чувствовал Его боль. То, что он не мог сказать никому. То, что не поймет никто, кто такого не чувствовал. Оно разрывает душу по кусочкам, оставляя зияющие раны. Причины могут быть разными, но у боли нет особых отличий. Она не определяется по децибелам или как-то еще. Она просто есть и не дает нормально жить.

– Ничего. Я просто шучу. Как обычно, – Арей снова счастливо улыбался.

А Дэмиену хочется закричать. Он сорвался с места и с силой встряхнул Арея за плечо.

– Прекрати! Сейчас же перестань! – Дэм тряс хрупкое тело парня, словно податливую ткань.

Тот лишь смотрел на него невидящим взглядом.

– Так что ты называешь жизнью? – наконец выплюнул Арей, обнажая желтоватые зубы.

Дэмиен отстранился от него. Мост пропал. Нет больше ничего и никого, кроме них двоих. Одна сплошная чернота.

– Что случилось, Дэмиен? – теперь уже Арей наклонился рядом с Дэмом, шепча тому на ухо. – Что с тобой случилось?

– Кто убил тебя? – он больше не боялся Арея.

Они – одно целое.

– Кому было не все равно.

Дэм смотрел на эту пластилиновую желто-зеленую маску. И это лицо человека? Сильно выпирающие скулы, потрескавшиеся тонкие губы и длинные волосы, спадающие на костлявые плечи.

– Скажи, кто с тобой это сделал? – повторил Дэмиен, держа Арея двумя руками, чтобы чувствовать, что тот реален.

– Скажи Китти, что она так и не выполнила обещание. Скажи, ей, что письмо все еще на месте, в «коробке неприятностей».

– Китти – это Каспер?

Все пропало. Дэмиен открыл глаза в своей комнате. Прозрачный тюль легко поддавался сквозняку. Уже наступило утро. Сколько же он проспал?

Семь утра.

– Доброе утро, Лори, – его сосед изменился за это время.

Что-то во внешности и взгляде поменялось. Лори все больше стал походить на идеального, но пустого манекена без капли эмоций. Кожа казалась еще тоньше, на висках появились голубые вены. Запястья можно было разломить, лишь взяв их в руки. Что-то сильно тревожило его, но вот только Дэм абсолютно не тот человек, чтобы Лори мог ему довериться.

– Действительно, доброе, – кивнул Дэмиену сосед, намекая на то, что тот за всю ночь ни разу не проснулся и даже не вскрикнул. Это успех.

– Лори, а часто Каспер называли Китти?

Лори смотрел на него взволнованно. Это сильно напугало Дэма. За долгое время, это самая яркая и искренняя эмоция соседа.

– Как?

– Китти.

– Впервые слышу о таком, – тот вздернул брови, явно что-то недоговаривая. Словно вспоминал.

– Ее так называл Арей…

Дэмиен не успел договорить, как к его кровати подбежал Лори и резким движением сорвал с него одеяло.

– Ты что делаешь? – от неожиданности вскрикнул Дэм, рефлекторно закрывая себя руками, – Лори, ты чего?