- -
- 100%
- +
Девица прошла, толкнув меня легонько плечом.
Я почувствовала, как меня накрывает волной злости. Я едва держалась, внутри все клекотало.
Я пошла за ними. Кирилл завел ее в одну из комнат.
– Располагайся здесь, Соня, чувствуй себя как дома, – распорядился он.
– Какого черта, Кирилл? Ладно, я поняла, член ты в штанах держать не умеешь, но это уже за гранью. Зачем ты ее сюда привел? – выдала я.
– Обстоятельства. Мы начали ремонт у Сони в квартире, она поживет пока здесь, – как ни в чем ни бывало ответил Кирилл, словно речь идет уже о решенном вопросе.
Здесь явно было что-от не то. Кирилл, если бы захотел, мог бы снять этой Соне на время квартиру, в средствах то он уж точно не стеснен. Да и в загородный дом отвезти, раз уж сам решил там пожить неделю.
Да, что там говорить, он мог бы купить ей какой-нибудь небольшой город на время.
– Ты же собирался в загородном доме пока остановиться, – напомнила я.
– Так и есть. Кто сказал, что я здесь останусь? Только Соня. Так, Даша, я вижу у тебя все еще в голове какое-то непонимание. Я тебе по слогам проговорю – Соня моя жена. Такая же как ты. Не больше и не меньше. У нее ровно такие же права, как и у тебя, никакой разницы и, если уж на то пошло, она, если бы захотела, тоже могла бы сделать сейчас круглые глаза и говорить ровно то же самое, что лепечешь ты. Но, как видишь, этого не делает. Так что давай и ты прекратишь уже этот бессмысленный разговор.
Я вспомнила, что Кирилл говорил, дескать, одна из его жен в курсе происходящего. Видимо, это и есть эта пигалица.
– Ты решил меня окончательно уничтожить? Еще до того, как я приму хоть какое-то решение. Ладно любовь, я уж и не буду говорить, что так не поступают ни с теми, кого любят, ни с теми, кого любили. Но хотя бы какое-то уважение должно быть? Я не заслужила этого уважение за двадцать лет, Кирилл?
– Ты собака что ли, Даша, чтобы «заслуживать»? – ухмыльнулся Кирилл. – Все закончили. У меня времени нет с тобой тут рассусоливать.
Кирилл вышел из комнаты. Я тут же за ним. Соня осталась, по всей видимости, действительно собралась здесь расположиться.
– Стой! Ты не смеешь! – я схватила его за рукав пиджака.
Он раздраженно дернул рукой.
– Прекрати истерику, уверен, вы с Соней найдете общий язык, она очень сообразительная девочка. И покладистая, как видишь. Единственная кто все знает и ни слова мне не говорит по этому поводу. Все ее устраивает, человек счастлив, бери пример, Даша. Попроси, Соня тебя научит.
Он надел обувь, накинул куртку и открыл входную дверь.
– Это ты меня так выживаешь из квартиры? – спросила я ,и голос мой дрогнул.
Горло будто удавкой перехватили. Я никак не могла вдохнуть. Слезы подступили к глазам.
– Не неси ерунды. Никто тебя отсюда не выживает и не выживет. Ты не слушала меня что ли? Я вас всех люблю одинаково. И не допущу, чтобы кому-то из вас было плохо или некомфортно, но, как ты уже знаешь, есть условие. Полное принятие и понимание. Это так сложно?
– Ты сумасшедший… ты просто обезумел… я никак не могу больше это объяснить.
– Не драматизируй, утомила уже, повторю, тебе неделя не размышление… и будь как-то погостеприимнее, не забывай, у меня все на равных правах.
Хлопнула дверь и у меня вместе с этим хлопком сердце ухнуло в живот, да кажется, так там и застряло.
«Боже, что же мне делать? Как же мне со всем этим справиться, дай мне сил», – взмолилась я, хоть никогда и не была верующей. Из меня это попросту мысленно вырвалось. От беспомощности. От боли. От унижения, с которым просто невозможно справиться.
Я так и замерла в прихожей. Эта квартира мгновенно стала чужой и мне не хотелось двигаться с места. Мне было противно. Словно кто-то залез грязными руками в самое дорогое и самое сокровенное.
Снова открылась дверь. От неожиданности я вздрогнула. Вернулся Кирилл с внушительным чемоданом.
Он молча прокатил чемодан мимо меня, оставил в комнате, где оставил свою девицу. Я все никак не могла смириться, что он называет ее женой. Чушь какая-то.
Он снова прошел мимо меня, и когда за ним опять закрылась дверь я услышала из комнаты голос Сони:
– Даша, а помоги мне с вещами, куда чего складывать?
Я прошла в свою комнату, взяла с комода бокал уже с остывшим глинтвейном и выпила одним залпом, как заправский алкоголик.
«Покажу, сейчас я тебе все покажу, Сонечка», – подумала я и направилась к ней в комнату.
Глава 7. Мужчины
Соня деловито потрошила свой чемодан. Я встала в дверях, наблюдая за ней и только диву давалась ее беспринципности.
Даже если сделать поправку на то, что она в отличии от меня знала о том, что творит Кирилл, все равно я не очень понимала, как она может так спокойно относится к тому, что мужчина которого она любит, ведь любит же правда? привел ее туда, где находится другая его женщина.
– Ты бы особо-то не располагалась, Соня, ну, не думаешь же ты, что мы и правда будем здесь с тобой жить? – начала я.
Она даже не обернулась. Только вздохнула, да так шумно, будто ждала этого разговора, но надеялась, что он все-таки не случится.
– Послушай, Даша, ведь Даша, правильно?
Она достала из чемодана белье и будто специально и демонстративно растянула и стала разглядывать свои кружевные трусы.
– Мне не интересно, что ты там думаешь, я делаю только то, что скажет Кирилл. Сказал, что я должна пожить здесь – буду жить, скажет, что мы с тобой должны быть подругами и целоваться до боли в деснах – буду целоваться, скажет ненавидеть и стать врагами – стану самым страшным твоим врагом.
– Очень интересно, и что он тебе сказал на этот раз? Кем предложил для меня стать?
– Ничего не сказал, поэтому я к тебе пока не отношусь никак. На первый взгляд ты очень приятная женщина.
Она, наконец, положила свои проклятые трусы, – … и красивая, все-таки у Кирилла прекрасный вкус на женщин. Но если ты хочешь со мной ссорится, в обиду я себя не дам. Вот только зачем нам ссориться? Я у тебя мужа не уводила, я не претендую на то, чтобы он был только моим, и, если это для тебя важно, я не знала сначала о том, что у него пять семей.
– Откуда такая покорность? – я немного сбавила обороты. В чем-то она была права. В конце концов, действительно, винить нужно точно не ее в том, что происходит.
– А это не покорность, – Соня взяла стопку со своими шмотками и подошла к шкафу, – это понимание.
– Ну, хорошо, что хоть кто-то понимает, что вообще происходит, – фыркнула я, – может и мне объяснишь, а то вообще ничего не понимаю.
Соня убрала вещи в шкаф и уселась на кровать, закинув ногу на ногу.
Она внимательно оглядела меня, словно изучая.
Несмотря на возраст, Соня еще так молода, в глазах ее я не видела легкомысленности, скорее наоборот – взгляд ее был не по возрасту острый.
– Ты же чуть ли не в половину меня старше, Даша. Это тебе нужно мне рассказывать, как жизнь устроена, а не наоборот. Но если просишь… Я, наверное, для тебя еще слишком молода и, что я могу знать о жизни и об отношениях да?
Ответ ей был не нужен, этот вопрос она даже непонятно кому задала.
– Но это немного не так. Я приехала в Москву из небольшого провинциального городка, где мужчина уже тогда считался приятным и обходительным, если он тебе во время оргазма по спине кулаком не стучал. Образно, конечно, но не далеко от правды. Да и в столице с сильным полом оказалось не лучше. Все то же самое с поправкой на Московские заморочки. Здесь, такое ощущение, что в женщинах больше мужского, чем в самих мужчинах. Я никогда не была ни приживалкой, ни тарелочницей, но все равно имела некоторое представление о том, как должны быть устроены взаимоотношения между полами.
Говорила она складно, и формулировочки подбирала, что надо.
– Они не умеют ухаживать, не умеют заботиться и не думают ни о ком кроме себя любимых и своих взрослых игрушках, а, иногда, и не взрослых, а буквально игрушках – не вылезают из мониторов своих компьютеров.
– К чему ты ведешь? – перебила я ее, – ничего, чего бы я не знала, ты мне не рассказываешь, но начала так, будто собираешься мне глаза на вселенную открыть.
– Я хочу быть женщиной в полном понимании этого слова, хочу, чтобы обо мне заботились, хочу знать – если что-то случиться, мужчина придет и все решит, всех победит. Хочу быть спокойной за свое будущее и за будущее своих детей. Простые женские желания, правда?
– Ну, допустим.
– Но современные мужчины, особенно моего возраста таковы, что это за них нужно все решать, это мне нужно время от времени всех побеждать, а им… черт, да я даже не знаю, что им нужно. Такое ощущение, что нет больше в мужчинах тестостерона. И вот появляется Кирилл. Да, намного меня старше, даже с этой своей заморочкой на детях и многочисленных женщинах. Поверь, мне тоже сначала это показалось диким, но вскоре я поняла, что такое его отношение – это проявление настоящей мужской силы. Ты знаешь, что для него самое главное, чтобы каждая его семья ни в чем не нуждалась, что он никогда даже не подступится к новой женщине, если будет не уверен, что сможет ее обеспечить?
– Ага, поведали мне уже о таком чудесном его свойстве, до сих пор отойти не могу, – хмыкнула я.
– Многие мужчины на такое способны? Можешь не отвечать, я тебе расскажу. Они не то, что не способны, они делают куда хуже, чем Кирилл. Девяносто девять процентов мужчин изменяют своим женам. Изменяют на протяжении всей жизни и во всех возрастах. Где обитает тот один процент настоящих и верных мужчин, мне не ведомо, да сейчас и не о них речь.
Соня поднялась на ноги, подошла к окну, сложила руки на груди и продолжила говорить стоя ко мне спиной и что-то разглядывая за окном.
– И эти свои измены они оправдывают чем зачастую? А тем, что они, видите ли, полигамны по природе, а против природы не попрешь. Семь из десяти браков распадается. Дети остаются без отцов, женщины без мужей и это реальность, это то, что происходит на самом деле. А Кирилл другой. Он, если поверить в эту теорию мужской полигамии, не просто оправдывается ею, он относится к этому со всей серьезностью, как настоящий мужчина. Да его женщины как сыр в масле катаются, разве не так? Он на каждой женился! Да, это сложно считать законным браком, но таковы наши законы. Кирилл живет же по своим, по человеческим и как может их соблюдает.
Она замолчала, словно задумалась. Парировать было сложно. Все, что у меня было в ответ, так это разговоры о чувствах, о том, что все принципы Кирилла – это такое же оправдание, как и у других. Просто у него есть деньги, много денег, а у многих их нет. Вот и вся разгадка его ответственности.
– Когда я узнала, что у Кирилла несколько семей, я тоже взбрыкнула по началу, – продолжила Соня, – но к тому времени я уже слишком сильно его любила, и мне хватило ума понять то, что он мне объяснил. Не знаю почему мне, в отличии, например, от тебя, он решил все рассказать. Может, потому что видел, что я пойму?
– Ты меня спрашиваешь? – меня уже начали раздражать эти ее риторические вопросы.
– Да, пришлось, пересмотреть свои убеждения, да это было непросто, но, когда получилось, я испытала самое большое облегчение в жизни и теперь только радуюсь, что Кирилл именно такой какой есть. И, возвращаясь к началу нашего разговора…
– Монолога ты хотела сказать, – перебила я ее.
– Или так, – она, наконец, отвернулась от окна и повернулась ко мне лицом, – откуда у меня такая покорность? Да вот отсюда, как видишь, – она положила руку на сердце. Ради такого мужчины, как Кирилл, я готова быть покорной, я готова делать то, что он говорит, готова ко всему, что он скажет. Потому что уверенна в нем, потому что знаю, что он никогда меня не бросит, потому что знаю – наши с ним дети будут иметь блестящее будущее. Такому как Кирилл никто в подметки не годиться. Переживать из-за того, что ему не хватает одной женщины? Если учитывать все остальное, нужно быть полной дурой, чтобы за это переживать.
– Ну, просто исповедь, Соня. Удивительно сколько же у тебя всего намешено в голове. А такие как я и есть те самые дуры, по-твоему, да? – спросила я.
– Ты сама это сказала, – огрызнулась она. – А еще, Кирилл сказал, что ему будет хорошо, если мы с тобой подружимся. Так что даже не рассчитывай на скандал со мной. Не получится. Как бы я не относилась к тебе на самом деле, для Кирилла я буду тебя обожать всей душой. Как он скажет, так и будет.
Она подошла ко мне, и я машинально сделал шаг назад. «Не собирается же эта бестолочь со мной обниматься», – подумал я.
– Держи дистанцию, девочка, я твоих восторгов не разделяю. Ни по поводу Кирилла, ни по поводу этой твоей исповеди, – подытожила я наш разговор.
– Но, я смотрю, ты еще здесь, Даша. Много слов, а, что на самом деле? Ты же никуда не уходишь. Если ты такая принципиальная, почему ты еще здесь?
У меня неприятно кольнуло в груди. Соня попала в болевую точку. Что я могла на это сказать. Я и правда еще здесь. «Почему ты еще здесь, Даша? – спросила я сама себя, – только не говори, что эта девица права!».
Глава 8. Сломанная
Утро началось с того, что я сидела на кухне за чашкой кофе и мысленно проводила ревизию своей жизни.
Итак, что у меня есть и к чему я пришла к своим сорока годам. Университет я бросила и у меня только среднее образование. Значит – рассчитывать на какую-то более не менее нормальную работу, чтобы содержать себя и дочь я не могу. И даже не столько из-за образования, сколько оттого, что к сорока годам не имею никакого профессионального опыта.
Что я умею? А ничего я не умею. Все, чему я научилась в своей жизни – это быть хорошей женой и хорошей, как я думала, мамой, да и это оказалось не совсем так, учитывая, какие фортели выкидывает дочь.
Что у меня за душой, если не будет Кирилла. Ничего. Полный ноль. Ни своего жилья, ни средств к существованию. Все обеспечивает Кирилл. То есть, если к концу этой недели я приму решение уйти от него, я попросту окажусь на улице без средств к существованию.
Да, я могу поехать жить к маме. И, по всей видимости, поеду, но это, как по мне, еще хуже, чем жить в коробке из-под холодильника.
«Вот так, вот, Даша, – приговорила я себя мысленно, – вот, что ты на самом деле из себя представляешь – ноль без палочки».
Я глянула в приложении счет карты. И эта внушительная цифра ничего для меня не решала. Я не могу снять все деньги наличностью. Ограничение на снятие суточного лимита не позволит. И через кассу не снять, карта оформлена на Кирилла.
Боже, почему за все эти годы мне не пришло в голову создать для себя какую-то подушку безопасности?
Но разве думает о таком счастливая любящая женщина? Ведь кажется, что любовь будет вечной, а слепая вера даже мысли о подобном не пропускает.
Я все же начала собираться, чтобы снять с карты хотя бы столько сколько выдаст банкомат. Нет, меня нисколько не смущало, что я будто ворую деньги у Кирилла, хоть такая мысль и проскочила.
Банкомат выдал триста тысяч и уже через пять минут прилетело сообщение, что карта заблокирована. Я только усмехнулась. Быстро же Кирилл отреагировал. Оно и не удивительно.
Этих денег мне хватит только на питание, могу растянуть на несколько месяцев, если как следует поджаться, при условии, что я все-таки поеду жить к маме. Дочку придется жестко ограничить в тратах. Но, если честно, я все еще не верила, что Кирилл и у нее все заберет. Надеялась, что это только угроза, ладно я, учитывая, как он поступал со мной, и глазом не моргнет – обдерет меня как липку, но поступить так со своей дочерью. Нет, он не посмеет…
Словно в ответ на этот не заданный мною вопрос, в сумочке ожил телефон. Звонила Настя, и я почему-то сразу поняла по какому поводу.
– Мам! У меня карту заблокировали, что происходит? – по голосу я поняла, что Настя на грани истерики.
– Это папа, Настя, папа заблокировал, не переживай, у меня есть немного денег, – попыталась я ее успокоить.
– Не переживать? Мам, ты в своем уме? Почему он заблокировал мне карту? Я сейчас позвоню папе.
Она отбила звонок, а я невольно зажмурилась, представляя, что скажет ей Кирилл, и кто окажется по итогу виноват.
Сегодня выдался морозный день. Покусывало щеки, кончики пальцев мерзли даже в перчатках, и я впервые пожалела, что у меня нет машины. Да и водительских прав у меня нет.
Я хотела их получить когда-то давно, но Кирилл был против. Как и против того, чтобы я в принципе водила машину. Вроде как переживал и был не уверен, что я вообще справлюсь. Но что-то мне сейчас подсказывало, что дело было не в его переживаниях, а в чем-то другом.
Снова зазвонил телефон. Конечно, это звонила разъяренная Настя, которая тут же накинулась на меня:
– Ты с ума сошла? Что ты натворила? – Настя буквально орала.
– Так, голос не повышай, что я натворила?
– Папа сказал, что ты сняла деньги с карты, и он это расценивает как то, что ты приняла решение уйти. Это он заблокировал мне карту! Мам, звони ему срочно и говори, что ты никуда не уходишь!
– Послушай, дочь…
– Я ничего не хочу слушать! Ты, что решила меня со свету сжить? Как мы… как я жить буду? Что мне делать? Ладно о себе ты не думаешь, а обо мне? Я то в чем виновата, почему я должна расплачиваться за то, что у тебя мозгов не хватает взглянуть на ситуацию трезво? Звони папе!
Я слушала дочь и не знала, как реагировать на эту тираду. Не верилось, что она может себе позволить так со мной разговаривать. Будто я пустое место, словно я и мои чувства вообще ничего не значат.
Горло сдавило, к глазам подступили слезы. Мне будто стальной рукой сжали сердце и не отпускали.
– Настя…
– Ну, что Настя? Звони, говорю папе!
– Ты сейчас где? Я приеду и дам тебе немного денег… – я никак не могла проглотить застрявший в горле холодный ком.
– Немного? Немного это сколько, мам? Ну, что за бред. Ты же можешь решить этот вопрос быстро и безболезненно. Просто скажи папе… я не знаю, придумай что-нибудь, скажи, что сняла деньги зачем-то не потому, что решила уйти, да сделай ты уже что-нибудь в конце концов!
Она бросила трубку.
Я стояла на морозе будто оплеванная. Крутила в руках телефон, по щекам текли слезы и больше от того, что я уже знала, что сейчас сделаю, а не потому, что на меня наорала дочь.
Я тыкнула на номер Кирилла. Ответил он почти сразу:
– Слушаю тебя, Даша.
Голос у него был ровный, спокойный, он будто уже знал, что я скажу.
– Кирилл… я здесь деньги с карты сняла…
– Да я видел, – перебил он меня, – и?
– Я просто разнервничалась, я сейчас положу обратно.
– Хорошо, я сейчас разблокирую карту, – он тут же отбил звонок.
Я зашла обратно в банк, вставила карту в банкомат и нажала на экране кнопку «внести». Открылся купюроприемник, а я все не решалась опустить туда эти проклятые триста тысяч.
Ощущение было такое, что пока я держу эти деньги в руках, я все еще борюсь за себя, но стоит мне…
Крышка купюроприемника закрылась. Я уставилась в надпись «поднесите или вставьте карту». Так я и сделала.
Зашуршал купюрами банкомат. Проглотил деньги и со слезами на глазах я вышла из банка.
Телефон брякнул уведомлением.
«Спасибо, мама», – прочитала я сообщение от Насти.
Я смотрела на идиотский смайлик посылающий мне воздушный поцелуй и хотелось разбить к чертям телефон. Но, конечно, я не стала этого делать. Потому что даже этот телефон, по факту не мой. У меня нет ничего моего. Меня самой у меня нет, он сломал меня, Кирилл сломал меня окончательно.
Глава 9. Урок
В квартиру я вошла полная отчаянья. Я больше не чувствовала, что это мой дом. Ощущение было такое, будто теперь я живу в коммуналке. В коммунальном гареме моего мужа Кирилла.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.