Повесть "Деревенская"

Из магазина вышла бабушка Мотя, и внучка с облегчением вздохнула, передав сохранённое ею имущество с рук на руки.

На обратном пути бабушка отпустила сторожа, поблагодарив за помощь, и вручила в качестве поощрения петушка на палочке. Все мучительные страдания, только что пережитые, мгновенно забылись. Петушок отправился за щёку, а девочка, прыгая то на одной, то на другой ноге, домой.

День обещал быть жарким. На пруд уже съезжались на велосипедах мальчишки из соседней деревни. (Михайловские дети ходили в Круглое в школу и на электричку, а Круглянские в Михайловку — на пруд и в клуб.) Разбежавшись по длинной металлической трубе, вкопанной в берег, они прыгали в воду, поднимая столбы брызг. (Для полно налитой чаши пруда труба служила переливом.)

Мама строго-настрого запрещала девочкам подходить близко к воде. Прошлым летом Люба шла от бабушки Дуни домой одна. Она услышала весёлые детские крики на пруду и поднялась на берег. Увидев, какое удовольствие получают дети от купания, девочка подумала, что её лишают радости несправедливо. Кроме того, мамы рядом не было. Такой шанс упускать было нельзя. Люба вдруг отчётливо поняла, что у неё есть только эта минута, чтобы испытать ту радость, которая без ограничений была доступна другим детям, а в следующий момент обязательно появится кто-нибудь из членов семьи, и возможность навсегда будет упущена.

Основная часть резвящихся детей находилась на другой стороне пруда, а в месте, где остановилась Люба, она увидела только одного мальчика. В одежде и в обуви он сидел в тени раскидистой ивы и не обращал на неё никакого внимания. У отдыхающего было настолько отрешённое лицо, словно бы ни одно событие не могло иметь для него никакого значения. Купаться, по всей видимости, он не собирался.

Недолго думая, девочка пошла в воду как была, в платье и в сандалиях. Сделав несколько шагов, она провалилась в бездонное водное пространство. Пытаясь нащупать землю, с которой шагнула в бездну, она сделала ногами движения назад, но земли не нашла.

В момент, когда Люба осознала весь ужас своего положения и уже начала глотать воду, чьи-то руки вытащили её на берег. Спасителем оказался тот самый мальчик, который сидел на берегу. Он не сказал ей ни слова и снова сел на прежнее место, критически осматривая свои мокрые брюки. Предусмотрительно снятая им обувь, сухой лежала на песке.

«Купальщица» надеялась сохранить в тайне нарушение запрета, но её выдало одно обстоятельство — стала чесаться голова. Пришлось пожаловаться маме. «В пруду купалась?» — спросила Мария Егоровна. Люба молчала, а про себя думала: «Какая умная у нас мама, она всегда всё знает!»

— Это вши. У меня нет времени их выводить. Подстрижём тебя налысо, походишь в платке, — поставила диагноз и назначила лечение мама.

Приговор привёл в исполнение Крёстный Алик. «Лысая башка, дай пирожка!» — услышала Люба, играя в палисаднике, от городской девочки, которая проходила мимо их дома. В ответ «лысая башка» показала язык.

С тех пор волосы отросли, и теперь, глядя на купающихся детей, Люба не испытывала желания даже помочить ноги.

Трубу же, по которой из водоёма стекал избыток воды, она тоже в своё время обследовала изнутри самым тщательным образом настолько, что навсегда потеряла к ней интерес.

В ненастный день, когда на пруду никого из отдыхающих не было, Люба с большим трудом забралась в неё и проползла на четвереньках от начала до конца. Развернуться в тесном туннеле не получилось. Обратный путь она проделала, двигаясь задом наперёд. Вернувшись к месту старта, девочка поняла, что попала в ловушку, ведь выбраться тем же путём не представлялось возможным. Её тело уже не могло изменить положение в узком пространстве.

Чтобы продолжить попытки освободиться, она попробовала лечь. Вода быстро начала скапливаться внутри перелива. Страх лишиться последнего воздуха заставил отказаться от этой идеи.

Пока она копошилась у края трубы, находившейся довольно высоко над землёй, то увидела в небольшом просвете, как из палисадника на неё смотрела женщина. Люба обрадовалась, понадеявшись, что случайный свидетель её мучений придёт на помощь и освободит из западни, но ошиблась. Понаблюдав за бедолагой не больше минуты, тётя ушла по своим делам.

Девочка не хотела в это верить и замерла в ожидании спасения, прислушиваясь к шагам. Прошло время, и надежда угасла.

С трудом сдерживая нарастающую панику, в полной безысходности Люба решила ползти, пока не упадёт спиной вперёд. Труба, поперхнувшись «инородным телом», выплюнула его вместе с давно копившейся грязью и ржавчиной.

Приземление не было мягким, но физическая боль, по сравнению с испытанными в узком пространстве симптомами клаустрофобии, была ничто.

Как велик мир! Сидя в луже под струйкой воды из пруда, Люба заново привыкала к пространству без границ. У неё сильно кружилась голова, уставшие конечности дрожали. Кисти рук и колени, исколотые мелким мусором, осевшим на дне перелива, и ссадины, полученные при падении, давали о себе знать.

«Это чья ж такая девочка к нам пришла? Никак заблудилась?» — как бы желая помочь в поиске родственников, с участием спросила мама, увидев дочь, похожую на беспризорного ребёнка времён войны. «Мам, это я, твоя Люба!» — испугавшись, что её не примут в семью, и без того настрадавшаяся, в панике выкрикнула дочь и дала волю слезам.

После купания непризнанного ребёнка в тазу, трижды поменяв воду, мама удивлённо сказала: «Смотрите-ка, и правда, — Люба!»

В жаркую погоду с пруда целый день доносились радостные крики детей и всплески воды, которые перемежались кряканьем уток, гусиным гоготом и мычанием пригнанных на дневную дойку коров. Люба шла по берегу, наблюдая уже привычную для неё картину. Дойдя до своей тропинки, она сбежала по ней с насыпи и, не сбавляя скорости, перебежала через овраг к дому.

Девочка покормила кота и играла с ним на задней веранде, когда ворота во двор открылись, и в них вошла баба Нюра, которая жила на одной улице с Гавриловыми. Люба смотрела на неё через тюлевую занавеску, не понимая, зачем к ним пришла соседка, ведь ей хорошо известно, что родителей в это время не бывает дома.

Баба Нюра прошла прямиком в курник и скоро вышла обратно с пищащими в фартуке цыплятами. Ворота за ней закрылись, а Люба продолжала стоять у окна, пытаясь объяснить себе странное поведение старушки. Скоро пришла на обед мама.

— А где же цыплята, Люба?

— Приходила баба Нюра и унесла их в фартуке.

— Вот это сторож у нас!

— Я подумала, что её цыплята по ошибке пришли к нам, а баба Нюра их домой забирает. Ну, так пойдём к ней и заберём цыплят обратно!

— А как я докажу, что они мои???

Не справившийся с обязанностями сторож задумался и потупил взгляд. Мама никуда не пошла и ни слова не сказала бабе Нюре. Сажать наседку ещё раз на яйца было уже поздно, малыши не успели бы вырасти до осени. Папа поехал на птицефабрику и купил новых цыплят.

Оказалось, что Люба стала свидетелем воровства. Раньше она думала, что воры — это какие-то страшные люди, а выяснилось, что самые обыкновенные.

Какая всё-таки трудная работа у сторожа!

4. Рассвет

Занялся восток кострами.

Прокричал петух в селе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.