- -
- 100%
- +
Глория шла медленно, освещая фонариком каждый угол. Луч скользил по надписям на коробках, выхватывал куски этикеток и надорванные клочки бумаги. Она прикинула, что вряд ли здесь можно найти что-то действительно редкое, но нельзя уходить с пустыми руками. В углу лежал вскрытый ящик, из которого кто-то высыпал марлевые бинты. Девушка подняла один более-менее чистый и положила в рюкзак. Чуть дальше, на верхней полке, нашлась запаянная упаковка антисептических салфеток, и это было почти чудом, срок годности еще не истек.
Они собрали повязки, несколько пузырьков с растворами, какие-то ампулы, упаковку обезболивающих таблеток и два противошоковых набора. Коробочки были небольшие, плотно запаянные, в каждой лежали шприц-автомат и ампула с препаратом. В руках они казались тяжелее, чем выглядели.
Глория задержала взгляд на одном из наборов. В груди кольнуло что-то неприятное: слишком уж очевидным было, что однажды придется использовать это, и, скорее всего, не один раз. Она повернулась к Винченцо. Его лицо в тусклом свете выглядело усталым и чуть жестким, будто он научился держать в себе то, что раньше выплескивалось наружу.
- Возьми себе, - сказала она, протягивая ему один из наборов. Голос прозвучал хрипловато, но в нем было больше заботы, чем приказа. - мало ли что.
И впервые за долгое время на ее лице появилась улыбка. Она была странной и немного неловкой, как будто она сама не верила, что еще способна на такое. Улыбка казалась усталой, почти надломленной, как у человека, который видел слишком многое, пережил больше, чем должен был, и все равно не сломался.
Винченцо осторожно взял коробочку. Его пальцы коснулись ее ладони, и прикосновение оказалось неожиданно живым, как будто на миг вернуло обоим ощущение нормальности. Он посмотрел на девушку и кивнул.
- Спасибо, - тихо сказал он.
В этот момент Винченцо вдруг осознал, что хочет дожить не только до следующего боя и не только до очередной передышки. Ему захотелось дожить до будущего, которого пока еще не существовало. Хоть бы до следующего утра, чтобы снова увидеть ее рядом. И это желание оказалось сильнее страха.
***
Группа Глории укрылась на складе. Это было старое административное здание с поломанными жалюзи и терпким запахом плесени. На втором этаже расположился штаб. Там раньше была бухгалтерия, теперь расположился центр выживания. Остальные ушли вниз распределить дежурства, выставить охрану, вытащить раскладушки и приготовить поесть.
Винченцо сидел у стены, разглядывая бинт на своей ноге. Глория молча подошла, присела рядом. У нее в руке была бутылка воды.
- Попей. Все равно у нас одна канистра на всех, но ты выглядишь как выжатый лимон, - сказала она тихо, глядя перед собой.
Он взял бутылку.
- Спасибо… Это ведь не было частью плана? Найти других выживших?
- Нет. Но если они оставили надпись, значит еще вернутся. Или хотя бы знали, куда шли. Это уже что-то.
- Думаешь, стоит искать?
- Думаю, стоит жить до завтрашнего дня. А там как пойдет.
Пауза затягивалась. Только капало где-то с потолка.
- Ты давно… выживаешь? - хрипло спросил он.
Глория усмехнулась.
- С того дня, как мой бойфренд схватил меня за руку, а у него уже не было зрачков.
- Прости.
- Не надо. Просто теперь я лучше стреляю. И все.
Она встала, оглядела помещение.
- Ты нормально? Можешь сегодня ночью быть на смене?
- Конечно, - Винченцо отсалютовал рукой.
Внезапно снизу раздался крик.
Все сорвались с мест. Лестница загудела от быстрых шагов, в воздухе разлился запах паники. Внизу, у импровизированной кухни, сидела Лина - девушка, которая разбиралась в травах и готовила еду для всего отряда. Она держалась за плечо, с которого капала кровь. А рядом лежал Фрэнк или то, что от него осталось: сломанная шея, растерзанное лицо, судорожно сжимающиеся пальцы.
- Он… он проснулся ночью. Я думала, что он просто болен. Горел весь. Я не сказала. Думала, обойдется, - дрожала Лина. - он начал превращаться и… он укусил меня.
- Черт, - выдохнула Глория.
- Вирус внутри, - сказал кто-то. - все, это начало конца.
Парни уже держали Лину на прицеле.
- Постойте! - Винченцо сделал шаг вперед. - а если попробовать лекарства? У нас же есть что-то?
- Они не работают. Это просто парацетамол и надежда, - сказала Глория. - укус же билет в один конец. Я… Я не могу - голос ее дрогнул.
Но потом она подняла оружие.
- Глория, - прошептал Винченцо. - позволь мне.
- Нет. Это моя группа. И это мои правила.
Она подошла к Лине, опустилась на колени.
- Прости меня. Если бы можно было иначе…
Звенящую тишину прорезал выстрел.
***
Похоронили обоих сразу за зданием. Без слов и лишних прощаний. Просто лопата, земля и кресты из обычных досок.
Глория долго стояла над ямой. Винченцо, прихрамывая, встал рядом с ней. Оба какое-то время помолчали. Потом девушка вдруг сказала:
- Я ненавижу это. Привязываешься к ним и потом теряешь. Поэтому не привязывайся, Винч. Не привязывайся ко мне! Ты понял?! - голос сорвался на крик.
- Уже поздно, - тихо ответил он.
Она посмотрела на него первый раз по-настоящему, без маски командира. И глаза у нее показались Винченцо не просто уставшими. В них была боль, выжженная временем, и что-то еще. Тихая, отчаянная надежда теплилась глубоко в зеленых зрачках.
- Тогда держись рядом. До конца, - уже спокойно сказала она ему.
И ушла обратно в здание, а он остался еще на минуту. Стоял и думал о том, что конец - это не всегда смерть. Иногда это просто шаг за грань, где тебе становится не все равно.
***
Группа увидела парня у старого моста. Лежащего одного и в крови, но живого. Странно, что живого.
- Он не похож на наших, - сказал Джим.
- Проверим? - Глория уже держала оружие наготове.
Но парень не шевелился, только тяжело дышал. На его шее виднелся заживающий след от укуса.
- Ты кто? - спросил Винченцо, подходя ближе.
- Меня зовут Томас... Я шел в поисках еды и поскользнулся здесь в луже крови. Я... они меня укусили три дня назад. Но я все еще... я человек. Я клянусь!
Все замерли. Глория прищурилась.
- Чушь! Укушенные живут пару часов. Потом или отбрасывают тапки, или жрут мозг.
- Я не вру, - прохрипел Томас. - у меня нет лихорадки, нет галлюцинаций. Только шрам.
Глория кивнула Джиму, и тот с силой прижал парня к земле. Девушка проверила зрачки, дыхание, пульс, температуру. Все было в пределах нормы. Только слегка учащенное дыхание от страха, не от инфекции.
- Винч, - сказала она. - мне нужна его кровь. Прямо сейчас.
***
- У него другие антитела, - шептал Джим, перелистывая страницы какого-то потрепанного медицинского учебника. - они словно распознают вирус, но не дают ему размножаться. Это похоже на естественную защиту. Как будто у него прививка. Только откуда?
- Генетика? - предположил Винченцо.
- Или он уже переболел чем-то похожим, - добавила Глория. - до вспышки. Что-то далекое, но родственное вирусу.
Они замолчали. Томас поел и дремал рядом на раскладушке. Глория сидела у окна и смотрела на улицу. Винченцо подошел к ней и сел рядом.
- Ты справилась сегодня. Снова.
- Не хочу больше справляться. Я устала, - отрезала Глория.
- Тогда дай мне часть этой ноши?
- Зачем? Ты же видишь, как все сейчас хрупко. Живем по дням. Смерть ждет каждого из нас под дверью.
- Знаю. Но пока она не пришла, мы живы. А если мы живы, то можем чувствовать. Можем быть вместе.
Она не ответила. Только немного повернула голову. В свете костра, за окном, отблеск ее глаз казался золотым.
- Если Томас выживет, если у него действительно иммунитет, - сказала она, - у нас есть шанс. Маленький, но есть.
- А если нет?
- Тогда… я все равно хочу это прожить с тобой. Неважно сколько по времени.
Винченцо не стал тянуться к ней. Только положил ладонь поверх ее сухой мозолистой руки. Молча и осторожно, боясь, что она ее отдернет. Глория не убрала руку.
Томас проснулся и позвал ребят.
- Мне снилось... будто я сгораю. Но не умираю. Как будто... я внутри вируса, но он - внутри меня, - поделился он.
Глория посмотрела на него пристально.
- Ты принимал что-то? До вспышки? Экспериментальное?
- Да… я был в исследовательской группе. Работал над вакциной от редкого энцефалита. Там был вирус-носитель. Может быть…- он не договорил и замолчал, задумавшись.
Все переглянулись.
- Вот она, зацепка, - выдохнул Джим.
- Нам надо тебя сохранить, - тихо сказала Глория.
- Мы все теперь твоя охрана, Томас. До конца, - добавил Винченцо. - или до начала.
***
Глория не спала. Что-то было не так.
В коридоре послышался скрип досок. Она взяла пистолет и вышла из комнаты босиком. У двери в склад кто-то возился с замком.
- Джим? - удивилась девушка.
Он обернулся. В руках парень сжимал топор.
- Ты не понимаешь, - начал быстро говорить он, не прячась. - этот парень, этот Томас, он - угроза. Он спит в двадцати метрах от нас, укушенный. Какого черта мы держим его рядом?
- Он не заражен, - рассерженно прошипела Глория. - у него иммунитет.
- Пока. А потом проснется и пойдет рвать нас всех на куски. Или хуже. Инфицированные мутируют. Кто знает, что выйдет из него?
- Он - наш шанс, Джим. Если мы убьем его, мы уничтожим все, ради чего сражались.
- Нет. Я просто... хочу обезопасить всех нас.
Джим сделал шаг к двери.
- Отойди, Глория.
- Попробуй.
Они стояли напротив. Один с топором, другая с оружием.
- Я не хочу этого делать, - сказал он.
- А я - позволять тебе делать это. Назад!
Из комнаты вышел Винченцо. И без слов просто встал рядом с Глорией.
- Вы с ума сошли, - пробормотал Джим. - он вас убьет. И я буду прав.
- Если доживешь до этого, - бросил Винченцо. - убери топор, Джим. Иначе я сломаю тебе руку.
***
Томаса переместили в подвал. Под замок, но не как пленника, а чтобы избежать повторного конфликта. Глория сидела рядом с ним, а Винченцо на лестнице караулил, чтобы никто не полез снова.
- Спасибо, - прошептал Томас.
- Не благодари. Если все подтвердится, ты стоишь дороже золота.
- Это страшно. Быть «ценным», когда люди вокруг голодны.
- Да. Особенно, когда это не золото, а твоя кровь.
Глория и Винченцо вышли на улицу, обоим хотелось немного воздуха и немного тишины. Он взял ее за руку.
- Джим не уймется, - сказал парень.
- Знаю. - ответила она, - но он боится. Мы все боимся.
- Но ты все еще выбираешь надежду. - Винченцо погладил девушку по щеке.
- Нет, - она остановила его руку. - я выбираю тебя. Потому что если все сгорит, я хочу быть рядом с тем, кто готов защищать, а не уничтожать.
Винченцо молча поцеловал ее. Позади замерла пустая улица, впереди ожидал хаос.
- Тогда, черт побери, у нас есть шанс, - выдохнул он.
***
Через два дня они были уже в пути.
Город полностью выгорел. Последний склад оказался пуст. Сухие пайки оказались только пылью в банках. Даже многочисленные крысы раннее деловито сновавшие в арыках, исчезли. Оставаться на одном месте значило медленно умирать.
Томас ехал в грузовике. Желтая пленка на шее - след укуса - затянулась, но осталась все равно видимой. Он пил мало воды, спал редко и чутко. Пару раз кашлял кровью, но выглядел живым. Слишком живым для укушенного зомби.
- Вирус не уходит, - объяснял он, когда Глория задала вопрос. - он… меняется. Как будто мы договариваемся.
- С ним?
- С чем-то, что внутри. Он не хочет убить меня. Он... ищет способ жить через меня. Или я через него. Не знаю.
Она молчала. А потом сказала:
- Ты можешь быть ключом.
***
Немного позже, когда серое небо будто еще сильнее нависло над развалинами города, они наткнулись на другую группу. Эти были совсем не похожи на тех, кого привыкли встречать раньше. Яркие, словно нарочно подбирали одежду, чтобы выделяться на фоне пепельных улиц. Шумные, разговаривали, переговаривались, даже смеялись, как будто не замечали тягостной тишины вокруг. Вооружены они были куда лучше: автоматы, блестящие ножи на поясе, у одного за спиной торчал обрезанный приклад винтовки.
Улыбки их казались теплыми, но в этих улыбках было что-то искусственное, будто тщательно натянутое. Винченцо это заметил сразу. Его руки так и тянулись ближе к оружию, но он держал себя в руках. Опыт подсказывал, чем более показная приветливость, тем опаснее люди за ней.
Главный у них выделялся сразу. Высокий, темноволосый, в черной куртке, носившейся с какой-то бравадой. На бедре висела портупея с пистолетом, рука скользила по ней легко, привычно. Его движения были неторопливы, но в каждом сквозила уверенность человека, который привык командовать. Он представился просто:
- Марк.
Голос его был низкий, с нарочитой ленцой, а слова он произносил так, будто пробовал их на вкус. В каждом слышалась едва уловимая насмешка.
- Глория, да? - он чуть прищурился, окинув ее взглядом. - красивое имя. Тебе точно с этими... потеряшками по пути?
Глория ощутила, как кровь прилила к лицу, но ответила твердо, почти резко:
- Я с ними. И с ним.
Она коротким движением указала на Винченцо.
Марк усмехнулся, скосив глаза на него.
- Ну-ну. Серьезно? - слова были простыми, но тон пропитан издевкой. Он окинул Винченцо взглядом сверху вниз, будто оценивая, стоит ли тот вообще чего-нибудь.
Винченцо стоял рядом, плечо к плечу с Глорией. Его поза была нарочито спокойной, но взгляд оставался холодным и прямым. Он не моргнул, не отвел глаз. Ни на миг.
- Мы не ищем проблем, - сказал он ровно, без угрозы, но и без уступчивости.
Марк чуть склонил голову, улыбка скользнула по его лицу, в ней мелькнуло что-то хищное.
- А я их не создаю. Пока.
***
Ночью все пили вино возле костра. Глория ушла в грузовик, Марк тут же последовал за ней.
- Слушай, если захочешь остаться с нами... никто не осудит. Я могу дать тебе гораздо больше, чем твой угрюмый парень с лицом киллера.
- Уходи, - прошипела Глория.
- Ты уверена? А если он погибнет ради какого-то «ключа», который вы даже не понимаете?
Он не знал, что за ее спиной уже стоял Винченцо.
- Еще одно слово - и я вытащу тебя наружу за ухо, - прошипела Глория.
***
- Они знают, - сказал Томас. - они как-то узнали. Про меня и про укус.
- Кто сболтнул?
- Думаю, Джим. Он все еще считает меня угрозой. Или хотел обменяться.
Когда пошел дождь, все поняли, что так называемая «дружба» закончилась. Их грузовик был обнесен подчистую. Все патроны исчезли и один из своих пропал. Следы крови вели в лес.
И тогда пришел ультиматум:
«Оставьте парня. И девушку. Остальные могут идти. Мы дадим вам 10 минут. Потом начнется охота.»
***
Томас сидел в грузовике и дрожал. Вирус внутри него будто оживал, но не болезнью, а разумом. Парень слышал зов. Словно клетки его тела шептали. Как будто он сам становился чем-то новым, менялся внутри.
- Глория, - хрипло позвал он, - если я сойду с ума, пожалуйста, убей меня первой. Не дай им взять меня.
Она сжала его ладонь.
- Никто тебя не возьмет. Я обещаю.
Винченцо входил в грузовик и вышел уже с планом.
- Мы не отдадим ни тебя, ни ее. Но если сыграем правильно, можем не только уйти, но и ударить первыми.
Они поставили манекен у окна грузовика, обернули его старой курткой Томаса. Винченцо с Глорией и Томасом пробрались к заброшенному складу, в обход, через заросли. Еще трое из их людей пошли на холм с фальшивыми фонарями чтобы отвлечь внимание.
Марк и его головорезы бросились на грузовик, как и ожидалось. Жадные, самоуверенные, слишком уверенные, что весь мир принадлежит им. Они смеялись, кричали, стреляли в воздух, словно уже праздновали победу.
Манекен, примотанный к сиденью, выглядел достаточно правдоподобно, чтобы обмануть их на пару секунд. Этого хватило. Взрыв разорвал тишину. Банка бензина, начиненная гвоздями, рванула, будто выдохнула ярость всех тех, кого они когда-то убили. Огонь лизнул кабину, искры рассыпались веером. Трое из людей Марка рухнули на месте, тела разметало, как тряпичных кукол.
Из леса, словно из чрева самой земли, вылетели мины-растяжки. Они сработали одна за другой: хлопки, рваный металл, крики. Это был Бен, хакер. Когда-то он ковырялся в кодах и вирусах, а теперь умел собирать смертоносные игрушки из гвоздей, проводов и старых банок. Двое головорезов упали, завыли, хватаясь за ноги.
Винченцо действовал спокойно, почти хладнокровно. Каждое движение отточено. Его прошлое увлечение стрельбой в тире вдруг стало бесценным навыком. Пули ложились метко, один за другим падали враги. Он не чувствовал ни злости, ни радости, только холодную необходимость. Война оставляла мало места для эмоций.
Глория в это время тянула Томаса за руку. Они пробирались к тоннелю, старого санатория, спрятанного в горах, который теперь мог приютить их и спасти от смерти. Камни под ногами скользили, в воздухе стоял запах гари и ржавчины.
Внезапно Томас споткнулся и рухнул на колени. Глория обернулась, собираясь поднять его, и замерла. Вены на его руках и шее вспыхнули в темноте мягким, почти голубым светом. Будто внутри него что-то зажглось.
— Что… это? - голос Томаса сорвался, в нем звучал настоящий ужас.
Глория, дрожа, всмотрелась.
- Твое тело… Оно… меняется.
Но они не успели отойти далеко. Перед ними словно из воздуха возникла фигура. Лана. Когда-то она была одной из своих, смеялась вместе с ними, сидела у костра. Теперь в ее глазах не осталось тепла. Она держала оружие, нацеленное прямо на Глорию и Томаса.
- Прости, - голос ее дрогнул, но палец на спуске был тверд. - они предложили мне воду. Убежище. Оружие. У вас нет шансов.
Глория застыла. Томас тяжело дышал, сжимая руками землю. На мгновение показалось, что это конец.
Выстрел прогремел. Но не Лана нажала на курок. Винченцо стрелял первым.
Он не хотел. В его взгляде мелькнула боль, но палец не дрогнул. Потому что это была война. Потому что выбора не было. Лана упала, оружие выскользнуло из рук и ударилось о камни.
Ребята, едва переводя дыхание, рванули в тоннель. Влажный воздух встретил их запахом плесени и стоялой воды. Томас шел все тяжелее, его грудь судорожно вздымалась. Вдруг он остановился, прижал ладонь к мокрой стене, словно в поисках опоры.
И произошло невозможное. Плесень под его рукой начала исчезать. Серые колонии, которые годами разрастались по камням, словно втягивались внутрь, таяли, открывая чистую поверхность.
- Ты это видел? - прошептала Глория, не веря собственным глазам.
Томас посмотрел на нее. Его глаза светились тем же холодным светом, что и вены.
- Что за… черт… - выдохнул Винченцо, стоявший чуть позади.
- Ты не просто имеешь иммунитет, Томас, - Глория смотрела на него, и страх в ее голосе перемешивался с надеждой. - ты… лечишь.
Томас тяжело сглотнул.
- Или… адаптирую, - прошептал он. - вирус меняет меня. А я - его.
Слова повисли в воздухе. Винченцо, наконец, осознал масштаб, не просто шанс выжить, а шанс изменить все.
- Если ты выживешь… - медленно сказал он, - ты не просто ключ. Ты - возможный конец этого кошмара.
Но надежда длилась недолго. Сзади раздался звук. В тоннеле, где только что была тьма, начали вспыхивать тусклые, жуткие огоньки.
***
Они остановились в этом старом санатории, затерянном в горах. Полуразрушенное здание с выбитыми окнами и облупившимися стенами все еще хранило в себе запах хвойной пыли, старых медикаментов и ржавого железа. Когда-то здесь лечили людей от болезней легких, теперь же сами стены словно впитали тяжесть чужого дыхания. Сквозь коридоры гулял ветер, скрипели двери, а на потолках висели клочья обвалившейся штукатурки.
Они надеялись отсидеться здесь хотя бы на ночь, пока Томас приходил в себя. Но покой был иллюзорным: каждый шорох отдавался в груди тревогой, и даже тишина казалась слишком хрупкой, готовой разлететься в любой момент.
- Мои пальцы… - Томас показал Глории руки. Кожа, еще недавно изрезанная, восстанавливалась прямо у нее на глазах. - смотри.
Ткани затягивались, оставляя лишь розовые следы. Укусы, что должны были гноиться неделями, блекли за часы. Когда он проходил мимо стен, покрытых серой плесенью, она будто отступала, как будто боялась его.
- Ты словно уже не человек, - тихо сказала Глория, не сводя глаз с его рук.
- И не зомби, - Томас поднял взгляд.
- Ты - мутация. - в ее голосе звучал и страх, и странное восхищение.
Ночью Томас не мог уснуть. Он сидел, слушая, как ветер свистит в трещинах окон, и ловил странные ощущения. Внутри него что-то шевелилось. Не просто вирус, а нечто осознанное, тихое, будто оно дышало вместе с ним. Он слышал его. Оно говорило. Не словами, а импульсами, ритмами. Оно исправлялось. Переписывалось.
***
Бен, хакер, к утру отыскал в подвале старое оборудование: лампы, реагенты, даже полусобранный микроскоп. Глория, когда-то учившаяся на медика, словно ожила. Она с трепетом проверяла образцы, готовила примитивные анализы, смотрела на кровь Томаса.
- У него измененный рецептор клеточной связи, - объясняла она, торопясь записывать обрывки данных в старый блокнот. - то, что убивает других, его организм просто перестраивает. Он не ломается, он переписывается.
- И, возможно, - глухо добавил Винченцо, - на его основе можно создать вакцину.
После этого он почти не отходил от Глории. Его взгляд постоянно искал ее, движения невольно тянулись к ней. Но Глория все чаще и чаще смотрела на Томаса.
Тот менялся не только телом. В его глазах появлялась странная мягкость, теплота, и в то же время в них жила чуждая сила. Он был уязвимым, когда лежал без сил после приступов. Страшным, когда его вены вспыхивали холодным светом. Красивым иной красотой, нечеловеческой. И теплым, когда его ладонь случайно касалась ее руки.
Однажды ночью, когда костер догорал, Винченцо не выдержал. Они сидели рядом, но Глория все время смотрела туда, где спал Томас.
- Ты к нему чувствуешь что-то? - спросил Винченцо негромко. В его голосе звучал не упрек, а боль.
- Я не знаю, - Глория растерялась, отвела глаза. - он словно… зовет. Не словами. Просто… тянет к себе.
Винченцо молчал долго. На его челюсти заиграли желваки, пальцы сжались в кулак. Наконец он глухо сказал:
- А я что для тебя? Просто солдат?
Глория не ответила. Молчала, опустив голову, чувствуя, как внутри все сжимается. Ответа не было. Или она боялась признать его.
***
Выстрелы прорезали ночную тишину, как ножи. Марк пришел не один, с ним были уцелевшие головорезы и новые союзники: люди в самодельной броне, с техникой, от которой у них в санатории не было ни укрытия, ни шансов. Казалось, внешняя сторона превратилась в раскаленную пасть, готовую сжечь все, что внутри.
- Они идут не просто за Томасом. Они хотят уничтожить нас, - сказал Бен, сжимая в ладони планшет и глядя на числа, которые мигали красным.
- Мы угроза их власти, у нас теперь имеется лекарство, - ответил Винченцо, голос сухой, как наждак. Его слова звучали твердо, но в них сквозила усталость: не каждый день люди получают шанс изменить мир.
Но один из своих, парень с испуганными глазами, вдруг выпалил:
- Томаса надо ликвидировать.
Комната замерла. Винченцо вскипел так, будто внутри что-то лопнуло:
- Что? - его голос был острым, как лезвие.
- Он меняется! - на взволнованном тоне висела паника. - вдруг заразит всех по-другому? Это не иммунитет, это что-то новое. Мы не знаем, что он такое!
Словно натянутая струна, разговор почти разорвался в драку. На грани кулаков и угроз Томас поднялся сам, тихо, без претензий, и поднял руки вверх:
- Если вы хотите, я уйду, - сказал он. В его голосе не было просьбы, была усталость и смирение.
Глория резко отпрянула вперед:
- Нет. Ты останешься. А кто против - пусть уходит сам.
***
Едва хрупкий мир неуверенно воцарился в группе, как в воздухе снова раздались выстрелы. Металл по металлу, крики, звук падающего тела. Марк пришел не договариваться, он пришел забирать.
- Вниз! - Винченцо толкнул Глорию, прикрыв ее собой. Пули свистели и отлетали от бетонных коробов, искры осыпались на пол.
- Где Томас?! - доносился голос снаружи, влажный от ночного холода и угрозы. - где он?! Отдайте, и выживете!
Томас уже стоял в дверном проеме. Он знал, за кем пришли. В его глазах не было страха, только сознание неизбежности.