Потомки небес

Выносливость, которую все приобретали в процессе тренировок должна помогать преодолевать преграды на пути, а также выстоять и не сломаться перед житейскими проблемами. Однако нам нужно остерегаться самого главного врага, который может разрушить нас изнутри и дать тьме возможность завладеть нашими душами. Этот враг – гнев, который отключает разум, уничтожает все хорошее и делает эмоции неподвластными нашему контролю. Из-за этого мы не можем адекватно оценить ситуацию и поддаемся порыву чувств, что может привести к роковой ошибке. В первую очередь нужно научиться контролировать свои эмоции и рассуждать логически, а потом уже действовать в зависимости от ситуации. Золотые слова и добавить-то к ним нечего, однако первые два года мне с Зёмой было тяжело выполнять эти требования. Мы не справлялись как с физическими нагрузками, так и с моральным давлением, а все разумные доводы в миг испарялись, уступая место злости и желанию доказать свою особенность. Когда я в самый первый раз пришла на тренировку в своих странных доспехах, то практически все подняли меня на смех, ибо на них были обычные спортивные костюмы с кедами. Естественно, я хотела расплакаться и убежать, но наставник поймал меня за руку, а затем пристыдил остальных.

— Не важно, как вы выглядите, — сказал он. — Важно то, что вы умеете. Да, Князева не оборотень, хотя задатки зверя в ней определенно есть. Она также не обладает ни одной из пяти стихий, но сила в ней спит помощнее огня, воды и ветра вместе взятые. Мирослава необычный воин и на ее хрупкие плечи ляжет тяжелая ноша, которую даже вы со своими способностями не в силах будете вынести, поэтому ей с малых лет придется привыкать к тяжелым доспехам. Они также будут защищать ее от ваших когтей и зубов, которыми вы непременно захотите воспользоваться, но я не советую этого делать. Вы все тоже воины, поэтому должны понять и поддержать ее, а кто ослушается, будет наказан. Ты же, Мира, не принимай близко к сердцу насмешки и резкие высказывания в твою сторону. Просто перестань обращать на это внимание и смело смотри в глаза своему сопернику.

Слова наставника вселили в меня уверенность, но ее хватило только на эту тренировку, потому как на следующий день все повторилось сначала. Доспехи для меня реально оказались тяжелыми, ибо чешуйки в них были сделаны из стали, поэтому мои движения выглядели со стороны неуклюжими. Я часто падала и не всегда поспевала за другими, выполняя упражнения, но старалась не обращать внимания на смешки. Однако Алекс со своими дружками бил по самому больному, из-за чего я снова срывалась и убегала в слезах. Как обычно, занятие начиналось с разминки, а затем наставник показывал нам новые приемы, которые мы должны были повторить. После этого нас разбивали на пары, чтобы закрепить материал, отрабатывая его друг на друге. Помимо физических занятий Самцов проводил с нами и духовные, обучая тому, как переключиться с простого зрения на звериное, не прибегая к обращению, а также различным навыкам, которыми должен обладать любой оборотень. Я очень сильно удивилась узнав, что мое ночное зрение являлось обычным, однако, как не старалась, оно так и не улучшилось. Зато научилась различать различные ароматы на большом расстоянии, поэтому запах крови и страха теперь не спутаю ни с чем. На этом, собственно, для меня с Зёмой, а также для оборотней-птиц тренировка заканчивалась, потому как дальше все обращались в зверей и дрались уже в этом обличии. На первом занятии Лев Викторович разрешил нам остаться, чтобы мы имели представление о том, с кем нам в дальнейшем предстоит сражаться. Это зрелище меня потрясло до глубины души, потому как все оборотни обращались не в монстров, как это описывали некоторые книги, а в человекоподобных зверей, но раза в два крупнее обычных людей.

Полностью звериной у них оставалась только голова, но тело оставалось человеческим, хоть и покрыто шерстью. Правда, вместо ног и рук были лапы с длинными, острыми когтями, а сзади в районе копчика имелся хвост. На первый взгляд все звери выглядели милыми и пушистыми, но стоило делу дойти до драки, как они все превращались в свирепых хищников и местами даже становилось страшно от того, что нам когда-нибудь предстоит с ними сразиться. Дело в том, что наставник не допускал к таким занятиям неподготовленных новичков, потому как для этого нужно было усиленно наращивать мышцы и выносливость на тренировках у богатырей. По правилам такой спарринг осуществлялся лишь после перехода в старшую школу, но самые отъявленные хулиганы, включая Алекса и его шайку иногда использовали запрещенные приемы. Правда, потом за такие выходки ждало наказание, но это их никогда не останавливало, поэтому они пользовались ими постоянно. Как-то на одной из тренировок, когда я немного свыклась с обстановкой и более-менее окрепла, наставник поставил меня в пару к этому задире. Первым желанием было убежать, стоило взглянуть в его дикие золотистые глаза. Довольное лицо и хищный оскал заставили поволноваться, поэтому стала пропускать один удар за другим и в итоге он со второй попытки уложил меня на лопатки. Несмотря на свой юный возраст, этот монстр нарастил неплохую мышечную массу, поэтому не понятно, о чем думал Лев Викторович, ставя нас вместе. Алекс откровенно издевался, показывая свое превосходство и, прижав меня коленом к полу, наклонился, а затем тихо сказал:

— Тебе никогда не одолеть меня. Ты слишком слабая, а такие здесь не выживают.

Я поверила ему на слово и впервые мне реально стало страшно, а этот звериный взгляд и презрение, которое исходили от него врезались в память надолго. Я еле дождалась окончания тренировки, а потом, убежав в парк, долго бродила по нему пока не набрела на самую дальнюю беседку. С одной стороны, ее скрывал высокий кустарник, а с другой – раскидистая ива и, судя по тому, что дорожка к ней заросла травой, она не пользовалась популярностью у новичков. Все беседки в парке были выполнены в стиле ротонды и выкрашены в белый цвет, а внутри к стенкам по кругу были приделаны скамейки. Еще все они хорошо освещались по вечерам, а над этой одиноко горел всего один фонарь, света которого едва хватало, чтобы не споткнуться о ступеньку. Оглядевшись по сторонам, я все же осторожно вошла в нее и села на скамейку, облокотившись руками о бортик стенки. Мой взгляд уперся в кустарник, поэтому развернулась спиной и стала глазеть на звезды. Там меня и нашел Антей, как всегда, вплыв по воздуху внутрь, а затем сел напротив.

— Мира, почему ты здесь? — поинтересовался он.

— Потому что не хочу никого видеть, — ответила, не глядя на него.

— Почему?

— Я устала и хочу побыть одна.

— Ты устала от нагрузок или от чего-то другого?

— И от нагрузок, и от насмешек, и от всех, кто меня достал.

— Ты Зверева имеешь в виду?

— И его тоже.

— Злишься, потому что боишься ответить ему?

— Я не боюсь, — возразила я, но потом опустила голову на руки, уперев взгляд в землю. — Вернее, да, боюсь, но не, потому что не могу противостоять ему, а того, что он прав и во мне действительно нет ничего особенного, поэтому я такая слабая.

— И ты сразу же поверила в это?

— А что мне остается? Мои способности не раскрываются, поэтому в этих доспехах я выгляжу глупо.

— Разве я не говорил, что будет нелегко завоевать уважение среди других?

— Слабых здесь не уважают, а только издеваются. Я больше не буду заниматься у оборотней, — заявила категорически.

— Ты хорошо подумала?

— Да. Во мне нет зверя, а то, что вижу и слышу не так как все, еще ничего не значит.

— Зверь в тебе точно есть, и он может проснуться в любую минуту, поэтому ты должна посещать занятия с оборотнями, чтобы быть готовой.

— К чему? – повернулась я к наставнику.

— Мира, зверь – это дикое животное и когда он проснется, то попытается завладеть твоим сознанием, чтобы подчинить себе. Ты должна быть готовой к тому, чтобы отразить натиск хищника и приручить первой, чтобы в дальнейшем контролировать его.

— Ааа, да почему все так сложно-то? – закатила я глаза. — Сначала меня контролируют, потом я должна научиться контролировать себя, а теперь еще и приручать этого невидимого зверя. Почему я должна все это делать, если не хочу?

— Наши желания ничего не значат, ведь твое призвание – защищать, и ты не в силах этого изменить, — спокойным голосом вещал Антей.

— Почему?

— Потому что с этим рождаются и это никуда не уйдет, чтобы ты не делала, поэтому должна хорошо научиться владеть всеми навыками, которые пригодятся в жизни.

— Тогда скажи Алексу, чтобы отстал от меня, тебя он точно послушает.

— Я не хочу вмешиваться в ваш конфликт, но могу направить тебя на путь его решения, а разобраться с ним ты должна сама.

— Да как я сделаю это, если даже одолеть его не могу?

— Для этого тебе и нужны тренировки, чтобы стать сильнее и выносливее Зверева.

— Разве такое вообще возможно?

— Конечно, нужно только поверить в себя и свои силы.

— Я верю, но он каждый раз доказывает, что этого недостаточно.

— И парень прав. Тебе нужно перестать его бояться и как следует разозлиться.

— Ну, ни фига ж себе! – негодующе взмахнула я руками. — Ты же сам говорил, что гнев – плохой советчик, да и Лев Викторович твердит об этом на каждой тренировке. Как же я могу нарушить запрет наставников?

— Правильно и я не отрекаюсь от своих слов, поэтому и не требую от тебя постоянно злиться на Алекса, — невозмутимо ответил он. — Достаточно будет одного раза, чтобы разбудить твою силу. У оборотней она просыпается с первым обращением, у остальных – с первым проявлением дара. Твоя сила особенная, поэтому первым шагом к познанию самой себя должен стать именно гнев.

— А если я не смогу его контролировать и случиться что-то страшное?

— Не переживай, я буду рядом, поэтому смогу остановить тебя, если что-то пойдет не так.

Однако, как я не старалась, но звериный взгляд Алекса мог во мне вызвать только страх. Он по-прежнему продолжал издеваться надо мной и как-то после тренировки вместе со Степаном поджидал меня по дороге в мой корпус, прячась за деревьями. Мои чувства были растрепаны настолько, что не сразу почувствовала опасность, а когда Зверев подставил мне подножку и я, споткнувшись, упала на четвереньки, было уже поздно.

— Что же ты, «великий» воин, под ноги не смотришь? — спросил он, ухмыляясь и выходя из укрытия вместе с другом.

Я ощутила, как во мне нарастают волнение и страх, поэтому поднялась и опустив глаза, сказала:

— Прости, я задумалась и не заметила тебя.

— Ты слышал, Степыч? – обратился он к Берлогину. — Она извинилась. Что ж, это мило и раз сегодня у меня хорошее настроение, я прощаю тебя. Надеюсь, теперь ты признаешь, что я самый сильный среди оборотней?

— Эмм, я в этом не совсем уверена, — черт меня дернул ляпнуть это.

— Что? — взревел Степан.

— Подожди, — осадил его Алекс, а затем подошел ко мне ближе. — Я сейчас не ослышался? Тебе хватило смелости перечить мне? Видимо, мало было насмешек и падений на тренировке, хочешь еще получить?

— Не хочу, но я не понимаю, почему ты так ко мне относишься? – набравшись смелости, ответила, глядя ему в глаза. — Я ведь не сделала тебе ничего плохого.

— Да ты в принципе ничего сделать не можешь, — он ткнул мне в лоб указательным пальцем так, что я отшатнулась на шаг назад. — Ты – слабачка и в тебе нет ничего особенного, но наставники почему-то не верят в это, поэтому специально выставляют на показ то, чего в принципе быть не может. Ты просто бесишь, поэтому твое присутствие в этом шутовском костюме так раздражает.

— Тогда не обращай на меня внимание, — голос мой дрогнул. — Сделай вид, что просто не замечаешь.

— Слыхал? – обратился Зверев к другу, ухмыльнувшись. — Она еще учить будет, что мне делать. Ты самая слабая из нас и если уж я не могу запретить тебе посещать наши тренировки, то отныне станешь моей куклой. Будешь вести себя хорошо, отделаешься насмешками, нет – получишь по полной.

— Но я не кукла, я живая и у меня тоже есть чувства! – не выдержав такого давления, крикнула я, чуть не плача.

— Серьезно? — Алекс подошел ко мне почти вплотную и подняв мою голову за подбородок, заставил посмотреть в его золотистые глаза. — Неужели я нравлюсь тебе?

— Нет, ты плохой, потому что в тебе нет ни капли жалости! – отбросила его руку от себя.

— Жалость удел слабых, а я не такой и сейчас ты в этом убедишься!

Он сильно толкнул меня так, что я, не устояв на ногах, вновь упала на землю. Попытка подняться не удалась, потому как Степан больно пнул меня ногой в бок. Они кружили вокруг, не давая встать, но я глотала слезы вперемешку с пылью, стараясь не сдаваться и как следует разозлиться. Однако страх перед Зверевым был сильнее гнева, поэтому силы быстро покинули меня, и я в очередной раз упала навзничь, уже не пытаясь подняться.

— Что сдалась? – довольно поинтересовался Алекс, нагнувшись надо мной. — Я же говорил, что ты – слабачка, а значит, быть тебе моей куклой.

— Эй, ты! – внезапно послышался голос Кая. – А, ну, отвали от нее!

— Мира, как ты? — спросил Зёма, подбежав ко мне и помогая подняться, но я лишь в ответ замотала головой и уткнувшись в его грудь, дала волю слезам. — Ну, ты и тварь! — негодовал Самохин. — Как у тебя вообще поднимается рука на девчонок?

— Гляди-ка, еще одна неведомая зверушка заговорила, — усмехнувшись, ответил Зверев. — Хочешь разделить ее участь и стать моей второй куклой?

— Это ты кукла, причем уродливая. Чего ты к нам прицепился, тебе мало своих шавок?

— Кого это ты назвал шавками? — взревел Степан.

Он сжал кулаки и хотел накинуться на Зёму, но на его пути возник Кай. Молодой волк оказался на голову ниже, однако его это не испугало, поэтому он смело смотрел в глаза задире. Самохин отлепил меня от себя, а затем задвинул за спину, сжимая кулаки и приготовившись к атаке. Я посмотрела на своих защитников, поймав от них волну уверенности и той самой злости, которой мне так не хватало. Ну, вот почему они не боялись этого урода, а я чуть ли не умирала от страха, глядя на него?

— Уйди с дороги, мелкий, — грозно зарычал Берлогин, смотря на Шина сверху-вниз.

— Еще шаг и ты пожалеешь об этом, — смело ответил он.

— Ты еще угрожать мне будешь?

Оборотень замахнулся, а парень воспламенил руки и встал в стойку, чтобы отразить удар. Огонь не остановил хулигана, поэтому он все же напал, но Кай увернулся и двумя ударами отправил его на землю. Степан схватился за скулу, куда прилетел огненный кулак и, почувствовав на ней ожог, разозлился еще больше. Он вскочил и, топнув ногой о землю, обернулся медведем, а потом кинулся на волка. Однако тот воспламенился весь и, увернувшись от цепких лап, опалил его шкуру, а затем ударом лапы в спину снова повалил навзничь. Оборотень поднялся, предприняв еще несколько попыток схватить юркого парнишку и одна ему все же удалась. Правда через пару секунд в воздухе запахло паленой шерстью, и медведь с диким ревом оттолкнул от себя огненный комок. Он тут же обернулся человеком, прижимая к себе обожженные руки, а Шин убрал свой огонь и, грозно посмотрев на Алекса, сказал:

— Если не хочешь разделить участь своего друга, забирай его и вали.

— Я-то уйду, но ты ведь понимаешь, что бросил мне вызов? – злобно спросил он.

— Думаешь, сможешь справиться с моим огнем?

— Я найду способ.

— Почему бы тебе просто не угомонится и не отстать от нас?

— Мне, царю зверей ты предлагаешь угомониться? – стукнул себя кулаком в грудь молодой лев. — Мне, чья сила не должна подвергаться сомнению, ты предлагаешь отстать от тех, кто не хочет признавать это?

— Быть сильным, значит помогать слабым, а не унижать их и если уж ты возомнил себя царем зверей, то должен защищать свой прайд, а не издеваться ради забавы.

— А я и защищаю своих от таких как вы, потому что слабые в мой прайд не входят.

— Да с чего ты взял, что ты самый сильный? Ты ведь даже со мной справиться не можешь.

— Это только, потому что ты используешь свою магию огня против простого зверя.

— Простого? Я-то как раз понимаю, что обыкновенному волку не выстоять против хитрого и злого льва, поэтому с тобой все средства хороши и я буду использовать свой дар, защищая своих друзей.

— А такие ли это друзья? Уверен, что они не предадут и не бросят в трудную минуту из-за своей слабости?

— Уверен, потому что их сила заключается в доброте и верности, а твоя – в обмане и жестокости, поэтому с тобой дружат только из-за страха.

— Пусть так, меня это устраивает. Что касается тебя, то мне нравится твоя дерзость, поэтому предлагаю перейти в мою команду, и ты убедишься, что был не прав насчет верности.

— Предательство у тебя в крови, поэтому я тебе не верю. К тому же у меня нет привычки бросать друзей, так что обойдешься.

— Хорошо подумал?

— Да.

— Ну, что ж, ты сам выбрал свою участь. Я два раза не предлагаю, поэтому смотри, не пожалей об этом.

Кай убедился, что Алекс со Степаном и в самом деле ушли, а потом подошел к нам, после чего обратился ко мне:

— Ты в порядке?

Я помотала головой, еще сильнее уткнувшись в плечо Зёмы.

— Не расстраивайся. Ты сильная и обязательно сможешь его победить.

— Не смогу, — жалостливо ответила я. — Сколько бы не пыталась, он все равно сильнее меня.

— Это пока, но ты должна сама захотеть победить его.

— Я не хочу никого побеждать. Я хочу, чтобы он просто от меня отвалил.

— Но ты же понимаешь, что Зверев не отстанет пока ты не дашь ему отпор.

— И что это даст? Даже, если случится чудо и я смогу его победить, он мне этого не простит.

— Это уже будет неважно. Главное, что ты переборешь свой страх и докажешь себе, а заодно и всем остальным, что с такими как этот придурок можно и нужно бороться. Если хотите, то я могу помочь вам обоим научиться противостоять ему.

— Правда поможешь? — спросил Зёма.

— Правда.

— Почему? — стерев слезы и отлепившись от друга, посмотрела я на Шина.

— Потому что мне не нравится то, что творит Зверев и…

— Нет, я спросила почему ты помогаешь нам? – перебила я его. — В чем твоя выгода?

— А почему ты решила, что мне что-то нужно от вас? – удивился он.

— Потому что здесь просто так никто ничего не делает. Ты сказал, что будешь защищать своих друзей любой ценой, но разве мы признавали нашу дружбу?

— Не знал, что это так необходимо. Я думал, это очевидно, раз мы общаемся и помогаем друг другу. Может, я чего-то не заметил и дал повод усомнится в том, что могу быть надежным плечом?

Я близко подошла к нему и посмотрела в эти прекрасные голубые глаза. Его смелый, серьезный взгляд внушал мне доверие и когда он говорил, не слышала колокола в своей голове. Значит, Кай не врал, но что-то в нем все равно меня смущало и тогда я протянула ему руку. Он посмотрел на нее, а потом вопросительно на меня.

— Если ты действительно считаешь нас своими друзьями, то должен принести клятву, — сказала на полном серьезе.

— А без этого никак? — уточнил одноклассник. — Тебе недостаточно моих слов?

— Почему мое предложение тебя так взволновало? Это ведь всего лишь обещание или боишься не сдержать его?

— Мира, — удивился Зёма. — Что ты такое говоришь? Кай искренне помог нам. Между прочим, это он потащил меня по этой дороге, когда я сказал, что чувствую себя нехорошо. На самом деле мы по ней никогда не ходим, ибо есть короткий путь до нашего корпуса.

— Так зачем вы пошли по этой, раз тебе было плохо?

— Потому что Кай увидел нашу с тобой связь и понял, что мое состояние зависит от твоего, а раз мне плохо, значит, и тебе тоже. Как видишь, он оказался прав и думаю, ты должна быть благодарна ему за то, что мы успели вовремя прийти на помощь.

— А я и так благодарна, только не понимаю, почему его так пугает простая клятва?

— Я не боюсь клятвы, — ответил Шин. — Просто не хочу связывать себя обязательствами, потому как привык быть свободным. В свою очередь я не понимаю, почему какая-то клятва должна препятствовать нашей дружбе? Разве, что ты сама этого не хочешь?

— Знаешь в чем странность? Я верю в твое благородство, но что-то в тебе такое есть, что не дает мне покоя, поэтому не понимаю, плохо это или хорошо. Вот если бы ты поклялся в преданности, я точно перестала в тебе сомневаться.

— Не знаю, что именно заставило тебя усомниться, но мне жаль, что ты веришь лишь словам, а не поступкам. Как бы то ни было, мое предложение остается в силе, если захочешь, чтобы я помог тебе, просто скажи об этом.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи.

— Мира, но Кай уже помог нам, — возразил Зёма. — Глупо отказываться от очевидного.

— Может и так, но со своей проблемой я справлюсь сама.

Я развернулась и пошла прочь, а Самохин в недоумении посмотрел на улыбающегося Шина.

— Прости, я понятия не имею что с ней случилось, — растерянно сказал он.

— Все в порядке, — ответил тот. — Я понимаю ее чувства, потому что сам такой.

— А я нет. Как можно быть таким, если рядом есть друзья, готовые помочь?

— Зёма, задета гордость Миры и возможно, будет действительно лучше, если она сама разбудит свою силу.

— А если нет? Зверев так и будет ее унижать.

— Не будет. Я не отказываюсь от своих слов, поэтому все равно буду вам помогать.

— Спасибо, Кай. Ты – настоящий друг и я верю тебе без всяких сомнений и клятв.

Часть 4

Придя к себе в комнату, я, не раздеваясь упала ничком на кровать. Моя слабость просто бесит. Почему я не могу как следует разозлиться и дать отпор этому наглому ублюдку? Блин, похоже, я действительно завидую Каю, ведь он со своими способностями его совсем не боится. Тут раздался предупреждающий стук в дверь и в комнату вплыл Антей.

— Мира, как прошла твоя тренировка? — спросил он как ни в чем не бывало.

— А то ты не знаешь, — раздраженно ответила я, не глядя на него.

— Знаю, но подумал, что ты захочешь поговорить об этом.

— Зря подумал.

— Почему ты отвергла помощь Кая?

— Потому что не верю ему.

— Ты почувствовала обман в его словах?

— Нет.

— Тогда почему?

— Я не знаю.

— Ну, должна же быть какая-то причина, — допытывался наставник. — Может, он тебе неприятен как человек?

— Нет.

— Тогда, может, ты просто завидуешь его силе?

— Ничего подобного.

— Ты сама-то в это веришь?

— Антей, оставь меня в покое! – разозлилась я, швырнув в него подушку. — Я не хочу говорить на эту тему!

— Хорошо, но мне кажется, ты совершаешь ошибку, отталкивая от себя Шина, — ответил он, останавливая вещь перед собой и возвращая ее на место.

— Никто его не отталкивал, он сам отказался от обряда побратания.

— Мира, нельзя принудить человека к выполнению каких-то обещаний. Он сам должен захотеть этого.

— Я и говорю, что он не захотел.

— Но это не значит, что Кай не может стать тебе другом.

— Ты же сам сказал, чтобы я не верила на слово, вот и решила его проверить, а он отказался без особых причин.

— Но разве поступок Шина не убедил тебя в искренности его намерений?

— Убедил, но мне этого мало. Нужно более верное доказательство того, что он мне друг.

— Мира, я ведь учил тебя не навязывать свои правила, а учитывать мнение других. Кай назвал причину, по которой не захотел дать клятву?

— Сказал, что не хочет связывать себя обязательствами, потому что должен оставаться свободным. По-моему, такая себе причина, вот я и не верю ему.

— Напрасно, потому что оборотни именно так и поступают. Они связывают себя узами только в двух случаях: когда признают лидера и когда ими правят истинные чувства.

— Что еще за истинные чувства? – удивленно посмотрела на него.

— Я имею в виду любовь.

— Понятно. Ну, лидер из меня никакой, да и любовью тут не пахнет, потому как я ему даже не нравлюсь.

— Возможно, но ты ошибаешься насчет лидера. Я ведь не раз говорил, что ты являешься единственным истинным воином света, а это значит, ты прирожденный лидер.