Колода лжи

— Надеюсь, ты не из тех невоспитанных гостей, что приходят без приглашения и ещё оставляют после себя мусор? — добавил он, бросив взгляд на кучку пепла.

Я узнала сходство почти сразу.

Файрон был богохульно красив — живая копия Луны, что отрицать родство было бессмысленно. Те же почти невозможные черты лица, та же нечеловеческая правильность, но в нём было боль чего-то дикого, неотёсанного. Его глаза казались полностью чёрными, зрачки поглощали свет, и от одного взгляда в них возникало неприятное ощущение.

Его одежда — простые чёрные штаны и рубашка с расстёгнутым воротом — казалась нелепой в этом месте, пока я не поняла: ему не нужны доспехи. Он сам был оружием.

Его взгляд с лёгкой насмешкой скользнул по моему алому плащу, и в этой звёздной пустоте мелькнула тень — стремительная эмоция, которую я не успела понять. То ли боль, то ли ностальгия.

Затем его внимание привлекло движение моей руки. Я забыла, что до сих пор сжимаю в потной ладони тот самый костяной шип. Файрон уставился на него, и его идеальные брови поползли вверх. А затем он разразился хохотом. Это был взрыв безумного, искреннего веселья. Он смеялся, запрокинув голову.

— О, ты нашла заточку? Гениально.

Слишком резко эмоции сменились на его лице. Улыбка стала похожа на оскал.

— Раз, два, три, — его голос стал тише, но приобрёл металлический оттенок. — Серый волк идёт за тобой.

Я попятилась, но Файрон не двигался. Только следил.

— Знаешь, — продолжил он почти задумчиво, —я всегда любил эту считалочку. В ней есть простая истина: когда начинается охота, поздно спрашивать, почему выбрали тебя.

Его пальцы медленно сжались в кулак.

— Три, четыре... Пора бы уже и побежать, пташка. Я даю тебе десять секунд. Используй их с умом.

Я не стала дослушивать что он скажет дальше. Развернулась и побежала в лес. Позади не было слышно шагов, но это ничего не значило. Он давал мне фору, и я была бы дурой, если бы ею не воспользовалась.

Я мчалась, спотыкаясь о корни. Ноги подкашивались, в глазах стояли тёмные пятна, когда сквозь голые стволы передо мной вырос чёрный, как уголь, дом с выщербленными ставнями и остроконечной крышей. Я остановилась, опираясь на колени, пытаясь вдохнуть воздух, который казался густым и мёртвым.

И тут же, будто поджидая, из леса донёсся его голос:

— Пять, шесть...поскорее в двери влезь, — пропел он с насмешливой укоризной.

Сердце ёкнуло. Резким, отчаянным движением я распахнула тяжёлую скрипучую дверь. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладковато-гнилостным. Передо мной зиял лабиринт тёмных коридоров.

Не думая, на одном инстинкте, я взлетела по массивной лестнице на второй этаж, рванула первую попавшуюся ручку и юркнула в комнату, притворив дверь. Я прислонилась спиной к холодному дереву, пытаясь заглушить стук сердца.

И в этой звенящей тишине внизу, с идеальной театральной паузой, раздался оглушительный грохот. Парадная дверь с треском распахнулась.

Файрон вошёл. Его шаги по каменному полу прозвучали чётко и неспешно.

— Семь, восемь...— его голос, теперь уже изнутри дома, приобрёл интимные нотки. —...охотницу мы попросим костей не ломать.

Мне конец. Как справиться с монстром, который заманил в собственную берлогу и решил развлечься игрой в прятки? Придумать план? Правда была в том, что никакой план не помог бы против существа, читающего этот лес как открытую книгу.

Я оглядела мрачную комнату мрачную, но не затянутую паутиной. Видимо, единственную, которая была более менее пригодной для жизни. Взгляд упал на массивную кровать. Банально? Возможно. В этом чёртовом замке сотни кроватей. Не будет же он проверять каждую.

Я осторожно залезла под кровать, пару раз чуть не чихнула от скопившейся пыли и застыла в ожидании. Его шаги, тяжёлые и неспешные, уже раздавались на лестнице. Наблюдал ли за этим Шут? И было ли это испытание, а не изощрённая ловушка?

Файрон не издавал ни звука. Его шаги прошли мимо комнаты. Я почувствовала, как из груди вырывается облегчённый выдох. И в тот же миг ручка двери с тихим щелчком повернулась. Почему судьба такая сука?

Он вошёл. Его тень скользнула по стенам. Я видела только его сапоги, медленно прошедшие по комнате и остановившиеся у окна. Заметил? Я сжала в руке костяной шип, готовясь к смертельному броску. Но он развернулся...и вышел. Снова повезло.

— Твои ноги было видно, — раздался его спокойный, насмешливый голос прямо справа от меня.

Я медленно перевела взгляд. Он стоял на колене, откинув край покрывала, и его бездонные чёрные глаза с холодным любопытством рассматривали меня, как букашку. Его взгляд снова скользнул по алому плащу, и в его глазах вспыхнула ненависть.

Резким движением он притянул меня к себе. Я вскрикнула, ударившись лицом о его холодную грудь, и в следующее мгновение мир перевернулся. Он оказался сверху, придавив меня своим весом к пыльному полу, его колено болезненно упёрлось мне в солнечное сплетение, вышибая воздух.

С нечеловеческой силой он поднял меня, держа за горло. Я затрепыхалась и повисла в воздухе, ноги бессильно брыкались. В ушах звенело, а в глазах темнело от нехватки кислорода.

— Са...дист... — прохрипела я, царапая его руку ногтями.

Он удивлённо приподнял бровь, но тут же его глаза вспыхнули холодным огнём. Это была моя единственная надежда. Пока он наслаждался моей агонией, моя свободная рука, всё ещё сжимавшая костяной шип, рванулась вверх. Шип с глухим, влажным звуком вонзился ему в плечо.

Файрон с оглушительным рёвом отшвырнул меня. Я тяжело рухнула на пол, откатываясь и жадно глотая воздух. Он схватился за рану, из которой сочилась тёмная субстанция, и его лицо исказила гримаса чистейшей ярость и боли.

— Зачем тебя послала моя мать? Чтобы напомнить о ней? — взревел он. — Чтобы ты, жалкое, безмозглое создание, без капли магии в жилах, тыкало в меня острыми палками? Она не может сама закончить то, что начала, и шлёт...тебя! Как ты вообще дожила до этой встречи?!

Он начал надвигаться на меня, и в его глазах плясал тот самый, обещанный сказками, садистский огонёк.

— Но...испытание...— выдохнула я, больше не в силах скрыть дрожь. — Я должна пройти...

Файрон замер, будто я сказала нечто настолько абсурдное, что это выбило его из колеи. Затем медленно выпрямился во весь свой неестественно высокий рост.

— Какое ещё испытание? Ты идиотка?

Я собрала остатки воли в кулак, поднимаясь на ноги.

— Что? Разочарован? — голос сорвался, но я продолжила. — Ожидал, что я буду молить о пощаде, как та девочка из сказки? Рыдать и просить пощады?

Его лицо снова исказилось. На сей раз не яростью.

— Не смей говорить о том, о чём не имеешь понятия, — прошипел он. — Ты не знаешь, о чём эта сказка. Не знаешь, чем она закончилась.

— А ты знаешь? — огрызнулась я, отступая на шаг. — Для меня она закончилась тем, что монстр убил охотницу. Классический хэппи-энд.

На его лице вспыхнула боль, ярость и горькая насмешка.

— Ошибаешься, — он бросил взгляд на мой алый плащ, и его глаза сузились. — В той сказке охотница осталась жива. Монстр пощадил её. И это была куда большей трагедией для них обоих, чем быстрая и чистая смерть.

Он замолчал, будто прислушиваясь к эху своих собственных слов. А потом его оскал вернулся.

— Но ты, дорогая охотница, живой не останешься. Я пришлю твою голову моей матушки в изящной коробочке. Напоминание о том, что следующая в этом списке — её собственная.

Он сделал стремительный выпад, его пальцы с острыми когтями были в сантиметре от моего лица. Я зажмурилась...

И тут же что-то холодное и невесомое обхватило мою талию сзади. Воздух заклубился, завертелся, наполнился серебристым дымком. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Последнее, что я увидела, прежде чем мир растворился в сияющем тумане, — это искажённое бессильной яростью лицо Файрона. Он взревел, и в его крике было столько ненависти. А потом его не стало. Вместо пыльной комнаты в доме-ловушке передо мной возникли знакомые очертания. Я стояла в комнате во дворце, на полу, а передо мной стояли Шут и Луна.

Луна, её совершенное, холодное лицо было бесстрастным, но в глазах читалось раздражение. Она сделала изящный жест в мою сторону, словно указывала на надоедливого жука.

— Видишь? Цела и невредима. Твоей находчивость можно позавидовать. Полагаю, мой сын не успел проявить к тебе более пристального внимания.

Цела и невредима. От этих слов во мне что-то оборвалось. Адреналин, страх и ярость нашли наконец выход.

— О, да, просто невероятно повезло! — голос мой задрожал от ярости. — Он всего-то заманил меня в логово, поиграл в прятки со смертельным исходом, натравил на меня моё же отражение и чуть не раздавил мне горло! Небось, это у вас называется “тёплым приёмом”?

Я стояла, едва держась на ногах, вся в пыли и ссадинах, и чувствовала, как по мне скользит тяжёлый, невыразительный взгляд Шута. Он застыл в своей обычной позе. Его маска-личина скрывала любое выражение, но я вдруг с абсолютной ясностью поняла: он наблюдает. Не как равнодушный зритель, а как стратег, оценивающий повреждения на поле боя.

Он медленно, почти лениво скользнул ко мне. Его движение было настолько бесшумным, что казалось, он не идёт, а перемещается тенью. Его взгляд упал на мою шею, на багровые отпечатки пальцев Файрона. Он измерил их, затем его глаза скользнули по всему моему телу, фиксируя каждую царапину. Тонкие губы искривились в безрадостной усмешке. Раздалось тихое, но отчётливое цоканье языка — звук предельного недовольства.

— Что? — рявкнула я, поворачиваясь к нему. Моё терпение лопнуло. — Тебя что, ни разу не душили?

Повисла тяжёлая пауза. Луна смотрела на меня с любопытством, Шут медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни сочувствия, ни гнева — лишь трезвая, безжалостная ошибка ущерба. Но в глубине, я увидела нечто иное: не беспокойство обо мне, а беспокойство о сломанном инструменте. О нарушенных планах.

— Душили, — ответил он почти буднично. — Обычно это заканчивается хуже для второй стороны.

— Это и была цель? — не унималась я, чувствуя, как от ярости дрожит тело. — Бросить меня ему на растерзание, чтобы посмотреть, что будет?

Повисла тишина. Шут и Луна напряжённо переглянулись. Луна первая нарушила молчание. Её голос звучал с неприкрытым раздражением:

— Девочка, ты не должна была там оказаться. Испытание было другим. Более контролируемым..

Она сделала паузу, её бездонные глаза изучали меня.

— Мы думали, что ты проявила инициативу и сбежала. Но теперь ясно — кто-то всё подстроил. Кто-то, кто хотел не испытать тебя, а убить. И бросить тебя в пасть к моему сыну было бы идеальным способом скрыть концы.

Я обомлела от услышанного.

— Что значит, я не должна была там оказаться?

Луна раздражённо цокнула и резко развернулась.

— Это не твоя забота. Пока что, — она бросила это через плечо, уже направляясь к выходу. Но на самом пороге замерла и медленно обернулась. — Слушай меня очень внимательно. Держи это в секрете. Для всех — ты успешно прошла испытание. Если кто-то спросит, в чём была его суть — соври. Скажи, что победила. Неважно. Главное — ни слова о лесе и моём сыне. Ни слова о том, что тебя подставили. Поняла?

Она не стала ждать ответа. Дверь за ней бесшумно закрылась. Я осталась наедине с Шутом, всё ещё не в силах осознать произошедшее. Кто-то здесь, во дворце пожелал моей смерти. Кто-то, кому я помешала.