(Не)Ангел для мажора
- -
- 100%
- +
— Ох, упрямая ты. В отца пошла, такой же кремень, — мужчина понимающе, хоть и с грустью, улыбнулся. — Ладно. С родителями твоими я завтра сам созвонюсь, успокою их. Раз уж ты так рвешься к этой своей самостоятельности… мешать не стану. Но учти: двери этого дома для тебя всегда открыты.
Он бросил быстрый взгляд на наручные часы и потянулся к своему мобильному, лежащему на столе.
— Сегодня уже поздно звонить, половина одиннадцатого, люди отдыхают, — рассудительно произнес Вадим Сергеевич, и на его губах появилась теплая ухмылка. — А вот завтра с самого утра я лично наберу ректора. Новый корпус общежития действительно отличный, там блочная система, всё прилично. Считай, что вопрос решен. Завтра к обеду ордер на заселение будет у тебя на руках. С вещами помогу, выделю водителя на машине.
Слова Вадима Сергеевича отозвались во мне такой мощной, оглушительной волной дикого облегчения и радости, что я на секунду позабыла про всю свою напускную строгость. Свобода! Настоящая свобода от этого эмоционального омута была так близко!
— Спасибо вам огромное! Вы лучший! — восторженно вскрикнула я.
Не сдержав переполнявших меня эмоций, я стремительно подбежала к его столу, наклонилась и крепко, со всей искренностью обняла Вадима Сергеевича за шею. Он удивленно хмыкнул, но по-отцовски мягко похлопал меня по спине в ответ.
— Ну всё, всё, задохнусь сейчас, — со смехом проворчал он. — Иди отдыхай, студентка. Завтра у тебя тяжелый день, переезд — дело хлопотное.
— Спокойной ночи! — радостно крикнула я уже от двери.
Выскочив из кабинета, я буквально полетела вверх по лестнице, шлепая по ступеням и едва сдерживая счастливую улыбку. Влетела в свою комнату, плотно прикрыла дверь и без сил упала спиной на кровать. Завтра. Уже завтра я буду далеко отсюда.
***
Утро наступило слишком быстро, ворвавшись в комнату вместе с серым рассветом. Я проснулась задолго до будильника, подорванная внутренним мандражом. Действовать нужно было стремительно. Быстро умывшись и завязав волосы в небрежный высокий хвост, я натянула привычные джинсы и худи. Схватила сумку с конспектами и на цыпочках спустилась на первый этаж. Дома стояла звенящая, мертвая тишина. Никого из домочадцев я не видела, и это было настоящим спасением. Меньше всего мне хотелось наткнуться на Демьяна, который своим ленивым, пронзительным взглядом мог в секунду разрушить всю мою хрупкую уверенность. Я проскользнула к выходу, тихо прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь и поспешила на автобусную остановку, чувствуя, как утренний прохладный воздух приятно холодит кожу.
В университете жизнь била ключом. Коридоры были забиты шумными первокурсниками, все вокруг обсуждали предстоящее официальное посвящение в клубе, но я существовала словно в параллельной реальности. Мои мысли были прикованы к телефону, который я то и дело сжимала в ладони, проверяя сеть. Пальцы подрагивали от волнения.
За пять минут до начала первой пары, когда я уже сидела в лекционной аудитории у окна, экран мобильного наконец вспыхнул знакомым именем. Вадим Сергеевич.
Я резко подорвалась с места, едва не выронив ручку, и поспешно выскочила в полупустой коридор, прижимая трубку к уху. Сердце колотилось где-то в районе горла.
— Алло, Вадим Сергеевич! Здравствуйте! — выпалила я, судорожно вцепившись свободной рукой в металлические перила лестницы, чтобы унять дрожь.
— Здравствуй, Лина, — раздался в динамике его спокойный, уверенный голос, и я буквально физически почувствовала, как гора сваливается с моих плеч. — Ну что, студентка, как и обещал, твой вопрос решен. Я только что переговорил с ректором. Все документы подписаны, тебя оформили. Можешь после пар сразу идти в администрацию общежития, ордер и ключи от комнаты тебя уже ждут. Корпус отличный, не пожалеешь.
Я зажмурилась от нахлынувшего шквала эмоций. Дикая, оглушительная радость смешалась с щемящим чувством благодарности. Свобода была на расстоянии вытянутой руки. Я закусила губу, сдерживая победный крик, и судорожно закивала, будто он мог меня видеть.
— Спасибо! Господи, Вадим Сергеевич, у меня просто слов нет, как я вам благодарна! Вы меня так выручили!
— Да брось ты, дочка, для своего лучшего друга и его ребенка я расшибусь, ты же знаешь, — мягко усмехнулся он на том конце провода. — Давай, обустраивайся. С вещами как поступим? Тебе помочь дотащить?
— Вадим Сергеевич, а можно вас попросить… — я замялась, нервно накручивая прядь волос на палец, но быстро взяла себя в руки. — Я вчера вечером полностью собрала все свои чемоданы и сумки. Они стоят в моей комнате у шкафа. Вы не могли бы передать их через своего водителя? Чтобы мне не возвращаться в дом. Пусть он просто привезет их прямо к воротам общаги, а я встречу.
— Без проблем, Лина. Сейчас распоряжусь, Пётр всё загрузит и доставит в лучшем виде ближе к четырем часам. Не переживай.
— Спасибо вам еще раз. Огромное, человеческое спасибо. Передавайте привет Лере. До свидания! — я искренне улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.
— Удачи на новом месте, Ангелина. Звони, если что-то понадобится. Пока.
В трубке раздались короткие гудки. Я медленно опустила руку, пряча телефон в карман джинсов. Развернулась и уверенным, летящим шагом вернулась в аудиторию. На моем лице играла торжествующая улыбка. Демьян Дымов еще не знает, что сегодня его личная военная зона опустеет навсегда.
Глава 28 Ангелина
Университетский коридор уже почти опустел после последней пары. Я шла быстро, то и дело бросая взгляд на зажатый в ладони телефон. Прикидывала время. На часах было полчетвертого. Заселение было назначено ровно на четыре часа дня. Это значит, что у меня осталось всего тридцать минут.
Времени на то, чтобы медлить, просто не было. Поэтому я почти бежала к выходу, как вдруг сзади кто-то мертвой хваткой вцепился в мое предплечье. Пальцы сжались до боли, просачиваясь сквозь ткань куртки, и меня жестко, бесцеремонно потащили за угол — в глухой тупиковый пролет у пожарного выхода, где обычно никто не ходил.
— Пусти! Офигел?! — вскрикнула я, резко оборачиваясь.
Слова застряли в горле. Перед мной стоял Демьян. Злой, с потемневшими, почти черными глазами и бешено ходящими желваками. Он с ходу, на одном импульсе, впечатал меня спиной в холодную стену, перекрывая любой путь к отступлению своим телом. Между нами, не осталось и пары сантиметров. Меня мгновенно накрыло запахом его горького парфюма с нотами бергамота.
— Ты че творишь?! Руки убрал от меня! — я задергалась, упираясь ладонями в его твердую, как скала, грудь. — Совсем крышу сорвало? Отвали!
Демьян даже не шелохнулся. На все мои крики и попытки достучаться он просто наплевал, глядя на меня сверху вниз с какой-то дикой, глухой яростью.
Его тяжелое дыхание обжигало мои губы.
— Кто он? — хрипло, едва сдерживаясь, выдавил он из себя.
Я непонимающе захлопала ресницами. Мозг после тяжелого учебного дня наотрез отказывался соображать.
— Что?.. Кто — кто? Ты о чем вообще? Да отпусти ты меня, мне больно! — я снова резко дернула руку, пытаясь высвободить запястье.
На этот раз Демьян будто очнулся. Он резко, словно обжегшись, разжал пальцы и сделал шаг назад. Засунул руки глубоко в карманы черных джинсов, судорожно выдохнул через нос и, сжимая челюсти так, что они хрустнули, переспросил:
— Кто тот уебок, ради которого ты отшила Артёма? Это тот рыжий хер, который постоянно вокруг тебя крутится? А?
Я замерла, а потом медленно, сознательно расплылась в наглой, ленивой улыбке. Сознание мгновенно переключилось из режима паники в режим чистой, концентрированной мести. Обида за его жестокое «убирайся, это всё было не по-настоящему» требовала реванша. Я поняла: он ревнует. Бесится. Его грубые слова были лишь жалкой попыткой скрыться. И я решила бить наотмашь. Расслабилась и легонько похлопала ладонью по его груди.
— А тебе-то какое дело? — закинула голову, глядя на него снизу вверх с ледяным вызовом. — Зачем ты вообще здесь? Зачем устраиваешь мне эти дешевые допросы?
Он промолчал, лишь сильнее засунул руки в карманы. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили ходуном желваки. Я сделала полшага вперед, почти втираясь в него, чувствуя, как он едва заметно вздрогнул.
— Неужели ты примчался сюда ради друга? — выдала я с откровенной, ядовитой издёвкой. — Переживаешь за поруганную честь друга? Прямо рыцарь в сияющих доспехах!
— Да, блять, ради друга! — рявкнул Демьян, теряя самообладание. Его маска ледяного безразличия трещала по швам. Он подался вперед, так что кончик его носа почти коснулся моего уха.
— Не выбешивай меня, Соловьева. Ответь на вопрос. Пацан из-за тебя загоняется, места себе не находит, переживает!
Я не отстранилась. Напротив, я тихо, издевательски рассмеялась ему прямо в губы, наслаждаясь тем, как у него от этого звука бешено расширились зрачки. Подняла руку и дерзко, едва касаясь пальцами, провела по воротнику его куртки, сдувая несуществующую пылинку.
— Тёма загоняется, понятно. Какая драма, — я прищурилась, ловя его рваный выдох. — А ты? Ты-то чего так орешь, Демьянчик? Тебе-то что с этого?
Он на секунду реально осекся, шумно втянув воздух сквозь зубы. В его глазах полыхнул такой первобытный огонь, что мне на миг стало по-настоящему страшно.
Но он вновь перевел тему, упрямо цепляясь за свой единственный предлог:
— Мне есть дело до моего брата. Я не позволю какой-то провинциальной девчонке вытирать об него ноги. Тёма нормальный пацан, а ты его просто кинула. Ради кого?
— Опять про Артёма? Как скучно, — я сделала глубокий вдох, нарочно демонстрируя, что ловлю его запах, и криво усмехнулась. — Какая тебе разница, с кем я развлекаюсь? Рыжий он, черный, белый — тебя это вообще волновать не должно. К тому же Макар классный. Симпатичный, горячий, заботливый. И, в отличие от некоторых, умеет отвечать за свои слова и не ведет себя как конченый психопат. Он мужчина, Демьян. Настоящий. С ним я чувствую себя нужной. И желанной. Понимаешь, о чем я?
Я видела, как каждое мое слово бьет его под дых. Его буквально трясло. У меня отлично получалось доводить его до белого каления.
— Замолчи... — прорычал Демьян, и его пальцы в карманах сжались с такой силой, что ткань джинсов затрещала. В его голосе звенящая злость смешалась с какой-то беспомощной, дикой болью.
— Нет, это ты послушай, — я положила ладонь ему на плечо, слегка сжала и потянула на себя, заставляя наклониться. Наши лица оказались так близко, что я видела каждую ворсинку на его ресницах. Я заговорила тихим, жалящим шепотом, обжигая его кожу:
— Или ты хотел, чтобы я выбрала тебя?
Кадык на его шее судорожно дернулся, и он тяжело, шумно сглотнул. Мой выпад попал в самую цель. Я победно усмехнулась, чувствуя, как его окончательно парализовало этой правдой.
— Обломись. То, что было, между нами, дома — ошибка. Глупость, про которую я уже забыла. Так что катись к чертям и проводи над ними свои эксперименты. А к моей жизни даже близко не подходи. Ты для меня умер!
Я скользнула ладонью по его шее, напоследок задев ногтями кожу, и смерила его уничтожающе-презрительным взглядом.
Нарочно с силой задела его плечом и спокойно, с гордо поднятой головой пошла по коридору прочь. Спина горела от его бешеного, раненого взгляда, сердце колотилось где-то в горле, а к глазам подступали слезы, но я не позволила себе обернуться.
Отошла на несколько шагов, сворачивая к главной лестнице, как вдруг сзади, из тупика, раздался страшный, глухой удар. Демьян с размаху, со всей дури всадил кулак в бетонную стену. Я на секунду замерла, но переборола себя и пошла дальше. Я сделала ему больно. Так же больно, как он сделал мне.
Как только тяжелая стеклянная дверь университета закрылась за моей спиной, фальшивая маска уверенности с грохотом осыпалась. Я выбежала на крыльцо, едва разбирая дорогу. Дыхание перехватило, а из глаз хлынули горячие, злые слезы, которые я так отчаянно сдерживала внутри. Из-за пелены перед глазами я не заметила ступеньку, споткнулась и едва не полетела вниз, как вдруг чьи-то крепкие руки подхватили меня за плечи.
— Опа, аккуратнее! Ты чего, Гель? — раздался над ухом знакомый, мягкий голос. Я судорожно выдохнула и подняла голову. Перед мной стоял Макар. Оказывается, он еще не ушел после пар и просто стоял на крыльце, залипая в телефон. На солнце его ярко-рыжая шевелюра казалась золотой.
Макар не был мне парнем, даже близко. Обычный одногруппник, с которым мы разговорились в самый первый день учебы. Добродушный, веселый, открытый — из тех парней, которые сразу становятся тебе как родные братья.
Увидев мое заплаканное лицо и размазанную тушь, Макар мгновенно посерьезнел. Его брови взлетели вверх от беспокойства.
— Эй, ты чего ревешь? Кто тебя обидел? Все в порядке? — он заботливо заглянул мне в глаза, придерживая за локоть.
— Да... да, всё нормально, Макар, — я шмыгнула носом и быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони, натянуто улыбнувшись. — Просто... день тяжелый. Голова раскалывается, и сессия эта дурацкая на носу. Накрыло немного.
Макар смерил меня недоверчивым взглядом, но лезть в душу со своими расспросами не стал — за что я была ему безумно благодарна.
— Понял, бывает, — он тепло улыбнулся и поправил лямку своего рюкзака. — Ладно, горе луковое, пошли. Давай я тебя до общаги провожу, а то еще грохнешься где-нибудь по дороге в таком состоянии.
— Давай, — согласилась я. Мне сейчас меньше всего хотелось оставаться одной наедине со своими мыслями.
Мы сошли с крыльца и пошли по аллее в сторону студенческого городка. Макар, заметив, как меня до сих пор потряхивает, тут же включил режим спасателя. Он принялся на ходу размахивать руками и в лицах пересказывать какую-то дико нелепую историю про то, как препод по экономике сегодня утром перепутал аудитории и полчаса читал лекцию чужому потоку. Говорил он шумно, смешно, постоянно шутил, и я против воли прыснула, искренне улыбнувшись. На секунду мне показалось, что кошмар отступил. Пока краем глаза я не заметила движение у парковки. Там, облокотившись на капот своей черной машины, стоял Демьян. Он уже успел выйти из здания. Вид у него был такой, словно он был готов убивать: кулак правой руки был наспех перемотан какой-то салфеткой, сквозь которую проступали багровые пятна крови. Но страшнее всего был его взгляд. Демьян буквально прожигал нас с Макаром глазами, сузив их до опасных щелок. Челюсти его были сжаты до предела, а в позе сквозила такая бешеная, первобытная ярость, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал. Он наглядно видел подтверждение моих слов. Внутри меня все перевернулось от страха и торжества одновременно. Я поняла — сейчас или никогда. Нужно добить его. Оставить на нем такое клеймо, чтобы он задохнулся от собственной злости.
Я резко отвернулась от парковки, сделала самый беззаботный вид, на какой была способна, и собственническим, демонстративно уверенным жестом взяла Макара под руку, крепко прижавшись всем телом к его плечу.
Макар от такой внезапной нежности с моей стороны, всегда скромной одногруппницы, слегка опешил, сбился с мысли, но возражать не стал — лишь довольно ухмыльнулся и продолжил что-то бубнить. Мы успели отойти всего на десяток метров, как тишину улицы разорвал оглушительный, яростный визг автомобильных колес. Демьян рванул с места так, будто участвовал в смертельных гонках. Черная иномарка с ревом вылетела с парковки, оставляя на асфальте жирные черные полосы от жженой резины. Машина пронеслась мимо нас на бешеной скорости, едва не зацепив бордюр, и скрылась за поворотом. Я даже не обернулась, но внутри меня в этот момент происходил настоящий персональный ад. Меня колотило мелкой, неуправляемой дрожью. Сердце гулко стучало за ребрами, заглушая все звуки вокруг. Мне было одновременно безумно страшно за него — с такой злостью он мог легко разбиться на первом же перекрестке — и в то же время меня душила дикая, торжествующая гордость. Я попала точно в цель, разрушив его ледяную уверенность в том, что он может безнаказанно играть моими чувствами. Но под этой мстительной радостью все равно кровоточила огромная рана: я понимала, что эта ложь и эта глупая игра в ревность затягивают нас обоих в болото, из которого уже вряд ли получится выбраться живыми.
Глава 29 Ангелина
Пять дней. Ровно столько дней я жила в общежитии, и это время показалось мне одновременно вечностью и коротким глотком долгожданной свободы. Самое главное — за все эти дни я ни разу не видела Демьяна. Вообще. То ли он принципиально забил на пары и не появлялся в университете, то ли умудрялся филигранно просчитывать мои маршруты и делал всё, чтобы наши траектории больше никогда не пересеклись. После той страшной, удушающей стычки у пожарного выхода и его бешеного старта на парковке между нами воцарился полный вакуум.
Мой телефон молчал. Точнее, молчал его номер. В тот первый вечер, когда я только заселилась в общагу и без сил лежала на кровати, экран мобильного внезапно вспыхнул. Пришло короткое сообщение с неизвестного номера. Там было всего одно-единственное слово: «Извини». Написано сухо, без знаков препинания и лишней мишуры. Но мне не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, от кого оно пришло. Отвечать на него я, конечно же, не стала. Но… зачем-то этот незнакомый номер в памяти телефона я всё-таки сохранила. Не оставила пустые цифры, а со злостью вбила в строчку имени первое, что пришло в голову, — «Придурок Дымов». Пусть будет так, напоминая мне о его невыносимом, эгоистичном характере. Это был невидимый, обжигающий мост, который я так и не решилась окончательно сжечь.
В остальном же в коридорах вуза больше не мелькала его фигура, и я потихоньку заставляла себя дышать ровно. Паника улеглась, уступая место привычной дерзкой броне.
А вот Артёма я встречала несколько раз. И вел он себя, мягко говоря, странно. Смотрела на него и не понимала: то ли у парня амнезия, то ли он гениальный актер. Тёма вел себя так, словно между нами никогда не происходило того тяжелого разговора начистоту, словно он не признавался мне в любви и не получал от ворот поворот. При встрече он широко улыбался, давал «пять», шутил — короче, вел себя как наш закадычный друг детства, и только. А пару дней назад я и вовсе увидела его в центральном холле рядом с эффектной длинноногой шатенкой. Артём по-хозяйски обнимал девушку за талию, что-то шептал ей на ухо, отчего та кокетливо хихикала, а когда заметил меня, лишь небрежно кивнул, не прерывая своего флирта.
Если Гринёв таким топорным способом пытался вызвать во мне ревность, то он явно зря старался. Мне было абсолютно, кристально всё равно. Мое сердце было слишком занято разрушительными мыслями о другом человеке, чтобы реагировать на чужие манипуляции. Но если Артём действительно переключился на других девчонок и отпустил эту ситуацию, то я была за него искренне рада. Насильно мил не будешь, а Тём заслуживал счастья, а не роли третьего лишнего в чужой войне.
Университетская аудитория медленно пустела после последней лекции. Преподаватель уже собрал свои бумаги и вышел, а студенты шумно паковали рюкзаки, обсуждая планы на выходные. Я сидела за третьей партой у окна, неторопливо складывая конспекты в сумку, когда Вика, резко развернулась ко мне, едва не задев меня своей пилочкой для ногтей, которую она крутила в руках всю пару. Ее задорное каре растрепалось, а глаза горели фанатичным блеском.
— Соловьева, хорош залипать в одну точку! Земля вызывает Лину! — Юля звонко щелкнула пальцами прямо перед моим носом.
Я вздрогнула, мотнула головой и перевела взгляд на подругу. Она оперлась локтями о мою парту, подаваясь всем телом вперед.
— Сегодня пятница, дорогая моя! Главный день семестра! Официальное посвящение в студенты! — торжественно провозгласила она, активно жестикулируя. — Весь наш поток идет. В клубе арендовали огромный зал, там будет просто нереальный тусич. Музыка, свет, куча народа… Ты обязана пойти со мной сегодня вечером!
При одном слове «клуб» у меня внутри всё сжалось от нехорошего, липкого предчувствия. Идея добровольно засунуть себя в эпицентр шумной, пьяной толпы сейчас казалась верхом безумия. Моя чистая, отремонтированная комната в общежитии казалась мне идеальным, безопасным убежищем на эти выходные.
— Юль, спасибо, конечно, но нет. Я пас, — я покачала головой, отворачиваясь к сумке и демонстративно застегивая замок. — Я только-только обжилась на новом месте. Мне нужно конспекты переписать, вещи до конца разобрать. Да и вообще, не любительница я таких заведений. Идите без меня.
— Ну уж нет! — Юлька резко вскочила со скамьи, забавно топнув ногой прямо посреди пустеющей аудитории. Она подскочила ко мне, бесцеремонно перехватила лямку моей сумки и ухватилась руками за мои плечи, начиная шутливо трясти. — Соловьева, не включай зануду! Ты из этой общаги вообще вылезать перестала. Хватит хоронить себя за учебниками! Всего на пару часов, потанцуем и уйдем. Ну Лин, пожалуйста! На коленях перед доской умолять?
Она скорчила такую умильную и жалобную гримасу, поджав губы, что я не выдержала и тяжело вздохнула.
— Юль, ты ведь знаешь, что дело не в конспектах, — тихо сказала я, опуская плечи. Я огляделась по сторонам, убеждаясь, что в аудитории почти никого не осталось, и нервно перебрала пальцами край своего худи. — Я просто… не хочу встретить там Демьяна.
Юлька замерла на секунду, а затем закатила глаза с таким выражением лица, будто я сморозила какую-то глупость.
— Да ладно тебе, с чего бы ему там быть? — она снисходительно хмыкнула. — Он же третьекурсник, мажор, они на такие массовые студенческие сборища для зеленых первокурсников не ходят, — резонно заметила она, присаживаясь прямо на край парты и внимательно заглядывая мне в лицо. — Но даже если на миг представить, что он там будет… Ты что, из-за него теперь постоянно будешь прятаться?
Подруга подалась вперед, заглядывая мне прямо в глаза, и ее тон стал серьезным, но очень теплым:
— Лина, ну послушай меня. Ты переехала в общагу, чтобы начать всё заново, так? И что теперь? Весь этот год, пока Демьян не выпустится из университета, ты будешь прятаться от него по углам? Будешь сидеть запертой в комнате каждый раз, когда намечается какой-то праздник? Это же бред! Забей ты на него, слышишь? Просто забей. Наслаждайся жизнью, наслаждайся студенчеством, танцуй, знакомься с нормальными пацанами! Хватит крутить эти мысли по кругу и подстраивать свой график под его возможные появления. Ты свободная девчонка, так веди себя как свободная!
В этот самый момент в аудиторию бесцеремонно заглянул Макар. В руках он держал рюкзак и пакет из фастфуда, из которого умопомрачительно пахло картошкой фри.
— Здорово, девчонки! А, чего вы тут застряли? — весело спросил он, проходя между рядами парт и бросая пакет на первую скамью.
— Макар! На помощь! — Юля тут же подлетела к нему, хватая за руку и увлекая к нашей парте. — Твоя любимая одногруппница включает режим старой бабки и отказывается идти сегодня на посвят! Скажи ей!
Макар состроил картинно-строгое лицо, скрестил руки на груди и медленно подошел ко мне. На его бледном лице, усыпанном веснушками, играла задорная ухмылка.
— Так-так-так, Соловьева, — протянул он, шутливо качая головой и заглядывая мне в глаза. — Нарушаем общественный порядок? Весь поток идет, а ты собираешься киснуть в общаге? Непорядок. Я, между прочим, вызвался быть вашим личным телохранителем на этот вечер. Буду отгонять от вас назойливых парней в клубе. Так что возражения не принимаются!
Под их общими, слаженными уговорами прямо посреди опустевшей аудитории моя оборона окончательно поползла по швам. Макар весело подмигивал, Юля буквально скакала вокруг меня, умоляюще сложив ладони. Атмосфера стала такой живой, легкой и безопасной, что я против воли прыснула, искренне улыбнувшись. На секунду мне действительно показалось, что кошмар отступил, а Демьян остался где-то далеко, в прошлой жизни.
— Ладно! Ладно, черти красноречивые, ваша взяла, — рассмеялась я, поднимая руки вверх в знак капитуляции и окончательно пряча тетради в сумку. — Я пойду. Только с одним железным условием: никакого алкоголя. Я пью исключительно сок.
— Да хоть чистую воду из-под крана глуши, Соловьева, главное — присутствие! — победно вскрикнул Макар, ловко выхватывая из пакета картофелину и отправляя ее в рот.
— Ура-а-а! — Юльчик с визгом бросилась мне на шею прямо у парты, крепко обнимая. — Всё, Соловьева, обратного пути нет! Собираемся, едем в общагу. Доставай свое самое сногсшибательное платье, сегодня мы зажжем этот танцпол так, что все обзавидуются! У тебя ровно три часа на сборы, погнали!
Она весело потащила меня к выходу из аудитории, а Макар, посмеиваясь
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.