Царство Давида

Он что-то сказал своему товарищу, и теперь хохотали уже оба.

Еще никогда я не чувствовал себя таким бессильным. Мне хотелось вскрыть грудную клетку и выпустить на волю монстра, который давал мне силу, давал бесстрашие. Но дед был прав. Любовь делает Пожарских уязвимыми. Монстр во мне был усыплен лаской, убаюкан надеждой. И все, чем я горел сейчас – был страх за любимую женщину. А страх – худший воин.

Капитан судна вышел вперед, желая договориться, и к нему навстречу двинулся коренастый африканец. Они о чем-то говорили, и вдруг оба посмотрели на меня.

Я встретил черный взгляд африканца с достоинством.

— У меня есть деньги, — жестко кинул я на английском.

Не получив ответа, я повторил те же слова на французском и португальском, не зная, чьей колонией была страна, породившая этих пиратов.

Мужчина шумно выдохнул и сделал пару шагов ко мне. Я ощутил, как Регина крепче сжала мою руку.

— Чей-то богатенький сынок? — на ломаном английском спросил он, заглядывая за мое плечо. — И его беленькая подстилка?

Хотелось взреветь. Обернуться демоном. Убить. Выпотрошить. Унести царицу в безопасное место.

Но я был лишь слабым человеком.

— Сколько вы хотите? — повторил я. — Я дам столько, сколько нужно. Только отпустите нас.

Главный махнул рукой своим людям и отдал приказ на неизвестном мне языке. Когда шайка пиратов двинулась на нас, я попятился, удерживая Регину за собой. Та молчала и только сильнее прижималась ко мне.

Здоровяк наставил на меня дуло автомата и кивком головы велел отойти в сторону. Я не сдвинулся с места. Перевел взгляд на главного.

— Эта девушка за моей спиной, — я говорил медленно, едва сдерживая дрожь в груди, — она дочь очень влиятельного русского человека. Если с ней что-то случится - вас из-под земли достанут. — Заметив искорку интереса в темных глазах, я продолжил свой блеф: Но, стоит вам проявить милосердие - и за девушку выплатят такой выкуп, какой вам и не снился.

Пират перевел мои слова своим псам. Те задумались. На какие-то минуты у меня появилась надежда на спасение.

Но она разнеслась по ветру под дружный гогот пиратов. Их не интересовали деньги. Я не мог купить их.

Дуло снова ткнулось в мою грудь. Один из шайки пиратов схватил Регину за предплечье и потянул ее на себя, приговаривая что-то на своем языке. Я замахнулся и попытался ударить его, удерживая девушку, но тут приклад автомата с силой опустился на мою шею. Следом раздался выстрел в воздух. Предупредительный.

— Давид, не надо! — взмолилась Регина, отцепляя от себя мои руки.

— Что ты делаешь?! — в ужасе крикнул я, не отпуская ее.

Крик и снова выстрел вверх. Регина закрыла уши ладонями и затрясла головой. Меня снова оглушили чем-то по голове, и на мгновение я обмяк, теряя палубу под ногами. Меня подхватили и, прижав к мачте, принялись связывать по рукам и ногам.

Как только я пришел в себя, первым делом закричал на русском:

— Регина! Отпустите ее!

Пелена перед глазами спала. Я видел, как тройка пиратов удерживает на мушке сжавшихся в стороне членов экипажа. Не обращая внимания на боль в шее, я повернул голову и увидел, как у борта стоит Регина и смотрит на меня. Ее лицо белее снега, но на удивление спокойно.

Из-за ветра я ничего не слышу, но вижу, как главарь пиратской банды что-то ей говорит, и она кивает, словно понимает его слова. И смотрит на меня. С такой тоской, что я готов умереть.

Главный что-то кричит команде, и те воют, словно волки, и имитируют фрикции, словно гребаные бешеные псы.

Я выламываю руки, стараясь выбраться из привязи, и кричу:

— Отпусти ее! Не трогай! Возьми меня!

Главный смотрит на меня, как на мешок дерьма. Беспомощный мешок грязных ни на что не способных денег.

Он протягивает свою руку к вороту моей водолазки, надетой на тело Регины. Ее шея дергается, но сама девушка остается неподвижна. И только я рвусь вперед и молю отпустить ее на всех языках, что мне известны.

В этот момент я готов продать душу кому угодно. Славу, деньги, счастье, любовь - я готов отдать все в обмен на спасение своей царицы. Но тьма, некогда заключившая сделку с моим предком, игнорирует меня. Тогда, когда я вижу спасение только в ней.

Черная ладонь спускает ткань