В гневе грома. Продолжение книг "Пока не грянул гром" и "Первые раскаты грома"

— О, промолвила Стаси, улыбаясь князю, — Благодарю вас за такие слова.

— Вы позволите мне пригласить вас на вальс, — спросил Алексей, сам удивляясь собственной смелости.

— Да, конечно. Признаюсь я очень давно не танцевала. Только иногда под патефон, пока мама нет дома.

— А я вообще не танцую, — ответил Алексей.

— Насколько я помню, в последний раз на вечере у Граббе вы прекрасно танцевали, — Стаси с легкой улыбкой смотрела на Алексея. Но тут же осеклась и добавила, смутившись, — Надеюсь, Алексей, вы не считаете меня настолько бессердечной особой, которая…

— О, нет же, — воскликнул Алексей, позволив себе перебить её, — Конечно же, нет, моё глубокое уважение к вам и дружеская привязанность к Николаю настолько сильны, что.., — он смешался, подбирая слова, которые вдруг вылетели из его головы, оставив лишь щемящее желание сохранить доверчивость и искренность их отношений со Стаси. Он робко коснулся руки девушки и та не одёрнула её, -… что вы в моем лице можете видеть только самого почтительного друга, восхищённого и преданного.

Стаси слушала его, широко распахнув глаза и Алексей, ободренный мимолетным прикосновением к её руке продолжал:

— Что бы ни произошло в вашей жизни, в моей жизни, вы всегда можете рассчитывать на меня.

— О, благодарю вас, Алёша, — теперь Стаси сама прикоснулась к его руке и тело Алексея снова хватила волна блаженства, — Я, в свою очередь, даю вам обещание вечной дружбы.

Стаси посмотрела по сторонам. Поль Легран со своей супругой, которую теперь назвали баронессой Легран, уже начали свой первый танец, князь Голицын пригласил Ксению Евгеньевну, а князь Вяземский Евгению Андреевну. Обе княгини Лейхтемберские стояли в тесном кружке с Вяземской и Вишняковой. А молодежь уже разбились на пары и готовились выйти в круг танцующих. На Стаси и Алексея внимания никто не обращал.

— Мы с вами словно два заговорщика, — засмеялась Стаси.

— Верно, — Алексей тоже рассмеялся, чувствуя себя по-настоящему живым и счастливым. Он и забыл, что в этот вечер чевствовали новобрачных. Он чувствовал себя именинником, которому преподнесли лучший подарок в его жизни.

Тем временем княгиня Вяземская, княгиня Голицына и княгиня Лейхтемберская Марии Николаевна стоя у столика с шампанским в углу танцевальной залы, вели свой неспешный женский разговор об общих

знакомых, стараясь не касаться темы войны, которая всем до ужаса уже надоела. Кроме того, у хозяйки дома служили служили трое сыновей и чтобы лишний раз не расстраивать её вестями фронта, говорили о чём угодно, только не о войне.

— Отчего вы, Мария Николаевна, не вывозите своих дочерей в свет? — спросила княгиня Вяземская, — Они у вас такие красавицы, глаз не оторвать. И похоже, ваша старшая дочь Стаси очень дружна с Алексом. Я заметила, что они весь вечер что-то обсуждают.

— Алексей Николаевич бывал у нас, Елена Андреевна. Он друг князя Чернышёва, жениха нашей Стаси. Меня многие упрекают, что мы стали настоящими домоседами, с тех пор как Николай Николаевич уехал на войну. А я вам отвечу со всей искренностью,

я не хочу, чтобы мои дочери попали в грязные лапы Гришки Распутина. Вы же знаете, что творится на любых вечерах, которые сейчас без него не обходятся. Несколько месяцев назад нас пригласила на именины Татьяна Фёдоровна Шаховская и мы пошли с дочерьми и сыном и знаете что, мои дорогие? Мне пришлось бежать оттуда чуть ли не бегом, — герцогиня положила руку на вздымающуюся грудь, словно в данный момент она убегала от неизвестной опасности, — Этот грязный мужик которого все считают святым, начал засматриваться на мою Стаси. Так и сверлил её своим тяжелым взглядом, а после подошел ко мне и сказал- княгинюшка, приходи ко мне на днях и дочь свою приводи. Красивая она. Представляете, какой страх меня обуял? Вяземская и Голицына, слушавшие с

жадным вниманием, закивали.

— Пришлось уехать. Заперла в доме детей и велела никого не принимать. Ах, если бы Николай Николаевич был дома! На днях были у Минни… Марии Фёдоровны, — тут же поправила себя Мария Николаевна, — Она посоветовала укрыть дочерей дома. Пока Ники в Ставке, сказала она, в Петрограде правит Распутин. Но я с ним обязательно поговорю, добропорядочные дамы не должны остерегаться вывозить в свет своих дочерей.

— Это ужасно, — воскликнула княгиня Вяземская, — Как можно спускать с рук подобное поведение мужику, который полагает себя святым?

— Теперь мы посещаем только дома родственников и друзей, — продолжала княгиня Лейхтемберская, — И Аликс больше не зовёт нас нас в Царское Село, а ведь раньше мы дружили. После того, как она порекомендовала нам с Олей принять Распутина и получить благословение из рук его, а мы отказались, сославшись на своих духовников, она нас больше не принимает. Как и Юсуповы, мы оказались в опале. Я очень надеюсь, что все изменится, когда закончится война и мы снова сможем выезжать, не опасаясь за наших дочерей.

6.

Об этом разговоре на следующий день княгиня Голицына рассказала за завтраком в присутствии мужа и сына. Новоиспеченные супруги Легран уехали в свой дом, Пётр с родителями отправились вслед за ними.

Алексей чувствовал, как его охватила ярость после рассказа матери. Его Стаси, чистый образ который он бережно хранил в своем сердце и простой мужик со своими грязными мыслями и желаниями. Он уже в голове выстроил план мести, пытаясь сдержать клокочущую в груди ярость.

Князь Голицин возмутился наглостью мужика:

— Я слышал много о его недостойном поведении, некоторые высокопоставленные особы поощряют его сами и это мне совсем непонятно. Через него добывают себе должности и деньги, более того, многие назначения в Думу и Министерство происходит именно через него. Посмотрите, как быстро убрали неугодных Распутину людей!

Не успел Николай Дмитриевич закончить

свою речь, как в столовую заглянул дворецкий Александр Дмитриев и сказал:

— Прошу прощения, к вам посетители.

— Ко мне? — удивился князь Голицын, поднимаясь из- за стола, — Но я не ждал никого. Кто пришёл, Сашка?

— Княжны Лейхтемберские, — охотно пояснил Сашка, — Они вчера были здесь. Алексей вскочил и, не дожидаясь родителей, вышел в переднюю. Его сердце оглушительно бухало в груди. Что могло случиться, чтобы Стаси вдруг появилась здесь? Князь с княгиней поспешили за сыном.

В дверях, действительно, стояли Стаси и Надя со своей камеристкой. Алексей напрочь забыл её имя.

Увидев Голицыных, Стаси торопливо заговорила, пытаясь объяснить своё присутствие в такое неподходящее время:

— Простите, что мы врываемся в ваш дом без приглашения, Николай Дмитриевич, Евгения Андреевна, Алексей Николаевич. Это только моя вина. Надя просила меня подождать, но.., — Стаси умоляюще посмотрела на княгиню. В её глазах сверкнули слёзы.

— О, моя дорогая девочка! — воскликнула Шарлотта, — Проходите же скорее. Господи, вы же совсем промокли. Сашка, вели подкинуть дров в камин!

Подбежала Варвара, камеристка Евгении Андреевны, помогла снять гостям промокшую верхнюю одежду.

— Идёмте же, идёмте, — торопила княгиня, провожая девушек в гостиную, — Алёша, пусть подадут чай.

— Нет, нет, спасибо, — слабо запротестовала Стаси.

— Мы на несколько минут только, — добавила Надя.

— Никаких возражений, — с материнской

авторитетностью сказала Евгения Андреевна, — Проходите в гостиную, прошу вас.

Невозможно было отказать княгине и Стаси с Надей прошли вслед за ней в уютную гостиную, где в камине жарко полыхали поленья. Шарлотта усадила девушек на диван, придвинутый к камину, а сама села на стул рядом. Она обратила на сестер Лейхтенбергских ласково-вопросительный взгляд. Алексей Не спускавший глаз со Стаси, встал у окна так, чтобы ему было видно её. Он подумал, что никогда ещё не видел Стаси настолько красивой, как в этом простом платье без украшений, с мокрыми волосами. Колечки янтарно-русых волос падали на спину и плечи, платье под ними намокло, но девушка, похоже, не замечала этих неудобств.

— Простите, пожалуйста, за наш

неожиданный визит. Дело в том, что я потеряла очень дорогое моему сердце украшение. Вот такое, — она указала на золотой браслет, украшавший запястье сестры. Надя подняла руку, демонстрируя его и Алексей вспомнил, что видел вчера подобный браслет на руке Стаси. Этот браслет, украшенный бриллиантами и шармами в виде хрустальных капель, похожих на те, что сейчас стекали с волос Стаси, -Эти браслеты нам подарил папа, прежде чем уехать на войну, — в глазах Стаси блеснули слёзы, ещё более пронзительные, чем её расстроеное лицо, — Мы с Надей дома обыскали всё.

Она прикусила нижнюю губу, стараясь не разрыдаться.

— Мы подумали, что Стаси, возможно, обронила вчера у вас и решили удостовериться сами, — продолжила

Надя, сжав руку сестры, — Мама, если узнает, непременно будет недовольна нашим поведением и нашей бестактностью.

— О, нет, — воскликнула княгиня Голицына, — Что вы! Сейчас мы посмотрим в зале. Алёша…

Не успела она обратиться к сыну, как он сорвался с места и скрылся за дверью. Князь Голицын направился за ним.

— В зале ещё не приступали к уборке, — сказала Евгения Андреевна ласково улыбаясь девушкам, — А вот и чай. Прошу вас. Вам просто необходимо согреться. О вашей камеристке тоже позаботятся. Стаси только сейчас вспомнила о своей горничной Анюте, что приехала с ними. Анюте только исполнилось 17 лет и свои обязанности она выполняла не слишком быстро, но старалась, что очень нравилось Стаси.

В гостиную ворвался Алексей. Его лицо торжествующе сияло, а в руке он держал сверкающий браслет. Стаси вскочила, прижимая руки к груди.

— Он лежал на подоконнике. Видно кто-то нашел его и положил туда.

— О, благодарю, Алёша, — воскликнула Стаси, протягивая руку за браслетом. Алексей на мгновение представил, как Стаси в порыве благодарности обнимает его и прикасается губами к его щеке. И всё его существо вспыхивает радостью и надеждой. О, если бы в гостиной больше не было никого! Алексею страстно захотелось сказать, что он любит её, а там будет что будет. Его совесть была чиста, ведь он не пытался разлучить её с Николаем. Разве он не вёл себя все это время очень тактично и сдержанно? Пусть весь мир узнает про его любовь. Что ему с этого?

Стаси улыбнулась юному князю и сжала его руки в порыве благодарности. Княгиня Голицына от радости захлопала в ладоши:

— Ну вот и нашлась наша потеря. А теперь давайте пить чай. Я вас не отпущу в такую погоду. На чём вы приехали к нам?

— Поймали извозчика, — Надя немного покраснела, — Наш шофёр Григорий повёз мама в госпиталь.

Княгиня Голицына ахнула:

— Вы же могли пострадать! Кто знает, какие извозчики сейчас ездят по Петрограду? Я всегда опасаюсь ездить с незнакомыми людьми. Князь Голицын отвезет вас домой.

— Но, дорогая, — осторожно сказал князь, — Мне уже пора выезжать, а наши гостьи ещё не вполне согрелись. Пусть Алекс отвезёт.

— Конечно! — воскликнул обрадованный

Алексей, — У меня есть ещё час в запасе, а после мне нужно будет заехать за Петей. Я непременно доставлю вас прямо до дверей дома.

— Благодарю вас, — снова сказала Стаси, — Сегодня, похоже, вы наш ангел-хранитель.

Она протянула руку Наде, чтобы та застегнула браслет, но Надя, склонив голову над украшением, с огорчением заметила:

— Тут замочек ослаб, нужно отнести браслет к ювелиру, чтобы сделал его.

Стаси взяла браслет и положила его в кармашек платья. Ксения Евгеньевна начала с жаром рассказывать о вчерашнем празднике, словно забыв, что обе княжны были на нём. Но они слушали с неподдельным интересом, задавали нужные вопросы, так что княгиня Голицына рассталась со своими

гостьями, будучи в полном восторге от них.

Алексей отвез княжон Лейхтенбергских до дверей их дома, с сожалением простился с ними и поехал за Петром.

— Какой же он милый молодой человек, верно? — спросила Надя Стаси, когда они вернулись домой.

— Что? — Стаси задумчиво посмотрела на сестру.

— Я говорю про Алексея Голицына. Он очень мил.

— Да, верно, — Стаси нервно крутила в руках браслет, — Очень мил.

— Тебя что-то беспокоит? — Надя подошла к сестре и взяла её за руки.

— Я не знаю, — Стаси вдруг расплакалась, — Не знаю, что будет дальше. Совсем недавно я была уверена в своем будущем, а теперь… От Николая уже неделю нет писем и я тревожусь за него. В то же время я устала ждать. Понимаешь, у меня такое чувство, что с тех пор как мы познакомились с ним, я только и делаю что жду его. Мне уже 21 год, Надя.

— Не нужно напоминать мне о моём возрасте, — буркнула Надя.

Стаси неожиданно для себя расхохоталась сквозь слёзы и шутливо стукнула сестру по руке:

— Ты на два года младше меня, старушка!

— Вот, вот! В моем возрасте ты уже была невестой.

— И остаюсь ей по сей день. Я люблю Николая, но чувствую, что он отдаляется от меня всё дальше и дальше.

— Это продлится недолго, — уже серьезно сказала Надя.

Они сидели в музыкальной комнате и Надежда своими тонкими пальцами

перебирала клавиши на рояле, — Война закончится, Николай вернётся и вы снова будете вместе, а я так и останусь старой девой.

Стаси в изумлении устоялась на сестру, убрала браслет, присела возле пуфа и взяла руку сестры, — Откуда у тебя в голове подобные мысли?

— Ниоткуда, — буркнула Надя, пряча лицо.

— Посмотри на меня, злючка.

Надя посмотрела на Стаси.

— Я думала, что мы сегодня увидимся с графом Нахимовым, вот и всё.

Стаси нежно улыбнулась:

— Хочешь, попрошу маму пригласить Голицыных на Рождество? Пётр Нахимов обязательно придёт с ними.

— Так и скажи, что просто хочешь увидеть красивого князя Голицына.

Стаси рассмеялась. Хорошее настроение снова вернулось к ней.

— Почему бы и нет. Он очень мил.

— Да, он очень мил, — повторила Надя и они обе снова расхохотались.

6.

Приближался 1916-й год и Петроград, несмотря на продолжающиеся военные действия, был украшен праздничными флагами, гирляндами из еловых ветвей и портретами императора. Рестораны и кабаки круглосуточно принимали посетителей. Несмотря на ограничения на продажу алкоголя, введенные в 1914 году, город бурлил, наводнёный тысячами беженцев с прифронтовых территорий. Настроения в городе стали более реакционными. Бастовали рабочие, крестьяне и беженцы, бастовали все, даже те, у которых не было особой причины бастовать.

— Просто так некоторые не слишком

сознательные личности создают вид собственной озабоченности положением в России, — фыркал Николенька, — Лучше бы шли на фронт и помогли там, если вообще способны приносить какую-то пользу.

И он, гордо вскинув свою темноволосую голову, уходил с Митей в оружейную, где они строили несбыточные планы своих ратных подвигов.

Стаси усмехнулась, глядя им вслед. Маленькая комната, где Николай Николаевич Лейхтенберский хранил пистолеты, пожалованные ему Николаем II, кривые кинжалы, привезённые с Кавказа и палаш его деда, называлась Оружейной, хотя помимо вышеперечисленых предметов и нескольких охотничьих ружей, запертых в шкафу, никакого оружия здесь не было. Но зато на стене красовался огромный

портрет герцога Лейтенбергского в казачьей форме. Мальчики особенно любили эту комнату и подолгу сидели здесь, перечитывая письма Николая и Георгия Лейхтенбергских, написанные в палатках при неверном свете свечи. Так они представляли себе службу штабных капитанов.

Стаси, Елена и Надя посмотрели вслед братьям, после переглянулись с улыбкой. Какие же они по сути своей ещё дети, хотя Николаю исполнилось двадцать, а Мите девятнадцать лет.

Елена Лейхтенбергская была радостно- взволнована. От графа Мезенцева с фронта летели письма, наполненные бесконечной любовью и преданностью.

— И где сейчас Сергей Иванович? — с деланно безразличным видом спросила Стаси.

Надя внимательно посмотрела на сестру, но ничего не сказала. Стаси всё больше и больше ценила её за молчаливую тактичность.

— Не делай вид, что ты не знаешь, где сейчас Серёжа и Ники, -улыбнулась Елена.

— Я и правда не знаю, — не без горечи ответила Стаси, — От Николая уже две недели нет ни одного письма. Я думала, что по причине дурной работы военной почтовой службы, но, как отказалось, нет.

Елена беспомощно посмотрела сначала на Стаси, потом на Надю, после села рядом со Стаси, обняла её за плечи:

— О, моя дорогая! Наверное, Николай очень занят.

Елена снова посмотрела на Надю, но та по-прежнему хранила молчание.

— Всё в порядке, Леночка. Не стоит оправдывать Николая, -сказала Стаси, улыбаясь кузине, — Я очень рада, что ты любишь и любима. У меня нет обиды на Ники, я уверена, что если он не пишет, значит на это есть причины и все скоро выяснится. Моё дело ждать жениха с фронта и верить ему. Разве Ники дал мне хоть один повод для сомнения? Нет, конечно, две недели молчания ни в коей мере не могут подорвать моего доверия. Тем более, что Сергей Иванович пишет, что они постоянно переезжают с одного места на другое, и это война, а не увеселительная прогулка, — Стаси пожала плечами, посмотрела на Елену невыразимо кротким взглядом.

Елена неожиданно для самой себя почувствовала боль и обиду за кузину и вечером, будучи дома, написала Сергею ответ, где выразила свое непонимание и недоумение по поводу молчания Николая.

7

Рождество принесло семье Лейхтенбергских неожиданно большую радость. На побывку приехали Николай и Георгий Лейхтенбергские. Они решили не предупреждать родных и, когда Николай Николаевич появился на пороге в сопровождении сияющего Григория, в доме поднялся настоящий переполох. Мария Николаевна в пеньюаре и домашнем халате не знала, за что схватиться — то ли бежать переодеваться, то ли обзванивать родственников и друзей, то ли упасть в обморок прямо в передней, где дети уже облепили улыбающегося герцога.

— Стаси, Надя, — восклицала княгиня, — Девочки, велите подать скорее горячий завтрак! Николя, отпусти же папа, дай ему переодеться с дороги. Эмма, Наташа! Быстрее, быстрее! Шевелитесь же. Всё должно быть готово через полчаса. О,

Господи!

Камердинер герцога, не потеряв присутствие духа, в мгновение ока приготовил господину горячую ванну и чистую одежду. Стаси с Надей убежали к себе переодеться к завтраку, Николенька восторженно рассматривал ятаган, что привез ему отец в подарок, а младшие дети Сергей, Михаил и Мария продолжали бегать по дому, радуясь приезду отца.

— Серёжа, ты уже не ребенок, — ласково сказала мать, гладя сына по голове, — Тебе двенадцать лет и ты скоро станешь выше меня ростом. Разве годится так шуметь и проказничать?

— Мама! — восклицал Серёжа, смотря на мать большими синими глазами, похожими на глаза Стаси и Ники, — Но сегодня такой радостный день! Не браните меня в моем счастье.

Первое, что сделали братья Лейхтенбергские по приезду домой, отправились в Царское Село с визитом к Государю. Николай Александрович встретил их чрезвычайно любезно. Николай Николаевич всегда восхищался его памятью, ведь Его Величество практически с точностью до дня вспомнил, где находился полк, в котором служили братья Лейхтенбергские. Николай и Дмитрий сопровождали их в поездке. Государь Николай Александрович тепло поздоровался с юношами, поинтересовался их учёбой. Николенька был очень взволнован высочайшей встречей, особенно тем, что великая княжна Татьяна встретила их у кабинета отца и улыбнулась так радостно, что у Николая защемило сердце.

— Заглядывайте в гостиную. Мама хочет

видеть вас, — сказала великая княжна. После короткого разговора с Государем Николай и Дмитрий спустились в гостиную императрицы и Николай был поражен видом Александры Фёдоровны, хоть и не подал виду. Она очень похудела и осунулась. Слабая улыбка промелькнула на её лице, когда она увидела Николая и Дмитрия. Она, как Государь, спросила у них про учёбу и Митя, за что Николенька особенно был благодарен, начал рассказывать про военную подготовку.

— Я думаю, ещё пару месяцев и мы с Ники сможем, наконец, отправиться на фронт, чтобы приносить настоящую пользу. Государыня кивала головой, но у Николеньки возникало ощущение, что она даже не слышала, о чём рассказывал Митя. Зато цесаревич слушал его очень внимательно и пару раз

задал весьма деловые вопросы об оружии, новой форме, что пошили для кадетов, и занятиях по стратегии ведения войны.

Великие княжны слушали с интересом. Они собственноручно приготовили гостям кофе и все вчетвером сидели на одном диване, чинно сложив руки на белых юбках. Самой младшей, Анастасии, были не очень интересны разговоры о военной подготовке, но она делала вид, что внимательно слушает. Великая княжна Ольга была чрезвычайно любезна, вела себя, как настоящая императрица, что принимала своих подданных. Великая книжна Татьяна и великая княжна Мария порой переглядывалась и в их глазах блестели задорные искорки. Только об одном сейчас жалел Николай- что он не был на фронте. В его годы большинство молодых людей уже прошли боевое

крещение, а он все ещё учился и ни одного оправдания для себя не находил. Что с того, что он получит офицерское звание и сможет командовать ротой, если у него нет никакого боевого опыта. Единственное, что служило ему сейчас утешением- это быстрый и веселый взгляд великой княжны Татьяны.

8.

Герцог Лейхтенбергский остался дома на Рождество. Мария Николаевна решила устроить самый настоящий праздник, на который прибыли герцог Георгий с семьей, Ксения Евгеньевна, граф Граббе Александр Николаевич с женой и сыновьями, София Ивановна Всеволожская с дочерьми, Мария Николаевна Граббе-Оболенская с детьми, Голицыны, Пётр Нахимов с сестрой и с ее супругом.

— Может, придёт Стана с детьми и великим князем Николаем Николаевичем, — задумчиво проговорила Мария Николаевна, изучая меню, — Но я не уверена. Великий князь должен на днях уехать на Кавказ. После его отставки он практически постоянно пребывает в дурном расположении духа. Наталья Ивановна! — позвала княгиня старую экономку и, дождавшись, пока та зайдет в гостиную, спросила, — Наталья Ивановна, проверьте продукты. Всё ли доставили и прибыл ли помощник повара? Раз уж мы пригласили гостей, всё должно быть безупречно, от оркестра до праздничного обеда. Стаси, Наденька, ваши платья уже готовы? Подойдите ко мне чуть позже, я подберу украшения и обсудим прическу. Какая радость, Наталья Ивановна, что Николай Николаевич дома! Как будто всё уже

налаживается. Стаси, дорогая, посмотри, кто оставил визитки с ответами.

— Мама, — ответила Стаси, улыбаясь, — Уже давно все звонят по телефону. Нет надобности ездить по домам, чтобы ставить визитку с ответом. Стало всё гораздо проще.

— Да, — вздохнула Мария Николаевна, — Стало проще, но старые традиции тоже нельзя забывать. Вы так торопитесь жить, забывая о том, что эти традиции веками соблюдались вашими предками.

— Визитки оставили князь Голицын, тетушки Марии Николаевна, Ксения Евгеньевна и господин Легран.

Лицо княгини посветлело:

— Это очень мило. Как же я рада этому празднику, девочки. И папа ваш дома. Господи, пусть уже скорее закончится эта война, — Мария Николаевна

перекрестилась, потом поднялась с кушетки. Погладив Стаси по щеке, она быстрым шагом прошла на кухню, чтобы самой проверить, все ли продукты подвезли.

Стаси бросила в зеркало оценивающий взгляд. Её новое белое платье с нежно-розовыми лентами по талии и кружевными рукавами очень шло ей и поддерживало образ нежного воздушного создания. На Наде было такое же платье, но украшенное голубыми лентами, а на руке красовался браслет, подаренный отцом. Стаси посмотрела на свой браслет и вздохнула:

— Я все забываю отдать браслет ювелиру.

— Скажи Григорию, пусть отвезёт. Мама как раз на днях собиралась его отправить к ювелиру, чтобы вставить в кольцо новый камень. И ещё, мне кажется, что это платье тебе идет гораздо больше, чем мне. Я в нем словно ученица института благородных девиц, — Надя критично осмотрела себя в зеркало.

Стаси рассмеялась и взяла её за руки: