- -
- 100%
- +
Я расстелила коврик и вступила на него, осознанно оставляя весь внешний мир за его пределами. Мысли текли плавно, я старалась их не цеплять, отпускала. Покой. Я чувствовала, как сердце замедляется, и писк становился реже.
Инструктор начал давать связку асан. Всё получалось, пока я не попыталась сделать «собаку мордой вниз» — левая рука дрогнула, и я почувствовала знакомую остроту, вонзающуюся в плечо. Я сползла на пол, сжимая предплечье. Ничего не получается. Ничего.
Инструктор сделал шаг ко мне, но я остановила его жестом. Чем он мне поможет?
Кое-как доделав занятие, я сбежала, переодеваясь как можно скорее. Хочу уйти как можно скорее.
Но планам не суждено было сбыться. В раздевалке зазвонил телефон. Арина.
— Привет! Ну что, как твои впечатления? — сразу начала она, и в голосе играли демоны. — Как тебе Димка? Я попала?
Я ждала этого вопроса о свидании и очень боялась его. Мне совсем не хотелось думать об этом медбрате. Я прислонилась лбом к прохладной стене.
— Он... — я искала слова. — Он не такой, как все.
— Это я знаю! А ты какая с ним? Растаяла моя снежная королева?
Я вздохнула. Хотела сказать «да». Хотела сказать, что когда он рядом, забываю обо всём. Но вместо этого выдохнула:
— Хотела бы. Но не могу. Мне нельзя, Арин.
— Опять твоё «нельзя»! — фыркнула она. — Да когда уже можно-то будет? Ты будешь вечно траур носить?
— Не знаю, может, и буду, — честно ответила я.
— Подумай лучше не о том, что тебе нельзя, а о том, что можно. Уверена, пункт «любить» там точно должен быть, — не унималась Арина.
— Ладно, — ответила я, закатывая глаза. — Проверю свой список «можно». Извини, но мне пора бежать.
— Не пропадай!
Не успела я сделать и шага, как телефон завибрировал снова. На экране — фото родителей Сергея. У меня сжалось всё внутри. Я глубоко вздохнула и ответила.
— Юлечка, родная! — послышался голос его мамы, сладкий и тоскливый. — Мы по тебе соскучились. Почему не заходишь? Тебе ведь не трудно до нас доехать?
Меня затошнило. Эти разговоры, эти вечные напоминания... Я постоянно чувствовала себя должной, а они всё напоминали о моём долге. Но в последнее время это доходило до абсурда — будто я должна уже не Сергею, а лично им. Но что я могу им дать? В рабыни записаться за сердце? Так я не просила это сердце! (Усилена эмоция и конфликт)
— Здравствуйте, Лидия Александровна. Я... я сейчас очень занята, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Щеки алеют, пульс учащается от того, что приходится врать. — Новую работу осваиваю.
— Ну какая Лидия Александровна, мы же договаривались — просто мама. Ну, конечно, как знаешь, — в голосе послышалась обида. — Мы, если что, всегда ждём тебя в гости. Сереженька бы хотел, чтобы ты нас навещала.
Я попрощалась и бросила телефон в сумку, словно он был раскалённым углём. Они — как живой памятник моей вине. Как вечное напоминание. И как строить жизнь, когда тебя постоянно тычут носом в прошлое?
Оставшаяся лёгкость после йоги словно испарилась окончательно.
И тут — очередной звонок. Незнакомый номер. Я чуть не проигнорировала, но решила всё же ответить.
— Юлия Кротова? Здравствуйте. Это Роман Сергеевич Крылов из больницы.
У меня ёкнуло сердце. Зачем он звонит?
— Я хочу пригласить вас на обследование, — продолжил он ровным, спокойным голосом. — Мы провели консилиум по вашему случаю. У нас есть план лечения. Но необходимо лично встретиться, чтобы подробно всё обсудить и предупредить о возможных рисках. Ведущие специалисты больницы будут наблюдать вас, но потребуется полежать в стационаре.
Риски. От этого слова стало холодно. Но в его голосе не было ни жалости, ни пустых обещаний. Была деловитость и уважение. Он говорил со мной как со взрослым человеком, а не как с хрупкой пациенткой.
— Хорошо, — выдохнула я. — Я приеду.
— Отлично. Напишите Алексею Юрьевичу, что придёте завтра сдавать прибор. Завтра в десять утра я буду вас ждать.
Я вышла на улицу. Дождь уже кончился, и сквозь разорванные тучи проглядывало солнце. После пяти больниц, где мне либо разводили руками, либо списывали всё на психологию, я разучилась верить в медицину. Но в этот раз... в этот раз было иначе. Твёрдая рука, предлагающая конкретный план, внушала иррациональную уверенность. И почему-то я почувствовала, что готова сделать этот шаг.
Я взяла телефон.
— Да? — Голос был слегка сонный.
— Алексей Юрьевич, это Кротова Юлия. Извините за беспокойство. Мне звонил Крылов Роман Сергеевич. Сказал, что был консилиум и меня кладут в больницу.
— Да, всё верно, я там был, — подтвердил он, зевая.
— Могу я снять прибор завтра? Это было бы удобнее, — я мысленно скрестила пальцы. Совсем не хотелось два дня подряд ездить в больницу... Лишний шанс встретить там “его”.
— Дополнительные сутки наблюдений лишними не будут. А вам точно он не мешает?
— Нет, всё в порядке.
— Отлично. Тогда до завтра.
Он повесил трубку. А у меня с плеч будто гора свалилась. Ощущение, будто смену отпахала на заводе. И уже непонятно — то ли это усталость от звонков, то ли результат моей жизни и бесплодных страданий по непонятно кому и чему.
Может, права Арина? Может, нужно перестать носить траур и начать жить? Если Дима не будет моим врачом, а всего лишь иногда будет навещать меня как медбрат... Может, тогда ничто не помешает нам отдаться чувствам?
Глава 12 - Пути назад нет
Сумка собрана. Пожитков немного — все свои немногочисленные вещи я умудрилась уложить за пять минут. Зубная щетка, смена белья, пижама, спортивный костюм. Брать больше казалось предательством — будто я смирилась с очередным заточением, обживалась в нем. Чувства были противоречивыми, будто я собиралась в бой, на который не было никакого желания идти.
Каждая брошенная в рюкзак вещь отдавалась в виске напряженной пульсацией. Надежда и страх вели свою войну, а по краю сознания скользил образ — высокий, в косухе, с собранными в хвост черными волосами.
Больница встретила меня знакомым запахом — антисептик, слабый дух болезни и безнадеги. Я стояла у двери кабинета Алексея Юрьевича, сжимая в руке кардиомонитор. Взгляд сам собой метнулся вглубь коридора — пусто. Никого. Облегчение, горькое и предательское, смешалось с досадой. Значит, все-таки надеялась увидеть Диму?
Прошло минут десять. Наконец щелкнул замок, и дверь распахнулась. На пороге возникла девушка со светло-русой косой, длинной, как у сказочной красавицы. Высокая, почти на полголовы выше меня. Она бросила на меня беглый, оценивающий взгляд — с ног до головы, — и ее красивое лицо исказилось гримасой легкого пренебрежения. Не сказав ни слова, она гордо проследовала мимо, оставив за собой шлейф терпких, удуающих духов.
Я вошла в кабинет. Феров сидел за столом, безупречный и спокойный, будто ничего не произошло. Ни тени смущения или неловкости.
— Юлия Владимировна, здравствуйте. — Он бегло просмотрел данные с прибора на компьютере. — Мониторинг в норме. Сердечный ритм стабильный, за исключением... — он многозначительно поднял на меня взгляд, — нескольких эпизодов тахикардии. Сильных эмоций стоит избегать, мы это с вами уже обсуждали.
Отчитывает, как провинившуюся девочку. Я промолчала, чувствуя, как краснею. Он что, мог видеть, в какие именно моменты сердце выскакивало из груди?
— Алексей Юрьевич, Роман Сергеевич звонил, говорил о консилиуме... что меня будет вести группа врачей?
— Совершенно верно. — Его улыбка была ослепительной и безжизненной. — Ваш случай признан сложным и интересным. Лично курировать вас будет Роман Сергеевич. Каждый врач, отвечающий за свою специализацию, внесет свой вклад в ваше лечение. — Он потянулся через стол и сжал мою руку. — Волноваться не о чем, все специалисты высшей квалификации. И конечно же, вы всегда можете обратиться ко мне, если… возникнут какие-либо затруднения.
«Случай признан интересным». Словно я редкий экспонат в музее медицинских курьезов. А от этого панибратского нарушения личных границ стало не по себе, и я резко отдернула руку.
— Я провожу вас в процедурный кабинет, — сказал он, протягивая направление, его лицо на мгновение стало каменным. — Марина Игнатьевна поможет снять аппарат и проводит к Роману Сергеевичу. В наших лабиринтах без провожатого легко заблудиться.
Марина Игнатьевна, казалось, родилась с недовольным лицом. Она ждала меня в процедурной, сложив руки на груди. Приняла прибор с видом человека, принимающего украденные драгоценности.
— Наконец-то. А то у нас тут все под отчет, — буркнула она, занося данные в журнал. Ее взгляд, острый и недобрый, снова скользнул по мне. — И вообще, барышня, в больницу надо одеваться поприличнее. Не для того тут мужчины работают, чтобы на всякое смотреть.
Я сжала кулаки, чувствуя, как жар стыда и гнева заливает лицо. Мое простое темное платье внезапно показалось мне вызывающим. «Какая неприятная женщина», — пронеслось в голове, но сказать я ничего не успела.
— Пойдемте, милочка, не задерживайте. У Романа Сергеевича мало времени.
Мы шли по бесконечным, похожим друг на друга коридорам. Я мысленно поблагодарила Ферова, что он попросил проводить меня — ненавижу плутать по этим лабиринтам. Наконец она остановилась у знакомой двери, постучала и, не дожидаясь ответа, распахнула ее.
— Юлия Владимировна Кротова, к вам, Роман Сергеевич.
Я переступила порог, и мир сузился до точки.
Кабинет был залит утренним светом. За массивным столом сидел Роман Сергеевич Крылов. Но я не видела его. Потому что у окна, спиной к свету, стоял он.
Дмитрий.
Он обернулся, когда мы вошли. Его темные, почти черные глаза, холодные и бездонные, встретились с моими. В них не было ни удивления, ни приветствия. Лишь тяжелое, почти осязаемое напряжение. Воздух в кабинете стал густым и спертым, дышать было невозможно.
Марина Игнатьевна с красноречивым фырканьем удалилась, захлопнув дверь.
Я замерла на месте, сжимая ремешок сумки так, что он больно впился в ладонь. Все тщательно выстроенные барьеры, все обещания самой себе держаться от Димы подальше — рухнули в одно мгновение. Он был здесь.
— Юлия Владимировна, проходите, садитесь, — раздался спокойный голос Крылова, будто из другого измерения.
Я сделала несколько неуверенных шагов и опустилась на стул, стараясь не смотреть в сторону окна. Но периферийным зрением я видела его во весь рост — небрежно прислонившегося к подоконнику, скрестившего руки на груди. Он смотрел в пол, но я чувствовала его внимание, тяжелое, как физическое прикосновение.
— Итак, начнем, — Крылов сложил руки на столе. — План лечения, который мы разработали, комплексный. Он включает несколько этапов. Первый — детальное обследование нервной проводимости и...
Я почти не слышала его слов. В висках стучало: «Что он здесь делает? Почему он здесь?» Сердце, предательское, начало отбивать частую, неровную дробь. Я была уверена, что Дима это слышит.
— ...и, конечно, ключевым моментом будет введение препарата непосредственно в спинномозговой канал, чтобы минимизировать воздействие на иммунную систему, — продолжал между тем Роман Сергеевич. — Это снизит токсическую нагрузку на периферические нервы, но, должен предупредить, процедура сама по себе рискованная и малоприятная.
Впервые с момента моего прихода Дима пошевелился. Он негромко, но отчетливо произнес, обращаясь к Крылову, но глядя прямо на меня:
— Риски оправданы только при безупречной технике исполнения. И полном понимании пациентом всех последствий.
Его голос был низким, без единой ноты тепла, но в этих словах я услышала не предупреждение, а вызов. Или даже упрек. Будто он спрашивал: «Ты действительно на это готова? Ты доверишься мне?»
— Понимаю, — выдохнула я, намеренно обращаясь только к Крылову, хотя все мое существо было повернуто к тому, кто стоял у окна. — Я готова.
— Прекрасно, — Крылов кивнул. — Тогда оформляем документы. Дмитрий Валерьевич будет ассистировать и вести вашу историю болезни. Он обладает уникальным опытом в подобных случаях.
Вот оно. Приговор. Наши судьбы намертво сплелись в стенах этой больницы. Он будет рядом.Он станет человеком, от чьих действий будет зависеть мое будущее. Страх сдавил горло, но под ним шевельнулось что-то другое — острое, запретное, живое.
Я рискнула поднять на него взгляд. Он уже смотрел на меня. И в глубине его глаз, за ширмой отстраненности, я увидела то же самое — азарт, огонь и понимание того, что пути назад нет. Для обоих.
Глава 13 - По кексику
Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду ценить рутину, я бы, наверное, хмыкнул ему в лицо. Но сейчас утренний обход в неврологическом отделении стал для меня чем-то вроде медитации. Никаких экстренных вызовов, никаких кричащих родственников в приёмном покое, никаких ворчаний старшей медсестры, полных яда и саарказма. Только тихий гул аппаратуры, запах антисептика и две мои личные головоломки — Тимофеева и Кротова.
Войдя в ординаторскую, я направился прямиком к кофемашине — краеугольному камню местной цивилизации.
— Дима Соколов! — раздался за моей спиной голос, от которого у меня рефлекторно свело скулы.
Я медленно обернулся. Агния стояла в дверях, подбоченясь, и смотрела на меня с наигранной обидой, в которой явно читался укор: «Как ты мог?». Длинная растрепанная коса небрежно спала на плечо.
А я что?
— Агния, — кивнул я, делая глоток горячего кофе. — Привет. Пропусти.
— Ты что, моего сообщения не видел? — не унималась она, не сходя с места. — Я тебе писала. Вчера вечером.
«Видел» — промелькнуло у меня в голове. Сообщение было длинным, с кучей смайликов и намёком на то, что она испекла кексы и не с кем их разделить. Я его проигнорировал, как и предыдущие пять. Мне неприятно такое количество внимания к моей персоне.
— Занят был, — буркнул я, пытаясь пройти к столу с журналами.
— Всегда ты занят! — она сделала шаг, блокируя мне путь. Её нижняя губа дрогнула. — Я тебя с прошлой среды не видела! Ты вообще в этом отделении работаешь или просто изредка появляешься, как призрак?
Мысль о том, чтобы быть призраком, внезапно показалась мне очень привлекательной. Пролетать сквозь стены, не слышать вопросов…
— Агния, у меня работа. Конкретная работа. С пациентами. — Я попытался обойти её, но она, словно шахматная фигура, снова встала передо мной. Этот танец начинал напоминать абсурдный ритуал.
— А я что? Я тоже работаю! И я могу помочь! Я же тебе и с анализами, и с направлениями, и с документацией помгаю! — в её голосе зазвенели нотки торжества.
Вот это был промах. Один раз я попросил её отнести в лабораторию пробирки, и это, видимо, стало в её сознании актом вечной духовной связи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.