Бывшими нам не быть

Глава 3. Штормовое предупреждение

Пять лет спустя. Дина

Скорость. Разум отключен. Я несусь по склону, полностью доверившись инстинктам. Деревья вдоль горнолыжной трассы мелькают так быстро, что превратились в сплошную темно-зеленую стену.

Я обгоняю неспешную вереницу туристов, закладываю вираж и, выбрасывая из-под доски облако снега, останавливаюсь.

В этом году отдыхающих особенно много, и у меня не всегда есть время покататься в свое удовольствие. Слишком много дел, слишком много времени занимает мой мини-отель, который за последние два года уже разросся настолько, что его уже «мини» и не назовешь.

Отбоя от гостей нет и пришлось ставить рядом с основным зданием комплекс из шале, вытянувшихся вдоль берега озера ровной линией, и выносить ресторан в отдельную постройку.

Иногда чувствую себя здесь чуть ли не помещицей. Правда ощущение такое, что в крепостных здесь только я сама. Так что – сама построила, сама стала помещицей, и сама себя закабалила. Но меня все устраивает. Именно так я и хотела. Я всегда знала, что, если чего-нибудь когда-нибудь добьюсь в жизни, так только своим трудом и упорством.

Я делала ставку на столицу, но оказалось, что найду себя на родной земле – среди седых алтайских гор. Как говорит моя мама: «Где родился, там и пригодился, Диночка».

Сегодня будет тот еще денек. С утра предупредили: вечером ждать шторм. Это само по себе добавляет суеты, нужно все подготовить, все предусмотреть, но, конечно, одного этого мне мало. К вечеру же, как раз, когда будет самое горячее времечко, планируется новый заезд. Выкуплен весь второй этаж. И как не вовремя!

Я скинула с себя снарягу, переоделась в мягкий бежевый свитер, утепленные лосины кофейного оттенка, золотистые угги, взглянула в зеркало. Щеки румяные, темные волосы от растаявшего снега завитками лежат у лица, я себе такой нравлюсь. Раньше всегда носила строгие платья, узкие юбки, шпильки, волосы зализывала в хвост или ракушку – так я воспринимала образцовую деловую женщину. А теперь я хозяйка горнолыжного комплекса, и оказывается, что бизнес не в шпильках, а в голове и руках.

Я подмигнула уютной, сияющей от трассы самой себе и отправилась в ресторан. На чашечку кофе, прежде всего, но и глянуть как там с утра дела.

– Дина, привет, – встретил меня мой администратор Андрей. Высокий, плечистый мужик со светлыми волосами, которые красиво лежали волнами. Киношный красавчик, на которого так любят заглядываться приезжие сноубордистки, – я проверил генераторы, топливо, если что без электричества не останемся. Так, что еще…

– Дублирующие генераторы? – подсказала я ему, направляясь к барной стойке.

– В порядке.

– С гостями связался? Которые вечером планировали заехать?

Я зашла за стойку, поставила две чашки под рожок кофе-машины и стала подогревать молоко на струе пара. Кивнула Андрею на стул за стойкой.

Он уселся и положил на стойку планшет.

– Связался, не помогло.

– Ты им сказал, что ехать сегодня опасно? Что могут и не добраться, если занесет дорогу? – аромат свежемолотых зерен защекотал ноздри.

– Бесполезно. Упертые какие-то. Скандалить начали, будто я им отказываю в заселении, сказал же, что все на их страх и риск, нам-то какая разница, да?..

Он глянул на меня так, словно был не уверен в своих словах и ждал одобрения. Я поставила перед ним чашку с кофе.

– И? – я сделала глоток и закрыла от удовольствия глаза.

– И все. Едут и плевать им, пусть хоть земля разверзнется, – Андрей пожал плечами всем видом показывая свое недоумение.

– Ясно. Группа, как я понимаю? – спросила я.

– Если бы. Семья. Ну, семья не семья, но родственники, короче.

– Ладно, справимся. Впервой, что ли? – подбодрила я его.

– А то! – встрепенулся Андрей.

Хороший парень. Мой ровесник, но ведет себя в экстремальных ситуациях, как умудренный опытом мужчина. Мне-то плевать на его внешность, главное, что он сильный, выносливый, рукастый. Многое здесь в хозяйственной части держится на нем.

Совсем был бы хороший, если бы не одно «но». И с этим «но» я пока никак не могу разобраться. Не знаю, как мне к этому относиться. Андрей ко мне неровно дышит и не скрывает этого. А я… Перед глазами стоит суровое лицо Дениса, искаженное болью моего предательства. И каждый раз сжимается сердце. Каждый год я отсчитываю: в этом уж точно должно стать легче.

Но не становится. Потому что я оставила Дениса, возможно, в беде. Потому что отняла семью, о которой он мечтал. Вина давит на меня. А еще, я не могу его забыть.

Между нами была близость такого уровня, когда улавливаешь невысказанную мысль, когда настроение человека, который рядом становится и твоим настроение, а если оно плохое, то справляетесь с ним уже вместе.

После такого сложно пытаться с кем-то сблизиться, всегда все недотягивают, всегда все чужие.

Вот и с Андрюхой то же самое. Мы делим на двоих тяготы трудовых будней, а близости это не добавляет. Но Андрей меня в покое не оставляет.

– Ну, что закончена официальная часть? – спросил Андрей, и по лукавому блеску в его глазах я поняла – началось.

И все же, я не смогла удержать улыбки, а он как всегда интерпретировал эту улыбку как шанс.

– Ты уже решила, где мы будем свадьбу играть? Я предлагаю прямо здесь, – Андрей откинулся на спинку стула и белозубо осклабился.

– А, что все уже решено? Согласия моего уже не надо? Какой же ты настырный, Андрюш!

– Я не настырный, я влюбленный. Ты же знаешь, и я тебе пообещал, что ты будешь моей женой, что я могу поделать? Мужик сказал – мужик сделал! И смотри, всего два года прошло, а я уже Андрюш. То ли еще будет?!

– Все, я освобождаю тебя от твоего обещания… мужик, – я засмеялась, но безобидно.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься, я же лучший!

– Я знаю, что ты лучший, но дело же не в тебе.

– А в чем тогда? – Андрей хорохорился и был похож на молодое сильное животное в период брачных танцев.

– Ну, например, хотя бы в этом? – я показала за окно.

Там стояли две девицы с досками под мышками и махали руками, пытаясь привлечь его внимание. Симпатичные, молодые и совершенно не стесняются. Буквально сияют обе, и я почему-то догадываюсь, отчего девушки могут быть довольными уже с утра.

– Очередные сноубордисточки, даже не одна? Ты нам всю репутацию попортишь, я уже не говорю о том, что ты всех сноубордитсок перепортил! Сразу две, Андрея, ты серьезно? Пожалел бы девочек, они же совершенно не способны сказать тебе нет.

Андрей сконфузился, краска бросилась ему в лицо. Он кивнул девицам и отвернулся от окна.

– Они еще там? – спросил он меня.

– А ты их теперь попробуй отковырять от этого окна. Ох, Андрей-Андрей, не бережешь ты себя.

– А, что мне делать, если женщина моей мечты меня отвергает? – Андрей снова глянул в окно. Девицы испарились. – Организм любви требует, а ты нос от меня воротишь. Вот как только скажешь «да», все остальные женщины в мире для меня исчезнут. Клянусь!

– Ой, не зарекайся. Развлекайся, Андрей, развлекайся, я уже старая больная женщина, да не сноубордистка, – я нарочито тяжело вздохнула.

– Это ты-то? В свои двадцать пять? Видел я как ты на доске катаешься, любому фору дашь, не прибедняйся. Так, что, Дина? Решайся! Но дело не в них, – он кивнул в сторону окна, – а в этом.

Тут он положил на стол затертую, сложенную пополам фотографию.

Я узнала ее сразу, видно, выпала из паспорта. Разогнула, глянула, давно не смотрела на нее, на нас. На фото был Денис, он обнимал меня сзади, и мы были одним целым.

– Когда ты его уже забудешь, – вздохнул Андрей. – Время идет, а ты все по-прежнему где-то в прошлом.

Я глянула в окно, допивая кофе. Может быть, Андрюш, может быть, и в прошлом.

Вовремя я спустилась со склона. Небо понемногу начало затягивать облаками. Прогноз начинал сбываться.

Я уже не слушала Андрюхину болтовню. Меня беспокоила погода и гости, которых мы ждали.

То, что вредными гостями оказалась семья, а не группа добавляло нервов. Не люблю я эти отдыхающие семейки. Тем более, когда с самого начала с ними какие-то есть проблемы.

– Все, Андрей, – оборвала я его, – давай делами уже займемся, и я тебя прошу, пусть эти дела сегодня не будут касаться кружевного белья, третьего размера и, что ты там еще любишь?

– И темные волосы, – он специально акцентировал взгляд на моих распущенных волосах, – пухленькие губы, – Андрей глянул на мои губы. И…

– Все! Я поняла-поняла, угомонись уже, – не просто было выносить такой его взгляд полный желания и огня.

Я была благодарна ему за то, что он, несмотря на откровенные намеки, да даже не намеки, он говорил прямо, никогда все же не переходил определенную границу. Все эти шуточки давно уже стали обыденностью, по крайней мере для меня. Не знаю, вкладывал ли в них Андрей еще какой-то смысл или нет, но мне было приятно его внимание.

Каждый раз я отшучивалась, словно поддерживала его игру, но мыслями тут же улетала в прошлое. Ровно на пять лет назад. Когда Денис был вот таким же неугомонным, тащил меня замуж, не переставал говорить о детях. И мне становилось не по себе. Я слушала Андрея, а думала о Денисе в такие моменты. Думала и чувствовала, что тоску по нему так и не изжила, не избыла.

Наверное, от того я чувствовала себя какой-то деревянной. Словно из меня все женское высосала эта тоска. Иногда я искренне хотела перевести игру Андрея во что-то больше. Но это попросту было невозможно. Я задавала себя кучу вопросов: почему, зачем и кому это нужно, и каждый раз находила только один ответ на все эти вопросы – я все еще любила Дениса.

Вот так все просто и невероятно сложно в то же время.

Погода портилась на глазах. К обеду мело уже так, что ни черта за окном было не разглядеть. А к вечеру, когда мы уже все на нервах ждали наших упёрты гостей я не выдержала и попросила Андрея:

– Это даже не просьба, но я на всякий случай, ты говорил, что у твоего отца вездеход есть?

– Есть. Я понял, выдвигаюсь! – тут же отреагировал Андрей.

Я глянула на этого светловолосого голубоглазого красавца и от такой его готовности тут же отправиться к черту на кулички, стоило мне только словом обмолвится, стало как-то не по себе. Будто он только и хочет, что угодить мне, а это звоночек.

– Так, отбой, никаких «выдвигаюсь», я только просчитываю варианты, чтобы понимать, какие у нас ресурсы, – тут же остудила я его.

«Самопожертвования мне тут только не хватало», – подумала я.

– Отбой – это хорошо, конечно, – снисходительно улыбнулся Андрей, – но мы вроде как не в армии. А вездеход – хорошая идея. Гости должны уже были быть на месте, если их нет, значит, застряли и их нужно вытаскивать.

Я поняла, что останавливать его бесполезно, и уже пожалела, что обратилась. Почему же я раньше не разглядела в его глазах этот бесовской огонек, что вижу сейчас. Он чуть больше, чем следует задерживает на мне взгляд. Смотрит больше на губы, чем в глаза. Ох, Андрей, не играю я в эти игры на работе, больше не играю.

Когда стемнело я не выдержала волнения, оделась и вышла наружу. Ветер чуть ли не сбивал с ног. Казалось даже горы гудят и гнутся их вершины от бушующей силы природы.

Я вглядывалась вдаль, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть и вскоре заметила блеснувший свет фар.

К отелю урча и покачиваясь вездеход тянул за собой огромный черный внедорожник, которому не по зубам оказался переменчивый характер старика Алтая.

Я с облегчением выдохнула и уже собирался поскорее укрыться в здании, когда услышала из открывшейся двери внедорожника:

– Денис, Ксении помоги, я справлюсь!

Сердце оборвалось и тут же ноги сделались ватными, словно из меня разом ушли все силы. Даже сквозь завывания ветра я узнала этот голос. В ушах зазвенело почти забытое: «Никогда не перебивай меня! Не смей!».

Я стояла не в силах пошевелиться, будто меня пригвоздили через снег к земле. Из машины вышли четверо.

– Саш, мамин чемодан возьми, остальное потом, я пока машину куда-нибудь приткну!

Если у меня еще оставались какие-то сомнения: может совпало имя, может показалось, может это не ее голос, – они тут же развеялись. Это был голос Дениса безо всяких сомнений. Моего Дениса. Того, кто был когда-то «моим» Денисом.

Его голос вывел меня из оцепенения, и я рванула в здание. Андрей только глянул на меня в недоумении, но тут же понял, что я оставила его одного разбираться с размещением гостей.

Я пронеслась через холл, выскочила с другой стороны отеля и стремглав, будто за мной кто-то гонится побежала к ближайшему свободному шале, где и поспешила укрыться.

«Они здесь, черт! Они все здесь! Какого… да как так-то?», – неслось в моей голове. Меня всю трясло. Со мной случалась натуральная паническая атака.

Я готова была прямо сейчас в этот момент бежать отсюда куда подальше, хоть и понимала, что это не только невозможно, спасибо чудесная погода, но не имеет смысла. Мне больше некуда бежать. Здесь мое место. Здесь мой дом. Не я к ним пришла, как это было пять лет назад. Они пришли ко мне.

Я не представляла, что будет дальше. Промелькнула совершенно нелепая мысль: «Может, он меня не узнает?». Я тряхнула головой. Бред. Конечно, узнает.

Ладно. Нужно собраться. Нужно взять себя в руки. Я в ужасе подскочила от звонка обжившего в кармане телефона, словно меня шарахнуло током. Нервы на пределе, еще немного и у меня точно удар случится.

Я глянула на экран. Андрей.

– Да, Андрей, – ответила я, стараясь не выдать волнение.

Да, что там волнение – истерику!

– Ты куда пропала?

– Мне что-то нехорошо, давай сам, дай мне минут тридцать.

– Я могу помочь? – я услышала, как дрогнул его голос в волнении.

– Можешь. Размести их, устрой все – это лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать.

– Я понял, – Андрей отбил звонок.

Стало жарко. Я расстегнула пуховик и подошла к окну. Не похоже было, что погода наладится в ближайшее время. Я уже научилась каким-то внутренним чутьем понимать здешнее настроение природы. И могла бы с уверенностью сказать, что в ближайшие дни просвета не будет.

На другом конце этого ряда из шале мой дом. Я была уверена, что Андрей справится самостоятельно. Тем более от меня в таком состоянии точно нет никакого толка. Нужно выдохнуть. Нужно осмотреться и понять, что делать. Нужно пережить эту ночь, а утро вечера мудренее.

Я застегнула пуховик, нахлобучила капюшон и затянула тесемки. Вышла наружу, чувствуя себя космонавтом, выходящим в открытый космос и поспешила к дому.

– Мама! – услышала я, когда открыла дверь.

И тут же тревога отступила, будто не могла сопротивляться этому родному любимому теплому голосу моей дочери.

– Я уже переживать начала, – на голос дочери из комнаты вышла Тамара Васильевна.

Вообще она у меня по хозяйственной части, но сегодня я оставила ее за няньку. Она частенько помогала мне с дочкой, да и ко мне, как мне казалось, относилась больше как к дочери.

Сильная, но побитая жизнью женщина, в глазах которой столько тепла, что мне казалось, она способна растопить все снежные шапки на алтайских горах.

– Привет, счастье мое, – я подхватила дочку на руки зарылась носом в ее макушку и вдыхая родной запах.

– Там гудит сильно, – дочка показала пальчиком на окно.

– Это шторм, Дашенька.

– Он закончится когда-нибудь?

– Когда-нибудь обязательно закончится, – ответила я и поцеловала дочку в ее любопытный нос.

Глава 4. Несъедобный завтрак

Это место превзошло все мои ожидания, и, если бы не шторм, испортивший последнюю часть пути, можно было бы сказать, что все сложилось идеально. Морозный воздух холодил тело, мозг. Я приободрился, возможно, в этот раз впервые за сколько-то лет смогу отдохнуть. Несмотря на то, что со мной вся семья и, я затащил их на отдых по моему усмотрению, а не по их желанию, я решил, что точно отдохну.

Я хотел улететь на Алтай один. Черт! Один.

Но! «Саша ведь никогда не сможет вот так взять и полететь один, взял бы его с собой. Он ведь из-за тебя в таком состоянии». Это слова мамы. Она права. Саша из-за меня, да. Его я взял. А чтобы присматривать за ним взял маму. А мама взяла Сэн, мою младшую сестру, – едкое воплощение мизантропии и подросткового максимализма. Так что вуаля, детский сад на выгуле.

Но мысленно я решил: они сами по себе, а я сам по себе. У меня горы, снег, сноуборд, морозный ветер в лицо в ближайшем будущем.

– А, что, Денис, неплохо, совсем неплохо, скажу я тебе, – сказала мама, когда я открыл дверь ресторана, пропуская ее внутрь.

Это звучит, как попытка примирения. Потому что то, что я выслушал о выборе курорта, было похоже на скрежет пилы по стеклу.

Следом за матерью вошла сестра, за ней брат. Мы прошли через шведский стол и только сестра, конечно, ничего не взяла на завтрак.

– Несъедобно, – бросила она, не отрываясь от экрана телефона.

– Ксения, но ты даже ничего не попробовала, – вмешалась мама.

– Сэн, – огрызнулась сестра, – меня зовут Сэн, я уже устала это повторять.

– Ну, не знаю, я тебя в свидетельство о рождении как Ксению вписывала, не знаю откуда эта Сэн взялась, – мама по своему обычаю говорила обиженным голоском. От него Сэн еще больше раздражалась.

Вот и сейчас Сэн закатила глаза, словно ей предстояло вынести на плечах всю тяжесть мира.

– Почему Денис может быть Дэном, а Ксения не может зваться Сэн? Какое вам вообще дело? – она оглядела всех нас, будто мы враги, окружившие ее, чтобы взять в плен.

Я не вмешивался в семейный треп, у мамы своя песня, у Сэн своя, Саша вообще бубнит что-то жуткое. Я только пожал плечами и принялся за еду. Я о них забочусь, у них в ответ одна задача: не доставать меня.

– Кому вообще пришла в голову идея зимой поехать туда, где еще холоднее? Нормальные люди зимой в теплые страны едут, могли бы сейчас под пальмой на белом песочке валяться, – пробурчала Сэн и с остервенением тыкнула в экран телефона.

– Сэн, – бросил я жестко, она почему-то задачи по «недоставанию меня» не выполняла и начинала уже подбешивать.

– О! Старший братик мужика включил, – Сэн дернула бровью.

– Ксения, у тебя слишком острый язычок, тебе не кажется? – вмешалась мама.

– Хоть у кого-то в этой семье вообще есть язык, чтобы сказать хоть что-то, а не потакать каждому твоему слову, – Сэн метнула в мать холодный, как эти алтайские снега взгляд.

– А ты, старший братик, за собой бы лучше следил, – снова набросилась на меня сестра, – своим молчанием думаешь, что всех победил? А на деле ведешь себя как лошара, вообще своего мнения не имеешь!

– Сэн! – рявкнул я.

Сказать, что завтрак не заладился, значит, вообще ничего не сказать. Начало моего отпуска похоже… эм, на мой обыденный день в гостях у мамы. Живу я не с ними, но исправно приезжаю на все праздники. Иначе они чувствуют себя брошенными и начинают бояться, что их оставят одних справляться с тяготами жизни.

– Какой грозный! Не на ту ты брови хмуришь, Денисик, правильно хмурился бы, глядишь уже свою семью бы имел, а не с мамашей и этим балбесом… – она кивнула на Сашу, которому казалось вообще нет дела до происходящего… – возился.

– Охренела, что ли?! – вскинулся брат.

– Адьёс, семейка, кушайте не обляпайтесь, – Сэн встала из-за стола и направилась к выходу.

– Откуда в ней в её шестнадцать столько злобы? – мама как-то криво улыбнулась и пожала плечами.

Я проследил взглядом за Сэн. Миниатюрная для своих шестнадцати, с темными длинными волосами с какими-то цветными выстриженными невпопад прядями. Мешковатые штаны и объемные толстовки, думает, что так выглядит увесистее, но на деле, они только подчеркивают ее хрупкость. На лице обычно уже с утра боевой готический раскрас. Он вообще когда-нибудь выйдет из моды?

Сэн открыла входную дверь, и я чуть не подавился куском, когда увидел, кто вошел в ресторан, столкнувшись с Сэн на входе.

Жесть. Сердце ухнуло в пятки. Я и забыл, что оно у меня вообще есть. Сука, бьется, как припадочное. Продолжение пятилетней агонии, прямо здесь и сейчас. Именно тогда, когда я решил на все забить, отдохнуть, мать вашу, наконец-то.

Это была Дина безо всяких сомнений. Изящная даже в мягком свитере и обтягивающих брючках. Золотые угги на точеных ножках. Надо же, где ваши шпильки, строгие офисные костюмчики, Динь-Динь? Где слова о любви и «ты мой единственный»? Какого хера ты тут забыла, на Алтае, за три тысячи километров от Москвы, от меня?

Какая же она мягкая, словно кошечка, в этом вязаном уютном образе. Домашняя. Такая, какой хотел ее сделать я. Но, видимо, успел кто-то другой.

Смотрит на меня, так и застыв там на пороге. От морозных розовых щек отхлынула кровь, побледнела, будто привидение увидела.

Да я это, я. Тот кошмарный мудак, от которого ты сбежала, даже не удосужившись объяснить, что же, черт возьми, я сделал такого ужасного.

Я гляжу на нее и ощущение такое, что мои глаза наливаются кровью и клыки начинают отрастать. Сейчас стану именно тем кошмарным мудаком. Держись, Динь-Динь.

Она сказала, что ей стало нехорошо, и я отвел ее в комнату отдохнуть. За моей девочкой нужен глаз да глаз, она часто не чувствовала усталость, пока та ее не свалит с ног. А потом прибежал Саша с окровавленной головой, Дина исчезла, а телефон молчал.

Вопросов было много. Если верить Саше, то непонятно, зачем на него напала обычно спокойная Дина. Если верить словам мамы, Дина ей показалась очень странной и себе на уме.

По словам охраны, девушка вышла за периметр пешком, им показалось странным, что она без шапки в морозный вечер, будто наспех выскочила, но задерживать приказа не было, ушел гость и ушел.

Всем кроме меня Дина показалась чуть ли невменяемой. Бред. Динь-Динь словно… вот эти снежные холмы – безмятежная, холодно-рассудительная, спокойная. Моя алтайская принцесса. Ее суждениям я привык доверять, с ней бы хорошо вести совместное дело. Впрочем, я так и собирался, как только мы поженимся.

Но Дина повела себя настолько непредсказуемо: сбежала, ничего не объяснила, не оставила никакого шанса на разговор…

Я был раздавлен, уничтожен. Но не сразу.

Сначала я ее искал. Я сбился с ног, пытаясь ее найти, я чуть не сошел с ума. В какой-то момент даже мысленно похоронил ее, не мог поверить, что она просто взяла и исчезла, не объяснив мне вообще ничего.