Великое Расселение

Глава 6 - Трое Против Одного

В просторной комнате с окнами в пол за длинным столом сидело четверо. Утренние лучи падали на их серьезные, ожидающие лица. В одно мгновение, словно следуя негласному приказу, четыре пары глаз обратились к дверям, которые без стука, плавно отворились, и в комнату вошел крупный мужчина со светлой бородой. Он окинул собравшихся беглым взглядом – те поднялись, склонили головы в знак приветствия и поспешно сели обратно, пока король направлялся к величественному креслу у изголовья стола.

– Приветствую вас, лорды и леди, – раздался спокойный голос короля, едва он уселся в кресло. – Знаю, вы, как и я, не ожидали встретиться так скоро вновь, но, уверен, на то есть причина.

Король перевел взгляд на молодого мужчину в очках и обратился:

– Лорд Талип, прошу вас объяснить причину этой незапланированной встречи.

– Конечно, Ваше Величество, – кивнул лорд и перешел к делу: – Вчера из-за границы прилетел голубь с очередной вестью от последнего отряда, но на этот раз послание показалось мне тревожным.

Перебрав несколько листов перед собой, лорд нашел нужный и продолжил:

– Я прочту его вслух, чтобы каждый мог судить сам. «Начали строительство на поляне, которая находится сразу за границей леса по правую сторону от реки «Западный рукав». Здесь же подготавливаем почву для первых полей. Закончили исследование местности вокруг – живности в лесу и рыбы в реке много; травы, ягоды и грибы почти все известные; растительность плотная, деревья высокие, но вдвое ниже, чем на границе; за лесом река разбивается на два русла; следов человека не найдено».

Лорд Талип отнял глаза от бумаги, выдержал небольшую паузу, затем поочередно окинул взглядом присутствующих через толстые стекла очков и добавил:

– До этого момента послание звучит, как обычно, и нам все это уже известно из посланий предыдущих отрядов, однако дальше идет следующее: «Другие люди. Они плывут».

Справа от лорда Талипа глава Порядка – лорд Хичиган – шумно вдохнул носом. Это был мужчина средних лет, крепко сложенный, с совершенно лысой головой, но с пышными бакенбардами. Он отличался неизменным суровым взглядом и жесткой, выверенной сдержанностью на лице. У лорда Талипа было стойкое чувство, что глава Порядка в любой момент был готов обнажить меч и пролить кровь такого же красного цвета, как и его военный мундир. Это был человек решительный и скрытный – его лицо никогда не выдавало мыслей и намерений. Потому лорд Талип не сомневался: неосторожный, шумный вздох – единственный признак его удивления и напряженности.

Другие члены Совета Пятерых выразили потрясение более красноречивым образом. Например, леди Аттори, которая являлась неординарной личностью и занимала должность казначея, поспешила задать вопрос первой:

– Почему вы считаете известие тревожным? – ее черные глаза пронзали насквозь лорда Талипа. – Мне оно кажется, наоборот, долгожданным и обнадеживающим. Наш народ сотни лет искал разумную жизнь за границей и вот, наконец-то, перед нами пока призрачное, но подтверждение того, что мы не одиноки.

– Все верно, – закивал лорд Талип и протянул письмо сидящей напротив леди. – Но взгляните на почерк. Само письмо написано грамотно и аккуратно, а вот эти строки явно были добавлены другим человеком – торопливо, почти неразборчиво. К тому же, обратите внимание на нижний край бумаги – на нем пятна крови.

Леди Аттори осторожно приняла протянутый лист бумаги и изучала его на протяжении долгих минут. Лорд Талип внимательно следил за ее реакцией. Молодая женщина вчитывалась в каждое слово, немного сузив глаза, пока ее брови резко не нахмурились. Однако уже через мгновение, довольная своим наблюдением, она передала бумагу лорду Хичигану и обратилась к совету:

– Даты отправки нет. Насколько я помню, старший отряда получил четкие приказ на этот счет.

– Да, вы правы, в остальных письмах были даты, – соглашаясь, закивал лорд Талип. Признаю, я это упустил… Это еще одно подтверждение тому, что послание было отправлено в спешке.

Тем временем глава Порядка мельком просмотрел письмо и озвучил то, что вертелось на уме у каждого:

– Это предупреждение. Скорее всего, бедняга, что отправил письмо, заплатил за это жизнью, – лорд Хичиган указал взглядом на красные пятна на бумаге, что лежала перед ним.

– Согласен с Вами, – тяжело вздохнул лорд Талип и обратился к почтенной даме. – Что Вы думаете, леди Витр?

В обязанности Леди Витр входило общение с народом и выражение, представление его интересов, однако единственный интерес, который она выражала – это вечное напоминание важности персоны короля, ведь помимо занимаемой должности – Голос Народа, она занимала место в королевской семье – была теткой Его Величества по отцовской линии. Это была сварливая дама низкого роста, недоверчиво относящаяся ко всем, кто не являлся частью семьи, но даже в этом вопросе у нее было свое представление о том, кто в нее входил, а кто нет.

– Пора услышать слово короля, – сухо и важно изрекла леди Витр. Она скривила губы и, даже не взглянув на письмо, демонстративно передала его племяннику.

Несмотря на внушительный вид, король обладал мягким характером, который, по мнению леди Витр, совершенно не годился для правителя. Он не умел ни выражать, ни отстаивать свою точку зрения — да и в сущности, по большинству вопросов у него ее попросту не было. В первые года правления Вейлир пытался участвовать в управлении, однако сердобольность мешала принимать необходимые строгие меры. Даже когда ему удавалось заглушить сострадание и жалость, то врожденная нерешительность давала о себе знать, заставляя откладывать решения до последнего – пока неугомонная сердобольность не просыпалась вновь. По этой причине король стал полагаться на слова советников, пока его собственные слова окончательно не затихли.

– Я… хотел бы услышать… – Вейлир нарочно тянул слова, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. – Какие дальнейшие действия вы можете предложить?

Король, опустив взгляд на письмо, медленно пробежал его глазами. Воцарилось напряженное молчание – и тут оно было прервано пылкими словами лорда Талипа:

– Я всю ночь размышлял об этом, Ваше Величество, – Талип глубоко вдохнул, словно собираясь с духом, и выпалил на одном дыхании: – Мы должны прекратить посылать людей на бессмысленную смерть. Прошло пятьсот лет с первых вылазок, но кто-то, лес или люди, старательно держит нас здесь, так пусть тому и быть!

– Возражаю! – раздался звонкий голос леди Аттори. – Ваше Величество, впервые за пятьсот лет, – она выразительно посмотрела на лорда Талипа, – у нас появилась первая зацепка! Мы узнали, что за границей есть другие люди! Это огромный прогресс, сейчас не время останавливаться.

– Люди, которые убили сотни наших людей… – с горечью возразил лорд Талип.

– Мы не знаем этого наверняка, – покачала головой девушка. – Может, отсутствие даты – признак забывчивости, неразборчивый почерк – радостная взволнованность от встречи с местными. Что, если кровь на письме вообще не человеческая?

– Слабые доводы, леди Аттори, – фыркнул лорд Талип.

– Согласна, над доводами можно подумать еще, но я лишь хочу сказать, что все может оказаться совершенно не так, как Вы, лорд Талип, выдумывали в ночи.

– Нет. Учёный Муж истолковал тревожные знаки правильно, – раздался холодный голос лорда Хичигана. В зале повисла тишина – все присутствующие обратили на него заинтересованные взгляды.

– Благодарю за Вашу поддержку, лорд Хичиган.

– Однако с Вашими словами, Леди Аттори, я тоже согласен – «Великое Расселение» должно продолжаться. Мы узнали, что за лесом всего лишь люди, а как убить человека – дело известное. Дайте время до следующей весны, и я сделаю отряд подготовленных бойцов из бездомных бедолаг и воров. Они смогут дать отпор.

Леди Аттори закивала головой, в знак согласия, а губы лорда Талипа дернулись в гримасе отвращения. Ученый Муж, не скрывая неприязнь, был готов возразить лорду Хичигану, однако леди Витр не дала разгореться спору. Как всегда, она напомнила, за кем остается последнее слово.

– Не спорьте! Последнее слово все равно за королем, – раздраженно оборвала она, заполняя громким голосом все пространство. Затем, уже тише, продолжила: – Поступим так: ждем вестей два месяца. Если придет новое послание, в нем будут разъяснения. Если нет… – женщина сделала паузу и задержала взгляд на лорде Талипе, – значит, что ваше предположение верно – отряд уничтожен. Тогда первого июля мы соберемся и проголосуем о прекращении миссии «Великое Расселение». У каждого будет время обдумать свою позицию.

Леди Витр устало посмотрела на племянника и уважительно обратилась к нему:

– Ваше Величество, одобряете ли вы такой план?

– Да.

Король Вейлир осмотрел лица Совета Пятерых – их взгляды были тверды. И у него возникло стойкое чувство, что мнения за два месяца не изменяться, а потому впервые за несколько лет его слово действительно станет решающим. Осознание жгло в груди, и груз людских жизней опустился на его плечи, пригибая к земле.

Прошел месяц. Не было ни дня, когда король не мучил бы себя тяжелыми думами. Его окончательное решение менялось десятки раз, и вот, в очередную звездную ночь оно изменилось вновь. Сердце Вейлира ныло и болело от осознания, что сотни людей могут погибнуть от одного его слова. Но страх холодной рукой тут же сжимал горло при мысли, что случится, если он его не скажет. Тревога донимала короля днем, а ночью выливалась в кошмары, терзавшие уставший разум.

В ту ночь Вейлиру снились кровавые глаза, что подглядывали за королевством из жуткого леса. Охваченный страхом, он велел покинуть людям приграничные земли, надеясь, что это убережет их от лесных чудовищ. В ответ на это лес стал разрастаться и теснить людей все дальше, к морю. Лес наступал, выгоняя из домов одну семью за другой. Окруженные горами и морем, загнанные в ловушку, люди, не зная, куда деваться, карабкались на скалы, но неизбежно срывались и падали – прямо на острые, словно кровожадные когти, вершины гигантских деревьев.

И вдруг, за морем, на горизонте показались лодки. Король, обуянный чувством облегания и надежды, вместе с народом бросился на встречу волнам. Они кричали, звали на помощь, и на их зов к берегу потрепанного королевства причалила огромная лодка. Король с мольбой поднял на нее взор, приветствуя спасителей, но был ослеплен яростью кровавых глаз. Он бросился бежать из воды, но ему в спину ударила пенящаяся волна и перед тем, как накрыть Вейлира с головой, она позволила ему обратить взор на лес, что уже достиг берегов. Из леса на него смотрели сотни покалеченных, раненных людей, которые держали в руках белых, трепещущих голубей. Люди одновременно выпустили птиц, и те с молниеносной скоростью взвились в воздух. Голуби окружили короля, вгрызаясь в кожу, вырывая куски из его тела. Они царапали, клевали его мозг, пока красные волны топили его тело сотни раз.

Король резко вздохнул, пытаясь вырваться из глубины. Потолок плыл перед его пустым взглядом, пока грудь резко вздымалась в такт учащенному сердцебиению. Он чувствовал, как мокрая рубаха мерзко липла к холодному телу, вызывая колющие мурашки. Вейлир потянулся стереть испарину со лба, но руки не двинулись – тело не принадлежало ему. Король привычно прикрыл горячие веки и стал ждать, когда оно вновь подчинится разуму.

– Ты не спишь? – мягкий шепот коснулся левого уха.

Вейлир медленно повернул голову — ощущение сна еще не отпустило тело, но контроль медленно разливался по мышцам.

– Уже нет, – голос звучал тихо и хрипло из-за жуткой сухости в горле. – Дурной сон.

Королева лежала на боку, освещаемая лунным светом. Ее светлая кожа была почти белой, а нежные черты лица – еще красивее. Ее брови были нахмурены, а взгляд выражал беспокойство.

– Даже ночью нет тебе покоя…

– Все в порядке, – Вейлир попытался приободрить жену улыбкой. – Еще месяц, и это прекратится.

– «Это?», – ее голос оставался спокойным, успокаивающим. – Ты говоришь про кошмары или…?

Король не спешил с ответом, ведь он сам до конца не знал его. Он отвернулся к окну. Вейлир ложился спать с уверенностью, что миссия продолжится, но теперь, смотря на полную луну, он видел перед собой несчастные лицах людей, искаженными гримасами боли, и его уверенность меркла.

– Думаю… Я не знаю… Думаю, да, про кошмары… и про миссию, – король тяжело вздохнул. – Мне надо прекратить убивать людей. Мне надо остановить миссию… да.

– Но ты не убиваешь их. Это необходимая жертва ради спасения остальных.

Вейлир замер, задержав дыхание, и вгляделся в лицо Валиссандры, словно видел ее впервые. Королева всегда отличалась тихим, миролюбивым нравом, а кротость и молчаливость придавали ей возвышенный облик. Даже внешне она напоминала ангела — светлые длинные волосы, изящная фигура и легкая, плавная походка. Но сейчас в ее голосе звучала непривычная твердость, почти властная нота, и это удивило короля.

– Валис, милая… – прошептал Вейлир, тревожась. – Что ты имеешь ввиду?

– Я боюсь, – ее голос звучал по-прежнему тихо и вкрадчиво, но теперь в нем чувствовалось нечто новое – звенящая тревога. – Меня страшит то, что люди из-за леса могут прийти сюда, а мы ничего о них не знаем. Наши предки понимали важность миссии: нельзя просто ждать – нужно быть готовым к неизвестности и дать отпор, если понадобится.

Король провел рукой по лицу, растерянно качая головой:

– За столько лет не было ни единого знака угрозы. Лучше прекратить вылазки и не привлекать опасность.

– Но ведь угроза может появиться в любой момент! Не на твоем правлении, так на правлении нашего сына!

Валиссандра резко подалась вперед, опершись на локоть. Ее щеки раскраснелись, и в глазах пылал неизвестный огонь решительности.

– Прошу, ради меня, ради сына, кого угодно, но не прекращай миссию, иначе мы все погибнем! У нас нет опыта в войне, но крупица знаний о противнике может дать нам шанс!

Вейлир сел в постели, обнял жену и стал гладить ее по спине, пока она глубоко дышала.

– Тише, тише… Что же, ты так разволновалась…

– Мне страшно.

– Теперь я знаю.

– И все равно отменишь миссию? – Валиссандра прошептала в грудь мужа.

– Думаю, нет… но мы поговорим об этом утром.

Король измученно прикрыл веки, все еще держа жену в руках. Он понял, что в который раз его решение оказалось хрупким, и он чувствовал, словно сам был готов уйти за границу, лишь бы избежать бремени – отвечать за судьбы тысяч людей.

В течение следующего месяца во дворец прибыл герцог Фиделис со своим воспитанником. Король с трепетом ждал младшего брата, потому как надеялся получить от него дельный совет, однако королю было суждено разочароваться в своих ожиданиях.

Вейлир встретил брата с широкими объятьями. После он попросил одну из придворных дам проводить герцогского воспитанника, а сам повел брата прямо в кабинет.

– К чему такая спешка? – герцог недовольно поморщился. – Я только с дороги, не успел стряхнуть с себя пыль и неимоверно устал.

– Прости за это, но осталось лишь три недели, а в голове неразбериха.

– Да я вроде на семь недель остаюсь.

– Я не про то, – нервно отмахнулся Вейлир. – Через три недели назначен важный Совет Пятерых.

Герцог не стал задавать вопросы и решил дождаться, пока они не останутся без посторонних вокруг. Вскоре он нашел себя за резным, чересчур вычурным столом, на котором лежала бумага, запятнанная красными каплями. От одного взгляда на нее по телу пробежал холодок недоброго предчувствия. За спиной он слышал дрожащий, граничащий с лихорадкой голос брата, пересказывающего день, когда тот впервые увидел это письмо.

– Что мне делать? Отменять или нет? – король с мольбой спрашивал брата, когда тот повернулся к нему.

– Я не знаю, – прозвучал растерянный ответ.

– Брат, – позвал герцог, выражая голосом беспокойство. Нужные слова никак не лезли в голову, – я вижу, ты в смятении, в отчаянии. – Он подошел к королю и положил руку ему на плечо, чуть сжимая. – Как мне помочь тебе?

Не поднимая головы, Вейлир сказал, еле слышно:

– Скажи мне, как правильно поступить.

Герцог бесшумно придвинул к себе стул и сел рядом, с жалостью всматриваясь в брата. Некоторое время они молчали – мертвая тишина поглотила комнату, пока герцог не вздохнул и не нашелся с ответом:

– Никто не знает, что правильно. Есть два пути, и каждый ведет к разным последствиям.

– Какой мне выбрать?

– Выслушай мнения совета и исходя из этого выбери тот, который ты считаешь правильным.

Король выпрямился и устало прилег на спинку кресла.

– Тебе легко такие советы раздавать, – король с упреком взглянул на брата.

– Не позволяй им заглушить твой голос, – серьезно сказал герцог, а после улыбнулся и добавил: – Спасибо тебе, что родился раньше меня.

Вейлир горько усмехнулся, а после улыбнулся в ответ, светлея в лице. Но несмотря на улыбку, в мыслях его все еще бушевал ураган.

Срок в два месяца подошел к концу, но король так и не смог принять твердого решения — казалось, для этого не хватило бы и вечности. Первое июля неизбежно наступило, а значит, Совет Пятерых должен был состояться, как и было обещано.

Утро началось по естественному обыкновению, и через несколько часов король занимал место во главе стола в зале совета. Полчаса спустя он молча наблюдал, как леди Аттори, едва выслушав формальность, холодно произнесла «продолжить», следом за ней Лорд Хичиган также без колебаний проголосовал против отмены миссии «Великое Расселение». Лорд Талип, наоборот, медленно поднял руку и четко заявил «отменить». Леди Витр же прямо призналась, что поддержит любое решение короля. Как и опасался Вейлир, он оказался в ситуации, когда его слово действительно имело власть, и эта власть ему претила.

Советники пристально, с удушающей заинтересованностью ждали слово короля. Эти взгляды давили на него, требовали ответа, но его не было. В памяти Вейлира всплывали «тревожные знаки» озвученные лордом Талипом, боевой настрой и уверенность лорда Хичигана, разумные слова о прогрессе леди Аттори, страхи, необычайная рьяность королевы и яркие, ледяные сны. Моменты, слова кружились в его мыслях, доставая головную боль. От напряженности Вейлир чувствовал горящее жжение в глазах.

«Трое против одного» – мелькнула мысль, и его грудь сдавило. Разум и сердце противоречили друг другу, и король отчаянно пытался угодить двоим, разрываясь между ними. – «Правильнее проголосовать против».

И с губ короля, словно по чужой воле, сорвалось роковое слово, которое определило судьбу его людей. В тот же миг Вейлира настигло величайшее облегчение, накрыло его пенящейся волной. И скверное утро показалось ему не таким уже и скверным.

***

На полу, окруженный деревянными и мягкими игрушками, сидел белокурый мальчик. Он был увлечен игрой и не замечал, с каким любовным и обеспокоенным взглядом за ним наблюдала королева-мать. Валисандра сидела на диванчике с вышивкой в руках, но за последние полчаса она так и не сделала ни одного нового стежка. Ее светлые, почти белые волосы, свободно лежали на плечах, пока ее цепкий, внимательный взгляд был прикован к пятилетнему сыну.

В дверь тихо постучали тем самым, рассеяв запутанные мысли королевы.

– Войдите, – приказала она.

В комнату, поклонившись, вошла леди Аттори, взглянув на лицо которой королева сразу почувствовала холод, и тело ее покрылось дрожью от недоброго предчувствия. Леди Аттори никогда не отличалась приветливостью, но тень, что лежала на ее лице в этот раз, разбивала всякие надежды королевы на лучшее.

Леди Аттори встретилась с королевой взглядом, её губы чуть приоткрылись, но прежде чем она успела произнести хоть слово, Валисандра резко вскинула руку, словно пытаясь остановить надвигающийся удар. Ее испуганный, полный мольбы возглас остановил леди Аттори:

– Нет, только не здесь, – Валисандра бросила красноречивый взгляд на ребенка. Мальчик вздрогнул от резких слов матери и обернулся к ней.

– Все в порядке, милый, – королева постаралась успокоить его и себя. – Мне нужно идти, но я позову няню, хорошо?

Мальчик кивнул, и королева с леди Аттори покинула комнату.

Они направились в личный, закрытый сад королевы, где надеялись поговорить без лишних ушей. Сад был окружен высокой, живой изгородью, и всем, кроме королевы и короля, запрещалось находиться там без их разрешения. Этот сад был гордостью Валисандры, и там она проводила немало своего времени, любуясь высокими деревьями, ходя босиком по мягкой траве и ухаживая за цветами.

Как только они очутились в центре сада, где росли могучие, крупнолиственные деревья, Валисандра дрожащим голосом обратилась к леди Аттори:

– Так что же?

– Миссия отменена.

Королева побледнела и дрогнула – казалось, она перестала чувствовать ноги и сердце. Ее надежды были растоптаны, и она знала, ее крохотный мир скоро погибнет. Леди Аттори усадила ее на скамью, а сама осталась стоять рядом.

– Он ведь обещал…, – королева прикрыла глаза руками, говоря шепотом. – Столько раз я с ним говорила, и каждый раз он обещал!

– У нас есть семь дней, перед тем, как приказ об отмене вступит в силу, – чопорно изрекла леди Аттори. – Вы знаете, что нужно сделать.

– Я не могу, не могу… – сквозь подкатывающие, неподвластные слезы прошептала Валисандра. – Не могу, не заставляй меня… прошу тебя…

Леди Аттори смотрела на вздрагивающие плечи женщины и чувствовала сожаление к ней, однако она понимала, что эмоции лишь помешают королеве сделать то, что та должна. Леди Аттори приняла решение, после чего воздохнула и сказала:

– Хорошо, это сделают другие, но держите себя пока в руках.

– Я буду, – кивнула королева, все также заливаясь слезами, и приказала: – Оставь меня одну.

Леди Аттори поклонилась, ее шелковые одежды бесшумно скользнули по траве – она молча и послушно выполнила приказ, впрочем, как и всегда.

***

Четвертая неделя пребывания в королевском дворце подходила к концу, но Грегу так и не удалось узнать больше о «Великом Расселении».Он надеялся подслушать разговоры прислуги – вдруг кто-то ненароком взболтнет лишнего – но те относились с осторожностью к новым людям и сразу умолкали, завидев Грега.

Успехов в изучении библиотеки тоже не было. Страницы пожелтевших фолиантов шуршали под пальцами Грега, но каждая новая книга приносила лишь разочарование – упоминаний загадочного слова «антибиотики» не было. Однако юноша не опускал руки и продолжал засиживаться в тихой, огромной библиотеке каждый свободный час. К счастью, официальная часть знакомства с королевской семьей прошла быстро и времени у Грега появилось предостаточно. Что касается герцога, тот проводил время с братом и всецело растворился в суете дворца, потому Грег был предоставлен сам себе, за исключением совместных приемов пищи по утрам.

Библиотека находилась на третьем этаже, в глубине восточного крыла. Эта часть дворца считалась гостевой, поэтому покои Грега и герцога располагались неподалеку, что не могло ни радовать юношу. Библиотека состояла из нескольких комнат, одна из которых служила зоной для чтения, где пахло старыми страницами, воском свечей и древесиной. Здесь Грег проводил большую часть времени, окруженный стопками книг, совершенно один.

Каково же было его удивление, когда двери, скрипнув, тихо отворились и в комнату вошел низкий мужчина с выпирающим животом. Он не заметил Грега, так как огромное кресло, на котором сидел юноша, стояло вполоборота к двери. Грег не стал выдавать своего присутствия, наоборот, он замер, затаив дыхание.