Королева макарунов для Его Величества

Я сглотнула.

Он говорил о магии, но я-то знала, что моё главное волшебство — в рецептах бабушки и упрямстве, с которым я месила тесто, когда всё шло не так. А еще…еще я хотела отдать ему брошь, которую он обронил сегодня утром во время разговора…Но как? Подойти?

— Да, всего лишь подойти…- пробормотала я.

— Тогда верни и уходи, — тихо сказала Эклер, настороженно глядя на возвышение. — Не затевай ещё один спор.

— Я не за спором иду, — возразила я, смущённо пряча брошь в ладони.

Эклер недоверчиво покосилась на меня. Я отвела взгляд: объяснять, зачем мне ещё раз подойти к нему, было труднее, чем хотелось.

Эклер притихла.

Я шагнула вперёд, но тут на моём пути выросла стена из высокомерия в платье от придворного дизайнера.

Сианна. Будущая королева. Прямо сейчас — моя самая личная неприятность.

— Куда это ты собралась, деревенщина? — её голос был прохладным, как молочный лёд, только менее вкусным.

— Я… к его Величеству… — промямлила я, уже чувствуя, как спина покрывается испариной, а ноги начинают голосовать за бегство.

— Правда? — шаг вперёд. Её духи пахли мятой, ядом и заносчивостью. — А что же такого срочного ты хочешь сказать?

И тут… я споткнулась. Прямо у нее под носом. Черт подери мою неуклюжесть.

Падая, я сделала единственное, что кажется умела: взмахнула палочкой и в ужасе выпалила первое, что пришло в голову:

— Transfiguratio vestitum!

Вспышка. Визг. И… Сианна. В фартуке. С оборками. В пятнах от какого-то ярко-зелёного соуса и каплей сметаны на лбу.

Зал… замер. А потом — взорвался смехом.

— О-о, шикарно, — прокомментировала Эклер, фыркая. — И всё-таки ты умеешь. Позорище уровня принцессы.

Сианна развернулась к мне с лицом, которое грозило превратить меня в пепел без заклинаний.

— Ты… ты… ты… — начала она.

— Простите. Это… случайно, — пробормотала я, вжимаясь в пол морально.

— Ну конечно, — протянула Эклер. — И что дальше? Превратишь короля в кекс с начинкой из горечи и сарказма?

— Его и превращать не надо!

— Молчи, несчастная!

Смешки вокруг сменились на шёпот. Взгляды. Подозрение. Осуждение.

А я… просто стояла.

В фейерверке эмоций. С палочкой. С собачкой. И с абсолютной уверенностью в одном: ну хоть не в блин.

С каждым шагом, что приближал меня к трону — или точнее, к инкрустированному молчанием креслу Амареля, — мои коленки начинали дрожать в такт внутренней панике. Я пыталась не замечать перешёптывания. Не слышать фырканья, взгляды в спину и колкие мысли, которые будто шептали мне: не туда ты, ведьмочка, лезешь.

Эклер шла рядом — молча, что само по себе уже было подозрительно. Болонка, видимо, поняла, что я вот-вот взорвусь… или заварю самый катастрофичный суп в истории королевской кулинарии.

Когда до короля оставалось три шага — всего три, чёрт бы их побрал, — я ощутила, как что-то внутри меня… вскипает. Не жарко — магически. Словно у меня под рёбрами кто-то развёл костёр и подливал туда лунный ликёр.

— Только не сейчас… — выдохнула я. — Пожалуйста. Потом. Через час. Через неделю. После победы. Или хотя бы не на публике.

Но моя магия, как оказалось, — та ещё актриса. И вот она, во всей красе, вырвалась наружу.

С громким «трынь», сначала одна ложка поднялась в воздух. Потом вилка. Потом половник. А потом… пошло-поехало. Зал превратился в филиал безумного цирка кухонной утвари. Сотни предметов закружились в безумном вальсе: ножи танцевали с венчиками, миски выбрасывали ингредиенты в небо, сковородки били чечётку по воздуху. Всё это под аккомпанемент возмущённых визгов ведьм и магических всполохов.

Я стояла посреди этого бедлама. Как центр торта, который вот-вот треснет.

— О-о-о, чудесно, — донёсся с пола голос Эклер. — Катастрофа с эффектом присутствия. Нам точно дадут почётное упоминание… в уголовной хронике.

Я собиралась ответить, но тут… он встал передо мной. Не в прямом смысле — он, как я помнила, сидел в кресле. Но его взгляд, тяжелый как монумент. Прямо на моём пути.

Амарель.

Глаза — тёмные, колкие, как ртуть на морозе. Лицо — спокойное, слишком спокойное для человека, над головой которого только что пролетела кастрюля с фаршем. Он смотрел на меня. Прямо. Без сомнения. Без пощады.

И в этот момент — весь мир… пропал.

Осталась только эта взгляд-связь-магия, пробежавшая между нами искрой. Настоящей. Бьющей прямо в грудь. Я увидела. Увидела не глазами — а чем-то глубже.

Огонь. Бой. Крик. Излом. Мощный дракон, сверкающий на солнце, и чёрное пламя, обвившее его крылья. Предательство. Проклятие. Боль, закованная в тишину.

Я отшатнулась. Резко. Словно вспышка внутри выжгла кусочек души. Он — не отреагировал. Только глаза стали… чуть глубже и темнее как шторм в океане.

Он коротко сжал пальцы, и взбесившаяся утварь замерла, затем опустилась на столы. Я протянула ему платок с брошью. Амарель узнал её, молча забрал и приколол к вороту; мне стало ещё стыднее за весь этот путь через зал.

— Ты, — произнёс он. Голос был как тень удара по металлу. — Я хочу увидеть, на что ты способна. Кажется пришло время сокращать количество конкурсанток. Приготовь блюдо, которое пробудит мои чувства.

Я открыла рот. Закрыла. Голос отказался сотрудничать. Только кивнула. Потому что… а что ещё я могла?

— Сначала выдохни, — торопливо прошептала Эклер, прижимаясь к моей ноге. — Тебе ещё готовить. Не смотри на них.

Я медленно перевела на нее взгляд. Один из тех, который должен был испепелять.

Но она, конечно, лишь фыркнула.

А внутри меня уже знобило. Я оказалась в ловушке, построенной собственными руками, сдобренной магией и приправленной паникой. И теперь мне предстояло спасти двор, накормить короля и не сгореть самой.

Ну и — возможно — понять, что за чёрт только что пробежал между мной и этим ледяным драконом в кресле.

И, главное, почему мне вдруг так хочется снова попасть под его взгляд. Даже если это смертельно. И, НЕТ. Я не влюбилась! Наверное…потому что не надо…мне вот это все. Только в груди уже щелкнуло и шоу началось.

Моё рабочее место всё ещё выглядело так, словно его зачаровала ведьма с чувством юмора и недостатком самоцензуры. Ложка, сдвинутая в сторону, ленивая, как кошка на солнце, при моём приближении подмигнула. А нож — да, нож! — изогнулся в нечто, отдалённо напоминающее реверанс. Если бы он ещё добавил: «Ваше высоковкусие», — я бы не удивилась. Хотя, возможно, слегка оцарапалась бы от шока.

— Так, хватит театра, — проворчала я, закатывая рукава. — Сейчас не время играть в кулинарное кабаре.

На столе раскинулись ингредиенты, и я всмотрелась в них с надеждой… и лёгким ужасом. Экзотические плоды, названия которых я могла бы только придумать (например, «ягодка-с-прыжком» и «мандарин-трепетун»), травы, мерцающие в ритме собственного дыхания, и корешки, которые определённо шевелились. Один даже попытался отползти. Я шлёпнула его обратно — с любовью и трепетом.