Там, где снежит прошлое

Глава 4

Максим

Дверь за Олей тихо закрывается. Я замираю на месте. Такого поворота я не ожидал. Думал, мы снова сцепимся, выскажем друг другу накопившееся, устроим еще одно сражение. Но вместо этого был поцелуй. Поцелуй был резким, жадным, неожиданным. Значит, за ее злостью скрывалась страсть ко мне. Я втягиваю воздух, но легче не становится. На меня наваливается так сильно, что думать трудно. Сдергиваю пиджак, бросаю его на стул, хожу по комнате. Нужно вернуться к себе, но сейчас выходить нельзя. Провожу ладонями по лицу, пытаюсь собраться, но кровь стучит в висках, а пульс бешено колотится в шее.

Нужно переключиться.

Пойду через улицу. Через служебный выход. Так быстрее — до кабинета, а потом до моего люкса. И никто ничего не спросит. Там тихо. Успею прийти в себя.

Я подхватываю пиджак, выхожу в коридор и иду к заднему выходу.

Снег уже валит плотнее. Холод бьет в лицо сильнее, чем я ожидал.

Через боковой вход возвращаюсь в административный корпус и захожу в кабинет.

Я до конца не понимаю, что только что между нами произошло, но одно знаю точно: на этом все не закончится.

Не может закончиться.

Свежий воздух не помог.

Остается душ.

Я выворачиваю кран на холодную, почти ледяную воду.

Раздеваюсь. Прохлада воздуха касается кожи, но внутренний жар никуда не девается. Захожу под воду и стискиваю зубы от холода.

Он должен был отрезвить.

Не отрезвляет.

Оля.

Я стараюсь сосредоточиться на ледяной воде, хлещущей по плечам и спине, но в мыслях только она. Ее губы, ее тело, льнувшее ко мне, ее пальцы на моей груди.

Закрываю глаза и упираюсь ладонью в стену, пытаясь дышать. Нужно думать о холоде, о том, как вода снимает напряжение. Но я вижу только ее. Ее глаза, ее рот, то, как она ощущалась рядом. Напряжение не уходит, а лишь скручивается туже.

Я больше не борюсь с этим. Мне нужно избавиться от этого безумия, хотя проблема уже не только в теле. Проблема в ней. Я не могу выкинуть ее из головы.

Я провожу рукой по себе, сжимая крепче. Внутри все натянуто до предела: слишком остро, слишком горячо. Перед глазами снова оживает Оля — ее дыхание, ее губы, ее тело. Я представляю, как снова целую ее. Как прижимаю к себе. Как она отвечает мне с такой же жадностью.

Движения становятся быстрее, жестче. Дыхание сбивается. Я слишком хорошо понимаю, что делаю, но уже не могу остановиться. Передо мной снова тот поцелуй. Ее руки на моей груди, ее рот на моем.

Напряжение резко срывается. Я глухо выдыхаю ее имя, и меня накрывает так сильно, что на несколько секунд все остальное исчезает.

Я остаюсь стоять под ледяной водой, тяжело дыша. Сердце все еще колотится, дыхание сбито. Медленно выдыхаю и качаю головой. Что я вообще творю?

Утренний свет пробивается сквозь окна кабинета, но тяжесть после ночи не уходит. Я почти не спал. Мысли не останавливались ни на минуту: ворочался, переворачивал подушку, сбрасывал и натягивал одеяло — бесполезно. Раздражение только росло.

В пять утра уже был в зале. Тренировка вышла жесткой: каждая мышца горела, дыхание рвало легкие. Работал тяжелее обычного, надеясь выбить из себя лишнее. Не помогло. Стало только хуже.

Потом еще один ледяной душ. Тоже не помогло. Быстро позавтракал, заставил себя съесть что-то и рано ушел в кабинет. Сосредоточиться на проекте под Кисловодском, работе, бумагах, задачах было невозможно.

Бесполезно.

Я всегда умел разделять работу и личное, но сейчас это не помогает. Оля не выходит у меня из головы. Ее глаза, губы, ощущение ее близости. Тот поцелуй. Я откидываюсь на кресло и провожу рукой по лицу. Нет времени на это. Проблем и так хватает. Сейчас восемь утра. В Самаре, где Егор на встречах, уже девять. Пишу ему сообщение.

Ты можешь сейчас созвониться? Хочу обсудить, что у тебя по бюро «Новый цикл».

Телефон вибрирует. Егор перезванивает.

— Ничего себе, ты рано, — вместо приветствия говорит он. — Я как раз собирался сам тебе набрать позже.

— Да?

— Забавно получилось. Я только что узнал, что «Новый цикл» ищет финансирование.

Я сразу наклоняюсь вперед.

— Продолжай.

— Не знаю, как долго это тянется, но ситуация ясна: бюро испытывает финансовые трудности. Заказы есть, работа идет, но клиенты платят медленно. Они еле держатся на плаву. Если в ближайшее время не появятся новые деньги, все может рухнуть.

Меня накрывает шквал эмоций. Гордость, вина, раздражение.

Я горжусь ею. Она сильная, талантливая, с нуля создала свой бизнес. Но в то же время я не могу избавиться от чувства, что в ее нынешнем положении есть и моя вина.

Я откидываюсь на спинку стула и тру виски.

Такие истории я уже видел. Сам через это проходил. Небольшие компании часто держатся за самостоятельность, не просят помощи, пока не оказываются на грани. Похоже, она еще не поняла простую истину: в одиночку справиться почти невозможно. Чем дольше тянешь, тем сложнее потом выкарабкаться. У нее огромный потенциал, но если она быстро не найдет внешнее финансирование, ее рост может ее же и погубить.

— Насколько все плохо? — спрашиваю я, хотя ответ и так очевиден.

— Они висят на волоске, — спокойно отвечает Егор. — Но шанс есть. Я уже копнул глубже. Бюро маленькое, но с хорошим потенциалом для роста. Ты можешь войти в капитал, выкупить бюро или предложить партнерство.

В его голосе я слышу невысказанный вопрос. Тот самый, что не дает мне покоя с прошлого вечера.

— Ладно, — произношу я сдержанно. — Ты мой лучший друг. Ты знаешь, что она мне нравилась еще до того, как ушла. И знаешь, тогда я ничего не предпринял. Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я вмешиваться сейчас — нет. Я в это не вмешиваюсь.

Только произнеся это, я осознаю, как резко это прозвучало. На другом конце провода повисает пауза. Егор отвечает не сразу, но когда наконец говорит, его голос звучит спокойно:

— Понял. Мне нужно было уточнить. Для бизнеса это выгодный вариант для обеих сторон. Тебе нужна такая экспертиза. Я проверил их репутацию: всё чисто, Максим. У них почти не осталось времени. Ты ведь звонишь именно сейчас, потому что Оля выступает на твоей конференции, правильно? Ты можешь предложить ей финансирование — аккуратно, без шума — и оставить управление за ней. Не обязательно вмешиваться лично.

Я провожу ладонью по лицу.

— Ты предлагаешь мне вложиться в ее бюро, но не участвовать напрямую?

Егор тихо усмехается.

— Ну да, примерно так.

Я несколько секунд обдумываю его слова. Это могло бы решить проблему. Реально помочь ей. Но снова оказаться с ней в одном деле, даже на расстоянии, кажется шагом в трясину.

Наконец я отвечаю:

— Вот что. Подготовьте предложение по финансированию, но пусть оно идет не от моей основной группы, а через одну из наших строительных компаний. Чтобы меня там не было видно напрямую. Все должно быть максимально тихо. Никакой личной истории, ясно?

Егор, помедлив, отвечает более спокойно:

— Принял. Все сделаем аккуратно.

Я завершаю разговор без лишних слов. Он не облегчил задачу, ничего не упростил. Я вроде понимаю, что делаю, или, по крайней мере, пытаюсь себя в этом убедить. Но внутри все равно сидит желание напрямую поговорить с ней. Исправить то, что осталось сломанным.

Только я уже пять лет прячу это чувство. И сейчас не время. Точно не сейчас.

В десять утра начинается выступление Оли. Я включаю нужный зал на мониторе. Трансляция идет в прямом эфире. Я понимаю, что смотреть это не нужно. Но все равно не могу отвести взгляд. Она на сцене. Спокойная, сосредоточенная, уверенная.

Мой взгляд скользит между слайдами и ею. О деталях своей методики она говорит сдержанно: объясняет, что система оценивает возможность повторного использования металла, дерева и бетона в больших объемах. Экспертные проверки результатов уже проведены, но ключевые технические решения пока не раскрыты.

Она держится прекрасно. Это неоспоримо. Она сильная и умная, гораздо увереннее, чем пять лет назад. Меня раздражает, что я ею восхищаюсь. Но восхищаюсь.

Когда ее сессия заканчивается, я еще несколько секунд смотрю на нее. Она уверенно держит зал, легко и непринужденно. Осознание ее роста тяжело отзывается внутри.

Ветер с силой бьет в окно. Я встаю и подхожу ближе. За стеклом все в снегу. Метель усилилась, наметает больше, чем обещали ночью. Вот только этого мне сейчас не хватало.

Стук в дверь. Входит Галина, как всегда собранная.

— Максим, снегопад усиливается, — говорит она. — Прогноз обновили: в ближайшие часы будет сильный занос. На дорогах тяжело. Мы уже организуем вывоз участников до Петрозаводска на внедорожниках.

— Правильно, — отвечаю я, не отводя взгляда от окна.

— Жанна вот-вот начнет свое выступление. Сворачивать программу? Транспорт прибудет через час, а ее презентация длится около сорока минут.

Поворачиваюсь к ней.

— С рейсами уже есть проблемы?

— Пока нет, но следить нужно постоянно.

Она замолкает, и я понимаю: она уже обдумывает худший сценарий.

Я выдыхаю.

— Скажи Жанне, пусть продолжает. Держи меня в курсе.

Галина кивает и уходит, оставляя меня одного.

Я снова смотрю на экран, и лицо Оли ясно встает перед глазами. Через несколько секунд я выключаю монитор. Внутри меня что-то сжимается, вызывая неприятное чувство. Я чувствую, что этот снегопад принесет перемены.

И не уверен, смогу ли я их контролировать.

Глава 5

Оля

Медитация работает. Шесть часов крепкого сна, полчаса на эллипсе, хороший завтрак — и я снова чувствую себя собой. Голова ясная, я готова к этому дню.

Стою перед зеркалом и собираю волосы в хвост. Всё, хватит отвлекаться. Пора собраться. Пора показать, над чем я работала все эти годы.

Презентация проходит успешно. Я уверенно листаю слайды и объясняю, как быстро проверять пригодность металла, дерева и бетона для повторного использования в больших объёмах. Зал внимательно слушает, хотя я ощущаю лёгкий скепсис. Несколько вопросов, конечно, неприятных, с подковыркой, но я легко справляюсь с ними.

Я знаю этот процесс.

Знаю цену своей работе.

И с результатами спорить тяжело.

Когда сессия завершается, я чувствую удовлетворение. Восторг не обязателен, но меня услышали. Я приехала не для давления, а чтобы оставить след.

Я убираю ноутбук в сумку, когда ко мне обращается мужчина.

— Ольга, меня зовут Руслан Перевалов, я операционный директор сети курортов «Южный берег». Слышали что-нибудь о нас?

Сердце сразу подпрыгивает.

— Да, конечно. У вас премиальные комплексы на Черноморье и на Кавказе.

Руслан улыбается.

— Прекрасно. Я попал туда, куда нужно. Мы планируем масштабную реконструкцию: двести пятьдесят пять коттеджей на нескольких объектах. Хотим обсудить детали. Возможно, пригласим вас в Сочи. Нам интересна как работа с существующими материалами, так и полное перепроектирование. Вы занимаетесь этим?

— Да, конечно.

— Очень хорошо. Нам интересно, как можно обновить объекты без тотальной перестройки. Давайте встретимся на следующей неделе и спокойно все обсудим?

— Да. Можно вашу визитку? Вот моя.

— И вот моя. Буду рад продолжить разговор.

— Я переговорю с соучредителем, и на следующей неделе мы с вами свяжемся.

Голос мой звучит ровно, но сердце колотится как бешеное. Я не могу перестать улыбаться. Он кивает и уходит. Внешне я спокойна, но внутри меня все бурлит. Вот оно. Ради этого мы и трудились.

От радости я звоню Марку Симонову — моему соучредителю. Мы встретились в проектном бюро Канева, где вместе работали над несколькими коммерческими объектами. Марк был экспертом по техническим осмотрам и всегда знал, когда спросить: «Где у тебя проблема?» А потом предлагал идеи, до которых я бы сама не додумалась. Со временем я предложила ему уйти со мной. У него есть отличные связи в проектной и строительной среде, и я сразу поняла: вместе мы добьемся большего.

— Марк, — произношу я, когда он поднимает трубку, — ты не поверишь. Нас приглашают в Сочи на консультацию по реконструкции. Проект называется «Южный берег». Там будет двести пятьдесят пять коттеджей. Это наш первый крупный проект за пределами Москвы и области.

На том конце на секунду становится тихо, потом он усмехается.

— Я же говорил, что все сдвинется. Чувствовал, что что-то выстрелит.

Мы быстро проговариваем детали, и я слышу, как он сам заводится не меньше моего.

— Слушай, — говорит он, — у меня тоже новости.

— Марк, ты зверь. Почему ты раньше не позвонил? Что там? Еще проекты?

— Не совсем. У меня пока не вся информация, — мягко отвечает он. — Поэтому не писал. Не хотел тебя беспокоить раньше времени и отвлекать перед выступлением. Есть два предварительных предложения по партнерству, но они еще в разработке. Это просто интерес, без деталей.

Я едва не начинаю смеяться от переполняющего меня напряжения.

— Слушай, сейчас самое подходящее время. Не хотела говорить раньше, но если с «Южным берегом» все получится, нам потребуется больше оборудования для тестов. Кто это?

— Не волнуйся. Я же сказал, пока рано. Но есть предложение от компании «Каменный берег» в Екатеринбурге. И еще одно от «Форпост-Строя», они ближе. О вторых я кое-что знаю и, честно говоря, они меня удивили.

— Но там есть перспектива?

— У «Каменного берега» больше возможностей. Они занимаются и проектированием, и активно развивают экологическое направление. А «Форпост-Строй» предпочитает сносить старые здания и возводить новые. У них другой подход.

— Все равно интересно. Очень жду подробности. Ладно, мне надо собираться. Если все пойдет по плану, вечером я уже буду в Москве. Давай после Нового года спокойно созвонимся.

— Давай. И с наступающим тебя. И родителей твоих тоже.

— И тебя, Марк.

Я отключаюсь и всё ещё улыбаюсь.

Если хотя бы часть наших идей сработает, это может стать тем самым прорывным моментом для «Нового цикла», которого мы так долго ждали. Мы шли к этому слишком долго.

Вернувшись в номер, я начинаю собирать вещи. Рейса у меня ближе к вечеру, так что времени достаточно. Внутри легко и светло, словно груз наконец-то свалился с плеч.

Телефон вибрирует.

Я беру его.

Уведомление от авиакомпании:

«Ваш рейс отменён из-за погодных условий. Аэропорт временно закрыт. Новая информация появится после возобновления полётов».

Я несколько секунд просто смотрю на экран.

Что?

Что там еще с погодой?

Открываю прогноз. В Петрозаводске метель даже сильнее, чем здесь, и конца ей пока не видно. Рейсы массово задерживают и отменяют.

В этот момент ветер с силой бьет в окно.

Я приближаюсь. За стеклом темно, почти ничего не разглядеть.

Белая стена.

Прекрасно.

Я достаю телефон и звоню на ресепшен.

— Добрый день. Это Ольга, номер триста восемь. У меня отменили рейс. Я хочу продлить проживание.

Голос на том конце звучит вежливо и виновато:

— Боюсь, продлить именно этот номер мы не сможем. На него уже есть бронь.

Я чувствую, как внутри тут же поднимается раздражение.

— Хорошо. Тогда забронируйте мне любой другой.

— Свободных номеров больше нет. Если кто-то из сегодняшних гостей не сможет добраться до нас из-за метели, мы разместим тех, кто уже здесь. Но гарантий дать не могу. Мы еще обзваниваем тех, кто не заселился. Сейчас рано: официальное заселение начинается в три часа.

— Что делать тем, кому номеров не хватит?

— Мы организуем дополнительное размещение в банкетных и конференц-залах. Это будет бесплатно, как и питание для таких гостей. Для вас предусмотрено место в конференц-зале «Онего-3».

Я смотрю на часы. Мне скоро освобождать номер. И мысль о том, что я буду спать в одном зале с толпой незнакомых людей, совсем не радует.

— Других вариантов точно нет? — спрашиваю я чуть резче, чем стоило бы.

— Боюсь, нет. Остальные гостиницы в округе в такой же ситуации. Простите.

Я медленно выдыхаю.

— Хорошо, тогда пусть будет «Онего-3». Пожалуйста, сразу дайте знать, если что-то изменится.

Я завершаю разговор, но раздражение остается. Понимаю, что они стараются, но легче не становится.

Нет, в переполненном зале с незнакомыми людьми я не останусь. Если рейс отменили, сама найду замену.

Беру ноутбук, чтобы поискать гостиницы, но он не подключен к Wi-Fi.

Ну конечно.

Пытаюсь открыть сайты с гостиницами через мобильный интернет, но страницы загружаются медленно.

Тогда я звоню Лере.

После второго гудка она берет трубку.

— Оля? — в голосе сразу слышится удивление. Я почти всегда сначала пишу. Просто так не звоню.

— Мне нужна помощь.

— Что случилось?

Я застряла здесь, — говорю, нервно приглаживая волосы. — Аэропорты закрыли, нас не выпускают. Метель оказалась сильнее, чем обещали. Да еще и вайфай пропал.

— Так. Поняла, — голос у Леры сразу становится собранным. Я прямо слышу, как у нее в голове щелкает режим решения проблем. — Тебе надо найти, где переночевать, да? Потому что ехать некуда.

— Паниковать я уже начала, — бормочу я, меряя номер шагами. Мне нужно пространство, а не общий ночлег среди незнакомых людей в этом комплексе. — Перезвони мне, как только что-то найдешь. Я вообще не понимаю, что делать.

— Хорошо. Все, спокойно. Я разберусь.

От ее уверенного голоса мне и правда становится чуть легче.

Я заканчиваю разговор и тут же думаю: надо позвонить маме. Она и Игорь ждут меня на новогодний ужин.

Нажимаю на ее номер в избранном.

— Мам, привет.

— Оля, привет! Как прошло выступление? Ты еще не дома? Вроде говорила, что вернешься ближе к вечеру.

— Мам, поэтому и звоню, — со вздохом отвечаю я. — Все замело. Сегодня я точно не вернусь. И до Петрозаводска сейчас тоже не добраться — людей просят вообще не выезжать без необходимости.

— И когда тебя ждать?

— Пока не знаю. Как только станет понятнее, я сразу напишу или позвоню.

— Ты помнишь, что мы с Игорем послезавтра улетаем в Сочи? — спрашивает она. — К его дочерям.

— Помню. Если я успею вернуться, может, хоть заскочу к вам до отъезда. Не так, как хотелось бы, но хотя бы увидимся. Я и так давно не приезжала, хотя вы совсем рядом.

— Ты слишком много работаешь, — мягко произносит мама. — Если сможешь, приходи хотя бы на поздний завтрак. Когда ты рассказала мне о конференции, я сразу заметила: устраивать такое мероприятие прямо перед праздником мог лишь человек без чувства самосохранения.

Я невольно усмехаюсь.

Да, это в духе Максима. Сначала дело — остальное потом.

— Спасибо, мам. Передавай Игорю привет. Я напишу, как только что-то узнаю.

— Давай, дорогая.

Я сбрасываю звонок и падаю на кровать.

За окном ветер воет без остановки.

Через час я получаю сообщение от ресепшена. В рассылке говорится, что из-за метели выезд затруднен, еды в комплексе хватает, а для тех, кто не может уехать, подготовили места в залах.

Я уже собираюсь выйти, когда телефон снова вибрирует.

Это Лера.

Я сразу отвечаю, хотя мысли все еще хаотично скачут.

— Да?

— Оля, ты не поверишь, — говорит она, и в голосе чувствуется подъем настроения. — Я обзвонила кучу мест и... в общем, дешевле не нашла.

— Логично, — бормочу я, потирая глаза. — Ну что ж. Значит, ночую на раскладушке в зале. Справлюсь.

Лера смеется.

— Я не говорила, что вариантов нет. Я сказала, что они не дешевые. У меня есть знакомая, которая нашла номер в бутик-отеле в городе. Это дорого, но комната там точно есть. Ее будут держать всего пару часов. Это твой единственный шанс.

Облегчение накрывает сразу.

Своя комната.

Никакой раскладушки.

— Отлично. Скинь мне адрес. Я выезжаю.

— Уже отправляю. Не переживай. Я тебя не брошу.

Я улыбаюсь. Лера всегда быстро наводит порядок, когда вокруг хаос. Но, подходя к двери, слышу, что метель усилилась. Ветер завывает, словно хочет выбить стекла, а снег кружит белыми вихрями. До города полтора километра.

Я вообще туда дойду?

Я выхожу в коридор, решив хотя бы попробовать.

И вижу его.

Максима.

Я замираю.

Он стоит в коридоре, смотрит в телефон и явно о чем-то думает. Сначала меня не замечает. Потом поднимает глаза, и выражение его лица меняется. Он идет ко мне, не отрывая взгляда.

— Оля, — говорит он тихо.

— Максим.

Я стараюсь звучать ровно, но выходит плохо. Пульс тут же подпрыгивает, и я снова вспоминаю прошлую ночь.

— Тебе дали раскладушку, — замечает он. — Это лучше, чем спать в холле, но, честно говоря, не очень.

Я моргаю, не сразу понимая, шутит он или нет.

— Да. Но я как раз собиралась в бутик-отель неподалеку.

Максим чуть хмурится.

— В какой?

Я смотрю в телефон.

— Сейчас... Лера нашла. «Старая карета».

Он качает головой.

— Как ты туда доберешься? Это очень далеко. Пешком точно не вариант. В такую метель это просто самоубийство. Разве что на снегоходе, но и на нем я бы сейчас не рискнул..