- -
- 100%
- +
Это был уже не первый раз, когда Люба на подобный вопрос слышала такой же ответ, в правдивости которого сомневалась.
В один из дней девочка долго стояла в магазине, а когда из покупателей кроме неё в зале больше никого не осталось, подошла к продавцу и спросила: «Где тут у вас дети продаются?» Брови тёти Маши поползли вверх. Она сняла очки, аккуратно поправила причёску, выровняла косточки на счётах и внимательно посмотрела в окно, как будто увидела что-то интересное. «А тебе посмотреть или купить хочешь?» — спросила она серьёзно. «Хоть бы посмотреть. Я без денег пришла», — ответила Люба. «Ну, знаешь, дети на витрине у меня не стоят. Мне их под заказ привозят. Денег они больших стоят. Как накопишь, так приходи. Да и подрасти ещё надо! А то пришлют тебе богатыря, как ты его понесёшь?! Дети очень тяжёлые, лучше за ними приходить вдвоём».
Возвращаясь из магазина, девочка всю дорогу думала над словами тёти Маши. Как, оказывается, всё непросто! Ну, допустим, подрастёт она. Допустим, что денег накопит, хотя пока даже не представляла где их будет брать. Но как быть с третьим условием? Оно показалось ей самым трудновыполнимым. Кого же ей взять с собой в помощники? Среди узкого круга знакомых подходящей кандидатуры она не видела. Да и кто захочет надрываться?! В ходе углубленного анализа выяснилось, что ближе кота у неё никого не было. Только пушистый друг пошёл бы с ней по первому зову, но какой из него помощник?! «Эх! Мне бы только до дома донести!» — уронив голову ниже плеч, строила планы на будущее Люба, загребая сандалиями песок.
И даже после разговора с тётей Машей сомнения ещё оставались. А откуда у кошки деньги?..
Говорили ещё, что в капусте можно найти малыша. Люба искала в огороде. Она обошла каждый куст капусты, заглядывала под листочки, но, кроме букашек, никого не увидела. Может, надо искать ночью, или капуста должна подрасти?..
На эту тему она больше не стала задавать вопросов. Благо хватало и других.
— Баб Моть, а почему меня дядя из жёлтого дома дразнит?
— Как?
— Федул, Федул, губы надул.
— Моё подворье Федулкина. А ты ему скажи: "Исай, Исай, помаленечку кусай".
— А его Исай зовут?
— Нет, он Исайкин.
— А почему бабушка Федора такая добрая?
— У них с дедом Митяем своих внуков нет, вот она тебя и жалеет.
— Ба, а что мне сделать, чтобы Жучка на меня не гавкала?
— А ты бери с собой палку. Она выскочит, а ты её палкой.
— А что со мной сделает дед Лисун, если догонит?
Бабушка засмеялась и сказала:
— Он не догонит.
— Ну а если? — добивалась ответа внучка, настойчиво теребя бабушку за рукав.
— Пощекочет, — сдалась Матрёна Сергеевна.
Люба встала и, показав на кастрюлю с пышками, вытянула вверх два пальчика, вопросительно глядя на бабушку.
— Возьми, да не разбрасывай. Грех!
Внучка положила две пышки во второй карманчик платья.
— Ну, куда ж ты теперь пойдёшь?
Девочка вскинула плечи вверх и резко опустила. Она стояла у окна во двор и смотрела в сад. Планов на день не было. Люба могла пойти в любую сторону, куда ветер дунет, но только не домой. На сегодня отношения с бабушкой Дуней были уже вполне испорчены.
— Ты крыжовник не рви, он ещё зелёный, дай ему поспеть, — по-доброму предупредила бабушка Мотя.
Она опустила руку над головой внучки ладонью вниз и шёпотом прочитала молитву. Девочке нравился этот ритуал. Он давал ощущение полной защищённости и уверенность, что никакие невзгоды ей не страшны.
— Ну, иди с Богом... На пруд не ходи! — успела крикнуть вдогонку бабушка, и внучка скрылась за дверью.
Через один дом от бабушки Моти из глубины густого заброшенного сада выглядывала вросшая в землю покосившаяся избушка. В ней жил старый горбун. Говорили, что в молодости он был очень богат, но счастье себе купить не смог.
Обидевшись однажды за что-то на бабушку Мотю, он отомстил ей самым неожиданным образом. Когда бы не его обидчивость, Гавриловы не назывались бы Гавриловыми.
Папа девочек родился весной тысяча девятьсот тридцать второго года в самую распутицу. Чтобы записать ребёнка в ЗАГСе, необходимо было выждать время, пока большая вода уйдёт. Раньше бабушки в Круглое засобирался горбун и предложил соседке свои услуги, но вместо имени, которым нарекли новорождённого отец с матерью, записал его Гаврилом. Бабушка, взяв в руки метрику, ахнула. Мальчик вырос и всю жизнь не любил своё имя, но зла на "Крёстного" не держал, захаживал к нему в гости, а чтобы долго не засиживался, мама провожала с ним Любу.
И сам угрюмый горбун, и его ветхий домишко, и запущенный одичалый сад выглядели так, будто сошли со страниц старинной сказки. Хлипкая изгородь, опираясь на тонкие жерди, служила зыбкой границей между двумя мирами. Мистическая атмосфера с первых шагов окутывала тайнами давно ушедших времён и внушала чувство непреодолимого страха. Тихие шорохи слышались со всех сторон. В ожидании ночи за стволами прятались тени. Старые деревья жалобно скрипели и тянули к забредшим путникам корявые ветви-руки, то ли жалуясь на судьбу, то ли что-то выпрашивая.
Съёжившаяся и одряхлевшая избушка, прищурив в полусне один глаз, уткнулась в землю как в подушку. Растрескавшиеся щели морщинами испещрили всё её лицо. Почерневшая обветшалая крыша слегка нависла над окнами, защищая от непогоды. Ветер монотонно шебуршал на необитаемом чердаке, посвистывая в щели.
Хозяин таинственной усадьбы жил так давно, что никто не помнил сколько ему лет. Не имея возможности выпрямить спину, он смотрел исподлобья, отчего затуманенный взгляд выцветших глаз казался ещё более мрачным. Густые брови, пучками свисавшие со лба, были похожи на кусочки косматой овчины, небрежно вырванные из его меховой безрукавки. Длинные седые волосы редкими прядями ложились на плечи. Крючковатый нос придавал лицу хищное выражение, а бледная кожа казалась почти прозрачной.
Люба видела, как кот, сидевший на суку у входа в жилище, привычным движением спрыгнул на сгорбленную спину хозяина, когда тот подошёл к двери.
Гостья держалась за брюки отца обеими руками так, что её было не оторвать. Привыкшая к маминой юбке, она испытывала существенные неудобства и с трудом находила возможность надёжно прикрепиться к одной из штанин родителя. Удерживаться при ходьбе получалось благодаря страху, который приумножал силы.
Что только не представляла себе девочка, входя в обитель горбуна в первый раз! И страшно, и интересно было увидеть, что скрывают от людей стены этого пристанища.
Дальше по улице напротив своего дома гуляла Валька — девочка с короткими рыжими волосами, как будто в них запутались солнечные лучики, и с такого же цвета крупными веснушками на лице. Увидев Любу, она стала звать её к себе, махая рукой. Люба помахала ей в ответ и побежала навстречу.
Кроме Вальки и её младшей сестры Нины, на поляне играли ребятишки с конца улицы: два брата — Саша и Вова — и девочка Люда с красивыми длинными волосами.
К детям со двора вышел отец Вальки и Нины. Он окинул всех взглядом и предложил: «Заходите в дом, берите стулья, садитесь. Расскажу вам, как я в разведку ходил». Дети гурьбой побежали захватывать места. Гремя стульями, они уселись вдоль стены в один ряд.
Дядя Серёжа начал свой рассказ, стоя в центре комнаты.
— Ночь. Лес. Я один пробираюсь между деревьями в сторону противника. Вдруг вижу — немец! Я упал и замер.
Дядя Серёжа, как подкошенный, рухнул на пол и перестал двигаться. Даже голову он прижал к полу одним ухом так, как будто слушал землю. Из этого положения он продолжил свой рассказ:
— Лежу, наблюдаю. А он близко совсем, вот как вы. Немец отвернулся и стал уходить. Я пополз за ним.
И он пополз по полу, изображая, как это было в лесу. Дети смеялись, подобно тому, как смеются в цирке во время выступления клоуна. Маленькие зрители думали, что дядя Серёжа их просто смешит.
— Выбрав удобный момент, я набросился на немца и завязалась борьба.
Отец девочек стал кувыркаться по полу со спины на живот и обратно, изображая поединок.
— Немец был толстым, сопротивлялся. Я его скрутил, засунул ему в рот кляп и доставил своему командиру. Так я взял языка. За него мне вручили медаль, но её я вам не покажу. Она лежит где-то в шкафу, я не знаю где.
Дядя Серёжа задумался, погрузившись в воспоминания, и вышел из дома. Дети, расставив по местам стулья, выбежали на улицу.
Со двора доносился визг точильного камня. Дядя Серёжа, увидев ребятню, крикнул: «Валя, дочь, отведи детей в сад. Пусть возьмут себе яблок, вон их сколько нападало». Дети с удовольствием угостились. Яблоки оказались очень вкусными и ароматными.
В сторону Валькиного дома вдоль поляны, в результате бокового размыва оврага, шло ответвление. На холмистых склонах этой ветки, заросших травой, дети любили играть в прятки. На широкой поляне бегали наперегонки, догоняли друг друга в салки, выбивали игрока из круга мячом и прыгали в резиночки.
Когда пришло время собираться домой, Люба стала искать себе палку, да не нашла, а подняла под кустом сухую хворостину.
Приблизившись к жёлтому дому Исайкиных, она снова услышала знакомую дразнилку. В этот раз девочка замедлила шаг и остановилась у палисадника. Глядя в глаза обидчику, она собиралась произнести ответную дразнилку, но слова не шли. Она не умела грубить старшим. Пока внутри девочки шла борьба, дядя в майке под её пристальным взглядом почувствовал себя неловко, встал и скрылся за углом дома. Больше он не дразнился.
Чем ближе подходила девочка к дому учительницы, тем ненадёжнее казалась хворостина в её руке. Встречаться с Жучкой желания не было. Люба решила обойти дом учительницы через овраг. На этом участке расщелина сужалась, а через самое узкое место бабушкин Мотин младший сын перекинул металлический мостик с перилами и соединил берега. Единственная переправа через пропасть продлевала дорогу до дома. Кроме того, предстояло перейти через глубокий овраг в обратную сторону, но выбор между Жучкой и оврагом уже был сделан. Люба отбросила хворостину в сторону и пошла в обход.
У пруда она увидела маму с коромыслом на плече. Походкой канатоходца, внимательно глядя вперёд и едва заметно балансируя, Мария Егоровна несла из колодца полные вёдра воды. Через овраг пошли вместе.
— И где ты ходишь целый день? — спросила мама, вроде бы не настроенная ругаться.
— Я гуляла, — с опаской ответила дочь.
— Зачем же ты коту усы отрезала?
— Папа сбривает себе, вот я и коту отрезала, — не сразу ответила провинившаяся, взвешивая слова и уже осознавая свою ошибку.
— Что ж ты кота с человеком равняешь?!
— Мам, а дядя Серёжа правда воевал? — спокойно перехватила инициативу в разговоре дочь, переведя его на другую тему.
— Да.
— А почему он такой молодой, ведь все ветераны — дедушки?
— Он ушёл на войну рано, в семнадцать лет.
Как только пришли домой, Люба побежала за приготовленным для мамы подарком. Когда она торжественно протянула на ладошке вырезанные из шали цветы, Мария Егоровна, вопреки ожиданиям, с сожалением посмотрела на них и спокойно сказала:
— Что ты наделала? Когда же ты вырастешь?
Рука с невостребованным подарком повисла в воздухе. Приносить радость не получалось.
Люба решила переключиться на волнующие её темы. Давно уж ей не давала покоя мысль о крае света. Он представлялся ей огромным крутым обрывом, с которого открывался вид в неведомый мир. Ей очень хотелось увидеть как выглядит этот край, постоять на нём и заглянуть вниз. В доме бабушки Дуни из окна во двор виднелся Аношинский лес. Что-то подсказывало начинающему исследователю, что край света находится именно там, за этим лесом. Одной туда отправиться или взять с собой Вальку?..
Люба не помнила, как оказалась в кровати. Сёстры Валя и Тоня отдыхали в пионерском лагере «Золотой колос», страшные истории в темноте никто не рассказывал и девочка спокойно засыпала.
Картинки прожитого дня каруселью крутились перед закрытыми глазами. Бабушка Дуня снова замахивалась полотенцем, Жучка пыталась ухватить зубами за подол платья, дед Лисун гнался по пятам, дядя в майке дразнился, отец Вальки и Нины полз на задание. За ними промелькнул безусый кот, зияющая дырами шаль, развевающееся на ветру белоснежное платье с красным пятном, бабушка Федора с конфетами и дети на поляне.
Карусель замедлила ход и остановилась. На внучку с улыбкой смотрела бабушка Мотя. В руках она держала корзину, в которой сидела кошка с котятами. Люба погладила маленького серого котёнка и взяла его на руки. Мама-кошка была не против.
3. Сторож
Я не справилась с работой, понесла урон семья.
Потому, что перед сменой мне не выдали ружья.
(Любовь Неупокоева)
— Дочь, вставай, закрой за мной дверь. Я цыплят выпустила во двор. Они с наседкой ходят, но ты за ними присматривай.
Девочка без промедления встала и надела приготовленную для неё чистую одежду. Она вышла на порожки, проводила маму взглядом, дождавшись, пока её фигура полностью скроется в овраге, и, вступив в права хозяйки, вошла в дом, закрыв за собой дверь на заглушку.
Перед тем, как отправиться к бабушке Моте, Люба решила проверить своих подопечных. Наседка, не переставая квохтать, медленно передвигалась по двору, а цыплята, как приклеенные, следовали за ней.
Домоседка взяла пустую миску, открыла дверь амбара и, чтобы распугать мышей, постучала палкой по ближайшей бочке с зерном. Из-за соседней ёмкости донесся шорох и со скоростью пули из-под деревянного поддона в глубину сарая промелькнули сразу три маленькие серые тени. Поднявшись на стульчик, на котором мама доила Зорьку, девочка зачерпнула в миску пшена.
«Цыпа-цыпа-цыпа», — позвала маленькая птичница квочку с выводком, насыпала им корма и с интересом наблюдала за малышами, которые уже копировали поведение курицы и пытались разгребать лапками зерно.
Люба должна была охранять цыплят от их естественных врагов: кошек и хищных птиц. Василия на время своего отсутствия она закрыла в доме и, временно возложив свои обязанности на наседку, отправилась к бабушке Моте.
На поляне недалеко от тропинки паслись гуси деда Митяя. Дорога в эту сторону оказалась отрезана.
Оставался второй вариант — через овраг, который представлял для девочки серьёзное препятствие. Он пугал её своей глубиной, движущимися тенями и шумом в зарослях, в которых как будто кто-то прятался и в любой момент мог выскочить на дорогу, чтобы схватить её за голые пятки, когда она, не чувствуя под собой ног от страха, всё же решалась перебежать на другую сторону.
Совсем другое дело — спускаться в овраг с кем-нибудь из взрослых, взявшись за руку. Тогда все живущие в зарослях чудища и волки прятались.
По правде сказать, лично Люба с ними ни разу не встречалась, но Тоня говорила, что их тут видимо-невидимо. Сестра рассказывала, что обитатели деревенских джунглей частенько попадались ей на глаза, а некоторых из них она даже узнавала по особым приметам. Так, например, у одного серого волка на лбу было белое пятно. Он любил подходить к самому дому и выглядывать из-за угла. Делал он это так быстро, что только Тоня успевала увидеть его.
Теоретически существовал ещё один вариант — овраг можно было обойти вокруг. До его начала от дома Гавриловых оставалось пройти вправо по улице ещё пять домов. Но, как на грех, именно в пятом доме сторожила имущество хозяев жуткая собака, которую, как и Жучку, никогда не привязывали. Всегда одинаково агрессивная, чёрная и лохматая, она казалась воплощением вселенского зла. Только однажды под давлением обстоятельств девочка рискнула приблизиться к этому исчадию ада.
В тот весенний вечер стемнело как-то внезапно, быстрее обычного. Люба заигралась с детьми на Морозовой горке и спохватилась, когда на землю спустились густые сумерки, а дети стали разбегаться по домам. Как только солнце село, сразу подул холодный пронизывающий ветер. Девочка, съёжившись от холода, подошла к однокласснику Тони с просьбой проводить её через овраг. Она очень волновалась, её голос дрожал. «Э! Нетушки!» — смеясь ей в лицо, ответил мальчик и побежал домой. Испуг волной окатил бедолагу с головы до ног и замер внутри. Люба осталась один на один с тьмой, которая каждую минуту росла и крепла, сжимая её в своих холодных объятиях. Мир сузился до размеров тела. Девочка почувствовала, как холод пробирается под кожу.
Охваченная ужасом, она дошла до оврага и остановилась. Огромная чёрная дыра дышала и шевелилась. Темнота, пробудившись, выходила из берегов и подкрадывалась к своей добыче всё ближе. На небе ни Луны, ни звёзд. Наступило то самое время, когда властвует тьма.
От страха и от холода девочка судорожно передёрнула плечами и заспешила через мостик к бабушке Моте, надеясь, что она не откажется проводить внучку домой.
Ещё издалека вид бабушкиного дома показался ей странным: во всех окнах горел свет, из открытой настежь двери коридора он падал на крыльцо и освещал в палисаднике дорожку до калитки.
Внучка растерялась, попав в накуренную комнату, где ходили густые облака табачного дыма и шумно спорили непонятно кому принадлежащие голоса. На столе среди закусок стояли начатые бутылки с алкоголем. Сквозь удушливый туман она увидела чужих людей — мужа и жену, которые оказались квартирантами.
При виде появившейся из дыма девочки, громкие голоса стихли. «А где бабушка?» — спросила Люба. «Её нет и скоро не будет. Она уехала в гости к детям в Сибирь», — ответил ей мужской голос тем же тоном, которым только что отстаивал свою точку зрения.
От этой новости у девочки подкосились ноги. Она почувствовала себя безнадёжно одинокой, брошенной на произвол судьбы. От едкого дыма щипало в глазах и першило в горле. По её щекам покатились слёзы.
Супруги больше не обращали на девочку внимания и продолжили громко дискутировать на тему бухгалтерского учёта, нервно жестикулируя.
Не смея больше задерживаться среди незнакомых взрослых, горемыка покинула комнату, с сожалением посмотрев на так необходимую ей бабушкину кофту. Ещё раз перебивать возобновившийся разговор, ей казалось, не совсем прилично, а взять вещь без разрешения она не посмела.
Чтобы снова выйти из освещённого дома в холодную сгустившуюся тьму, девочка наскребла по сусекам жалкие крохи смелости и собрала в кулак имеющуюся силу воли. Чёрный вечер с коварно-добродушной улыбкой поджидал её у калитки.
Темнота на деревенской улице окутала всё, лишь кое-где в избах горел тусклый свет. Пугающая тишина иногда прерывалась: то скрипнет где-то калитка, то взбрехнёт на цепи пёс, то пролетит ночная птица. Пытаясь спастись от холода, одиноко бредущая в темноте девочка обхватила себя руками и спрятала голову в поднятые плечи. Чувствовала она себя сирота-сиротой, и всё вокруг казалось ей чужим и враждебным.
Люба решила обойти овраг и дошла уже до поворота на свою улицу, как тьма ожила и, сотрясаясь от громкого лая, обрушилась на неё со всех сторон. Два зла, оба чёрные, слились в одно и наступали на девочку. Ей показалось, что она дошла до границ ада и отступила, вернувшись к спуску в овраг.
На пруду на разные лады сладострастно надрывались лягушки. Их пение то разделялось на тихое и отрывистое, то сливалось в громкий оглушительный хор. Люба позавидовала весело распевающим жителям водоёма, которые, в отличие от неё, находились дома.
Овраг в темноте казался открытой пастью огромного голодного зверя, готового проглотить любое живое существо. Выбора не оставалось, да и холод торопил принимать решение. Освещённые изнутри окна её родного дома на другом берегу оврага, так похожие на мамины глаза, светились как ориентиры.
Чтобы в полной темноте ногами чувствовать дорогу и не сбиться с пути, Люба разулась. Разбежавшись, она бросилась в чёрную бездну, полную пугающей неизвестности. Первое время она ещё могла видеть светящиеся окна и бежала, глядя на них, но скоро густая тьма накрыла её с головой.
Девочка продолжала бежать. Несколько раз она с разбега влетала в заросли оврага, наступая босыми ногами на колючую траву, но сразу выравнивалась, возвращаясь на твёрдо укатанную машинами дорогу, покрытую мелкой пылью, как мукой. В её открытых глазах было черным-черно. Единственный звук, который она слышала, был стук её сердца. Он отдавался в голове, в ушах, под языком.
Вынырнув из преисподней, девочка снова увидела окна своего дома и поняла, что опасность осталась позади. Она оглянулась посмотреть на чёрную бездну, из которой только что её вынесли ноги. Тьма на прощание погладила Любу прохладной бархатной рукой и отползла в глубину.
С пруда по-прежнему доносилось несмолкаемое пение лягушек, но, победив тьму, девочка им больше не завидовала. Не успев ещё отдышаться, с туфлями в руках она пробежала вверх по порожкам и вынырнула из темноты на освещённую веранду.
Вернувшаяся после продолжительной схватки с сильным соперником, измученная и морально, и физически, Люба хлопнула дверью, оставив позади ещё желавшего помериться силами противника. Темнота прислонилась снаружи к стёклам веранды и остановилась, словно не решаясь проникнуть внутрь. Испуг отхлынул и, скатившись, как с гуся вода, покрыл напоследок всё тело мурашками.
— Что же ты всю пыль за один раз собрала? Лето ещё не начиналось, надо бы и на лето оставить, — сделала замечание дочери мама.
— Какая пыль?! — удивилась всем телом девочка. — Я там чуть с жизнью не рассталась! — пожаловались её широко открытые глаза, так долго смотревшие страху в лицо. Сильное биение сердца ещё мешало ей говорить.
Один из самых неудачных дней маленького жителя деревни подошёл к концу. Лёжа в постели, младшая из сестёр снова и снова прокручивала в голове опасные моменты, которые ей пришлось пережить, и всё никак не могла оценить своё поведение. Как она себя повела? Как трусиха, гонимая страхом, или как смелая девочка? Образ Тониного одноклассника без конца всплывал перед глазами и сбивал с мысли. «Э! Нетушки!» — каждый раз повторял мальчик с неприятной улыбкой, заглядывая в лицо.
В результате размышлений все неприятности дня закружились над головой девочки и, собравшись в одно тёмное облако, нырнули в омут оврага. Ночь превратилась в день, и Люба оказалась на цветущей поляне среди красивых бабочек и стрекоз.
Артель трудолюбивых пчёл в рыжих тельняшках под жужжащие песни собирала там золотистую пыльцу в серебряные ведёрочки.
Весёлый телёнок и резвый жеребёнок играли в догонялки.
Тройка белых гусей, запряжённых в лёгкую летнюю коляску, носила по небу над поляной дедушку Митяя. Своей палкой, с которой он никогда не расставался, наездник сбивал полюбившиеся ему звёзды. Бабушка Федора собирала их, как созревшие плоды, и укладывала в корзину, где они сразу превращались в конфеты.
«Так вот где она берёт сладости!» — удивилась Люба. Добрая старушка улыбнулась девочке и, поднявшись в воздух также просто, как люди ходят по земле, осыпала её волшебными небесными леденцами.
Едва проснувшись, девочка пошарила руками по постели. Конфет не было. Блаженная улыбка сошла с лица. Кто придумал эти сны?!...
Утро началось с удачи. К спуску в овраг направлялся Егор Иванович, сосед Гавриловых справа. Пропустив попутчика вперёд, девочка пошла за ним вслед, стараясь не показать вида, что боится.
Бабушка уже ждала внучку. Она повезла тележку, а Люба шла сбоку и придерживала пустую флягу, чтобы та меньше гремела.
Керосин находился в подземном хранилище рядом с магазином. Его продавали только раз в неделю в определённые часы.
У закрытой двери склада уже толпились люди. Бабушка поставила внучку в очередь и ушла в магазин оплачивать покупку.
Оставшись за сторожа, Люба осознала меру своей ответственности и испугалась. Народ всё прибывал, но это были обычные люди. А что же ей делать, если появится вор? Почему бабушка не проинструктировала её? Сторож обеими руками держался за ручку тележки и, осматривая пространство вокруг охраняемого объекта, волновался всё больше. Люба пожалела, что не взяла с собой из дома красивую жестяную баночку из-под леденцов. Она могла бы предложить её вору в обмен на то, чтобы он не забирал тележку с флягой, хотя расставаться с баночкой ей совсем не хотелось. Груз ответственности с каждой минутой давил всё сильнее.