- -
- 100%
- +
— Зато мы там обнаружили активный ретранслятор. Он хоть и старого образца, но довольно мощный и даже канал передачи данных у него зашифрован. Брайс сначала думал, что это "Кояма" врезались в городскую схему, но по срокам не сходится. Старая модель, ему лет пять, не меньше. Возможно его когда-то использовали, как шлюз в глобальную сеть.
— Ретранслятор… — задумался я и на всякий случай переспросил, — И что, реально рабочий?
Хмм… В мою бытность ничего подобного там не было. Но ребята определили его возраст в пять лет. А они настоящие профи, и не доверять им причин нет.
— Макато, подтверди, — Кречет повернул голову к сидящему в кресле Брайсу, который вместо ответа только коротко кивнул, даже не оторвав взгляда от своего коммуникатора.
— А как он выглядит? — поинтересовался я, пытаясь вспомнить, что было в том проходе, хоть отдалённо напоминающее электронный гаджет.
— Не понял? — недоуменно признёс Кречет, — Как ретранслятор и выглядел, работал в обычном режиме. Но хоть он и старый, а Брайсу всё же не удалось взломать…
— Выглядел? — перебил его я, — Работал?
— Так мы его того, — широко улыбнулся Кречет и провёл большим пальцем по горлу, — Кирдык ему пришёл.
Незнакомый приборчик в давно знакомом мне месте, да ещё и напрочь зашифрованный. Это напрягает.
— Ма-ла-цы, — протянул я, — А выяснить принадлежность и его характеристики…
— Я же уже сказал, — в свою очередь перебил меня Кречет, — Брайс не смог взломать шифр.
Мда… Ладно, спрошу потом Ангела, который божился, что после моего отлёта с Сабатона кроме него тут никого не было.
— Вы хоть поели? — переключил я тему.
— Нет, командир, тебя ждали, — отозвался Брайс, отрываясь наконец-то от своего коммуникатора.
— Ну тогда давайте собираться. Тут еды кот наплакал, надо будет закупиться, а поедим в кафешке.
— Вот это дело, — обрадовался Кречет, — По какому проходу выходим? Я тут взял на себя смелость пронумеровать выходы.
— Дай-ка взглянуть, — я требовательно протянул руку.
Он протянул мне свой комм со схемой нашего подземного убежища. Мазнув по ней взглядом, я скривился. В мою бытность членом банды, каждый выход имел своё собственное название, и их обезличивание нумерацией больно резануло по моим воспоминаниям.
— Отставить циферки. Смотрите сюда.
Я положил комм Кречета на стол и вывел для всех голограмму убежища:
— Точка, где мы сейчас находимся называется Логово, — я ткнул пальцем почти в центр схемы, — Выход, по которому мы пришли, называется Скотный двор, но все его называли просто Двор. Это Кисси, ведёт прямо в подвал местного борделя, это Хитроу — стоянка городских флаеров. Вот тут главный выход, Дом. Находится в спальном районе Рибейл, откуда я родом. Это выход Центр, ведёт в район Сити, рядом с банком Траст Компани, ну а это Мусорка — трущобы столицы и база файнов, скорее всего бывшая. Файны — местная банда, которая после появления на Сабатоне "Кояма" стала ядром Службы безопасности синдиката и подмяла под себя не только столицу, но и всю планету. Там собраны отморозки всех мастей, поэтому разрешаю убийство любого члена их банды. В разумных пределах, естественно. Не светиться, делать всё тихо и чисто, по возможности пользоваться размывателями. Трофеев с них вряд ли намоете, но иногда убрать труп важнее. Пока всё понятно?
Бойцы дружно закивали.
— Продолжим. "Кояма" обманным путём завладела активами "Санса Индастриз". Население боится не то, что протестовать, а даже вякнуть ненароком что-нибудь о царящих на планете порядках. В общем, "Кояма" закошмарили аборигенов напрочь. Наша цель — сбор информации для группы Драка. Приоритетные задачи — поиск в Сабате кренгов, которых, по моим сведениям, минимум пятеро, захват бывшего мэра для выявления подконтрольной ему сети агентов "Кояма", ну и терроризировать Службу безопасности. Дальнейшие указания получим по прибытии группы Драка. У меня пока всё, — закончил я краткий инструктаж и, свернув голограмму, передал коммуникатор обратно Кречету.
Брайс начал удалённо вводить новые данные в наши коммуникаторы, а Кречет быстро сменил на пульте нумерацию выходов на привычные мне названия.
— Склиф, пошли в медотсек, пора меня обрабатывать.
Едва зайдя в комнатушку, я спросил:
— Сроки приживления?
— Коммуникатор прорастёт через пару дней, с нейтрализатором дольше. Прогноз — от пяти суток до двух недель. Если бы вшили наоборот — комм под лопатку, а прерыватель в затылочную область, прижилось бы гораздо быстрее. Но ты ведь сам отказался.
— Стрёмно такую хреновину в башке таскать, — заметил я, поворачиваясь к нему спиной. — Да и ты у нас не светило медицины.
— Я, вообще-то, у самого Арчи учился! — обиделся Склиф. — И, заметь, считался одним из лучших его учеников.
— Я в курсе, кого набирал в группу, Серёжа. Но ты больше спец по котам, а не по людям.
— Это да, — вздохнул медик. — Но никто пока не жаловался.
— Потому что некому больше жаловаться? — прыснул я.
— Дурак ты, командир, — на полном серьёзе ответил он. — Сколько раз я тебя уже штопал?
— Прости, неудачно пошутил. Ты прям как Драк, юмора не понимаешь.
— Всё я понимаю. Но есть такой юмор, который мне нихрена не нравится.
Я стиснул зубы от резкой вспышки боли. Регенерация — ни разу не безболезненная процедура, особенно в верхней зоне шеи, где она переходит в затылок. Нервных окончаний там мама не горюй, потому туда и монтируют боевые блоки. Особенно те, которым для нормальной работы требуются кратчайшие нейронные треки до мозга.
— Ускорить процесс можешь? — поинтересовался я, когда Склиф перешёл к лопатке.
— Способ есть, но он тебе не подойдёт.
— Это ещё почему? — я попытался заглянуть себе за спину.
— Не дёргайся, — коновал хлопнул меня по затылку, заставляя смотреть прямо. — Потому что потребуется хирургическое изъятие всех биотканей до самого железа, полчаса в камере размытия с включённым реверсом и ювелирная работа по наращиванию новых клеточных структур. А я в этом не спец, да и стационарной камеры у нас в бункере нет. Что, не терпится новые плюшки испробовать?
— Понимаешь, Склиф, я убил эту тварь чисто на кураже. Накатило вдруг озарение, что нельзя их бояться. Они самонадеянны до потери осторожности, и это помогло мне ошеломить кренга первой же атакой. Главное — не тянуть с последним ударом, а бить наповал при первой возможности, что я и сделал. Честно говоря, мне дико повезло, что её нейтрализатор ещё не прижился, иначе мне пришла бы хана. Так что дёргать судьбу за хвост больше не хочется. Я хочу быть с ними на равных.
— Никогда ты с ними на равных не будешь, командир. И никто из нас не будет, поверь, — тихо произнёс Склиф. — Если только «Дикие» не изобретут для нас какие-нибудь супер-импланты. Да и то я уверен, что до рядовых бойцов вроде меня или парней они не дойдут.
— Обещаю, вы получите лучшее, что мы добудем. Все импланты, которые затрофеим, останутся в отряде.
— Поживём — увидим, — философски заметил медик. — Всё, Рау, я закончил. Одевайся и веди нас жрать, а то в желудке вакуум завывает.
— Чешется, — пожаловался я, натягивая футболку.
— Так почеши, — хмыкнул Склиф, убирая инструменты в сумку. — Только не своими когтями.
— Передай остальным, чтобы переоделись для города, а то ведь эти олухи попрутся в чём прилетели. Всем надеть браслеты, тут оплачивают по старинке. Незачем светить, что мы не местные. Наверх выходим через Центр.
— Вот печаль-то, а я надеялся, что через бордель пойдём, — притворно вздохнул медик и вышел.
***После плотного обеда в одной из многочисленных забегаловок, обслуживавших местный офисный планктон, мы разбились на пары и отправились по магазинам, чтобы не привлекать внимания. Наши двойки постоянно находились в зоне прямой видимости друг друга, поэтому мне не составило труда заметить, что за Склифом и Брайсом увязалась троица молодых парней.
— Кречет, смотри-ка, наших пасут, — негромко произнес я.
Идущий рядом Кречет невозмутимо кивнул. Я связался по внутренней линии с Брайсом и скинул точку, где им нужно свернуть.
Остальное было делом техники. Завернув через пару минут в неприметный тупик, я застал там три бездыханных тела, вокруг которых стояли мои бойцы.
— Просил же не насмерть… — начал было я, но меня перебил хакер.
— Борзые попались, слов не понимают. Ничего, командир, сейчас Склиф их главного в момент на ноги поднимет.
Медик склонился над одним из парней и с размаха засадил тому по печени надетым на пальцы кастетом. Тот мгновенно очнулся, раззявив рот в беззвучном крике.
— Ну вот, медицина нам завсегда помогает, — осклабился Брайс и рывком за волосы рванул парня вверх, ставя на колени.
— Ты кто такой? — спросил я согнувшуюся пополам жертву нашего произвола.
— Вы уже трупы, — зло зыркнув исподлобья, просипел тот.
— Ты уверен, мальчик? — Кречет вынул из наплечной кобуры игломёт и хладнокровно приставил его к чужому лбу.
Парень мгновенно побледнел и начал заваливаться в обморок, но фокус не прошёл — Брайс намертво вцепился в его шевелюру.
— Из «файнов»? — поинтересовался я, приподнимая его лицо за подбородок.
— Это оскорбление?! — неожиданно взвился гопник. — Мы с этими тварями никаких дел не имеем!
Ого… Неужели «файны» не контролируют местную шушеру даже в деловом Сити? Выходит, в Сабате остались группировки, которые работают сами по себе и не подвластны «Кояма». Колбасник не в счёт, он дальше спального пригорода не лезет, а значит, для синдиката не опасен. Пока не опасен.
— Кто у вас за главного, малец? — спросил я, отпуская его.
Мальцу на вид было от силы года двадцать, видимо, поэтому он решил окончательно обидеться:
— А ты кто такой, чтобы я вообще с тобой разговаривал?
— Ой, кажется, ребёнок сейчас заплачет, — произнес Склиф противно-гнусавым голосом, демонстрируя пареньку кулак с кастетом. — Тебя вежливо спросили, так же вежливо и ответь.
— Под Черняком мы ходим, — буркнул тот, опустив голову и косясь на лежащих в отключке товарищей.
— Да ладно? — искренне удивился я. — Милош Черняк? Здорово! Звони ему, скажи, что с ним желает повидаться старый друг.
Недоумевающий горе-разбойник набрал на коммуникаторе номер, слово в слово повторил мои инструкции и вопросительно уставился на меня:
— Он спрашивает имя.
— Скажи ему, что Рау в гости приедет.
***[14] Спарринг — (англ. sparring) схватка на огороженной площадке, тренировочный бой.
Глава 8
В итоге ехать мне никуда не пришлось. Паренёк сообщил, что Черняк очень обрадовался и в данный момент находится в районе Сити, всего в паре кварталов от тупика. Выписав для справедливости остальным очухавшимся гопникам по почкам, мои бойцы отправились с покупками в Логово, а я не спеша проследовал пешком до заведения под громким названием «Палатино». Меня немного задержал висящий за стеклом флип [15] с лаконичным словом «Закрыто», но тут дверь распахнулась, и появившийся в проёме швейцар сделал приглашающий жест.
Солидно оформленное снаружи, внутри здание оказалось ядрёной смесью дорогого ресторана и стриптиз-клуба. С десяток столиков были окружены подковообразными диванами, с которых отлично просматривалась сцена. Но напрочь не просматривался вход. Неужели Милош стал настолько беспечен? Впрочем, пока я шёл через фойе в зал, два стоявших там мордоворота провожали меня цепкими взглядами.
Черняк оказался единственным посетителем «Палатино». Немудрено — только-только перевалило за полдень, и до вечера, когда зал заполнится поклонниками эротических трюков на пилонах, оставалось ещё несколько часов. Мой старый друг изволил обедать, одновременно поглядывая на сцену, где танцевала пара девушек приятной во всех отношениях наружности. И наружность эта не подразумевала наличия какой-либо одежды.
Неслышно подойдя сзади к дивану, на котором восседал бывший напарник, я уже занёс руку, чтобы хлопнуть его по плечу, но передумал, услышав негромкий голос:
— Добро пожаловать, Рау.
Милош обернулся, и я увидел на его лице широкую улыбку.
— Какими судьбами, брат? Присаживайся, — он похлопал широченной ладонью по коже дивана рядом с собой.
За пять лет моего отсутствия Черняк ни капли не изменился: всё то же слегка вытянутое лицо, озорные, полные жизни глаза, короткий «бобрик» чёрных как смоль волос. И ни единой морщины. Крепко пожав протянутую руку, я присел справа и поинтересовался:
— Не заметил, чтобы охрана тебе доложила. Или у тебя теперь и на затылке глаза появились?
— В точку, Рау. Но всего один, — Милош склонил голову, и я разглядел в короткой стрижке неприметную зеленоватую линзу оптического импланта.
— Помнится, ты всегда о нём мечтал, — заметил я. — А на второй глаз денег не хватило?
— Два и стояло, но один пришлось снять. Такие вещи хорошо по малолетству ставить, пока мозг готов принимать изменения, а я уже не мальчик. Моя соображалка с обработкой четырёх потоков справиться не смогла. А три — в самый раз, — Черняк тут же перепрыгнул на другую тему: — Ты как на моих пацанов вышел?
— Я их не искал, они сами меня зацепили. Ну а когда спросил, чьих будут, тут-то о тебе и услышал.
— А они, значит, вот так взяли и сразу всё выложили? — весело прищурился Милош.
— Далеко не сразу, — ухмыльнулся я. — Я их с «файнами» перепутал и хотел было уже пристрелить, но они так искренне обиделись, что с потрохами сдали, под кем ходят.
— Понятно… — тяжело вздохнул Милош. — А ведь я тебе в своё время говорил, Рау: с нашим образом жизни думать о собственной безопасности нужно постоянно. Хотя нет, я неправильно выразился. Даже думать противопоказано, потому что это слишком долгий процесс — чувство опасности должно намертво закрепиться в подкорке. И я очень рад, что мои слова прочно засели в твоей буйной голове. Своих людей я, естественно, наказывать не собираюсь, хотя они и лоханулись по полной программе. Этот район — их кормушка, и другого места у них уже не будет.
— Я и не просил никого наказывать, — хмыкнул я. — Да и не на меня они наехали, а на моих парней.
Взяв со стола запотевшую поллитровку, бывший напарник кивнул:
— Ты лучше расскажи, где все эти годы пропадал? Я тебя не видел… — он наморщил лоб, — …лет пять?
Я кивнул. Милош разлил водку по рюмкам и, поставив бутылку обратно, уставился на меня в ожидании подробностей.
— Да особо-то и нечего рассказывать. Обосновался на Кориолисе, но работа у меня… В общем, мотаюсь по всем мирам Содружества, сегодня тут, завтра там.
Я скосил глаза на полутёмную сцену, где вокруг шеста изящно двигалась привлекательная блондинка с ярко-красными губами. В свете прожекторов её обнажённое тело мерцало демоническими оттенками красного, словно по фигуре проносились огненные всполохи.
— Ладно, брат, проехали, — фыркнул Милош, проследив за моим взглядом. — Ну что, за встречу?
— За встречу.
Рюмки с мелодичным звоном встретились над столом, и ледяное спиртное понеслось в желудки. Задавив начавшийся в брюхе пожар кусочком рыбы с придвинутой Милошем тарелки, я решил выложить карты на стол.
— Милош, я прекрасно помню, что с тобой лучше говорить без предисловий. Я ведь не просто так зашёл, мне срочно нужна информация, — переведя взгляд со сцены на мгновенно посмурневшее лицо приятеля, я спросил: — Что ты можешь поведать о «файнах» и «Кояма»?
— Вот как чувствовал, что твой визит неслучаен. А просто навестить старого друга после долгой разлуки? Ну да, как же, это не в твоем стиле, — буркнул он и наполнил уже не рюмки, а маленькие стаканы, бросив в них по кубику льда. — О «файнах» много чего могу рассказать, вконец оборзели эти сволочи. Но «Кояма» — другое дело… Зачем это тебе, Рау? И без этого жизнь хреновая в Сабате стала, теперь ещё и ты решил поискать приключений на свою задницу?
— Скажу тебе по старой дружбе, Милош: я сюда прилетел вовсе не ностальгировать по ушедшему прошлому.
Приятель замер в ступоре, уставившись широко распахнутыми серо-голубыми глазами на жетон «Диких котов», который я выудил из-под футболки. Пока он молча переваривал новость, блондинку на сцене сменила длинноногая рыжая девчонка лет шестнадцати от силы. Ну и дела… Неужели под натиском свободных нравов центральных миров добродетель на Сабатоне окончательно сдала позиции? В мою бытность хозяина заведения упекли бы в камеру с конфискацией, а малолетку сослали бы на Скъянни-Бу — женский аналог Целесты.
— Твою же мать, Рау, — пробормотал пришедший в себя Милош и тут же опрокинул в себя содержимое стакана.
Вместе с водкой в горло проскочил кубик льда. Мгновенно подавившись, он сложился пополам, пытаясь выкашлять лёд обратно. Примерившись к его широкой спине, я парой мощных хлопков вышиб злосчастный кубик из его горла под стол. Немного отдышавшись, Милош поднял голову и, уставившись на меня слезящимися глазами, прохрипел:
— Ты что, теперь работаешь на кошек?
— Не работаю, брат, а служу. И не на кошек, а… — я взял свой стакан и отпил маленький глоток. — Я капитан «Диких котов», если тебе это о чём-нибудь говорит.
Приятель немедленно отодвинулся по дивану настолько, что теперь мы сидели почти напротив друг друга.
— Никогда бы не подумал, что самый дерзкий убийца в Рибейле станет блюстителем законности Содружества.
— Не блюстителем, Милош. Скорее исполнителем приговоров. Так что почти ничего не изменилось — мы не арестовываем преступников, а ликвидируем на месте.
Черняк откинулся на спинку дивана и запрокинул голову, заложив руки за затылок:
— Значит, ты нашёл своё призвание, Рау?
— Скорее судьбу, — покачал я головой. — «Дикие» готовили меня к службе с десяти лет. Именно в этом возрасте я имел дурость подписать с ними контракт.
— И ты все эти годы молчал? — мой собеседник резко подался вперёд, нависнув над столиком и сверля меня негодующим взглядом.
— Условия договора, приятель. Они вытащили меня с того света, а жить мне в тот момент очень хотелось. Кстати, должен предупредить: это секретная информация.
— Тогда зачем ты мне об этом рассказал? — напрягся Милош, и в его глазах появился нехороший прищур.
— А затем, чтобы ты понял — мы по-прежнему друзья, и я тебе доверяю. Так доверься и ты мне, расскажи всё, что знаешь о «Кояма».
Черняк тяжело вздохнул, машинально наполнил наши стаканы и тихо спросил:
— Что конкретно ты хочешь узнать?
— Всё. Начиная с моего отлёта. Евангелист, конечно, поведал кое-что, но у него информация скудная. Он ведь практически отошёл от дел и дальше своего бара носа не высовывает.
— Если я сейчас начну выкладывать всё, что знаю, то боюсь мы столько не выпьем, — сделав до невозможности серьёзное лицо, Милош снова откинулся на спинку дивана. — У тебя как со временем?
— До вечера свободен, — подумав, ответил я и, заметив его ехидную улыбку, поспешил добавить: — Только давай горячительного поменьше.
— Вот и чудненько. Но от горячего обеда ты ведь не откажешься? — Черняк махнул рукой замершему у кухни официанту. — Думаю, до вечера много чего успею тебе рассказать.
— Я, вообще-то, только что плотно поел.
— Я тоже. Это что-то меняет? — широко улыбнулся Милош. — Не узнаю вечно голодного Рау, который жрал при каждом удобном случае. Помнишь, как мы по малолетству забегаловку старика Даннера пытались выставить? А там, кроме тараканов, шаром покати.
Мы оба рассмеялись. Джо Даннер оказался слишком прошаренным для четырнадцатилетних малолеток — он хранил припасы в кладовой, замаскированной под канализационный фильтр.
— Я же не обжираться тебя заставляю, а хорошо и вкусно закусывать.
В ответ я лишь развёл руками. В итоге официант принёс нам непочатую бутылку, гору закусок и настольную жаровню для их подогрева.
— Когда ты пропал, не сказав никому ни слова… — начал было Милош, но, сделав многозначительную паузу, вопросительно воззрился на меня.
— Я секрета из этого не делал. Евангелист прекрасно знал, где я, — пришлось ответить мне. — Почему его никто не спросил?
— Да потому что только ты с ним и корешился. Он ведь старше любого из нас минимум на десять лет. А Майкл, его младший брат, как и все остальные, ничего о твоём исчезновении не знал.
— Ладно, хватит лирики, давай по делу.
— По делу так по делу… — Милош задумчиво покрутил стакан. — Когда ты нас… покинул, дела в нашем муравейнике пошли вразнос. Всё планирование операций всегда держалось на тебе, никто не мог просчитать ходы противников так, как ты. Уже через полгода, после пары-тройки неудачных набегов на чужие территории, развал банды обрёл феерический размах. Чтобы прикрыть задницы, потерявшие веру в руководство пацаны начали массово переселяться в другие пригороды. Мол, я теперь не с Рибейла, пошли вы все. Мы с Чаком поначалу упустили этот момент, а через некоторое время стало поздно. Как результат — в Рибейле наших людей почти не осталось. Максимум, что мы могли выставить против пары тысяч «файнов» — это сотня бойцов. А ещё через полгода объявились «Кояма».
Милош выпил и, скривив физиономию то ли от крепости алкоголя, то ли от тягостных воспоминаний, отправил вдогонку какой-то морепродукт, подцепив его с тарелки прямо пальцами. Его взгляд стал отрешённым.
— «Кояма» сами по себе — сборище очкастых дрищей. Но эти дрищи оказались чертовски умными, а главное — подготовленными. Они быстро подмяли под себя всю власть на Сабатоне, и в этом им помог наш бывший мэр, который крупно проворовался.
Ну, об этом я уже и сам догадался. Но то были лишь мои предположения, а вот Черняк выдал мне увлекательную историю грязных делишек Гаррисона. Со всеми подробностями.
— Ты откуда всё это раскопал? — спросил я, дождавшись паузы.
Такая осведомлённость казалась странной. Черняк никогда не был гением разведки, а тут оперировал фактами, от которых инспекторы Содружества курили бы нервно в сторонке. В ответ он криво усмехнулся:
— Когда Гаррисон подал в отставку, вся электронная документация мэрии внезапно испарилась. Свалили на компьютерный вирус, но это явно поработали хмыри из «Кояма». Вот только эти долбаные хакеры не учли, что в архиве всё дублировалось на бумагу. А когда они опомнились, все материалы были уже у меня, — Милош хихикнул. — Ты же помнишь, что моя тётка в архиве работала?
Точно, тётя Милица! Как бы она мне сейчас пригодилась.
— Больше не работает? — заинтересованно полюбопытствовал я.
— Да ты чего, Рау? — Милош изобразил неподдельное изумление. — Нет, конечно. Мэрии же давно не существует. Уже несколько лет как на Сабатоне напрямую правит концерн «Кояма».
— Стоп, — в моем мозгу что-то щёлкнуло. — Почему «Кояма» называют то концерном, то синдикатом? Это же разные понятия.
— Всё просто, дружище. Поначалу они вообще были никем. Но как только получили во владение «Санса Индастриз», автоматически стали концерном. Синдикат образовался позже, когда они подмяли под себя весь Сабатон со всеми бывшими поставщиками «Сансы». Не удивлюсь, если вскоре и саму планету переименуют.
Надо будет узнать у Арчи, не тянет ли такое положение вещей на незаконный захват власти в отдельно взятом мире Содружества. Тогда флот вправе ввести сюда регулярные войска и передушить всех причастных, включая кренгов.
— По Гаррисону у тебя всё?
— Вроде бы да. Сейчас о «файнах» расскажу, ну а потом и до верхушки «Кояма» очередь дойдёт.
Подняв руку, я взглянул на браслет. Ничего себе, два часа пролетели совершенно незаметно.
— Торопишься? — заметив мой жест, спросил Черняк и плеснул в наши стаканы на пару пальцев.
— Нет, но надо дать людям указания, — ответил я, поднимаясь. — Я ненадолго.
Сев за соседний столик, подальше от чужих ушей, я вызвал Брайса:
— Вы там обустроились?
— Да, сидим скучаем. Склиф уже по второму кругу травит байки о своих бордельных похождениях.
— Ну тогда подкину вам развлечение. Приводите в чувство овоща, который там висит, и вытрясите из него всё по бывшему мэру Сабатона, а также по Алисе Корвин. Запомнил?
— А то. Сам когда появишься?
— У меня тут, похоже, нашёлся неиссякаемый фонтан полезной информации. До полуночи точно буду. В общем, дерзайте, только без фанатизма и сильных увечий. Конец связи.
Я выключил комм и направился обратно к Милошу.
— Ну что, продолжим? — обогнув диван, весело поинтересовался я.
Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Черняк сидел, безвольно откинувшись на высокую спинку, а из его груди торчал метательный нож, пригвоздивший беднягу к коже дивана. Вот и иссяк фонтан, едва успев наполнить мою голову компроматом на Гаррисона.
Быстро просчитав варианты, я понял, что покидать «Палатино» сейчас нельзя ни в коем случае. Оглядевшись, я подозвал маячившего у кухни официанта и, закрыв от него своим телом мёртвого Милоша, погнал парня в фойе за охраной. Двое мордоворотов появились почти моментально.
— Быстро перекрыть все входы и выходы! Никого не выпускать!