- -
- 100%
- +
Сейчас
«Всё, что принадлежит брату, принадлежит и мне», – ядовитые слова брата Дениса до сих пор звучали в моих ушах. Денис – мой жених, совсем недавно им был – от этой мысли сердце раскололось и заныло от боли. Я шла, почти бежала по проселочной дороге и судорожно тыкала пальцем в экран телефона, вызывая такси.
Я все еще чувствовала жаркое дыхание брата моего жениха на своей шее. Болела грудь, от того, как он ее сдавил. «Хочешь быть с ним, будешь делать, что я скажу и когда скажу», – прозвучала в голове еще одна его фраза.
Я тряхнула головой, пытаясь вытрясти из нее этот морок.
Можно настроить себя на что угодно, всё-таки первая встреча с семьей жениха – событие тревожное. Но невозможно было подготовиться к тому, что родной брат жениха попытается тебя изнасиловать. А их мать… О боже, я даже думать об этом не могла.
Я будто до сих пор чувствовала на себе костлявые пальцы этого мерзкого братца Дениса. Я бежала прочь из того жуткого дома, из абсолютно долбанутой семейки. Было холодно, повсюду лежал снег, мороз пробирался под зимнее пальто. Но я не вернусь туда. Где же чертово такси?
Наконец, приложение показало, что водитель двинулся в мою сторону, и я с облегчением выдохнула.
Позади виднелся огромный загородный дом – настоящий дворец за трехметровым забором, а я думала только об одном: «Бежать! Поскорее бежать отсюда! Не оборачиваться и никогда сюда не возвращаться! И никогда, ни за что не связывать свою жизнь с этой семьей, больше смахивающих на пациентов психиатрической больницы, которых непонятно почему выпустили из палат с мягкими стенами и тяжелыми дверями».
Впереди пыхнул дальний свет приближающейся машины. Я отошла на обочину и прошептала куда-то в небо: «Спасибо», – когда такси остановилось рядом со мной.
Час назад
– Денис, у меня почему-то голова кружится, – осторожно на ухо говорю я своему жениху и натягиваю улыбку, замечаю на себе неодобрительный взгляд его матери, которой явно не нравится, как бережно я трогаю Дениса за руку, как нежно смотрю на него, будто любить Дениса – это что-то неправильное.
– Может, тебе прилечь? – спрашивает Денис и смотрит на меня взволнованным взглядом. Он очень заботливый, и я бы его не дергала, но мне и правда нехорошо, в глазах все размывается.
– Хотя бы минут на десять, – соглашаюсь я. – Проводи меня, пожалуйста, я путаюсь в комнатах.
Мать поджимает злые тонкие губы.
Мы встаем из-за стола.
Я здесь впервые, Денис привез меня познакомить с матерью и братом, о которых говорит обычно, как о малых детях, за которыми нужен уход. Денис из тех мужчин, что все решат и обо всем позаботятся, позволяя остальным быть слабыми. Но мне порой кажется, что Денису самому нужна забота и не мешало бы немного скинуть ответственность с его сильных плеч. Поэтому я стараюсь отдавать заботу и нежность.
Но мать и брат Дениса ведут себя, как бы это сказать, капризно что ли. Но не мне судить, я только впервые их вижу. А сейчас рада ускользнуть из гнетущей атмосферы семейного ужина.
Денис проводил меня в комнату, уложил на кровать, подоткнул одеяло, жарко шепнул на ушко: «Скоро вернусь, детка, но, если станет полегче, спускайся вниз к нам» и притушил свет. Мне хотелось, чтобы он остался со мной, но, уже познакомившись с его матерью, я понимала, что такое может выйти боком и ему, и мне.
– Денис, родной мой, спасибо, – сказала я ему, когда он уже был в дверях.
– Маленькая моя, отдохни, все будет хорошо, – сказал Денис и прикрыл за собой дверь.
Он закрыл дверь. Я не знаю, сколько прошло времени. Голова кружилась, накатывала тошнота. Будто пьяная. Но я ведь сделала-то пару глотков вина.
Скрипнула дверь. Денис вернулся! Я лежала на боку и не стала поворачиваться, чтобы не замутило. Он сел рядом и аккуратно убрал локон мне за ухо.
– Денис…
– Тшш…
Я почувствовала горячее дыхание на щеке, а затем… по коже прошелся влажный язык, бр-р, и тут же меня словно дернуло током. Это не его дыхание, и Денис так мерзко никогда бы не сделал.
Я резко обернулась. Из окна падал зимний сумрачный свет и было видно, что на кровати сидит брат Дениса и плотоядно улыбается. Я попыталась вскочить, но он прижал меня к кровати, навалился, пахнуло перегаром и еще чем-то кислым. Он прошипел:
– Все, что принадлежит моему брату, принадлежит и мне.
От страха, от нелепости ситуации, от отвращения меня будто парализовало. Я не понимала, что происходит.
– Де…
– Заткнись! – он не дал мне крикнуть и зажал рот рукой.
Другой рукой так сильно сдавил грудь, что от боли туман развеялся в голове, и в тот момент, когда он уже попробовал залезть на меня, я что было сил приложилась коленом ему между ног.
– Сука… – прошипел он, – лучше вали отсюда, теперь тебе точно ничего не светит, жизни тебе не будет здесь, уж поверь.
Он скатился с кровати на пол и прорычал:
– Смотри, что ты сделала!
Я обернулась в дверях.
Со всей дури он долбанулся лицом о прикроватную тумбу. Я слышала, как хрустнул нос. Что за… Кровь тут же залила его рубашку. Бред!
Он смотрел на меня совершенно безумными глазами, а я не в силах была сдвинуться с места. От сюрреализма происходящего меня будто лишили воли. Неконтролируемая паника поднялась откуда-то со дна души и затопила меня с головой. Я часто-часто дышала, на глазах выступили слезы, картинка стала нечеткой.
Он снова приложился головой о тумбу, и этого я уже выдержать не могла. Я рванула из этого дома, молясь, чтобы мне никто не попался по пути. Я слишком хорошо знаю, что такое это безумие. У него нет объяснений, для него нет доводов. И если кто-то думает, что психи выглядят психами, то он ошибается. Самое страшное, что они выглядят нормальными.
Руки тряслись, я не могла попасть в рукав, шапка выскочила у меня из рук, ботинки застегивать не стала. Я бежала по сугробам, и мне казалось, что хруст снега такой громкий, что сейчас меня все услышат, узнают, что я сбежала.
Я не хотела ничего объяснять и ничего слушать.
Это какое-то безумие. Я словно открыла дверь в параллельную реальность. Мне просто нужно было отсюда убраться. Вернуться в мою нормальную реальность как можно скорее.
Два часа назад
– Пойдем, Дина, посекретничаем по-женски, – мама Дениса и моя будущая свекровь взяла меня под руку, как только мы переступили порог дома.
Это было как-то странно. Денис только успел нас представить, как Анастасия Михайловна потянула меня, будто вырывая из объятий Дениса. Я растерялась. Но она казалась такой радушной и уютной, что я только криво улыбнулась, глядя на Дениса, и послушно пошла с ней.
Денис пожал плечами и подмигнул, дескать, все нормально, не волнуйся. Его окликнул молодой мужчина с лестницы.
– Мой брат, Александр. Моя невеста – Дина, – познакомил он нас, но Анастасия Михайловна тут же утянула меня в гостиную, остановив жестом: «У нас женские разговоры не для мальчуковых ушей».
– Мама, Дина…
– Дорогой, – перебила мать Дениса, – Саша так давно тебя не видел, к тому же у него усилились головные боли, ему нужна ровная спокойная обстановка, может, побеседуешь пока с братом.
– Конечно-конечно, – спохватился Денис, и на его лице появилось незнакомое мне виноватое выражение. Вот так я и осталась один на один с его матерью. А ведь я просила его: «Милый, пожалуйста, не оставляй только меня наедине, я волнуюсь».
Я опустилась на диван в гостиной, Анастасия Михайловна присела на краешек рядом, заглянула мне в глаза и взяла за руки. Это было уже чересчур. Слишком как-то нарочито что ли, но я не стала выказывать недовольство.
– Ну, рассказывай, Дина, желательно всё без утайки.
– Что рассказывать? – постановка вопроса меня мягко говоря ошарашила.
– Как тебе Денис, рассказывай, он у меня мальчик хороший, воспитанный, это я и сама знаю, но тебе как?
– Простите, я не очень понимаю, если честно.
– Ну, скажешь тоже, не понимаю, все ты понимаешь, – она улыбнулась, но от этой улыбки у меня почему-то пробежали мурашки по спине. Я понятия не имела, о чем она говорит, но она все вывернула так, будто я ломаю комедию и что-то скрываю.
– Мм, ну, у нас все хорошо…
– Ну, конечно, хорошо! Я вот тебе что скажу. Тебе нужно внимательнее быть.
– В каком смысле?
Мать Дениса перешла на шепот, будто мы секретничали, и чуть наклонилась ко мне, а я, пытаясь ее расслышать и неосознанно повторяя за ней, тоже наклонилась к ней. И вот мы сидели, шепчась. Стало вдруг неловко. Я попробовала отодвинуться, но она дернула меня за руку к себе.
– Я же ребят сама растила, муж мой – их отец, рано скончался, царство ему небесное, так что я все сама. Намаялась. Но вырастила. Всё знаю, всё, что любят, что не любят, что едят, что не едят, и тебе нужно так же. Я тебе все объясню. Вот Денис, например, не может не позавтракать. Так ты вставай пораньше, чтобы, когда проснется, все уже было готово. Я тебе список составлю, чтобы одно и то же не готовила.
Я не понимала, она это серьезно или нет. А она продолжала бормотать, словно наизусть:
– Питание должно быть правильное, я тебе другой еще список дам, где продукты закупать. Следи, чтобы в доме всегда было чисто, не люблю я, когда все не блестит.
– Простите, но мы же не у вас будем жить, – не стерпела я.
– А какая разница? Мой сын вырос в чистоте, и я хочу, чтобы так было и дальше. Не перебивай. Никогда не перебивай меня! Не смей! – внезапно взвизгнула она, и лицо ее на мгновение исказилось, будто ее током шибануло.
Я невольно поежилась, будто в комнате резко упала температура. Совершенно нервная и ненормальная реакция. Анастасия Михайловна тут же взяла себя в руки и осклабилась в благожелательной улыбке.
– Смотри, когда холодно, чтобы он тепло одевался, в этом он безалаберный, а простужаться ему нельзя, у него бронхит в детстве хронический был.
– Анастасия Михайловна, вы уж простите, но, кажется, вы немного опережаете события, – я освободила, наконец, свои руки, которые она уже сжимала довольно-таки сильно.
Она дернула бровью, улыбка сменилась ухмылкой.
– Ты бы лучше слушала, что тебе говорит человек, умудренный опытом, Диночка. Я же ничего плохого не посоветую.
Она снова схватила меня за руки, я огляделась будто в надежде, что появится Денис и избавит меня уже от этой странной беседы. К моим мальчикам особое нужно отношение.
– И еще. Мы же теперь одна семья…
Я хотела возразить, что нет, еще нет, но она продолжала тараторить:
– Так вот, я про Сашу, младшего брата Дениса тебе тоже расскажу. Ты с ним поласковее, у меня мальчик сложный… но это долгая история, в общем, поласковее хорошо?
– В каком смысле, Анастасия Михайловна, я не очень вас понимаю, – я снова убрала свои руки и сложила на груди, чтобы она опять не схватила.
– Ой, ну знаешь же… он сложный, с ним нужно немного поласковее… как бы тебе сказать… А детки? – сменила она вдруг тему. – Деток уже планируете? Ты имей в виду, я внуков беру на себя. Ты еще слишком молода, да и что ты умеешь. Здесь опыт нужен.
– Что значит берете на себя? – я в недоумении дернула бровью.
– Да в прямом смысле, что тут непонятного, внуков я буду воспитывать сама, двух таких красавцев воспитала и здесь справлюсь. Вы молодые, вам на себя время тратить нужно. Да и мне радость.
Мне уже совершенно не нравился этот разговор. Просто встать и уйти было грубо, но я уже готова была это сделать. На мое счастье появился Денис.
Анастасия Михайловна тут же вскочила с дивана. Денис приобнял мать. Я поднялась следом.
– Ну, давайте к столу, что ли, хорошие мои.
Она стрельнула в меня взглядом, будто иглой кольнула. Меня буквально передернуло, и я едва нашла в себе сил, чтобы не показать это ей и Денису.
Уже на пороге Анастасия Михайловна аккуратно взяла меня за локоть и остановила.
Она потянула меня к себе и шепнула на ухо такое, отчего у меня поплыло перед глазами. Я попросту не могла поверить, что она говорит это на самом деле.
Все во мне закричало: «Беги отсюда», – но я будто не могла до конца поверить, что все происходит на самом деле и то, что она говорит – это не игра моего сознания. Она прошла вперед, я шагнула за ней.
Его брат шел следом и в какой-то момент мне показалось, что я слышу его дыхание, будто он понюхал мои волосы. Я глянула через плечо. Он смотрел на меня со странным блуждающим огоньком в глазах.
Три часа назад
– Зря ты нервничаешь, у меня мировая мама. Может, немного перебарщивает с заботой, но это от любви, – Денис открыл мне дверь, приглашая сесть в салон машины.
– Да я не нервничаю, просто я тебе говорила, что все как-то быстро, я бы даже сказала – стремительно. Ты не даешь мне ничего обдумать. И вот ты меня уже с мамой везешь знакомить, – он закрыл дверь, обошел машину и сел за руль.
– По мне так нормально. На все, что ты можешь сказать, я тебе отвечу только одно – я безумно тебя люблю. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я знаю, что ты – моя единственная. Ты веришь мне? – спросил Денис.
– Верю, – я уткнулась ему в плечо, подышала его запахом, ощутила силу рук, тепло. Он ласково поднял меня за подбородок:
– Ну как, успокоилась?
Я кивнула. Денис буквально захватил меня, всю целиком. Он оккупировал мои мысли, мое тело, мое сердце. Я смеялась: Денис – Зевс, эдакий патриарх всего Олимпа. Очень серьезный, очень правильный и неуправляемый в своих желаниях и целях. И я не могла ему сказать «нет».
– Ты только не заморачивайся особо по поводу моего брата, ладно, – сказал Денис, когда мы выехали на шоссе.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, я тебе рассказывал, что он со странностями.
Денис и правда предупреждал, что его брат, который младше Дениса на два года, немного не в себе. Вроде как травма какая-то.
– Рассказывал, но не рассказывал, чего именно от него можно ожидать.
– Да ничего особенного. Просто у него случаются головные боли, может произойти что-то похожее на истерику. Надеюсь на твое понимание.
– Конечно, Денис, мог бы не уточнять. Не расскажешь, что с ним случилось?
– Это моя вина, – Денис нахмурился, было видно, что ему неприятно об этом говорить. – Мы детьми были, дурачились. Ты, наверное, понимаешь, какие игры у мальчишек бывают. Я ему в голову камнем зарядил. Я сам этого не помню. Мать рассказывала, что так было, а потом случилось осложнение. В общем, как-то так.
– И ты винишь себя в этом? – спросила я.
– А кого мне еще винить?
– Вы же детьми были, сам сказал, не специально же ты это сделал.
– Не специально. Но сделал.
Было видно, что Денис даже не рассматривает какой-либо вариант, чтобы не чувствовать себя виноватым. Но я решила не лезть в это дело. Себе дороже может выйти.
– На самом деле, если бы я тебе не сказал, может, ты ничего и не заметила бы. А то подумаешь, что он дикий, на людей бросается и ходит по дому в смирительной рубашке, – Денис натянуто улыбнулся.
– Ничего такого я не подумала и не подумала бы. Я же не деревянная по пояс.
– В общем как-то так, – подытожил Денис.
Почему-то от этого разговора мне было немного не по себе. Я подумала, что, если все с его братом в принципе в порядке, и я бы ничего и не заметила, можно было бы тогда ни о чем не предупреждать.
Я попробовала выкинуть неприятные мысли из головы. Все-таки сегодня хороший вечер. Со мной рядом любимый мужчина, он везет меня представить своей семье. Что может пойти не так?
За окном машины во всю резвился декабрь. Белым бело мело, а в душе уже расцветало предновогоднее настроение. Сейчас я была рада, что дала свое согласие на предложение Дениса, хоть и бежала от этого первое время.
Мне казалось, он слишком торопится. От знакомства до предложения руки и сердца прошло совсем мало времени. Денис как одержимый мечтал о семье, о ребенке. Я же была увлечена только своей карьерой. Но моя, вроде как, железобетонная установка, что сначала карьера, сначала стабильность, достаток и только потом семья и дети, не удержалась под напором Дениса.
Я так сильно в него влюбилась. Может, я просто почувствовала, что со мной рядом тот, на кого я могу положиться? Тот, рядом с которым мне не нужно будет самой проламывать стены.
Я не хотела ни от кого зависеть. Я всего в этой жизни хотела добиться сама, и у меня получалось. Но, может, все от того, что я не верила в такую любовь, какая случилась у нас с Денисом, не верила, что все может совпасть и потому так рьяно боролась за место под солнцем, чтобы ни от кого не зависеть.
Что ж, почувствовать себя слабой, почувствовать себя ведомой, почувствовать себя женщиной, в конце концов, разве это плохо?
Мы подъехали к огромному загородному дому за трехметровым забором, и Денис не без удовольствия произнес:
– Ну, вот оно мое фамильное гнездо.
– Да уж, это не гнездо, это крепость, Денис, – искренне удивилась я.
– И крепость тоже. Добро пожаловать, – Денис расплылся в улыбке.
Сейчас
Такси везло меня в город и все, что произошло за последние три часа, врезалось в память, будто осколки разбитого зеркала, в отражении которого я еще недавно казалась себе счастливой.
Я выключила телефон. Я не хотела сейчас говорить с Денисом. Я боялась, что он как-то так все утрясет или объяснит, что я в который раз не смогу сказать ему «нет», и мне придется вернуться в тот жуткий дом.
Он же говорил о своей матери и брате, как о милых, своеобразных людях, значит, не видел, что они – жуткие монстры. Он же оставил меня наедине со своей матерью. Услышит ли он мою версию о том, что сделал его брат, или с виноватым видом скажет мне, что у брата просто истерика, и что мне следовало быть с ним помягче.
О боже, это все бред. Кошмар. Я полностью потерялась.
«Дура, ты, Дина, нужно слушать свой внутренний голос, нужно доверять своей интуиции!» – корила я себя.
Я старалась успокоиться. Но меня не покидало какое-то чувство беды – предчувствие катастрофы. Меня снова замутило, как тогда за столом на этом проклятом семейном ужине.
– Остановите, пожалуйста, мне плохо, – попросила я водителя.
Машина затормозила на обочине. Я поспешила выскочить наружу, и меня тут же стошнило.
В голове мелькнула шальная догадка. Я попыталась отмахнуться от этой мысли, но от нее было уже не избавиться.
Я достала из сумочки влажные салфетки, привела себя немного в порядок, отдышалась и снова села в машину.
– В ближайшую аптеку, пожалуйста, – попросила я.
Водитель понимающе кивнул в зеркало заднего вида.
Глава 2. Перегрузка
Я выскочила из аптеки, убрала тест на беременность в сумочку и запрыгнула обратно в машину. Меня потряхивало. Ведь это… я мысленно побоялась дать этому название, имя, – это меняло всё.
О боже. Я аж застонала, водитель спросил обеспокоенно:
– Вам плохо, что-то болит? Может, к врачу?
– Нет-нет, просто жизнь, хм, болит.
Ведь сколько раз я просила Дениса предохранятся, но он жадно хотел семью, детей, меня и доводов не слушал. Он такой, все знает сам. А я потерялась в нем, моем Зевсе, моем всепоглощающем мужчине.
Неужели беременна? От этой мысли прошибал холодный пот. А еще от того, что ребенок – связь с Денисом, его семьей, а я только что от них убежала. И возвращаться не собираюсь.
Прости, родной. От мысли о том, что я, кажется, только что потеряла Дениса, я расплакалась. Сердце ныло с такой болью, будто из меня его выдернули, словно зуб.
Я словно уже смирилась с результатом теста, которые еще не делала. Как там звучит этот проклятый закон Мерфи – если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так?
Вот уже показался мой дом. Водитель высадил меня у подъезда. Уже в лифте я достала из сумочки тест на беременность и сжала в кулаке, не в силах справиться с волнением.
Меня буквально всю колотило. Руки дрожали и не разобрать, то ли от холода, то ли от сдерживаемой истерики.
Ключ в замок, щелчок, квартира. Я скидываю обувь, на пол летит пальто. Я бегу в туалет.
Выхожу из туалета иду на кухню. Хочется поскорее влить в себя горячего чая, чтобы унять уже этот озноб. Ставлю чайник и включаю телефон. Кладу тест на стол, жду результата.
На включенный телефон тут же сыпется цепочка уведомлений. Сорок пропущенных вызовов. От Дениса. Я представляю, как он ищет меня, как ждет моего ответа, мы ведь были одним целым, а я вот так... И у меня рвется сердце, его часть остается с Денисом. Прости, прости, милый. Слезы катятся по щекам.
И сразу новый входящий. Видимо, Денису приходит уведомление, что абонент снова в сети. Кладу телефон на стол, не отвечаю, и долго готовлю душистый чай с травами, старательно не глядя ни на тест, ни на телефон. Но экран телефона вспыхивает новым входящим, подсвечивая лежащий рядом с телефоном тест.
Пустая чашка, которую я взяла, чтобы налить чай, выскальзывает у меня из рук, падает на пол. Но я не слышу звона разбитого стекла, меня оглушает стук сердца.
Две полоски. Две чертовых, опасных, уничтожающих мою жизнь полоски. Наливаю в другую кружку чай. Делаю неосторожный глоток, тут же сжигая нёбо, но не чувствую этого.
«Ну, во тебе и закон Мёрфи в действии, Диночка», – говорю я сама себе и гляжу на новое уведомление о сообщении.
Решаюсь все-таки прочитать:
«Малыш, куда ты пропала? Почему ты ничего не объяснила? Я волнуюсь, ты берешь трубку. Какого черта там произошло? Брата отвезли в травмпункт. Попробую уговорить, чтобы не писал заявление на тебя. Не понимаю, что на тебя нашло. Ты же знаешь, я бы выслушал тебя, не надо было сбегать, я бы все разрулил. Детка, ответь».
Да, Денис, ты бы разрулил. Но ты бы не стал слушать меня. Ты слушаешь только себя, решаешь за нас двоих. Так было с нашей свадьбой. Я просила отложить, ты назначил дату. Я просила предохранятся, ты упорно «делал детей». Я хотела продолжить карьеру, но ты требовал моей отдачи семье в каком-то там будущем.
Я не верю, что Денис меня бы послушал.
По щеке скатилась слеза, и тут же в голове зазвучал голос матери Дениса: «…внуков я буду воспитывать сама, двух таких красавцев воспитала и здесь справлюсь. Вы молодые, вам на себя время тратить нужно. Да и мне радость».
Меня передернуло.
Вздрогнула от очередного сообщения. Снова Денис. «Я не достоин того, чтобы со мной поговорить? Я еду. Скоро буду». Я заблокировала номер Дениса и поставила в настройках – входящие только от списка контактов.
«Он не поверит мне, он не поймет. Он ведет себя со своей семьей так, будто с ними все в порядке. Я знаю, что такое больные люди, они вовлекают тебя в свой кошмар, в свою болезнь. Я нет, не могу», – шептала я себе в оправдание.
В два глотка допила чай и судорожно стала соображать, что мне делать. Меня не покидало ощущение какого-то вязкого липкого кошмара.
Может, я, конечно, накрутила себя, но все же пребывала в полной уверенности, что выйти из этой истории можно только радикальным методом. Распутать эти узлы уже не получится. Их можно только разрубить.
И мне требуется время. Спокойствие. Безопасность. Тишина. Я со всем этим разберусь, я подумаю, как мне быть с беременностью, но не сейчас, позже. Для начала нужно перевести дыхание и все обдумать.
Я схватила ноутбук, открыла сайт, где можно купить авиабилет, и с облегчением выдохнула, когда нашла то, что мне нужно. Придется несколько часов провести в аэропорту в ожидании, но это лучше, чем альтернатива.
Я металась по комнате, кидала вещи в чемодан, не могла никак сосредоточиться, чтобы понять, что нужно, а что нет. Схватила фотку в рамке – мы с Денисом. Он обнимает меня сзади. Я в его руках такая хрупкая, утонченная, он – словно каменная стена. Так я его и ощущала. Погладила по его фигуре.