Непокорная. Пташка для Ястреба

Глава 1

Жасмин

Лёгкий, полупрозрачный платок взмыл вверх ярким облачком, и, пока он медленно падал, я успела нарисовать бёдрами идеальную восьмёрку и, откинув рукой копну распущенных волос за плечи, прогнуться в спине так, что кончики непослушных каштановых кудрей коснулись пола.

Падая, платок укрыл мой живот и грудь, с такого ракурса открытую почти полностью, а я игриво подмигнула одному из гостей и вернулась в исходное положение. Танцуя, даже голой спиной чувствовала их жадные взгляды, дотошно облизывающие моё тело, но…

Только улыбаться! Всегда сохранять игривость во взгляде и приветливую улыбку. Другой судьбы, увы, мне не дано. Не заслужила… Аллах не позволит.

Рассчитываясь за постыдные ошибки молодости своей матери, в лучшем случае я могла быть лишь танцовщицей. О других вариантах думать не хотелось: прислуга, нянька, прачка, помощница на кухне.

Тяжёлой работы я не боялась, а вот провести всю жизнь, прислуживая чужим людям, я рисковала никогда не обрести свою семью. Горькая участь… Нелюбимый муж лучше, чем одинокая старость, – так нас учили. Все девочки впитывали это с молоком матери и страшно боялись незавидной судьбы полного отречения.

Мелодия постепенно стихла, оставляя фоном лишь глухой стук барабанов. Сначала они звучали едва слышно, повторяя биение моего сердца, потом ритм стал стремительно нарастать, а вместе с ним ускорились и мои движения.

Вскинув руки, я покачивала бёдрами, «танцуя» только оголённым животом, потом упала на колени и, изображая руками волны, мотнула головой, позволяя волосам очертить полный круг и упасть, тяжёлой завесой укрывая моё лицо, плечи, грудь и спину почти до бёдер.

Сквозь пелену тяжёлых локонов я видела, как зрители зачарованно замирали, приоткрывали рот и округляли глаза, забывая про кальян, еду, напитки и своих собеседников.

Своими движениями я вводила их в транс, а барабаны мне помогали. Эти в основном богатые и влиятельные мужчины не видели, как на моём лице расцветает коварная улыбка. Они были увлечены танцем моего тела.

Несколько минут завораживающего действия я ощущала себя всесильной, способной управлять этой беспощадной толпой, страждущей зрелищ.

Рисуя узоры, мои руки творили волшебство уже по привычке. Медленно и грациозно поднимаясь с колен, я снова повернулась к зрителям спиной и, покачивая бёдрами, встала на цыпочки.

Барабаны словно сошли с ума, приближая своим безумным ритмом кульминацию моего танца, и на последнем ударе, верхний свет погас, а помещение погрузилось в полумрак, разбавляемый лишь отблеском свечей.

Лёгкая тень метнулась за полотна навесного полога, украшающего одну из стен, и свет снова загорелся. Но небольшой, круглый подиум уже был пуст. Восстанавливая дыхание, я стояла в скрытой нише и, закусив нижнюю губу, широко улыбалась.

Несмотря на спорный статус, свою работу я любила. Адреналин, азарт и лёгкость, которые я не готова была променять ни на что другое, делали меня счастливой и… условно свободной.

Пялясь на то место, где только что порхала безымянная танцовщица, толпа гостей молчала почти минуту, а потом раздались хлопки, свист и улюлюканье, а на импровизированную сцену полетели монеты, купюры и даже украшения. Кольца, браслеты, запонки и массивные броши.

Один из охранников отеля быстро собрал с пола щедрые дары и, подав мне незаметный сигнал, исчез в одном из коридоров.

Я юркнула в сторону, а скрывающий меня полог не шелохнулся. Ибрагима я догнала быстро, но он даже внимания не обратил, с любопытством изучая мой сегодняшний улов.

– Отдай, – потребовала я и, забежав вперёд, преградила ему путь.

– Молодец, девчонка, – похвалил охранник и, попробовав одну из монет на зуб, вскинул брови и пробормотал: – Не девка, а золотая жила. Жениться на тебе, что ли?

– Я не девка, – огрызнулась я и, продолжая двигаться спиной вперёд, повторила: – Отдай! Это не твоё!

– Надо делиться, пташка, – пророкотал Ибрагим и, свернув в коридор, ведущий к помещениям для персонала, упрекнул: – Если бы не я, тебя бы давно умыкнули и увезли. И хорошо, если просто в чей-нибудь гарем.

– Иди сам потанцуй, может, и тебе перепадёт золото от восторженных богачей, – не сдержавшись, выпалила я и тут же поплатилась.

Ибрагим резко остановился, обернулся ко мне и, сунув золото в карман, нахмурился. Шагнув вплотную, ухватил меня рукой за шею и, пригвоздив к стене, склонился.

– Что ты сказала, пташка? – пророкотал он и, сведя брови на переносице, добавил: – Вот укорочу тебе язык, будешь знать.

– Пусти, – извиваясь, прохрипела я, но его это только раззадорило.

– Красивая, ты. Жаль, что шармута, – изучая моё лицо придирчивым взглядом, усмехнулся он и, сжав шею сильнее, второй рукой начал шарить по моему телу.

– Не смей, – похолодев, пискнула я, а из глаз брызнули слёзы обиды и бессилия.

– Может, и правда жениться на тебе, – игнорируя мои попытки высвободиться, задумчиво пробормотал Ибрагим и, криво усмехнувшись, дополнил: – А что?.. Твой отчим только счастлив будет избавиться от такой обузы, как ты. Мне ещё и приплатят.

Извернувшись, я лягнула его ногой, но удар пришёлся в бедро, а не в пах. Охранник запрокинул голову и, расхохотавшись, снова посмотрел мне в глаза. Прицыкнув языком, покачал головой и, подмигнув, отпустил меня.

Съехав спиной по стене, я поджала под себя ноги и, закусив губу, всхлипнула. Ибрагим присел на корточки и, поймав мой подбородок пальцами, вынудил поднять голову.

– Своими выходками ты меня только раззадорила. Жди сватов, птаха.

– Никогда, – заикаясь, пролепетала я и, стиснув зубы, прорычала: – Никогда этого не будет. Слышишь?

– Это мы ещё посмотрим, – пророкотал Ибрагим и, продолжая удерживать мой подбородок, склонился, чтобы поцеловать.

А в следующую секунду отлетел к противоположной стене, сражённый мощным ударом. Пялясь на неожиданного спасителя, я даже его имя вспомнить смогла не сразу. Мужчина встал между нами и, не глядя на меня, спокойно произнёс:

– Отдай девушке всё, что забрал. А ещё раз тронешь её, я тебя убью.

* * *

Шармута – в переводе с арабского, шлюха, падшая женщина.

Глава 2

Жасмин

Не удивительно, что я с трудом вспомнила имя нечаянного заступника.

Тахир в нашем отеле был тёмной лошадкой. Появлялся ниоткуда, помогал администраторам и носильщикам, брался за любую грязную или тяжёлую работу, провожал гостей в их номера, но иногда исчезал на несколько дней и даже недель.

Порой я видела его на конюшне, на кухне, на складах, но ни разу не замечала в крыле, предназначенном для временного размещения прислуги.

Возможно, он жил где-то недалеко в собственном жилье, но, отправляясь перед выходным домой, я не встречала его по дороге, на рынке, в городе или в посёлке.

Вечно хмурый, бородатый и облачённый лишь в серую или чёрную одежду мужчина, возраст которого точно назвать никто не решался. А я и не пыталась гадать… При его появлении отводила взгляд и спешила уйти. Для меня он олицетворял нечто мрачное и непредсказуемое.

А сейчас этот угрюмый и вечно пугающий меня мужчина заступился без лишних просьб. Просто появился в нужном месте и в нужный момент, и без предварительных разборок отшвырнул от меня обидчика.

От его низкого голоса с заметной хрипотцой по коже побежали мурашки.

– Отдай девушке всё, что забрал. А ещё раз тронешь её, я тебя убью.

Ибрагим уже пришёл в себя и, сидя у стены, тряс головой и, стиснув зубы, утробно рычал. На Тахира он смотрел настороженно и вступать в перепалку не торопился, хотя по габаритам и силе явно превосходил соперника.

– Простите, я не хотел, просто эта девка…

– Жасмин, – перебив Ибрагима, поправил Тахир и, указав на меня рукой, с нажимом повторил: – Её зовут Жасмин. Не девка, не пташка, не шармута… Жасмин, и никак иначе. Надеюсь, ты понял?

– Да, Жасмин… я помню… простите… – сбивчиво пробормотал Ибрагим, а я затаила дыхание, с настороженностью наблюдая, как поверженный охранник медленно поднимается с пола.

– Не у меня, – прицыкнув языком, произнёс Тахир и, сцепив руки за спиной в замок, добавил: – У неё проси прощения.

– Я же к ней всерьёз, – скривившись, начал оправдываться мой обидчик и, потупив взгляд, угрюмо пробурчал: – Даже жениться хочу, а она кочевряжится. А кто её возьмёт, кроме меня? бракованное отродье, а я…

– Я предупреждал, – тихо, но зловеще пророкотал Тахир и, шагнув к охраннику, схватил его за ворот одежды и шарахнул о стену.

А я не выдержала… Метнувшись в сторону, побежала по коридору, боясь даже оглянуться. Не хотела знать, чем закончится стычка мужчин, но почему-то была уверена, что у Тахира нет шансов выстоять против матёрого охранника.

Я опасалась, что Ибрагим всерьёз разозлится, легко одержит победу, а потом захочет вернуться к прерванному разговору и за унижение с лихвой отыграется на мне.

Мне уже было не до драгоценного улова, и тем более не до его лживых извинений. Торопясь укрыться в людном и безопасном месте, я пробежала до конца коридора, а там свернула в крыло, где располагались кухня и склады с припасами.

Так и влетела растрёпанной фурией в помещение, пропахшее свежими лепёшками, специями и едой.

– О, наша пташка прилетела, – помешивая что-то в большом казане, рассмеялась одна из постоянных кухарок. Добавила соль, приправы и, закрыв варево крышкой, кивнула на лавку: – Садись, поешь, а то совсем исхудала.

– Спасибо, Ирада. Я действительно голодная, – пытаясь хоть немного отдышаться, пролепетала я и, устроившись в самом углу, опасливо оглянулась на дверь.

– Да ты будто от шайтана бежала, – вздёрнув брови, нараспев протянула Ирада и, обернувшись к вошедшей девушке, тут же переключилась на неё: – Фарида, ну где тебя носит? Я не успеваю!

– А что поделать? – сгружая в мойку гору грязной посуды, отмахнулась девушка и, прицыкнув языком, пожаловалась: – Такая толпа сегодня собралась, только и таскаю туда-сюда. Устала, сил нет.

– Не жалуйся, – одёрнула её Ирада и, достав стопку чистых мисок и блюд, распорядилась: – Сядь, не мельтеши. Сейчас закуски соберу, а ты отнеси и сразу назад. Посуду помоешь, пока жаркое дойдёт.

– Много важных людей собралось, – ухватив со стола лепёшку, вздохнула Фарида и, сунув в рот, прошамкала: – Говорят, хозяин должен приехать, вот и надеются к нему на аудиенцию попасть.

– Хах, наивные, – усмехнулась Ирада и, покачав головой, довольным тоном добавила: – Но они несут нам деньги.

– А взамен требуют им ноги целовать, – фыркнула Фарида и, заметив меня, язвительно добавила: – Им лишь хлеба и зрелищ подавай. Вон, даже наша птаха устала.

– Да всё нормально, я просто перекусить заскочила, – продемонстрировав лепёшку, начиненную сыром и зеленью, я поспешила оправдаться, а девушка спохватилась.

– Ой, птаха, я ведь совсем забыла… Гости требуют, чтобы ты на бис станцевала, так что жуй быстрее.

– Мой второй выход через полчаса, не меньше, – наливая себе травяной чай, отмахнулась я и, сморщив нос, хотела возмутиться, но в кухню вбежал один из охранников.

– Болтаете тунеядки! – рявкнул он чуть ли не с порога и, поджав губы, пророкотал: – Хозяин приехал, а вы здесь прохлаждаетесь.

– Да, прям устали отдыхать, – бренча посудой, огрызнулась Ирада и, замахнувшись на мужчину полотенцем, протараторила: – Чего орёшь?! Приехал и приехал, нам-то что?

– Быстро несите ему ужин и чай! – скрестив руки на груди, скомандовал охранник и, найдя меня взглядом, хмыкнул: – О, пусть птаха к нему идёт. Говорят, что он сильно не в духе сегодня.

– А чего сразу я? – чуть не подавившись лепёшкой, выдавила я, а Ирада с Фаридой неожиданно идею поддержали.

– Иди, Жасмин, у меня дел по горло, – изображая бурную деятельность, подозрительно любезно проворковала Ирада, а Фарида ринулась к горе грязной посуды, демонстрируя, что ей тоже жутко некогда.

Отложив недоеденный перекус, я закатила глаза и, покачав головой, нехотя поднялась с лавки.

Глава 3

Жасмин

Отнести ужин важному гостю? Даже не гостю, а хозяину. Иногда я помогала прислуге справиться с наплывом заказов от постояльцев. Ничего особенного…

И посуду мыла, и лошадей кормила, участвовала в уборке номеров и… Да что я только не делала. Желание скопить денег и уехать зрело давно, но мама отбирала большую часть заработанного. Вернее, это делал отчим, каждый раз жалуясь, что и так слишком много на меня потратил.

Со временем я поумнела и стала прятать часть дохода, но львиную часть приходилось отдавать, чтобы не вызвать подозрение. Именно поэтому я хваталась за любую подработку, а неожиданный визит к хозяину отеля мог не только принести внушительные чаевые, но и удовлетворить моё давнее любопытство.

Не каждый сотрудник нашего отеля мог похвастаться тем, что лично разговаривал или хотя бы виделся с таинственным боссом. Большинство боялись его, а остальные просто не имели веской причины лезть к нему на глаза.

– Я отнесу, – вздохнув, кивнула я и, покрутившись, намекнула: – Но не в таком же виде.

– А я думаю, хозяин твой наряд оценит по достоинству, – криво усмехнулся охранник и, многозначительно поиграв бровями, поддразнил: – Станцуешь, пока он голод утоляет, глядишь, и заметит. А потом…

– Иди отсюда! – рявкнула Ирада и, взвесив в руке поварёшку, зарычала: – Ты зачем пришёл?

– Выполнял распоряжение хозяина, – напомнил мужчина и, скрестив руки на груди, деловито добавил: – И проводить тоже. Сама она дорогу не найдёт же.

– Кто? Я, что ли? – вздёрнув брови, фыркнула я и, хмыкнув, поделилась: – Я давно уже поняла, что его личные комнаты находятся в отдалённом, закрытом крыле отеля.

– Точно справишься? – недоверчиво переспросил охранник и, потоптавшись на месте, пробурчал: – Тогда я пошёл, пока не потеряли.

– Иди, иди, – поддакнула Ирада и, окинув меня дотошным взглядом, пробормотала: – Да уж, в этих прозрачных шароварах и ленточках к хозяину нельзя.

– А что такого? – вытирая тарелку, фыркнула Фарида и, загадочно улыбнувшись, намекнула: – Уж лучше к нему в гарем, чем греть ложе какому-нибудь старику или…

– Чего ты мелешь, паршивка?! – перебив, заорала Ирада, но её помощница ничуть не смутилась.

– А то ты не знаешь, что нашу пташку ждёт через пару лет, – пожав плечами, протараторила она и, отведя взгляд, пробормотала: – Или один из гостей силком увезет, или отчим первому встречному продаст. Не каждый приблудную в жёны возьмёт, так что…

Не желая обидеть, болтливая женщина невольно задела очень болезненную для меня тему. В ответ я даже отшутиться не могла, ведь её слова были горькой правдой.

В юности влюбившись не в того, моя мама рисковала остаться на улице со мной на руках. Чтобы прокормить нас обеих, ей пришлось бы побираться, всю жизнь терпеть косые взгляды и смиренно выслушивать упрёки, но счастливый случай решил и её, и мою судьбу.

Отчим овдовел и, оставшись после смерти жены с маленькой дочкой, поспешил взять жену. Пытаясь избавиться от большого позора и обузы, родня моей мамы устроила их поспешный брак и благополучно забыла про наше существование.

Под давлением мама согласилась, но вовсе не потому, что боялась одиночества и нищеты. Она надеялась устроить хотя бы мою судьбу, и безропотно приняла нелюбимого мужа, став для него бесправной прислугой и нянькой его дочке от первого брака.

С тех пор у нас была крыша над головой, еда на столе и условная защита. До поры до времени… Злые языки знали своё дело, и когда я подросла, сплетники быстро забыли про мамин позор, сосредоточив свой яд на мне.

Приблудыш, безродная, нагулянная, порченная, – это я слышала чаще, чем что-либо другое.

В школу я не ходила, обучаясь дома, но, когда повзрослела и расцвела, отчим стал всё чаще напоминать о моём долге перед семьёй. С позорным клеймом я не могла рассчитывать на достойное образование или хорошую работу, но один случай всё изменил.

Помогая маме прислуживать на чьей-то свадьбе, я попалась на глаза хозяйке знаменитой школы восточных танцев. Придирчиво оглядев, она предложила взять меня в обучение бесплатно, но выдвинула важное условие, – я должна была отработать потраченное на меня время и силы, годами танцуя почти бесплатно.

Всего через год моя благодетельница убедилась, что её решение было верным. Я отработала всё и начала приносить ощутимый доход. И мне доверили важные заказы, а однажды вместе с другими девушками направили на большую вечеринку в отель, где работала мама.

Там меня почти сразу же выделили из группы танцовщиц и предложили постоянную работу, заплатив наставнице щедрые отступные. Теперь я ни от кого не зависела и могла зарабатывать свои деньги и откладывать на будущее.

– Вот, надень это, – выдёргивая меня из размышлений, предложила Ирада и, протянув чёрный свёрток, пояснила: – Сменная одежда лежит без дела. Тебе будет велико, конечно, но на один раз сойдёт. Не в танцевальном же костюме идти, а хозяин ждать не будет.

Моя одежда осталась в комнате для переодеваний, но разгуливать по коридорам отеля, рискуя наткнуться на Ибрагима, мне не очень-то и хотелось. Сморщив нос, я приняла одежду и, поблагодарив, юркнула в кладовку для хранения круп и овощей.

Чёрная абайя* с широкими рукавами и капюшоном висела на мне мешком, но главное – подол едва касался пола, а не волочился, путаясь под ногами.

Волосы я заплела в небрежную косу, а платком, с которым танцевала, закрыла лоб, уши и виски, повязав как бандану. Накинув капюшон, вернулась в кухню и, покрутившись перед Ирадой, улыбнулась.

– Ну вот, всё лучше, чем прозрачные шаровары, – похвалила она и, указав на большой поднос, уставленный тарелками и мисками, скомандовала: – Иди, не надо заставлять хозяина ждать.

Поднос она нагрузила весьма щедро, но я ловко подхватила ношу и, выпорхнув в приоткрытую дверь, направилась в пустующее крыло отеля.

Почти не сомневалась, что верно определила корпус, занимаемый хозяином. Здесь никогда не селили гостей, уборка проводилась лишь по требованию управляющего, и пускали туда только доверенный персонал.

Можно сказать, мне повезло посетить личные апартаменты владельца отеля, но, приближаясь к нужному корпусу, я начала нервничать. Кто его знает, какой он. Неспроста же все панически боятся таинственного хозяина и всячески избегают с ним встреч.

В просторном дворике пустующего корпуса кровля, укреплённая красивыми колоннами, была вдвое выше, а пространство объединяло сразу два этажа. Вместо потолка над головой зияло звёздное небо, добавляя тусклому освещению холла дополнительный шарм.

Посреди дворика располагался красивый фонтан, а вокруг него были установлены диванчики с кованным основанием и кучей цветастых подушек. Сюда вело сразу несколько коридоров, один из которых перетекал в винтовую лестницу, оформленную резными перилами, сплошь увитыми цветущей лианой.

На втором ярусе перила вкруговую обрамляли весь этаж, по оформлению напоминая собой внутренний балкон, и как раз там, по моим догадкам, обитал наш таинственный хозяин.

Поднимаясь по винтовой лестнице, я почувствовала волнение и робость, а, оказавшись перед массивной двустворчатой дверью, замерла, стиснув дрожащими пальцами тяжёлый поднос. Хотела немного успокоиться, набраться смелости, но не успела.

Внезапно дверь открылась, а на пороге возник тот, кого я совсем не ожидала здесь увидеть. Смерив меня прищуренным взглядом, мужчина усмехнулся и, вздохнув, распахнул дверь, жестом приглашая меня войти.

– Проходи. Чего застыла? Не бойся, я не кусаюсь.

* * *

* Абайя – длинное традиционное арабское женское платье с широкими рукавами. Чаще всего чёрное, не подпоясывается.

Глава 4

Жасмин

– Тахир, ты? Ой, то есть вы?.. – округлив глаза, выдохнула я и, напомнив себе, что к человеку, допущенному в покои хозяина, следует обращаться почтительно, робко уточнила: – Вас тоже вызвали?

– Ага, – явно пряча улыбку, кивнул он и, указав на столик, расположенный у большого дивана, распорядился: – Ставь сюда.

– А он где? – с любопытством оглядывая шикарные апартаменты, пискнула я и, прикусив язык, сбивчиво протараторила: – Мне сказали, хозяин ужин ждёт, вот я и торопилась. Надеюсь, не сильно задержалась?

– Он принимает ванну, – пояснил Тахир и, скосив взгляд на мою ношу, нахмурился: – Дай сюда. Тунеядцы… Неужели не могли, кого покрепче отправить.

– Я сильная и ловкая, – вздёрнув нос, огрызнулась я, а Тахир тихо рассмеялся.

Отобрал у меня поднос и, поставив на столик, отступил в сторону. Поглядывая на смежные двери, которых тут было не меньше четырёх, я приступила к сервировке. Руки всё ещё дрожали, и посуда брякала друг о друга, создавая раздражающий шум.

– Помочь? – наблюдая за моими действиями, поинтересовался Тахир, а я мотнула головой.

– Справлюсь, – буркнула под нос и, водрузив кувшин с соком в центр стола, полюбовалась результатом. Потом взяла опустевший поднос и, переведя взгляд на хмурого Тахира, попятившись к двери.

– Торопишься? – вскинув одну бровь, он улыбнулся и, указав на стол, спросил: – Сама-то сегодня ела? Вон абайя висит, как на вешалке.

– Я не голодная, – насупившись, проворчала я и, пожав плечами, фыркнула: – Да и кто я такая, чтобы с хозяином ужинать?

– Он не будет против, – заверил Тахир, а я смерила его недоверчивым взглядом и усмехнулась.

– Ну-ну, а чем рассчитаться потребует? Станцевать там или постель согреть?

Тахир отшатнулся, вздрогнул и, выпучив глаза, возмущённо выпалил:

– За кого ты меня принимаешь, малявка?! Да я никогда не…

Сообразив, что сболтнул лишнего, он осёкся, а я охнула и, прикрыв рот рукой, попятилась.

– А ты… то есть, вы-то тут при чём? Или претенденток в наложницы хозяину доверено вам отбирать? – ляпнула я, конечно, не подумав, но по реакции Тахира, поняла, что превысила лимит допустимой дерзости.

– Ещё бы я женщин через кого-то не выбирал, – проворчал Тахир и, устроившись на диване, налил себе сока.

Снял купол с одного из блюд и, выудив кусочек мяса прямо пальцами, отправил себе в рот. В мою сторону он больше не смотрел, а до меня запоздало дошло, что всё гораздо проще. Или сложнее…

– Ой, – пискнула испуганно и, похолодев, пролепетала: – Вы и есть хозяин отеля, да?

– Угу, – буркнул он, а я нервно хохотнула.

– Не смешно. Нет, ну правда…

– А что я, по-твоему, тут делаю? – оторвав кусок лепёшки, спокойно произнёс Тахир и, макнув её в соус, смерил меня нечитаемым взглядом.

– Издеваетесь? – уперев руки в бока, фыркнула я и, покачав головой, пробормотала: – Да ну нет же. Не верю…

– Так проверь, – вытерев руки тканевой салфеткой, предложил Тахир и, кивнув в сторону одной из смежных дверей, съязвил: – Вперёд, я разрешаю. Ни в чём себе не отказывай.

– А я ведь проверю, – предупредила я и, подойдя к смежной комнате, смело распахнула дубовую дверь.

Это оказалась огромная гардеробная, но перспектива наткнуться на настоящего хозяина меня уже не пугала. Пробежав по кругу, я проверила все комнаты и, убедившись, что там никого нет, растерянно замерла.

Большой кабинет, гардеробная, ванная комната, роскошная спальня, – хозяина нигде не было, а довольный собой Тахир продолжал уминать ужин и, наблюдая за мной, загадочно улыбался.

– Я, наверное, пойду, – промямлила я, а он хохотнул в голос и указал на один из коридоров.

– Там ещё куча комнат. Иди сунь свой любопытный нос во все. Не бойся.

– Извините, хозяин, – потупив взгляд, еле слышно прошептала я и, представив, что меня ждёт за неслыханную дерзость, взмолилась: – Можно я уже пойду? Я не хотела вас обидеть.

– Тахир, – подсказал мужчина и, похлопав рукой по дивану рядом с собой, повторил: – Меня зовут Тахир, и нет, пока я тебя не отпускаю.

– Мне, правда, очень стыдно, – жалобно проныла я, но на него это не подействовало.

– Сядь, сказал. Не маячь, – рявкнул Тахир и, подвинувшись, что-то проворчал.

Пришлось подчиниться, но я боялась даже взглянуть на мужчину, разгневанного моей наглостью. Устроившись, на краю дивана, я сложила руки на коленях и, протяжно вздохнув, притихла.

– Положи мне вон того салата, рис и кусок рыбы, – через пару минут напряжённой тишины попросил Тахир и, подав мне чистую тарелку, настойчиво добавил: – И себе тоже.

Я быстро исполнила приказ и, взяв вилку, начала ковыряться в еде. Кусок в горло не лез, но, находясь под пристальным взглядом, я пересилила себя. Вкусная еда и молчаливый сосед вскоре позволили мне немного расслабиться.

Стараясь не поднимать глаз, я покорно жевала, но щёки горели, и я чувствовала, что хозяин изучает меня сканирующим взглядом.