- -
- 100%
- +
– Вот это да! – изумленно ахнул Ваня. – Ты оживила снеговика-собаку!
– Теперь ты понимаешь, что значит «оживлять снег»? – Живинка наслаждалась произведенным эффектом. – Но вообще-то то, что я сейчас сделала, конечно, баловство. Если Дед Мороз узнает, то не похвалит за такое. Когда я оживляю, то трачу магическую силу, которую нужно беречь для более важных дел.
– Это каких? – Ваня со счастливым видом обнимал щенка, пытавшегося облизать его лицо горячим розовым языком.
– Я уже говорила тебе, что в лесу бродит ведьма Леденюха, – объясняла девочка. – Ведьма выпивает тепло зверей и птиц, превращая их в ледышки. Я нахожу такие ледышки и возвращаю им отнятую жизнь. Но бывает, что Леденюха подолгу не может никого поймать, и тогда она ослабевает, возвращается в свою пещеру, а на охоту выходят ее слуги – белые волки. Да-да, те самые, что недавно загнали тебя на дерево! Они отнесли бы тебя ведьме на обед!
– Не хочу стать обедом, – пробормотал Ваня, поежившись.
– Самое ужасное то, что никто-никто, даже сам Дед Мороз, не знает, где находится логово ведьмы. А если превратившуюся в лед жертву не оживить вовремя, она остается ледышкой навсегда. Поэтому вся живность, которую ловят и приносят Леденюхе ее волки, никогда не возвращается к жизни…Зайчики и птички навечно остаются кусочками льда… – Живинка грустно вздохнула.
– Жаль. – Ваня тоже вздохнул и вдруг, нахмурившись, спросил сердитым тоном:
– А что же, нельзя ее как-то обезвредить? Неужели Дед Мороз, такой великий волшебник, не может убить проклятую ведьму?
– Да ты что! – Живинка даже руками всплеснула. – Убить! Дед Мороз не может никого убить! Он же добрый волшебник! И его волшебство – это магия добра, понимаешь? Убить – это зло. А он добрый.
– Как же тогда с ней бороться? Может, поймать, связать, в клетку посадить, наконец? Так можно?
– Надеюсь, что когда-нибудь это и случится. Но поймать-то ее непросто! Ведьма умеет хитро прятаться. По слухам, она может превращаться в белую ворону. Но я в лесу никогда не видела такую. Белую птицу трудно заметить на белом снегу. Так что, Ваня, охота на нее идет с давних пор. Люди рассказывали, что мои родители тоже искали логово ведьмы. Они целыми днями бродили по лесу, но однажды не вернулись домой. Наверное, остались лежать в ее пещере ледышками. – Голос у Живинки задрожал, а по щеке покатилась слезинка. – Наверное, ведьма расправилась с ними. Убила моих маму и папу. – И по щекам девочки покатился град слезинок.
– Не плачь, Живинка. Хочешь, я помогу тебе найти логово ведьмы? Я не добрый волшебник, как Дед Мороз. Я бы ее сразу убил! – заявил Ваня грозно.
Живинка улыбнулась сквозь слезы.
– Ну и храбрец! Давно ли на елке сидел и орал на весь лес?
– Это я просто растерялся, – смутился Ваня. – А вообще-то я не трус!
– Ладно, смельчак. Пойдем уже.
Пес подбежал к Живинке и запрыгал вокруг нее, громко лая. Девочка взяла его на руки, и тот принялся облизывать ее мокрое от слез лицо, чем сразу же рассмешил.
– Ой, щекотно! Ой, не надо! – запищала она, отворачиваясь, и опустила собаку на снег.
– Можно я назову его Снежок? – спросил Ваня.
– Если захочешь, это будет твоя собака, – ответила Живинка.
– Ух ты, спасибо! Я всегда просил родителей купить щенка, но они не соглашались. Говорили, что собака – это большая ответственность.
– Они правы. Теперь ты должен заботиться о своем Снежке.
Ваня и Живинка шагали вперед, и рядом с ними бежал белый пес с курчавой шерстью. Зимнее утро было в самом разгаре. Солнце ярко светило, и хотя ничего не согревало, на душе у мальчика стало как-то веселее и спокойнее. Ему верилось, что все будет хорошо.
Впереди виднелись ряды аккуратных бревенчатых домиков.
– Вот и моя деревня! – воскликнула Живинка, и они зашагали быстрее. Дети шли, не оглядываясь назад, увлеченные беседой, и поэтому не видели, что вслед за ними, перелетая с дерева на дерево, следует белая ворона.
Акулина-Вязальщица
Высокая белая стена, окружавшая Снеговению, была заметна издалека. Подойдя ближе, Ваня разглядел, что перед стеной друг на друга в три ряда навалены огромные снежные шары, украшенные яркими разноцветными флажками. Каково же было его удивление, когда он узнал в них снеговиков, стоящих в ряд! На головах снеговиков красовались яркие вязаные шапочки всех цветов, которые Ваня вначале принял за флажки. А слабый гул, казавшийся завыванием ветра, превратился в тихое мелодичное пение. Хор из множества голосов распевал на все лады то «А-а-а-а», то «О-о-о-о», то «У-у-у-у». Мелодия была приятная и к тому же знакомая, похожая на ту, которую он слышал в театре, когда вместе с родителями ходил на балет «Щелкунчик». Кажется, она называлась «Танец снежных хлопьев».
– Откуда это пение? – спросил Ваня.
– Снеговики поют, – ответила Живинка просто, словно в этом не было ничего необычного.
– Шутишь? – Ваня недоверчиво посмотрел на нее.
– А что тут такого? –Живинка пожала плечами. – Поющие снеговики! Своим пением они сообщают жителям, все ли вокруг Снеговении спокойно или нет. Вот сейчас, например, все хорошо. Слышишь, какая мелодия тихая и радостная? Потому что еще раннее утро, и все спят. Днем, когда дети катаются с горок и играют в снежки, снеговики начинают петь задорнее. А к ночи их пение звучит как колыбельная. Но бывает, если собирается снежная буря или близко к стене подбираются волки ведьмы Леденюхи, снеговики начинают петь громче, и мелодия меняется, становится тревожной. Тогда жители выбегают за ворота, чтобы прогнать волков, или закрывают на домах ставни, чтобы укрыться от бури.
– Какая у вас хорошая охранная система! – восхитился Ваня. – Поющие снеговики! Еще и прогноз погоды заодно! А кто их сделал?
– Вообще-то это я все придумала. Раньше вокруг Снеговении была обычная снежная стена. Но однажды, когда во мне открылся дар, я обратила внимание на то, что дети каждый день лепят много снеговиков, и предложила составлять их вокруг стены. А потом вдохнула в них жизнь.
– Фантастика! – восторженно воскликнул Ваня.
– Да, непросто было оживить такое количество снеговиков! Мне пришлось потрудиться и потратить немало магической силы, за что Дед Мороз даже сделал мне замечание. Но зато теперь мои снеговики – гордость Снеговении! – с довольным видом заявила Живинка. – А моя бабушка Акулина связала на каждого снеговика яркую шапочку. Она в Снеговении известная вязальщица.
– Никогда в жизни не видел поющих снеговиков! Хочется посмотреть на них поближе! – продолжал восторгаться Ваня, разглядывая снежные фигуры, стоявшие впереди. – А что, они и ходить умеют?
– Ходить? – удивилась Живинка. – Но у них же нет ног! Где ты видел снеговиков с ногами?
– Правда, не видел. А если им слепить ноги? Будут ходить?
– И ходить, и бегать будут! Вот только зачем? Представляешь, по деревне будут ходить толпы снеговиков! Разбредутся еще, потеряются. Ищи их потом! Одна морока! Пусть уж лучше стоят каждый на своем месте и поют.
Снежок ринулся вперед, звонко гавкая на фигуры, издающие странные звуки. Среди снеговиков прокатилось тревожное «О-о-о!». Ване пришлось отозвать его и взять на руки, чтобы не взбудоражить жителей деревни понапрасну.
Дети подошли к снеговикам совсем близко, и те запели радостнее, приветствуя их. Они выглядели забавно в своих пестрых шапочках и были очень разными. У каждого было свое особенное лицо. У одних носом служила традиционная морковка, у других – еловая шишка, у третьих – забавной формы сучок. Вместо глаз были вставлены угольки и кусочки коры, а над ними из сосновой хвои были приделаны у кого пушистые ресницы, а у кого – густые кустистые брови. Рты были выложены ягодами брусники и рябины, вместо рук торчали еловые разлапистые ветки. Снеговики стояли так близко друг к другу, что казалось, они держатся за руки. Двое из них опустили руки-ветки вниз, и перед Ваней и Живинкой образовался проход к воротам, которые были открыты. Сторожа увидели их и распахнули ворота заранее. Они поприветствовали Живинку, посмотрев на Ваню, державшего собаку, с любопытством.
– Это мой гость, Ваня, – объяснила она им.
– Давненько не было у нас гостей, – ответил один из сторожей, пристально разглядывая незнакомого мальчика.
– Ваня прибыл издалека, очень устал и замерз. Поэтому я попозже все объясню, – заявила Живинка деловитым тоном.
– Ну ладно, если так. Добро пожаловать в Снеговению, Ваня! – кивнул сторож, отодвинувшись и позволяя им пройти внутрь.
Вид у сторожей был такой, словно оба они сгорали от любопытства, но законы гостеприимства не позволяли сыпать вопросами.
Очутившись по другую сторону стены, Ваня увидел множество аккуратных бревенчатых домиков, украшенных кружевной резьбой. Снег вокруг них был тщательно вычищен и сложен ровными рядами. Домики стояли вокруг просторной площади, на которой было видимо-невидимо всевозможных снежных сооружений: горок, крепостей, городков, башенок и, конечно, снеговиков, только не поющих, а самых обыкновенных. И среди всего этого снежного изобилия копошилась визжащая, орущая, смеющаяся детвора. Дети толкались, играли в снежки, догонялки, катались с горок, боролись, пытаясь вывалять друг друга в снегу, и при этом создавали оглушительный гам.
– Вот так у нас каждый день! – Живинка махнула рукой в сторону площади. – Никогда не устают!
– Зато как у вас тут весело! Я бы тоже с удовольствием в снежки поиграл, да только домой хочу попасть побыстрее. У меня на игры времени нет, – вздохнул Ваня. – И еще замерз чуть-чуть…
– Ну, конечно, – спохватилась девочка. – Конечно, замерз! И голодный, наверное. Идем быстрее ко мне домой! Бабушка Акулина чаем напоит, вмиг согреешься!
И дети заспешили к одному из домиков, похожему на множество других. Из печной трубы на крыше поднимался сизый дымок, обещая замерзшим путникам теплую встречу.
В доме и впрямь оказалось очень тепло, а еще вкусно пахло свежеиспеченными пирожками и булочками. Бабушка Живинки, маленького роста старушка с круглым добрым лицом, обняла и расцеловала внучку, а заодно и Ваню, даже не спросив, кто он такой, затем погладила вертевшегося под ногами Снежка и немедленно пригласила их за стол, на котором красовался огромный блестящий, словно зеркало, пузатый самовар. Вокруг самовара на блюдах горой возвышались румяные булочки, пирожки, маковые крендельки, пышные калачи и еще целое множество разнообразной выпечки, названия которой Ваня даже не знал. Все это великолепие источало кружащие голову аппетитные запахи. У Вани тут же потекли слюнки. Покушать он всегда любил – что правда, то правда, – потому и был, наверное, таким… не сказать чтобы толстым, но, чего скрывать, слегка упитанным… А тут такое изобилие! К тому же с утра у него во рту еще ни одной крошечки не было.
Ваня и не стал ждать, когда бабушка Акулина повторит приглашение, а уселся на широкую дубовую лавку и, схватив ближайший к нему пирожок, впился в него зубами. Тот оказался изумительно вкусным, полным сочной и сладкой ягодной начинки. Бабушка Акулина налила Ване большую кружку душистого чая, пахнущего лесными травами. Живинка уселась напротив, и некоторое время они молча жевали, прихлебывая горячий чай и уминая пироги и булки, а бабушка сидела с краю и ласково смотрела на них, улыбаясь и приговаривая:
– Кушайте, мои дорогие, кушайте на здоровье…
После сытного чаепития бабушка Живинки начала разговор, который терпеливо откладывала, ожидая, пока мальчик поест, и не мучила его расспросами, хотя по ее лицу было видно, что она сгорала от желания все разузнать. Но теперь старушка дала волю своему любопытству и выспросила у Вани и Живинки все. Они наперебой рассказали ей и о том, что Ваня попал в Снеговению из Явь-Мира, и о том, как едва не оказался в зубах волков ведьмы Леденюхи, от которых Живинка его благополучно спасла.
– Что ж… – вздохнула бабушка Акулина, выслушав их. – Как же мы можем помочь Ване вернуться в Явь-мир? Да-а, задача непростая…
– Я провожу его к Великому Благовею. Он может его переправить… – прошептала Живинка, осторожно произнеся эти слова, будто предчувствуя протест.
– Нет, нет, нет, и еще раз нет! – уверенно и твердо ответила старушка, и во взгляде ее появилась тревога. – Это совершенно бессмысленно. Вы просто не найдете его. Никто не знает, где он!
– Но можно ведь попытаться… – робко, но настойчиво возразила девочка.
– Ни за что! Ты не пойдешь! – Бабушка Акулина отчеканила каждое слово, а лицо у нее стало испуганным.
– Но тогда Ваня навсегда останется в нашем Неявь-Мире! – жалобно пробормотала Живинка, с мольбой глядя на бабушку.
– Что ж, и пусть. Будет жить у нас. Места хватит, и веселее будет. – Бабушка Акулина смотрела в сторону, чтобы не встретиться взглядом с внучкой. – А что, разве плохо? Найдет себе друзей-товарищей, будет каждый день в снежки играть и крепости снежные строить…
– Я домой хочу!! – прямо-таки заорал Ваня, отчего бабушка Акулина тихонько ойкнула. – К маме и папе! Они без меня с ума сойдут! Не могу я у вас насовсем остаться! Я один тогда пойду к этому вашему Благовею! Сам найду этого таинственного и неуловимого Повелителя Времени и Пространства! Все, мне пора, я ухожу! – И, поспешно вскочив с лавки, направился к своей одежде, висевшей на вешалке у входной двери.
Живинка и бабушка одновременно кинулись за Ваней и хором зашипели на него:
– Тш-ш-ш-ш!!!
– Стой! И не ори ты так! – воскликнула Живинка, хватая его за руку. – Нельзя его имя так громко произносить! Это же тайна!
– Да, Ваня! И спешить тут не надо, погоди… Поспешишь – людей насмешишь, – затараторила бабушка, беря Ваню за другую руку. Вдвоем с Живинкой они отвели его обратно в горницу и усадили на лавку.
– Смотри, обидчивый какой! Эх, Ваня, непросто будет беде твоей помочь, ой, непросто! Как же угораздило тебя?! – сокрушалась старушка.
– Бабушка! – Голос у Живинки стал вдруг звонким от просквозившей в нем решимости. – Собери-ка нас в дорогу, я иду с Ваней.
Старушка охнула, всплеснула руками в точности так же, как это делала Живинка, и медленно села на лавку. – Одну меня оставляешь? Вдруг не вернешься? Вдруг оба пропадете? Ведь сколько раз уже люди за границу Снеговении уходили, а назад-то никто не пришел! Кто знает, что с ними стало? Никто! Пойдете неизвестно куда! Или Леденюха до вас доберется, как до родителей твоих, заманит в свое логово, и сгинете там оба!
– Бабуля, не наговаривай плохого на дорогу! – Решимости в голосе Живинки еще прибавилось. – Если я не пойду, Ваня все равно уйдет, не удержишь его. А одного его отпустить – то же, что на верную смерть послать. Без меня он точно пропадет. А вместе мы, глядишь, и доберемся до цели. К тому же на Благовея у меня давно свои планы имеются…
– Это что еще за планы? – Бабушка Акулина подбоченилась, насторожившись.
– Да так, есть одна мысль… – Живинка уклонилась от прямого ответа. – Бабулечка, помоги нам в дорогу собраться. Вот увидишь, все у нас будет хорошо! Ну, пожалуйста…
– Ой, беда с вами! – По выражению лица бабушки Акулины стало ясно, что она сдалась. В руках она мяла кухонное полотенце, край которого болтался из стороны в сторону прямо перед носом Снежка, сидевшего поблизости. Щенок некоторое время наблюдал за ним и, решив поиграть, поймал край зубами и потянул на себя.
– А ну, отдай! – спохватилась бабушка и потянула полотенце к себе. Однако пес не собирался отдавать свою добычу и, упершись в пол всеми четырьмя лапами, зарычал и дернул что было сил. Его неожиданный натиск увенчался успехом, и, выдернув полотенце, он кубарем отлетел под лавку, чем позабавил и рассмешил всех троих. От смеха всем сразу стало легче.
– Ну что ж, – с умилением глядя на забавного щенка, сказала бабушка Акулина. – С таким охранником вам никакой враг не страшен. Начнем-ка сборы в дорогу. Снарядим вас, как подобает!
И тут бабушка Живинки повела себя странно. Обращаясь к дальнему углу избы, где никого не было, громко сказала:
– Эй, спицы, вяжите рукавицы, да побыстрей-ка, и чтобы самогрейки!
В ту же секунду в углу раздалось тихое постукивание и пощелкивание. К великому удивлению Вани, прямо в воздухе повисли две длинные вязальные спицы и начали двигаться, словно ими управляли чьи-то невидимые руки. Спицы вязали, да так быстро, что вязанье прибавлялось прямо на глазах! Пестрый клубочек шерсти, лежавший в корзине на полу, вертелся с сумасшедшей скоростью. Стук-стук-стук… Спицы мелькали все быстрее, и вдруг на пол упала связанная варежка.
Ваня ахнул:
– Вот это да! Волшебные спицы!
– Не спицы волшебные, а бабушка моя волшебница, известная на всю Снеговению Акулина-Вязальщица! Любые спицы может заставить все что угодно в один миг связать! – гордо заявила Живинка, и в этот момент на пол рядом с первой упала вторая рукавичка. – На, держи, это твои. В них у тебя никогда руки не замерзнут! Рукавички не простые, тоже волшебные, всегда греют так, будто только что их на печке высушили. Поэтому самогрейки называются. Никакой самый лютый мороз в них не страшен! И все, что моей бабушкой связано, имеет это свойство. Шапки, шарфы, свитера – все они самогрейки.
Тем временем спицы все стучали и стучали, а на пол продолжали падать вязаные вещи. Помимо рукавичек Ване достались шапочка с большим мохнатым помпоном, длинный пушистый шарф, свитер с высоким воротником и носки. Все вещи были ярко-красного цвета с орнаментом из белых снежинок. Мальчик примерил обновки и сразу вспотел от их жаркого тепла.
– Нарядный-то какой! – Живинка улыбнулась и всплеснула руками.
– Красавец! – добавила, кивая головой, бабушка Акулина.
Белая ворона
Белая ворона, преследовавшая ничего не подозревающих Ваню и Живинку, все перелетала с дерева на дерево, оставаясь незамеченной до тех пор, пока не кончился лес. Дальше, перед деревней, простиралось снежное поле, и прятаться птице было больше негде. Ей пришлось покинуть укрытие и лететь следом, держась очень низко, чтобы в случае опасности нырнуть прямо в снег. Дети шли не оглядываясь и болтали о чем-то, но разобрать слов Леденюха – а это была она – не могла. Подлететь поближе было слишком опасно. Противный пес то и дело останавливался и нюхал воздух, даже рычал иногда, словно чуял ее. Того и гляди разразится лаем! Девчонка как назло зачем-то вылепила его из снега и оживила! Если бы не мерзкий пес, держащий ухо востро, может быть, Леденюхе удалось бы услышать что-нибудь важное и полезное. Но до слуха ее долетали лишь обрывки звонкого смеха, приносимого ветром, да хруст снега от их шагов.
И все-таки чуть раньше Леденюхе удалось подслушать разговор детей о Великом Благовее, поэтому ведьма знала, что вскоре они отправятся на его поиски. Уже много-много лет, десятилетий, а может, и столетий (кто их считал?) Леденюха мечтала найти дорогу к Повелителю Времени и Пространства. И если бы нашла, то, вне всякого сомнения, заставила бы его (нашла бы способ!) открыть для нее двери в Явь-Мир. А там.... Там для Леденюхи наступило бы настоящее раздолье! Там бы она развернулась по полной программе! Не только утолила бы свой вечный, никогда не утихающий до конца голод, но и почерпнула бы огромные силы, которых ей хватило бы на самые смелые мечты – такие смелые, что мечта уничтожить Деда Мороза была самой скромной из них. Ведьма Леденюха хотела править не только Снеговенией, а обоими мирами на этой планете – Явь- и Неявь- Миром. А может, и до других планет бы добралась! Правда, ей не было известно, есть ли подобные миры на других планетах, но она допускала мысль, что должны бы быть. Тогда Леденюхе не пришлось бы прятаться в жалком вороньем обличье и трястись от страха или отсиживаться в укромной ледяной пещере, обессилев от голода. Тогда все бы знали ее в лицо и кланялись ей в ноги! Тогда у нее всегда было бы вдоволь живой и теплой еды! Размечтавшись, ворона даже потеряла бдительность и чуть не попалась на глаза детям. Почти у самой деревни противная собачонка вдруг начала пронзительно лаять. Птица села на снег, закрыла свои красные глаза, сунула черный клюв под крыло и замерла, слившись с белым фоном. Она очень боялась, что, увидев белую ворону, Живинка узнает в ней ведьму, и тогда план Леденюхи рухнет. Когда она снова открыла глаза, то увидела, что дети уже прошли в ворота сквозь снежную стену деревни, и поспешила следом. От стены исходил звук, издали похожий на вой ветра. Ведьма знала, что это поющие снеговики. Не раз она пыталась подобраться к деревне поближе, но те начинали оглушительно выть, словно дули в трубы. Вот и теперь, завидев приближение белой вороны, они подняли тревогу. «О, загудели, загудели», – пробормотала про себя Леденюха, перелетая над снеговиками и вызвав тем самым их неистовый вой. Ворона направилась к крыше того дома, в который вошли дети, и устроилась поближе к печной трубе, в надежде услышать, о чем будут говорить внутри.
Вой снеговиков все нарастал, и люди уже бежали к воротам, услышав сигнал тревоги. У вороны перья встали дыбом от страха. Ведь такой дерзости она себе никогда не позволяла, прекрасно понимая, что если будет обнаружена, то ей несдобровать. Люди в Снеговении были наделены волшебными способностями, и если поодиночке Леденюха могла их легко одолеть, то в борьбе против толпы наверняка бы потерпела поражение. Но ей так сильно хотелось узнать, где находится Великий Благовей, открывающий дверь в Явь-Мир, что она готова была идти на риск. И вот сидела ведьма, ни жива ни мертва, прижавшись к печной трубе, в надежде, что ее никто не заметит. Все-таки белая ворона – птица редкая. Наверняка в деревне знают о том, что ею ведьма оборачивается. Увидят – уйти не дадут!
А толпа бегущих к воротам людей все росла. Вид у жителей Снеговении был воинственный. Они бежали, грозно размахивая разносортным оружием – кто рогаткой, кто лопатой, но были и те, которые держали наперевес настоящие ружья. Люди выбежали за ворота и, разделившись, двинулись вправо и влево вокруг стены, но, не обнаружив никакой опасности, вернулись обратно, растерянно пожимая плечами.
– Что это с нашими снеговиками случилось? – недоумевали одни.
– Может быть, погода испортится? – предполагали другие.
– На погоду они так громко никогда не гудели, – вспоминали третьи.
– Гляньте, вон тучи на горизонте собираются! – заметил кто-то.
– И правда! Буря надвигается снежная! – поддержали его несколько голосов.
– Значит, все-таки наши сторожа на погоду гудят! – решили все и стали расходиться по домам.
А снеговики все продолжали тревожно выть: «О-о-о-о-о…».
«Войте, войте, никто вас теперь не слушает, за пустобрехов вас приняли!» – злорадствовала ворона, радуясь тому, что опасность для нее миновала. Она взлетела и уселась на самой верхушке печной трубы, сунула голову в отверстие и прислушалась. В тот же миг до нее донеслись слова мальчишки: «Пойду сам к Благовею!» От любопытства ворона наклонилась так низко, что потеряла равновесие и свалилась внутрь, едва не угодив прямо в печную топку. Ее обдало огненным жаром. Птица отчаянно затрепыхалась, замахала крыльями и с большим трудом выбралась наружу, вся черная от сажи и с опаленными перьями, но все-таки живая. «Ух, чуть не сгорела! – выдохнула с облегчением. – Была белой вороной, стала черной! Зато теперь, как все», – заметила она, разглядывая вымазанные сажей крылья.
Седобород
Ване очень понравились нарядные вязаные вещи бабушки Акулины, окутавшие его уютным теплом.
– Спасибо большое, теперь не замерзну, – поблагодарил он, и лицо старушки расплылось в довольной улыбке.
– Точно. Теперь тебе самый лютый мороз не страшен, – подтвердила она. – А теперь пора нам отправляться к Седобороду.
И заторопилась к выходу.
– Седобород – это кто? – на ходу поинтересовался Ваня у Живинки, но та лишь пожала плечом, дескать, сам сейчас увидишь, чего спрашивать… Оказавшись на улице, все трое остановились, услышав оглушительную тревогу, поднятую поющими снеговиками, и стали оглядываться, но все вокруг были спокойны. Люди занимались своими делами, дети играли на площади, и никто не обращал внимания на тревожный сигнал.
– Странно! Тревога, а будто никто не слышит! – удивилась Живинка. –Эй! – обратилась она к мальчишкам, играющим в снежки неподалеку. – Не знаете, почему никто не спешит проверить, что случилось?
– Да все уже осмотрели и ничего не нашли, никакой опасности. Так, только тучи на горизонте! Ерунда! – Пухлощекий веснушчатый мальчишка махнул рукой.– Решили, что снеговики к буре воют. Обычное дело!
К ним подошел один из его друзей. Шапка его, залепленная снежками, совсем съехала набекрень. Он с интересом разглядывал Ваню.
– А кто это с вами? Я не видел в нашей деревне этого мальчика.
– Это… э-э… – Живинка растерялась, не сумев подобрать нужный ответ.
– Меня Ваней зовут. Сейчас мы очень торопимся. Позже поболтаем, идет? – нашелся Ваня и потянул Живинку за рукав. – Пойдем, не будем терять время.
Мальчишки некоторое время озадаченно смотрели им вслед, но вскоре вернулись к своим снежным забавам.