Потомки небес

— Надо уметь проигрывать, — сказал Кай.

— Я не проиграл!

— Ну, тогда признай, что Мира достойный соперник! — выкрикнул Зёма.

— Ни за что!

— Что ж, на сегодня тренировка окончена, — прекратил их спор наставник. — Всем разойтись, а ты, Алекс, пойдешь со мной. Самохин, Шин, проводите Князеву в лазарет.

Зёма обнял меня за плечи, и мы втроем вышли на улицу.

— Ну, что на этот раз ты тоже не почувствовала страха? – любопытствовал он.

— У меня его и не было, — ответила я.

— В смысле? – удивился друг.

— В прямом, он пропал еще в прошлый раз.

— Везет же тебе, а я так испугался, когда ты сцепилась с этим уродом. Думал, он тебя порвет.

— Он так и поступил, если бы не наставник.

— Не смог бы, потому что мы все за тебя болели и хотели вступиться, но Самцов нас почему-то остановил.

— Видимо, опять Антей вмешался.

— А при чем тут наш наставник? — спросил Кай.

— Это он приказал стражам не вмешиваться, когда мы дрались с Богомиром на стадионе.

— Но почему?

— Решил, что в опасной ситуации я быстрее преодолею свой страх.

— Нормально, а почему же Антей тогда ничего не предпринимает по поводу меня? — задумался Самохин.

— У него и спроси.

— Тогда получается, что сегодня наставник тоже специально подставил Зверева, чтобы закрепить твой результат? — предположил Шин.

— Наверное и знаешь, что?

— Что?

— Я реально чувствовала, что могу его победить, потому как сама этого хотела. Однако, когда это случилось, то ощутила не только удивление со стороны Алекса, но и еще кое-что еле уловимое.

— Я тоже это почувствовал.

— Правда? Как думаешь, что это могло быть?

— Мне показалось, что это симпатия.

— Да ладно, — не поверил Зёма. — Зверев самовлюбленный кретин и никого дальше своего носа не замечает. К тому же, если бы ты ему нравилась, он не стал причинять тебе боль.

— Не скажи, — возразил его друг. — Порой за грубостью и безразличием скрываются самые нежные чувства, но ты, Мира, не обольщайся. Алекс не из тех, кто сможет в открытую их показать.

— Что же, по-вашему, я и понравиться никому не могу? – спросила обиженно.

— Можешь, но Зверев тебе не пара. Он никогда не признает твою силу и будет постоянно унижать.

— Согласен, — подтвердил Самохин. — Посмотри, что он с тобой сделал. Разве тот, кто испытывает симпатию, применит подлый прием?

— А мне вот теперь самому стало интересно, что же за сила спит в тебе. Ты сегодня потрясающе дралась и мне даже показалось, что как-то вся светилась при этом.

— Правда? – удивилась я.

— Да.

— Кай.

— Мм?

— А как ты узнал, что в тебе проснулся зверь?

— Я увидел его.

— Как?

— Антей как-то пришел ко мне в комнату и попросил закрыть глаза, а затем представить, какого бы зверя я хотел в себе увидеть. Поначалу ничего не происходило, но стоило мне расслабиться и перестать думать, как в моем сознании возник волк.

— И как он выглядит?

— Точно также, как и я после обращения, правда есть некоторые отличия. Его шерсть белая, но поверх нее мерцает голубое свечение и глаза у него не желтые как у меня, а ярко-синие.

— А почему он отличается от тебя? — спросил Зёма.

— Не знаю.

— А ты его уже приручил? — поинтересовалась я.

— Не совсем. Волк пока что сильнее меня, потому как мне не всегда удается сдерживать свой гнев, но я стараюсь не злиться без повода, чтобы лишний раз его не провоцировать.

— Только так можно его контролировать?

— Нет. В первую очередь, ты должна научиться владеть своими эмоциями и четко отличать плохое от очень плохого.

— Как это? — удивился Самохин.

— Ну, то есть видеть грань между ними и понимать, когда от слов надо перейти к действиям.

— Кай, я знаю, что ты умняшка, но можешь объяснить простыми словами?

— Ну, вот смотри. Я в прошлый раз мог долго перекидываться словами с Богомиром и не придавать им значения, но он начал драку, поэтому мне пришлось защищаться, что тоже в принципе нормально. Если бы Рощин не вырубил меня сразу и вопрос встал о жизни или смерти, тогда уже я выпустил своего зверя, но при этом моей целью не было убить, а лишь немного покалечить. Это и есть грань, которую нельзя переходить в мирных условиях.

— А, теперь понятно. Погоди, тогда получается, что Зверев действовал по твоему принципу, а значит, был прав?

— Нет, он не различает этой грани. Для него все, кто представляет хоть какую-то опасность, должны умереть и, если бы не наставник, Миру тоже постигла эта участь. Вот поэтому она должна научиться контролировать своего зверя, чтобы он не заставлял ее убивать.

— А тебе это удается? — спросила я.

— Не всегда. Я стараюсь держать себя в руках и не обращать внимание на всякие мелочи, например, на оскорбления или мелкие пакости. Однако, когда вижу реальную несправедливость по отношению к моим друзьям или к тем, кто слабее нас, начинаю злиться. Иногда я даже хочу, чтобы обидчик умер в муках и от этого мне становится страшно.

— Почему?

— Потому что так из зверя можно превратиться в монстра, открыв в своем сердце путь тьме и тогда ты станешь бездушной машиной для убийства невинных людей.

— Фух, ну и жути ты нагнал, — сказал Зёма. — Надеюсь, во мне спит какой-нибудь хомячок.

— Тогда это определенно должен быть суперхомяк, — усмехнулся Шин. — Мира, а почему ты спросила про моего зверя?

— Просто стало интересно, у кого и как они появляются, — ответила я.

— А твой зверь, какой он?

— Я не знаю.

— Ты, что его еще не видела? – удивился блондин.

— Нет.

— Странно, ты два раза подверглась смертельной опасности, и он должен был уже проявить себя, но видимо, что-то пошло не так.

— Наверное. Послушай, Кай, ты прости меня за тот раз с Алексом. Я правда не знаю, что на меня нашло.

— Брось, я уже забыл об этом.

— Нет, ну, в самом деле ты помог мне, а я даже спасибо тебе не сказала. Прицепилась с этой клятвой, хотя, твои поступки были лучше всяких слов.

— Мне приятно, что ты это осознала, — подмигнул он мне.

После разговора с Шином мне немного полегчало, ибо поняла, что у каждого звери появляются по-разному, но все они одинаково хотят командовать нами и если над ними не взять контроль, то мы превратимся в монстров. Вот интересно, почему так? Почему зверь изначально плохой и его сначала нужно приручить, чтобы он стал добрым? Почему сразу не появится хороший зверь и не встанет на защиту своего хозяина? Хотя, в случае со мной вообще все очень странно. Антей утверждает, что я не оборотень, но во мне находится целый зверинец, который ждет своего часа. Что если я внезапно обернусь не волком, а быком? Как такой оборотень называется, минотавр, кажется? Блин, жуть какая-то. Почему быки появились, когда мне в принципе не угрожала смерть, а сегодня я находилась на грани и не было даже намека на их присутствие? Хотя, с другой стороны, у меня пропал страх и ощутимо прибавилось сил. Неужели они приходили, чтобы наделить меня этим? Тогда получается, что быки не желают мне зла, а таким образом защищают. Интересно, как же мне их приручить, если они будут так редко появляться? Антей наверняка знает ответы на эти вопросы, но стоит ли мне сейчас говорить с ним об этом? Он и так нагрузил меня выше крыши, а вдруг для укрощения своих зверей мне понадобится еще больше тренировок? Ну, уж нет, думаю, после случившегося ни Зверев, ни Рощин больше не будут провоцировать меня, а значит, быки нескоро вернуться, поэтому наставнику об этом знать незачем.

Моя рука зажила за два дня, а от раны не осталось и следа. С одной стороны, здорово, когда организм так быстро восстанавливается и совсем не подвержен болезням. С другой же – нельзя откосить от занятий по этой причине, да и просто прикинуться слабой, чтобы тебя элементарно пожалели. Алекс в наказание провел в камере около суток, после чего заметно присмирел, собственно, как и Богомир. Они больше открыто не цеплялись к нам, поэтому мы могли нормально тренироваться, а по вечерам спокойно гулять. Я показала Зёме свое тайное место, куда обычно сбегала от всех. Ему понравилась эта беседка и он решил ее немного усовершенствовать. С помощью знакомого друида парень переделал выпуклую крышу на плоскую и к одной из стенок приделал лестницу, чтобы мы смогли забираться наверх и любоваться звездами. Самохину очень хотелось, чтобы Кай оценил его труд, но тот предпочитал отсиживаться в комнате в куче книг, поэтому практически не гулял с нами. В отличии от Зёмы, меня это устраивало, и я придумывала всякие забавы, чтобы отвлечь его от грустных мыслей. Одноклассник по-прежнему оставался моим единственным другом, которому я могла доверять, правда после того, как дала отпор двум самым злейшим новичкам, со мной многие захотели дружить.

Поначалу меня это радовало, но со временем стала понимать, что моя дружба как таковая не нужна и мной лишь пользовались словно щитом от неприятеля. Было очень обидно, потому как хотелось больше общения, но других во мне кроме силы ничего не привлекало, поэтому постепенно свела всех своих так называемых друзей к нулю. В тайне завидовала тем, у кого имелись соседи по комнате, ибо в большинстве случаев у них были доверительные отношения, позволяющие делиться всем на свете. Я очень хотела найти себе такую подругу, поэтому стала присматриваться к одноклассницам, но из них меня никто не устраивал. Жанна помогла лишь однажды и после того, как я доказала всем, что во мне тоже есть способность, мы снова стали с ней просто знакомыми. Она предпочитала тусить со старшими, поэтому мои детские взгляды ей были неинтересны. София же не обращала на меня никакого внимания, как, впрочем, и на остальных. Я поражалась тому, что, обитая в своем мире, она умудрялась очаровывать этим, из-за чего многие пытались добиться ее расположения. Стоя возле зеркала и глядя на свое отражение, хотела понять, что со мной не так. Вроде и внешность не страшная, и сила начала проявляться, а все равно никто не хотел впускать меня в свою компанию. Однако Стелла все же попыталась сама наладить со мной контакт, правда последствия этого легли глубоким шрамом и не только на мое сердце.

Однажды, когда мы перешли в восьмой класс на уроке домоводства она подсела ко мне с пяльцами в руках. Да-да, не удивляйтесь, уроки рисования, труда и пения нас преследовали до самого конца обучения. Наставники считали, что эти занятия должны разгружать наши головы после утомительных уроков, но такой «релакс» только еще больше напрягал, потому как хотелось побыстрее вернуться в свою комнату и тупо поспать. Хотя, у подростков энергия била через край, но благодаря усиленным физическим нагрузкам, ее уровень к вечеру резко снижался. Однако, если нашу силу еще можно было контролировать с помощью чужого влияния, то развитие молодого организма оставалось подвластным только природе. Половое созревание, в котором тестостерон выплескивался тоннами из всех щелей и подростковый бунт, где отрицались все нормы и правила очень сильно давили на еще детскую психику. Она ломалась словно хрупкое стекло от жестких правил и неимоверных физических тренировок, ибо в этом адском месте у нас не было детства. Игрушки заменяли книги и мечи, сначала деревянные, потом уже настоящие, а вместо сказок нам рассказывали истории из прошлого, из которых мы учились извлекать истину, как взрослые. Немудрено, что уже в тринадцать лет мои одноклассники не выглядели как хилые мальчишки, а больше походили на юношей с атлетическим телом. Девочки тоже взрослели рано и многие становились такими красавицами, что парни слюной захлебывались, глядя им вслед.

Однако на этот счет в школе существовало жесткое правило – никакого секса до посвящения. Этот жуткий ритуал обязан пройти каждый новичок, и чтобы выжить, он должен быть непорочным. У всех этот обряд проводился по-разному, поэтому никто не знал, кто и как будет посвящать ученика. Тем, кто успешно прошел посвящение запрещалось рассказывать другим об этом таинстве, но слухи никто не отменял. Из них все знали, что это жестокий ритуал, когда из души новичка выжигалась вся тьма и после этого у него на теле появлялась татуировка с особым символом. Ее рисунок всегда связан с особенностью, которой обладал школьник и тату усиливала ее в несколько раз, а также являлась меткой, по которой после окончания обучения новичка находил нефилим. Однако и здесь тьма нашла лазейку, чтобы склонять светлые души на свою сторону. Отрицательная энергия питала новичка с завышенными амбициями, самомнением и агрессией по отношению к другим. Если он выдерживал весь этот ужас, то проходил посвящение, но были и те, кого тьма отвоевывала у света за одну малейшую оплошность. Новички, что в тайне теряли девственность, не выдерживали испытания и когда их души наполняла темная энергия, они умирали. Похороны школьника на капище были наглядным уроком для всех, но первая любовь побеждала любой страх, поэтому и Стелла не стала исключением.

— Ты правда больше никого не боишься? – тихо спросила она у меня.

— Правда, — ответила я, не отвлекаясь от вышивания.

— А как тебе удалось побороть свой страх?

— Не знаю, он просто сам прошел.

— Здорово, вот бы и мне так научиться.

— А ты разве кого-то боишься? – удивленно подняла на нее глаза.

— Нет, из новичков никого, разве, что тех, кто обладает огнем. Я понимаю, что он смертелен для вампиров, поэтому должна бежать от него, но, как не странно, пламя почему-то привлекает меня, поэтому ничего не могу с этим поделать.

— Действительно странно, но ты ведь не только их боишься, но еще кого-то?

— Да, моего наставника.

— Антея?

— Нет, Романа.

— Ну, если честно, то меня он тоже немного пугает, — передернула я плечами. — Типичный граф Дракула.

— Точно и повадки такие же. Он очень строгий и не разрешает нам дружить с остальными.

— Почему?

— Считает, что вампиры – самые древние и могущественные существа на свете, поэтому на дух не переносит оборотней, а остальных и в грош не ставит.

— Погоди, но вы тоже в какой-то степени оборотни, раз можете превращаться в летучих мышей, а ты вообще исключение из правил.

— Вот именно, поэтому мне и живется в два раза тяжелее остальных, ведь вместо одного, у меня аж два наставника.

— Ну, у меня их вообще три.

— Но основной-то один и слушаешь ты только его, а у меня – два и каждый говорит разные вещи.

— А тебе какой ближе по духу?

— Конечно, Антей. Он не такой строгий как Роман и не грезит о том, что когда-нибудь снова станет повелителем мира.

— Вот это у него самомнение. Да уж, не повезло тебе.

— Если бы ты знала, как мне одиноко и скучно бывает вечерами, — грустно сказала Лютович.

— А что твоя соседка по комнате?

— У меня ее нет.

— Серьезно, почему? – удивилась я.

— Ты же сама сказала, что я – исключение из правил, потому как являюсь настоящим оборотнем, поэтому среди вампиров считаюсь уродом.

— Жесть. Ну, попроси Антея переселить тебя от них в другой корпус, что ли.

— Уже просила, Роман не разрешил. Сказал, хоть я и оборотень, но все же вампир, а своих он должен сам контролировать.

— М-да, вот где настоящая несправедливость-то.

— Знаешь, если честно, я раньше тоже не верила, что в тебе есть какая-то сила, но после того, как ты проучила Зверева с Рощиным, поняла, что со своим страхом можно бороться. Я хочу, чтобы ты научила меня не бояться огня.

— Ой, а как же я это сделаю, если сама его боюсь?

— Я имела в виду огонь не как таковой, а тех, кто им обладает.

— То есть ты хочешь подружиться с кем-нибудь, у кого есть огненная магия?

— Да.

— Хм, ну, в нашем классе только Шин имеет такую способность.

— Что ж, он может сгодиться для этого. Ты поможешь мне подружиться с ним?

— Я не знаю, захочет ли он?

— Ты права, скорее всего, нет. Ладно, это была плохая затея, так что забудь.

— Ты так легко сдаешься, даже не попробовав? – снова удивилась я.

— Я не о всех страхах тебе рассказала, ибо еще боюсь той боли, что последует после разочарования, ведь ее последствия могут быть губительны для меня, а возможно и для окружающих, — зашептала она. — Что, если не получится подружиться с Каем и я огорчусь настолько, что отключу свою человечность?

— Тоже боишься, что твой зверь превратит тебя в монстра, заставив убивать? – также шепотом ответила я.

— Этого все боятся, поэтому стараются как можно быстрее приручить его.

— Понимаю. Ладно, постараюсь тебе помочь, но ничего не обещаю.

— Спасибо.

Часть 6

Все мои попытки заинтересовать Кая Стеллой с треском провалились. Он сказал, что ему больше нравится читать книги, чем общаться с девчонками, хотя я и составляю исключение, потому как являюсь подругой Зёмы. Одноклассница действительно расстроилась, а потом призналась, что на самом деле Шин ей очень нравился, поэтому она хотела подружиться с ним.

— Да, правду говорят: «Нам нравятся те, кому до нас и дела нет», – горестно вздохнула Лютович.

— Ну, не отчаивайся, — подбодрила я. — Кай здесь не один, кто обладает огнем, поэтому попробуй обратить внимание на кого-нибудь другого.

— Ты не понимаешь, он один такой особенный и больше всего мне близок по духу, а еще у него такие обалденные глаза.

— Ну, насильно мил не будешь и тут уже ничего не поделаешь.

— Ты права.

— Эй, ты только человечность из-за этого не отключай. Ничего ведь страшного не случилось и дело не в тебе, а в самом парне.

— Да, я понимаю. Мира, а тебе кто-нибудь нравится из мальчиков? – поинтересовалась она.

— Я как-то не думала об этом, — пожала плечами я.

— Ну, а если навскидку, кто-нибудь мог бы привлечь твое внимание?

— Ну, если так, то, пожалуй, Зверев.

— Ого, тебя привлекают хулиганы? – удивилась одноклассница.

— Нет, конечно. Вот если бы он не был таким плохим, то его вполне можно назвать симпатягой.

— Да, ты опять права. У него такой лучистый взгляд на солнце и в целом очень яркая внешность.

— Беда только в том, что Алекс об этом знает, поэтому если ты не будешь восхищаться и преклоняться перед ним, то он никогда не обратит на тебя внимания. Иногда я думаю, почему все красивые и сильные парни обязательно становятся плохими? Что ими движет, ведь они и так являются любимчиками?

— Осознание этого и дает им власть над теми, кто ими восхищается, поэтому они хотят, чтобы их боялись. Страх для таких как Зверев словно наркотик и попробовав его однажды, они всю жизнь будут желать, чтобы их боялись и боготворили все без исключения.

— Опять все сводится к лидерству, — возмутилась я. — Кто сильнее, тот и круче, поэтому они постоянно поддерживают это звание, запугивая как можно больше слабых. Что за фигня-то такая?

— Это закон жизни.

— Скорее выживания. Лидер должен защищать и помогать тем, кто ему доверяет. Я думаю, что в сердце Алекса уже есть тьма, другого объяснения его ненависти и жестокости у меня просто нет.

— Возможно, ты и права.

После разговора со Стеллой я вдруг задумалась над тем, по какому принципу парни выбирают себе девушек. Лютович хоть и была вампиром, но имела красивую внешность и благодаря тому, что в ней жил зверь, ее кожа не имела мертвенно бледный вид. По всем статьям за ней должны были бегать все оборотни, но они почему-то предпочитали либо своих сородичей без дополнительных функций, либо дриад. Может, их отталкивало то, что она все же вампир и Каю тоже это не нравилось, только он не говорит об этом? Тогда почему на меня никто из парней не обращал внимания? Во мне есть только сила или же именно это их и пугало? Встав у зеркала после душа, я осмотрела свое стройное подтянутое тело. Тонкая шея, крепкие руки, небольшая упругая грудь, на прессе слабо выделялись кубики, переходящие в узкую талию и плоский живот. Круглая попка, в меру накаченные бедра и тонкие щиколотки – такую фигуру в принципе здесь имели многие девчонки. Пшеничные волосы до пояса, большие серые глаза, которые в гневе превращались в грозовые тучи, прямой нос и слегка припухлые губы. Вроде обычная внешность и выходит, в ней совсем нет ничего особенного? Этот факт немного расстроил меня, поэтому очень болезненно переживала свой переходный возраст.

Однажды на тренировке с оборотнями, когда моим противником был Алекс, я вдруг почувствовала волнение в груди, которое опустилось приятной негой в низ живота. Мы, как всегда, боролись с ним не на жизнь, а на смерть и это уже стало привычным делом, поэтому никто из новичков не обращал на нас внимания. Однако стоило мне перекинуть его через себя и оседлать, припечатав руки к полу, как наши взгляды встретились. Его золотистые глаза расширились от удивления и как мне показалось, заискрились солнечными лучиками. Мои щеки внезапно запылали словно жертвенные костры на капище, сердце в бешеном ритме начало ломать ребра, а в легких закончился воздух. Я рванула на улицу и бежала до своего корпуса так, будто за мной гнались все злобные оборотни мира. Обняв толстый ствол дерева, пыталась выровнять дыхание и понять, что это только что было: весна так сильно ударила по моим гормонам или у меня реально поехала крыша? Я и мысли не могла допустить, что влюбилась в самого безбашенного хулигана, но почему тогда так бурно отреагировала на него? Эти мысли не давали мне покоя и очень хотелось поделиться с ними хоть с кем-нибудь, чтобы получить разумное объяснение своему поведению. Однако у меня не было подруг, а Стеллу я не считала такой уж близкой. Зёме я вообще стыдилась говорить о таком, ведь он наверняка осудил меня за это и еще, чего доброго, стал бы презирать за такую слабость.

Можно было бы обсудить с Антеем этот случай, но что-то подсказывало не делать этого, чтобы не огрести лишних проблем. В итоге мне пришлось самой справляться с этим непонятным состоянием и сдерживать свои эмоции, находясь рядом с Алексом. Он же теперь с какой-то хитрой заинтересованностью смотрел на меня, будто что-то пытался понять и благодаря этому я испытывала злость, скрывая свои истинные чувства. В таких мучениях подошел к концу учебный год и наступили долгожданные каникулы, где мы все забывали про занятия, но не освобождались от тренировок. «Легион» уже два раза выиграл у «Монстров» и в следующей игре намеревались подтвердить звание чемпиона, чтобы потом сразиться с более опытной командой. Самохину как раз исполнилось четырнадцать лет и Лев Викторович перед разминкой поздравил его с днем рождения при всех, пожелав скорейшего раскрытия своего дара. Все это время я ощущала необъяснимую тревогу, чутким ухом слушая тихие насмешки, исходившие от Зверева и его товарищей. Однако, следуя совету Кая, не придавала этому значения, чтобы ненароком не вызвать ярость быков, поэтому после занятий со спокойной душой отправилась к себе. Дождавшись, когда Шин и остальные ребята из команды «Легиона» уйдут из раздевалки, Алекс, Степан, Даниил и Матвей перекрыли выход из нее, не выпуская Зёму.

— Ну, что мелкий, — сказал лидер оборотней. — С днем рождения тебя.

— Спасибо, — ответил Самохин. — Только с чего это ты такой добренький сегодня?

— А кто сказал, что я добренький? По нашим правилам имениннику предлагается поединок с сильнейшим и если выстоишь, то так и быть, возьму тебя в свою команду.

— А с чего ты решил, что я хочу быть в компании неудачников?

Парни зло сверкнули глазами и сжали кулаки, но капитан команды остановил их одним взмахом руки.

— Спокойно, — сказал он. — Лидерство еще нужно подтвердить. В этот раз мы не упустим шанса раскатать вас по полю и сравнять счет.

— Этого мало. Если у нас выйдет ничья, что мало вероятно, то вам придется доказать свое превосходство и вот тут-то мы вам ни за что не уступим.

— Это вряд ли, потому что мы сильнее вас.

— Сначала докажи это, а потом хвастай.

— А мне не нужно доказывать, ведь все и так это знают, что я истинный альфа, лидер своей команды, а также самый сильный из всех.

— Правда? Может, ты еще и круче нашего наставника?

— Я из нового поколения, поэтому способен сделать больше, чем он.