Невеста для проклятого Императора

Глава 19. Чужие среди своих

Следующие два дня прошли как под водой — медленно, тягуче, с приглушёнными звуками и чувством, что вот-вот задохнёшься.

Данияр шёл на поправку. Медленно, но верно. Эдмон проверял его каждые четыре часа, даже ночью — вставал, шаркал тапками по каменному полу, щупал пульс, заглядывал в зрачки. Утром третьего дня он объявил:

— Кризис миновал. Теперь только восстановление. Отвар три раза в день, постельный режим, лёгкая пища. Через неделю встанет.

— Через неделю, — повторил Данияр с такой интонацией, будто ему объявили смертный приговор. Но спорить не стал.

Я почти не отходила от него. Спала в кресле, ела урывками, когда Мира приносила еду прямо в спальню. Тали появлялась дважды в день — коротко докладывала, что происходит в замке.

— Рейвен уехал в своё поместье, — сказала она на второй день. — Но его люди остались. Трое. Говорят, что помогают охранять порядок. На самом деле — следят.

— За кем?

— За тобой. За императором. За теми, кто приходит к вам.

— Кто эти трое?

— Один — капитан стражи, которого Рейвен привёл с собой. С ним шутить опасно — он убивал. Второй — служанка, работает на кухне. Третьего я не вычислила. Он прячется хорошо.

— Найди, — сказала я.

— Ищу.

Дориан приходил реже, но каждый раз с новостями. Мальчишку Ника он спрятал в комнате при конюшне — туда никто не ходил кроме конюхов, а конюхи были свои.

— Он боится, — сказал Дориан. — Говорит, что видел Рейвена прошлой ночью. В замке. Хотя тот якобы уехал.

— Значит, не уехал. Или вернулся тайно.

— Или у него есть двойник. — Дориан пожал плечами. — Я проверю.

— Проверь.

На третий день я впервые за долгое время вышла в большой коридор. Нужно было проведать кухню — лично, чтобы убедиться, что еду для императора готовят из чистых продуктов, без добавок.

Кухня замка была огромной — с тремя очагами, двумя печами и длинным столом, за которым работали поварята. Пахло здесь хлебом, чесноком и дымом — не тем, отравленным дымом из моего чая, а нормальным, живым.

Главный повар, толстый мужчина по имени Гуннар, встретил меня с подозрением.

— Вы — невеста? — спросил он, вытирая руки о фартук.

— Я. — Я оглядела кухню. — Покажите, где готовят еду для императора.

— Отдельный котёл, отдельные доски, отдельные ножи. — Гуннар кивнул в угол. — Там. Под замком. Ключ у меня.

— Кто имеет доступ?

— Я. И два моих помощника. Остальным вход заказан.

— Помощники — кто?

— Мальчик Тим и девица Грета. Оба при замке с детства.

— Грета — это та, которую привёл Рейвен?

Гуннар нахмурился.

— Грета — дочь моего бывшего повара. Она здесь двадцать лет. Рейвен её не приводил.

— А кто приходил с Рейвеном?

— С графом? — Гуннар почесал затылок. — Он приезжал со своим поваром. Тот на моей кухне не готовил, всё при себе возил. Но я слышал, как он спрашивал про императорскую еду.

— Что именно спрашивал?

— Откуда продукты, кто проверяет, не болел ли кто из поварят. Обычные вопросы.

— Необычные, — сказала я. — Откуда чужому повару знать про болезни поварят?

Гуннар замолчал.

— Грета ему рассказала, — сказал он наконец. — Я видел, как они разговаривали.

— Позовите Грету.

Девушка подошла несмело — лет двадцати, рыжая, веснушчатая, с руками, измазанными тестом. Глаза испуганные.

— Ты говорила с поваром Рейвена? — спросила я прямо.

— Говорила, — выдохнула она. — Он сам подошёл. Спросил, как дела, не болеет ли кто. Я сказала, что все здоровы. Это преступление?

— В обычное время — нет. Сейчас — когда императора отравили — да. — Я посмотрела на неё в упор. — Что ещё ты ему сказала?

— Больше ничего! Клянусь!

— Ты сказала, что Эдмон берёт травы из моей комнаты. Что я лечу императора сама. Я права?

Грета побледнела.

— Я… я просто… Он спросил, кто лечит, я сказала…

— Ты сказала то, что не должна была говорить. — Я вздохнула. — Ты не будешь наказана. Но ты будешь следить за каждым словом, которое вылетает из твоего рта. Если я узнаю, что ты ещё раз говорила с людьми Рейвена — ты покинешь замок. Вместе с семьёй.

Грета заплакала. Я не стала её утешать.

— Гуннар, — сказала я. — Приготовьте для императора бульон из курицы, свежий хлеб и чай с мятой. Подадите лично. Через час.

— Сделаю.

Я вышла с кухни.

В коридоре меня ждала Тали.

— Ты её запугала, — сказала она.

— Надо.

— Она не враг. Просто болтливая дура.

— Болтливые дуры тоже помогают врагам. — Я пошла к лестнице. — Что с третьим человеком Рейвена?

— Нашла. — Тали пошла рядом. — Он не человек. Точнее, не совсем.

— В смысле?

— Он из тех, кто живёт в стенах. Призрак. Но не простой — такой, который может брать вещи. Передвигать предметы. Подслушивать.

У меня похолодело внутри.

— И Рейвен с ним договорился?

— Похоже на то. Я чувствую его присутствие рядом с твоей комнатой. И возле императорской спальни.

— Как его остановить?

— Изгнать. Но для этого нужна кровь. Твоя.

— Моя?

— Ритуал старый. Ты проводишь линию своей кровью на пороге — и он не сможет войти. Но он найдёт другой путь. Стены не держат таких, как он.

— Что же делать?

— Узнать, зачем Рейвену призрак. Что он хочет услышать. Или украсть.

Мы поднялись на второй этаж. У дверей императорской спальни стоял Лиам с ножом. Увидев меня, он выпрямился.

— Всё тихо, госпожа.

— Хорошо. — Я кивнула Тали. — Пошли внутрь. Нужно поговорить с императором.

***

Данияр сидел в кровати и читал письма. Их было много — стопка на прикроватном столике выросла за три дня. Лорды писали. Леди писали. Послы. Все хотели знать, жив ли император.

— Ты читаешь? — удивилась я.

— Пытаюсь, — ответил он, не поднимая головы. — Глаза слипаются через каждые две строчки.

— Дай мне. Я отберу важные, остальные выброшу.

— Не выбросишь. Это дипломатия. Каждое письмо нужно сохранить.

— Даже от леди Элси, которая спрашивает, не умер ли ты, чтобы прислать соболезнования с опозданием?

Он поднял голову, и на его губах появилась слабая усмешка.

— Откуда ты знаешь про леди Элси?

— Прочитала, когда ты спал. Она пишет витиевато, но суть одна: «Если вы всё же умерли, дайте знать, я приеду поплакать на публику».

— Её муж метит на место казначея.

— Тогда ей придётся подождать.

Данияр откинулся на подушки, устало прикрыв глаза. Тени под ними стали светлее — но всё ещё глубокие.

— Что в замке? — спросил он.

— В замке — крысы. Призраки. И Рейвен, который, скорее всего, не уезжал.

— Доказательства?

— Косвенные. Грета болтала с его поваром. Кухня под вопросом. И третий человек Рейвена — призрак, который умеет брать вещи.

Данияр открыл глаза.

— Такой есть в замке. Я знаю его. Давно.

— Откуда?

— Он был моим слугой. Лет двадцать назад. Умер от лихорадки. Но не ушёл. Остался.

— Ты можешь с ним поговорить?

— Могу. — Данияр помолчал. — Но не знаю, захочет ли он слушать меня. После того, как Рейвен его перекупил.

— Призраков можно перекупить?

— Их можно уговорить. Пообещать то, что они хотят. — Данияр посмотрел на меня. — Ты знаешь, что нужно призракам?

— Покой?

— Месть. Справедливость. Возможность закончить то, что не закончили при жизни. Рейвен — мастер обещать.

— Что он мог пообещать твоему бывшему слуге?

— Не знаю. — Данияр взял мою руку. — Но я выясню.

— Ты не встаёшь с кровати.

— Я могу говорить. — Он сжал мои пальцы. — Призраки слышат. Даже сквозь стены. Скажи ему, что я хочу встретиться.

— Как я скажу, если не знаю, где он?

— Позови. Громко. Скажи: «Мартин, император зовёт тебя». Он придёт.

Я посмотрела на Тали. Та кивнула.

Я вышла в коридор, огляделась. Никого.

— Мартин, — сказала я громко. — Император зовёт тебя.

Тишина.

— Мартин! — повторила я.

Воздух похолодел. В углу, у лестницы, появилась тень — серая, полупрозрачная, с очертаниями человека. Невысокий, сутулый, с руками, которые висели как плети.

— Чего надо? — голос был скрипучим, как несмазанная дверь.

— Император хочет говорить с тобой.

— Не хочу я с ним говорить.

— Почему?

— Потому что он меня забыл. Двадцать лет. Ни разу не позвал. А теперь вдруг — зовёт.

— Рейвен звал?

Призрак замолчал.

— Звал, — сказал он наконец.

— Что он тебе обещал?

— Жизнь. Обратно. Но я не верю. Он врёт.

— Тогда зачем ты с ним?

— Потому что он единственный, кто заметил. — В голосе призрака прозвучала горечь. — Двадцать лет я здесь, а видели меня только двое. Рейвен и вы.

— Император видит тебя сейчас.

— Сейчас — да. А двадцать лет? Где он был? — Призрак шагнул ближе, и воздух стал ледяным. — Он правил. Женился. Хоронил жён. А я стоял в углу и смотрел. И ни разу он не сказал: «Мартин, я помню тебя».

— Он скажет сейчас. Если ты войдёшь.

Призрак долго молчал. Потом растворился в воздухе, оставив после себя запах сырости и гнилых досок.

Я вернулась в спальню.

— Он не пришёл, — сказала я Данияру.

— Придёт. Ему нужно время.

— Он обижен. На то, что ты его забыл.

— Знаю. — Данияр закрыл глаза. — Я многих забыл. Это моя вина.

Я не стала его утешать. Он был прав. И он это знал.

***

Ночью я не спала.

Сидела в кресле, смотрела на тени, которые метались по стенам. Данияр спал — крепко, без сновидений. Эдмон оставил графин с водой и свечу.

Около полуночи воздух снова похолодел.

Мартин стоял в углу комнаты — серый, прозрачный, с лицом, которое трудно было разглядеть.

— Он спит, — сказал призрак.

— Скоро проснётся. Ты подожди.

— Не хочу ждать.

— Тогда разбуди его сам. Но осторожно. Он болен.

Мартин подошёл к кровати. Его рука — сквозь одеяло, сквозь тело Данияра — прошла, не оставив следа. И всё же император вздрогнул, открыл глаза.

— Мартин, — сказал он тихо. — Я знал, что ты придёшь.

— Ты звал, — ответил призрак. — Я пришёл. Что дальше?

— Скажи, что обещал тебе Рейвен.

— Жизнь. — Голос призрака дрогнул. — Сказал, что знает способ. Нужно найти ту, кто умеет говорить с мёртвыми. Она вернёт меня.

— Такой нет, — сказала я.

— Он говорит, есть. — Мартин повернулся ко мне. — Говорит, она здесь. В замке.

— Кто?

— Не сказал. — Призрак помолчал. — Но я видел, как он говорил с ней. Женщина в чёрном. С перстнями.

Тали.

Я замерла.

— Ты видел Тали?

— Да. Она стояла у окна в его комнате. Он ей что-то приказывал. Она кивала.

— Тали не работает на Рейвена, — сказал Данияр.

— Я говорю, что видел, — ответил Мартин. — А вы верите кому хотите.

Он исчез. В комнате стало теплее.

Данияр посмотрел на меня.

— Это правда?

— Я… — Я не знала, что ответить. Тали помогала мне. Предупреждала. Спасала. Но если она работает на Рейвена…

— Не делай поспешных выводов, — сказал Данияр. — Призраки видят не всё. И не всегда понимают, что видят.

— А если это правда?

— Тогда у нас большие проблемы.

Я не спала до утра. Сидела, смотрела на огонь и думала.

Тали. Женщина с перстнями. Та, кто знала о яде. Та, кто сказала: «Я могу отравить Рейвена».

Играла ли она со мной? Или призрак ошибся?

За окном светало.

Мир становился сложнее. И темнее.

Глава 20. Талиэль

Я не сомкнула глаз до самого утра. Сидела в кресле, смотрела на огонь и перебирала в голове каждую встречу с Тали.

Как она появилась. Как говорила. Как смотрела. Как предложила отравить Рейвена.

Если призрак Мартин не врал — а призраки в этом замке вообще умели врать? Я не знала. Я вообще мало знала о них. Только то, что Данияр носил их в себе как проклятие. И то, что Тали казалась единственной, кто понимал их язык.

— Ты не спишь, — сказал Данияр.

Я подняла голову. Он лежал с открытыми глазами и смотрел на меня.

— Не могу.

— Из-за Мартина?

— Из-за Тали.

Он помолчал. Потом сел в кровати — медленно, опираясь на подушки. Движения были ещё слабыми, но уже не такими беспомощными, как вчера.

— Позови её, — сказал он.

— Сейчас? Среди ночи?

— Она не спит. Она вообще никогда не спит.

Я не стала спрашивать, откуда он знает. Встала, вышла в коридор.

Тали стояла у окна на лестничной площадке — куталась в чёрную шаль, смотрела на снег. Месяц освещал её профиль: острый нос, впалые щёки, тонкие губы.

Она не обернулась, когда я подошла.

— Император хочет меня видеть? — спросила она.

— Откуда ты знаешь?

— Я всегда знаю, — ответила Тали и повернулась. — Пойдём.

В спальне она встала у двери — не садилась, не приближалась к постели. Держалась на расстоянии, как зверь, который готов к прыжку, но не хочет показывать страх.

Данияр смотрел на неё долго, молча. Я стояла рядом, сжимая в кармане платья маленький мешочек с крапивой. На всякий случай.

— Мартин сказал, что ты работаешь на Рейвена, — наконец произнёс он.

Тали не дрогнула. Ни мышцей, ни взглядом.

— Мартин — призрак, — ответила она. — Призраки видят то, что хотят видеть. Или то, что им показывают.

— Ты отрицаешь?

— Я говорю, что он ошибся. Или его обманули.

— Кто?

— Рейвен. Он умеет играть с мёртвыми не хуже, чем с живыми.

Я шагнула вперёд.

— Тали, я хочу услышать правду. Ты работаешь на него?

Она посмотрела на меня. В её глазах не было обиды или злости. Только усталость. Такая же, как у Данияра.

— Я работаю на тех, кто платит, — сказала она. — Рейвен платил. Долгое время. Он обещал мне то, чего никто больше не мог дать.

— И что же?

— Покой. — Тали усмехнулась. — Смешно, да? Призрак, который хочет покоя. Но я не совсем призрак. Я — нечто среднее. И Рейвен обещал, что однажды я смогу уйти. По-настоящему. Не остаться тенью в этих стенах.