Беременна, но (не) от тебя, дракон!

Глава 6

Я влетела в свою пекарню, как фурия, как валькирия, как метеор, которому наступили на хвост. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что Груня за окном испуганно встряхнула всеми своими тремястами годами, а Лаврентий, который успел выбраться из дорожной корзины и устроиться у печи, подскочил на месте и мгновенно принял боевую стойку.

— Враг у ворот?! — пискнул он. — Альбина прислала армию?! Дракон пришел за добавкой?!

— Хуже! — выдохнула я, рухнув на стул и вцепившись в волосы. — Он… он…

Я не сразу смогла заговорить. В ушах всё ещё звучало его признание: он не может выбросить меня из головы. Следом вспоминалось другое — «досадная привычка». Он то приближал меня, то отталкивал, а я ловила каждую перемену его голоса. И злилась на себя за эту надежду сильнее, чем на его грубость.

— Что он?! — в один голос взвыли еж и дерево, не выдержав моего молчания.

— Он сказал, что у него в памяти дыра, от которой пахнет мной! — прорыдала я, стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнула солонка. — Мной и медом! Вы представляете всю степень его наглости?! Он вышвырнул меня, беременную, на улицу, а теперь жалуется на амнезию и требует от меня ответов, будто имеет на это право! Ах ты ж ящер бесчестный! Мерзавец! Тиран! Абьюзер!

Я вскочила и принялась мерить шагами свою крошечную кухню. Эмоции били через край, превращая меня в шаровую молнию. Сначала — унижение изгнания. Потом — страх неизвестности. Потом — робкая надежда. А теперь — ярость. Чистая, незамутненная, праведная ярость! И под этой яростью, где-то на самом дне души, копошилось липкое, мерзкое чувство… стыда. Стыда за то, что мне так хотелось ему поверить.

— Так, без паники! — скомандовал Лаврентий, вскарабкавшись на стол и приняв вид фельдмаршала. Он ткнул лапкой в сторону чайника. — Сначала успокоительный чай. Потом — военный совет. Паника — оружие врага! Включаем холодный расчет!

— Какой еще холодный расчет?! — взвыла я. — Я хочу взять самую большую скалку, вернуться в этот проклятый замок и отходить его по наглой драконьей морде! Чтобы память у него моментально прорезалась! Может, сотрясение мозга поможет ему вспомнить о чести и совести!

— Неконструктивно, — строго заметил еж. — И опасно. Он тебя одним щелчком испепелит. Насилие — не наш метод. Наш метод — хитрость, коварство и умопомрачительно вкусная выпечка. Объявляю военный совет открытым!

— А вот это мне нравится, — одобрительно прошелестела Груня. — Давно я не участвовала в хороших интригах. Последний раз — лет сто пятьдесят назад, когда помогала одной фрейлине извести соперницу, подсунув ей заколдованные пирожки, от которых у той вырос хвост. Зеленый. И пушистый. Очень поучительно было.

Я остановилась. Посмотрела на ежа, на дерево, и дикая, злая ухмылка расползлась по моему лицу.

— Хвост нам не нужен, — протянула я. — А вот заставить его страдать от невозможности вспомнить, довести до исступления одним только ароматом, свести с ума так, чтобы он сам приполз на коленях и умолял о прощении… О, да. Это план!

— Операция "Медовая Месть"! — торжественно провозгласил Лаврентий. — Цель: полное и безоговорочное моральное уничтожение противника путем доведения его до состояния острого гастрономического психоза.

— Мне нравится формулировка, — кивнула я, вытирая слезы. — Приступаем.

Следующие недели превратились в сладкий, ароматный ад для меня и, как я надеялась, для Алессандро. Моя пекарня стала центром вселенной для всех сладкоежек в округе. Слава о "русских чудесах от загадочной Мэри" разлетелась по деревням. Люди приезжали на телегах, на лошадях, приходили пешком, чтобы купить мой медовик, который, по слухам, лечил от хандры, или сырники, которые, как клялась одна дама, вернули ей расположение мужа.

Я научилась доверять только обрывкам памяти, которые возвращались сами, и записывала их: сад, синее платье, запах вина. Всё остальное пока было догадками. Ни чужая тоска, ни его взгляд не давали права выдавать догадку за истину.

Я пекла без устали. Моя маленькая кухня превратилась в штаб-квартиру и производственный цех одновременно. Лаврентий из простого советника превратился в бренд-менеджера и арт-директора.

— Мадам! — обращался он к жене местного старосты. — Сегодняшние ватрушки обладают особенно пышной текстурой и дерзким творожным послевкусием. Рекомендую взять дюжину. Вашему мужу понравится.

И мадам, пища от восторга при виде говорящего ежа в крошечном фартучке, который сшила для него местная швея Элизабет, брала две.

Я же, подпитываясь чаем от Груни и собственной праведной яростью, каждый день, ровно в полдень, совершала свой крестовый поход. Поход в замок. Это стало нашим ритуалом. Нашей маленькой, изощренной войной.

Роб встречал меня у входа, и в его глазах всегда была смесь сочувствия и восхищения. Он молча провожал меня до библиотеки, где он ждал. Всегда один. Я входила, ставила на стол корзину с его ежедневной "дозой" и молча наблюдала.

Я приносила ему все новые и новые шедевры. Медовик с грецкими орехами и ноткой коньяка. Медовик с черносливом и горьким шоколадом. Медовик с пряными травами, аромат которого сводил с ума. Он ел. Медленно. Сосредоточенно. И я видела, как он борется. Как напрягаются желваки на его скулах. Как его взгляд, полный муки и желания, скользит по моему лицу, по рукам, по предательски округлившемуся животу. Он не помнил, но его тело, его душа — они помнили. И эта пытка была слаще любого торта.

— Почему ты это делаешь? — спросил он однажды, не выдержав.

— Вы сделали заказ, ваша светлость, — невинно ответила я. — Я лишь его выполняю.

— Ты знаешь, о чем я, — прорычал он. — Каждый твой пирог… это как удар. Как осколок зеркала, в котором я вижу что-то, чего не могу узнать.

— Может, стоит просто перестать бороться и посмотреть внимательнее? — съязвила я.

Он тогда разбил тарелку о стену, а я ушла с чувством глубокого, злорадного удовлетворения. Да, это была месть. И я упивалась каждым ее мгновением.

Но, конечно, долго так продолжаться не могло. Мой успех был как кость в горле у леди Альбины.

Первый звоночек прозвенел в среду. В пекарню ввалился неприятный скользкий тип с бегающими глазками и значком городского санитарного инспектора.

— Поступила жалоба! — заявил он с порога. — Говорят, антисанитария у вас тут! Грызуны! Насекомые!

— Грызуны? — я уперла руки в бока. — Простите, но единственное млекопитающее, помимо меня, которое здесь обитает, — это вот этот джентльмен. — Я указала на Лаврентия, который чистил иголки. — И он, смею вас заверить, моется чаще, чем некоторые инспекторы. А что касается насекомых, — я оглядела свою сияющую чистотой кухню, — если вы имеете в виду вот ту паутину в углу, то это эксклюзивная эльфийская шелковая нить для декора. Очень дорогая. Придаёт помещению винтажный шарм. Руками не трогать!

Инспектор побагровел. Он начал шарить по полкам, заглядывать под столы, отчаянно пытаясь найти хоть пылинку.

— Ах ты ж, крыса! — наконец прошипел он, заметив Лаврентия. — Вот! Нарушение! В заведении общепита не должно быть животных! Я закрываю вашу лавочку!

В этот момент одна из ветвей Груни, росшая у самого окна, "совершенно случайно" качнулась от "порыва ветра" и сбила с верхней полки мешок с мукой. Прямо на голову инспектору.

Белое облако, оглушительный чих, и перед нами стояло возмущенное привидение.

— Я подам жалобу! — инспектор задохнулся от возмущения, вытирая муку с лица.

— Обязательно подавайте, — мило улыбнулась я. — Сразу после того, как я подам на вас жалобу за оскорбление, клевету и попытку вымогательства. И, кстати, мой кузен, лорд ди Монтефиоре, очень не любит, когда обижают его… личных поставщиков. У него от этого портится аппетит. И настроение. А когда у лорда портится настроение, в округе почему-то начинают пропадать слишком ретивые чиновники.

Упоминание дракона подействовало магически. "Привидение" сдулось, пробормотало что-то про "досадное недоразумение" и поспешно ретировалось, оставляя за собой мучной след.

— Пф-ф, — фыркнул Лаврентий. — Дилетант. Я уже был готов применить план "Б".

— Укусить его за пятку? — догадалась я.

— Пока другого не придумал, — признался ёж, сердито глядя вслед чиновнику.

Но это было только начало. Через день воробьи, которых Лаврентий прикармливал в обмен на новости, доложили, что Альбина и Дафна были замечены у мельника. И в тот же день Роб, под видом покупки булочек для тетушки, прошептал мне, чтобы я сменила поставщика муки.

— Война так война, — сказала я, сжимая кулаки. — Лаврентий, бегом к нашему секретному фермеру! Груня, готовь свои самые волшебные груши! Сегодня ночью я испеку нечто особенное.

Та ночь была безумной. Я работала как одержимая. Я решила, что месть — это блюдо, которое нужно подавать не только горячим, но и разнообразным. Хватит с него медовиков. Сегодня будет нечто новое. Я назвала его "Забытый поцелуй".

Это был лёгкий бисквит с терпким ягодным сиропом и сливочным кремом. Я добавила несколько капель вина из лавки: его аромат мучительно напоминал тот обрывок чужой памяти, где были сад и синее платье. Совпадение или след прошлого Мэри — я не знала. Сверху легли ягоды из запасов Груни, тёмные, блестящие, словно капли крови.

Дорога в замок показалась мне на удивление короткой. Страх ушел. Остался только холодный, звенящий азарт игрока, идущего ва-банк.

Он ждал меня в библиотеке.

— Ты опоздала, — сказал он, не оборачиваясь от окна.

— Шедевры требуют времени, — парировала я.

Он медленно повернулся. Его золотые глаза были темными, почти черными. Он выглядел так, словно не спал несколько ночей.

— Что это? — спросил он, глядя на торт.

— Новинка. Называется "Забытый поцелуй", — я смотрела ему прямо в глаза.

Он вздрогнул.

— Вульгарно, — выговорил он после паузы, не глядя на меня.

— Какая жизнь, такие и названия, — пожала я плечами. — Будете пробовать? Или ваша изысканная натура не позволяет?

Он подошел к столу. На мгновение мне показалось, что он сейчас сметет этот торт на пол. Но вместо этого он взял нож, отрезал кусок и поднес ко рту.

Он ел медленно, и я видела, как ходят желваки на его скулах. А потом его глаза расширились. В них отразилось недоумение, шок и… боль.

— Что… что ты туда добавила? — хрипло спросил он.

— Ягоды, сливки и немного вина, — ответила я, стараясь удержать его взгляд. — Что вам напомнил вкус?

— Ты лжешь! — он шагнул ко мне, и в его глазах полыхал огонь. — Что это за вкус?! Он… он сводит меня с ума! Он заставляет меня…

Он схватил меня за плечи.

— Чего ты добиваешься, Мэри? — пальцы на моих плечах напряглись, и в его голосе прорвался страх.

— Правды! — выкрикнула я. — Я добиваюсь правды, Алессандро! Той самой, которую вы так удобно забыли!

— Я не могу вспомнить! — выкрикнул он, словно признание причинило боль.

— Ложь! — я уперлась руками в его грудь. — Вы все помните! Иначе почему вы так мучаетесь?! Почему смотрите на меня так, будто я — ваше главное проклятие и единственное спасение одновременно?!

— Потому что так и есть! — прорычал он, и в следующую секунду его губы впились в мои.

Поцелуй оборвал спор. Я на миг растерялась, потом ответила — и сразу испугалась собственной доверчивости. Я по-прежнему не знала, кому верю: ему или отчаянной надежде, что за жестокостью наконец покажется человек.

Он оторвался от моих губ так же резко, как и начал. Мы стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга.

— Уходи, — прохрипел он.

— Алессандро... — я невольно потянулась к нему, растеряв всю приготовленную дерзость.

— Уходи! Сейчас же! — взревел он так, что зазвенели стекла.

Я схватила свою корзину и выбежала из библиотеки. И только оказавшись в безопасности своей пекарни, я позволила себе прикоснуться дрожащими пальцами к своим губам. Они горели.

Да, это была война. И сегодня я, кажется, выиграла одно очень важное сражение.

_______

Секретное Оружие Пекарши Мэри: Медовик "Дракон на Лопатках"

Предисловие от автора (то есть, от меня): Итак, девочки, слушайте сюда. Забудьте все, что вы знали о медовиках. Те сухие, унылые лепешки из школьной столовой не имеют ничего общего с этим произведением искусства. Этот торт — не еда. Это приворотное зелье, оружие массового поражения и антидепрессант в одном флаконе. Он нежный, как первый поцелуй, и коварный, как обещания красивого мужчины. Готовить его нужно с правильным настроем: с яростью в сердце, любовью в душе и предвкушением триумфа!

Часть 1: "Реагенты для Теста" (Ингредиенты для коржей)

• Мука пшеничная - 3 стакана (примерно 450-500 г). Самая обычная, но ОБЯЗАТЕЛЬНО просеять! Минимум два раза. Не ленимся, от этого зависит воздушность ваших будущих побед.

• Сахар - 1 стакан (200 г). Белый, сладкий, как ложь вашей соперницы.

• Мед - 3-4 столовые ложки. Жидкий, ароматный, как воспоминания, которые вы хотите разбудить. Чем ароматнее мед, тем сильнее будет эффект... то есть, вкус.

• Масло сливочное - 100 г. Настоящее, 82.5%, а не тот маргариновый ужас, которым вы пытаетесь обмануть Вселенную. Уважайте себя и свой торт!

• Яйца куриные - 2 шт. Большие, от счастливой курицы, которая знает, что такое любовь.

• Сода пищевая - 2 чайные ложки. Без горки. Это наш маленький вулканчик.

Часть 2: "Душа Торта" (Ингредиенты для крема)

• Сметана - 800-900 г. САМАЯ ЖИРНАЯ, какую только найдете в своей деревне! 25-30% — это наш минимум. Диета? Какая диета? Мы тут магией занимаемся, а не калории считаем!

• Сахарная пудра - 1 стакан (или по вкусу). Именно пудра, не сахар! Она растворится быстрее и не будет хрустеть на зубах, портя все волшебство.

• Ванильный сахар или экстракт - по вкусу. Для легкой нотки невинности в этом омуте страсти.

• (Секретный ингредиент пекарши) - 1-2 столовые ложки хорошего коньяка или терпкого ягодного ликера. Это для смелости. И вам, и тому, кто будет есть. (Можно и без него, если торт предназначен для юных дракончиков).

Часть 3: "Священнодействие" (Инструкция по приготовлению)

1. Сооружаем адскую паровую машину. Нам нужна водяная баня. Берем кастрюлю побольше, наливаем в нее воды на палец-два, ставим на огонь. Сверху ставим миску или кастрюльку поменьше, чтобы её дно не касалось воды, а грелось паром.

2. Плавим грехи и печали. В верхнюю миску отправляем масло, сахар и мед. Помешивая, ждем, пока все это не превратится в однородную, гладкую, карамельную массу. Следим, чтобы не пригорело, иначе вместо магии любви получится магия горьких разочарований.

3. Вулкан! Как только масса стала однородной, снимаем с огня на секунду и всыпаем соду. И БЫСТРО-БЫСТРО мешаем! Сейчас будет магия! Масса на глазах посветлеет, вспенится и увеличится в объеме раза в два, как эго некоторых драконов. Пахнуть будет невероятно! Возвращаем на баню буквально на минутку, постоянно помешивая, и снимаем.

4. Остужаем! Это ВАЖНО! Снимаем нашу карамельную пену с бани и даем ей остыть минут 5-7. Она должна быть теплой, но не обжигающей. Если вы вольете яйца в горячую смесь, получите сладкий омлет, и миссия будет провалена!

5. Вводим войска. В остывшую массу по одному вбиваем яйца, каждый раз хорошо размешивая венчиком. Потом начинаем по частям вводить просеянную муку.

6. Капризное тесто. Сначала мешаем ложкой, потом, когда станет густо, выкладываем на стол, присыпанный мукой. Внимание! Тесто будет липким, теплым и капризным, как мужчина с амнезией. Не пытайтесь забить его мукой до состояния камня! Оно должно оставаться мягким, чуть липнущим к рукам. Это залог нежности.

7. Отправляем на отдых. Формируем из теста шар, заворачиваем в пленку и отправляем нашего капризулю в холодильник минимум на 30-40 минут (а лучше на час). Там он остынет, подумает над своим поведением и станет послушным.

8. Выпекаем коржи-судьбы. Достаем тесто. Делим его на 8-10 равных частей. Теперь самое интересное. Берем кусочек, кладем на пергамент и раскатываем ОЧЕНЬ ТОНКО! Прямо до состояния папиросной бумаги. Вырезаем круг нужного диаметра (я просто обвожу тарелку ножом). Обрезки не убираем! Накалываем корж вилкой в нескольких местах, чтобы он не возомнил о себе слишком много и не вздулся.

9. Огонь очищения! Пекутся коржи моментально! 3-5 минут при 180°C до красивого, румяно-карамельного цвета. Пока один печется, раскатываем следующий. Это конвейер! Работаем быстро! Обрезки тоже выпекаем — они пойдут на обсыпку.

10. Крем, что лечит души. Пока коржи остывают, делаем крем. Тут все просто, как правда, которую так боятся наши враги. Холодную, жирную сметану взбиваем миксером с сахарной пудрой и ванилью. Взбиваем до пышности, но без фанатизма, чтобы не получилось масло. В конце можно добавить тот самый "секретный ингредиент".

11. Сборка артефакта. Щедро. Нет, не так. ЩЕДРО! Промазываем каждый корж кремом. Не жалейте! Коржи должны в нем буквально утонуть, пропитаться, напитаться этой нежностью. Бока тоже обмазываем. Оставшиеся обрезки измельчаем в крошку (скалкой или блендером) и обсыпаем ими торт со всех сторон.

Часть 4: "Заклинание Подачи" (Финал)

Теперь самое сложное. Торт нужно убрать в холодильник. МИНИМУМ на 6-8 часов. А лучше — на всю ночь. Он должен пропитаться. Настояться. Вся магия должна соединиться воедино.

Подавать с загадочной улыбкой, легкой грустью во взгляде и фразой: "Это не просто торт. Это — с душой". Эффект гарантирую. Проверено на драконах.

Приятного аппетита и удачной охоты! Ваша Мэри.

Глава 7

Я не бежала из замка. Я телепортировалась на чистой, неразбавленной ярости, которая несла меня вперёд, словно ураганный ветер. Кажется, я даже не касалась земли. Мои ноги несли меня прочь от этих серых, мрачных стен, от запаха старых книг и его парфюма — тёплого, мужского аромата с нотками сандала и кожи, который теперь намертво впечатался в мою память. Несли прочь от унизительной, сводящей с ума нежности его губ, которая так не вязалась с его холодными словами и презрительными взглядами.

Влетев в свою пекарню, я захлопнула дверь с такой силой, что с потолка посыпалась старая штукатурка, а Лаврентий, мирно медитировавший в углу на своей любимой подушечке, подскочил на месте и ощетинился всеми иголками разом.

— Так, всё, — выдохнула я, рухнув на стул и обхватив голову руками. Сердце колотилось так громко, что я была уверена — его слышно на соседней улице. — Хватит. С меня хватит этого безумия.

Губы горели. Но горело не только от его поцелуя — от той отчаянной, голодной страсти, с которой он держал меня за плечи. Горело от стыда. От злости на себя. От унизительного осознания собственной слабости.

Как я могла? Как я, взрослая, опытная женщина, пережившая смерть, попадание в чужое тело и изгнание, могла повестись на этот животный магнетизм? Ответить на поцелуй мужчины, который меня предал, унизил, вышвырнул из дома, как ненужную вещь? Который обвинил меня в распутстве и обесчестил перед всем светом?

— Докладывай обстановку, командир! — Лаврентий уже был на столе, деловито расхаживая взад-вперёд, как генерал на военном совете. — Судя по твоему виду и звуку, с которым ты хлопнула дверью, тактическое наступление с помощью торта "Забытый поцелуй" перешло в фазу несанкционированного рукопашного боя. Противник понёс потери? Или это мы отступили с поля битвы?

— Потери понесла моя гордость! — взвыла я, вскакивая со стула и начиная нервно метаться по кухне. — Моё самоуважение! Мои остатки здравого смысла! Он... он поцеловал меня, этот самодовольный ублюдок, а я... Лаврентий, я ответила! Я ответила этому тирану! Этому напыщенному ящеру с амнезией!

— Хм, — ёж задумчиво почесал нос лапкой, принимая позу мыслителя. — Манёвр "Ответный поцелуй", конечно, рискованный с тактической точки зрения. Но, возможно, стратегически эффективный? Противник дезориентирован? Деморализован? Потерял боеспособность?

— Он в ярости! — я швырнула кухонное полотенце на стол. — Он выгнал меня! Приказал немедленно уйти! Он рычал, как раненый грифон! И смотрел на меня так, будто я... будто я...

Я не могла закончить фразу. Потому что в его взгляде в тот последний момент было что-то такое, от чего у меня до сих пор холодело внутри. Не просто гнев. Не просто презрение. А какой-то ужас. Как будто он увидел во мне монстра.