Приключения Вани в Неявь-Мире

– Ты видела? – спросил Ваня с полным ртом, отчего получилось некрасивое «Фы фыдила».

– Шевелился, – ответила Живинка, и у нее вышло «Фыфелифся».

Филин медленно открыл один глаз и посмотрел на них. Затем открыл второй. Глаза у него были огромные, круглые, выпуклые и напомнили Ване его любимые леденцы «Чупа-Чупс». И цвет глаз был такой же, как леденцы, янтарно-карамельный. Филин моргнул и громко ухнул: «Ух-Ух!» Затем лениво перевалился со спины на бок, кряхтя, встал на короткие лапки, больше похожие на сухие корявые сучки, и зашагал к туеску, наполовину наполненному молоком, который Ваня держал в руках. Бесцеремонно сунув голову прямо в туесок, Филин начал жадно пить молоко. Ваня оторопел. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть его, и сидел, замерев. Замерла и Живинка, не веря своим глазам. Даже Снежок выглядел удивленным, словно ему было непонятно, почему эта мертвая птица вдруг ожила, и даже не гавкнул, а только склонил голову набок, внимательно разглядывая воскресшую дичь. А Филин, напившись молока, поднял голову и сказал «Ух-ты!», отчего с его изогнутого клюва сорвалась большая молочная капля, и невозмутимо засеменил обратно к мягкому сиденью, к тому месту, где лежал до этого. Упав на бок и выставив перед собой худые когтистые лапки, он безмятежно сомкнул веки, закрыв круглые глаза-леденцы.

– А-а-а-а-а-а! – заорал Ваня, опомнившись, и кинулся к Филину, уронив туес с остатками молока в снег. Снежок, недолго думая, принялся лакать то, что не вылилось. А Ваня уже тряс Филина, держа его за лапы, и птица болталась вниз головой, вновь не подавая признаков жизни.

– Давай, Филин, не притворяйся! Я видел, что ты проснулся! А ну, открывай глаза немедленно!

После минуты энергичной тряски Филин все-таки открыл и выпучил сразу оба глаза, так, что Ваня от неожиданности выронил его, и Филин упал головой в сугроб, затрепыхался, забил крыльями и, с трудом выбравшись из снега, выдал: «Ух,ух!». Ване показалось, что Филин сказал: «Я сердит!»

– Не сердись, Филюшка, – извиняющимся тоном попросил Ваня, испугавшись, что тот откажет им в просьбе из-за грубого обращения. – Уж очень долго мы тебя будили!

– Какой у тебя сон крепкий! – добавила Живинка, отряхивая с птицы снег и, пытаясь задобрить, погладила по голове.

– Нам так нужна твоя помощь! Нам нужно найти Великого Благовея, Повелителя Времени и Пространства, – прошептал Ваня тихо, вспомнив, что это имя нельзя орать на весь лес. – Ты должен знать, как найти его. Помоги нам, покажи дорогу!

– Ух, фух, ты… – выдал Филин, как показалось Ване, удивленно, и начал топтаться на месте, утрамбовывая лапками рыхлый снег и поглядывая на туесок, из которого Снежок старательно вылизывал остатки молока.

– А! Молока у нас много, можешь не беспокоиться! – воскликнула Живинка, догадавшись, о чем думает Филин.

– Да, молока можешь пить, сколько хочешь, если покажешь нам дорогу! – подтвердил Ваня и, отняв у Снежка пустой туесок, попросил его вновь наполниться молоком.

Филин заковылял к Ване и, сунув голову в волшебный «водохлебник», долго пил живительный напиток. Ваня даже испугался, как бы Филин не лопнул от такого количества молока. Но тот, напившись вдоволь, отошел, потряс крыльями, словно разминаясь перед полетом, и, выдохнув сиплым голосом «Ух-фух!», медленно поднял в воздух свое потяжелевшее тело.

– Живинка, смотри, кажется, он согласен! Летим за ним! – радостно воскликнул Ваня, хватая Снежка, и мысленно пожелал, чтобы сани следовали за птицей. Каким-то непостижимым образом, сам не зная, как у него это получилось, Ваня понял, что сказал старый Филин. Сани тронулись с места и, скрипя полозьями по снегу, устремились в указанном направлении, быстро набирая скорость, а затем и высоту. Ваня крепко прижимал к себе Снежка, громко скулившего и подвывавшего от страха. Высокие разлапистые сосны и ели под ними уменьшились до игрушечных размеров. На такую высоту подниматься им еще не приходилось, и теперь Ване и Живинке было немного страшно, но в то же время весело. Даже дух захватывало от головокружительного полета!

Сверху открылась ослепительная красота волшебной страны Снеговении. Белый пушистый снежный ковер бескрайних просторов был украшен зелеными островками хвойных лесов. Оглянувшись назад, Ваня разглядел вдали деревенские домики, такие крошечные, что казалось, они были сложены из спичек, а за ними высились остроконечные башенки города, в котором ему не довелось побывать. У горизонта величаво поднимались в небо горные пики в шапках снега. А впереди было белым-бело, и лишь на самой границе неба и земли виднелась смутно различимая темно-зеленая полоска, которая, как догадывался Ваня, могла быть началом другой, неведомой, страны. Холодный ветер обжигал щеки, и детям пришлось закутать лица шарфами и зажмуриться, поэтому разглядывать пейзажи Ваня больше не мог. Говорить тоже было неудобно: свист ветра заглушал слова. Мальчик лишь иногда подглядывал, летит ли впереди Вечный Филин, и снова зажмуривался из-за наворачивающихся от холода слез.

Прошел не один час. Сколько в точности, Ваня не мог сказать, ведь часов у него не было, но, по ощущениям, ему казалось, что летят они уже часа три. Большое красное солнце начало клониться к закату, придав небу оранжево-красный оттенок, и вскоре на темнеющем небосводе замерцали первые бледные звезды.

– Темнеет! – прокричала Живинка громко, чтобы Ваня мог услышать ее. – Как бы узнать, долго ли еще нам лететь? Филин ведь говорить не умеет! А ночью лететь нельзя! Вдруг уснем и упадем вниз! Давай попросим Филина приземлиться! Переночуем под какой-нибудь елью. Да и поужинать не мешает!

Ваня охотно согласился, потому что давно уже хотел есть и спать. Ведь в это утро он проснулся очень рано. Ах, как же давно это было! С тоской подумал о маме и папе. Волнуются ли они? Обнаружили его отсутствие или еще нет? Ведь если в Неявь-Мире проходит год, а у него дома всего день, то за один прожитый здесь день там прошло не так уж много времени. Он принялся подсчитывать, сколько же минут или часов могло пройти в его мире, но не успел, потому что Живинка толкнула его локтем в бок и закричала:

– Ты уснул там, что ли? Говорю, давай вместе крикнем Филину, чтоб приземлился! А то я кричу ему, а он не слышит ничего!

– Давай! – Ваня набрал побольше воздуха и заорал что было сил: – Фи-или-и-ин! Фи-и-и-и-ли-и-ин! Давай вни-и-из!

Птица продолжала лететь вперед.

– Да он еще и глухой! – сердито проворчал Ваня. – Давай вместе, на раз-два-три…

Дети закричали хором. Это помогло. Филин наконец-то услышал их и начал снижаться. Пятно леса под ними быстро увеличивалось, и вскоре сани приземлились среди мохнатых хвойных ветвей следом за птицей, оказавшись в самой чаще. Для ночлега была выбрана разлапистая старая ель, под нижними ветвями которой оказалось теплое и тихое убежище с мягким хвойным ковром. Ваня и Живинка устроились очень удобно, словно на одеяле, и рядом с ними расположились Снежок и Филин. Дети достали «хлебосольники» и «водохлебники», собираясь поужинать. Мешки уже были наполнены и вкусно пахли. Ваня извлек из своего крынку с густой сметаной и горячие блины, а у Живинки оказался круг желтого упругого сыра и свежий румяный хлеб. Из Ваниного «водохлебника» Филин и Снежок по очереди пили молоко, а Живинка поделилась с Ваней горячим чаем из своего туеска. Всего за несколько минут вкусный ужин был съеден. В этот раз Филин не ограничился одним молоком, а попробовал и хлеба, и сыра, и, наевшись до отвала, завалился на бок, выставив вперед короткие лапки. Сказал «ух-ух!» и закрыл глаза.

– Помни, Филин, утром ты должен проснуться! – с тревогой в голосе попросил Ваня, вспомнив, сколько было потрачено сил на его пробуждение. – Нам ведь нужно добраться до Благовея! Слишком крепко не засыпай!

– Ух, ух! – ответил тот, и Ване вновь показалось, что он понял совиный язык. Словно Филин ответил: «Хорошо, не беспокойся!» «Странно, – подумал Ваня. – Мне это кажется, или я и в самом деле его понимаю?»

– Живинка, только не смейся надо мной. Представляешь, мне кажется, что я понимаю язык Филина. Ты тоже?

– Я? Нет. – Живинка пожала плечами. – А что ты такое понял?

– Как будто он пообещал выполнить мою просьбу. Сказал что-то вроде «Хорошо, не беспокойся». Мне что, это показалось просто?

– Наверное. А может, и не показалось. Вдруг это в тебе открывается дар? – выдала Живинка загадочное предположение.

– Какой дар? – Ваня озадаченно глянул на нее.

– Ну, это еще не точно. С одного раза нельзя понять, дар это или не дар. Вот если ты и дальше будешь понимать слова Филина, да еще язык других животных, Снежка, например, птиц и зверей, это будет означать, что у тебя открывается дар Толкователя Языков! – объяснила она. – Очень редкий дар в Снеговении.

– Откуда у меня взяться такому дару?

– Это волшебство Неявь-Мира действует на тебя. Из-за него твои скрытые способности усиливаются многократно. Вначале ты будешь понимать язык животных, затем будешь слышать голоса природы, и, возможно, когда-нибудь сможешь разговаривать со звездами. Это великий дар, – отвечала Живинка. – Но помни: если пройдет год, обратно в Явь-Мир тебе возвращаться уже не стоит. Ты станешь волшебником и будешь невидим для всех жителей твоего мира!

– Невидим и неосязаем. Да, я помню, – вздохнул Ваня. – Но прошел только один день. А ты уверена, что у меня есть год?

– Вообще-то нет. Волшебный дар начал проявляться слишком быстро. Когда он проявится в полную силу, ты станешь волшебником. Пройдет ли год или нет, я, и правда, не знаю, ведь к нам из Явь-Мира раньше никто не попадал. Это у наших жителей, когда дар открывается, то год силу набирает. А как будет у тебя, не знаю. – Живинка вытряхнула из «хлебосольников» оставшиеся после ужина крошки и аккуратно сложила их в походные мешки. – Спать пора. Утром пораньше встать надо, – сказала она.

– Невидим и неосязаем, – снова с грустью повторил Ваня, устраиваясь поудобнее для ночлега. От ствола дерева вкусно пахло смолой. Он соорудил из своего походного мешка подушку и лег. Филин и Снежок давно спали, расположившись на краю их убежища, у полога из мохнатых еловых лап.

– Думаю, что утром мы пересечем границу Снеговении и окажемся в другой стране, Весении, – сказала Живинка. – В школе нам много рассказывали об этой стране. Помнишь, я говорила тебе, что всего в Неявь-Мире четыре страны. Снеговения – самая холодная, зимняя. В Весении царит вечная весна, за ней находится страна Краснолетия, жаркая и солнечная, а дальше – дождливая Осения. Раньше люди путешествовали по всем странам. Но почему-то много лет назад путешествия прекратились. И никто не знает, почему. Те, кто уходит за границу Снеговении, назад не возвращаются. И к нам оттуда никто не приходит больше. Вот завтра мы, возможно, и узнаем, в чем секрет. – Она задула свечу.

– Надеюсь, что этот секрет нас не погубит, – ответил Ваня, засыпая. –Что-то ведь случилось с теми, кто ушел. Почему никто не возвращается?

– Давай спать. Утром полетим туда и все узнаем.

– Страшновато как-то.

– Седобород предупреждал об опасностях. Помнишь? Но предсказание у нас было хорошее! – ободряюще сказала Живинка и, пожелав Ване спокойной ночи, тут же уснула.

Ваня еще какое-то время лежал с закрытыми глазами, а в голове его роилось множество вопросов о том, есть ли у него дар, и что там ждет их, за границей Снеговении, и далеко ли им еще до Благовея, и поможет ли им прячущийся от всех Повелитель Времени и Пространства. Но запахи смолы и хвои оказали свое успокаивающее снотворное действие, и Ваня постепенно и незаметно провалился в сон.