Невеста другого дракона

— Я не выйду замуж за Габриэля, папа.

Он замер с бутылочкой зелья в руках. Поставив ее на стол, отец убрал руки в карманы и посмотрел на меня исподлобья. Я поняла: сейчас разговор перейдет в неприятное русло.

— Ты рассказала ему о долгах, хотя мы с Налией просили этого не делать.

— Да. Он должен был с самого начала знать о проблемах нашей семьи с деньгами.

— Ева, — предостерегающе повысил голос отец. — У нас нет никаких проблем! Я уже оплатил несколько кредитных расписок. Все идет своим чередом, в следующем году верну наш дом из залога. Многие в Вертии живут, строят бизнес на кредитных средствах. Это взрослая жизнь, но ты женщина. Тебе такое сложно понять.

Я даже нашла в себе силы улыбнуться. Все это я уже слышала много раз. Отец привык, что все смотрят ему в рот и считают непревзойденным Джеймсом Виларом, светочем целительства.

— Габриэль хороший мужчина, — продолжал отец. — Он был готов жениться на тебе без проявленного дара. А когда узнал о моих долгах, то заверил, что поможет с ними расплатиться. Это, кстати, было весьма унизительно, — он сделал паузу, видимо, давая мне время, чтобы проникнуться чувством вины. — И вот, даже несмотря на представление, что ты устроила сегодня в гостиной, он все еще хочет на тебе жениться. Поверь, вряд ли во всей Вертии найдется хоть один такой же достойный человек. Ты должна выйти за него замуж.

— Нет, не должна, — я сцепила пальцы в замок и попыталась собраться с силами. Нельзя сдаваться. Нельзя позволять другим решать за меня, что делать. — Достойный мужчина не оставляет на теле женщины синяки.

— Ева, это была случайность! — отец снова повысил голос, а затем выдохнул. — Видят боги, я старался быть тебе хорошим отцом. Даже позволил самой выбирать мужа. Ты эту свободу не оценила. Не хочешь замуж за Габриэля Денвера? Тогда будем искать тебе другую партию. Устроим договорной брак. Мы с Налией подберем тебе мага из приличной семьи. Ты уже взрослая, Ева. Пора всерьез задуматься о браке.

Огонь тут же взвился внутри. Я прекрасно понимала, что отец пытается сделать. Сейчас он откровенно меня запугивает. Партию лучше Габриэля не найти. Отец надеется, что я передумаю и выберу мужчину, которого хотя бы немного знаю.

Договорные браки в Риолоне случались куда чаще, чем браки по любви, и если у мужчин еще была возможность выбирать, отстаивать свое мнение, проявлять независимость, то у женщин такого права не было. Мы зависимы сначала от родителей, а после от мужей. Так складывалось веками. Только в последние годы обстоятельства стали немного меняться.

У отца есть еще одна причина поскорее выдать меня замуж. Налии не терпится от меня избавиться. Отец, конечно, меня любил, но устал от постоянных стычек в семье. С самого начала второго брака он оказался между двух огней. С одной стороны, любимая жена, с ненасытными аппетитами, с другой — дочь от первого брака. Оставшись без матери, я цеплялась за отца, отчаянно просила его о внимании, что неимоверно бесило Налию. Мачеха не говорила этого прямо, но мое присутствие ее тяготило. Иначе я не могла объяснить ее поведение. Она находила сотни поводов, чтобы ко мне придраться, пожаловаться на поведение отцу. Я же искала у него утешения, поддержки…

Я подавила все чувства и попыталась еще раз посмотреть на отца. На этот раз без иллюзий. Может быть, мое присутствие на самом деле тяготило не только мачеху, но и его? Не верилось, что этот же человек когда-то качал меня на руках, лечил, заботился, не доверяя ни другим целителям, ни няням. Я ведь была хорошей, удобной дочерью, почему же мы так отдалились?

— Папа, как ты познакомился с Налией?

Он явно не ожидал этого вопроса.

— Я работал целителем, она пришла вместе с Еланой на прием и… все случилось само собой.

Эта заминка показалась мне странной.

— Мама была еще жива? — мой голос дрогнул.

Теперь отец окончательно растерялся, потупил взгляд. А у меня в голове сложилась очередная картинка. Расстроенная, молчаливая мама, у которой вечно нет аппетита. Отец, которого я видела, только когда он приходил поцеловать меня перед сном.

Налия влезла в нашу семью еще до смерти мамы. Вот почему отец женился, едва закончился траур.

Я встала с дивана. Поняла, что больше не могу смотреть на отца. Мне нужно время, чтобы переварить это открытие. Хотя… я ведь знала. Догадывалась. Очередная ложь, в которую мне было удобно верить.

— Я полюбил, дочка, и ничего не мог с собой поделать. Это сейчас можно развестись и платить бывшей супруге содержание, а тогда снять брачный браслет мог только император. И то он разводил пары крайне неохотно. Мы с твоей мамой оказались заперты в несчастливом браке.

Отец робко на меня посмотрел. Если он ждал понимания, сочувствия, то зря. Налия была младше его на тринадцать лет. Молодая, яркая, энергичная. Она только-только приехала из охваченной войной Баленсии. Не сомневаюсь, что при виде баленсийки у отца загорелись глаза. Мачехе же как воздух был необходим мужчина, который сможет содержать ее и Елану.

Как много грязных, бесчестных поступков они оба прикрыли словом «любовь».

Я подошла к двери, взялась за ручку, но в последний момент обернулась.

— В будущем, которое я видела, ты не справился, папа. Габриэль помогал оплачивать бытовые счета, снял жилье, но все, что у тебя было, ушло с молотка. Банкротство испортило репутацию, ты потерял должность в лечебнице, а потом ухудшилось и здоровье. Твой источник силы угас из-за возраста и частых истощений. Ты больше не мог исцелять. Налия бросила тебя, как только поняла, что ты бесполезен. Елана… — Я хотела сказать, что та даже не пришла на похороны, но не смогла. Духу не хватило признаться отцу, что в том будущем он умер. — Они используют тебя.

— Налия предупреждала меня об этом, — нахмурился отец. — Ты никогда не считала их частью семьи и теперь наговариваешь на мать и сестру.

Ну конечно он не поверил ни единому моему слову. Проще обвинить меня во лжи. Гнетущее тяжелое чувство поселилось у меня в душе. Отец решил, что я тронулась умом. И даже привел весомые доводы, но я знала точно — то будущее было реальным.

— Мачеху и сводную сестру, — поправила я. — И ты прав. За десять лет мы так и остались чужими людьми.

Я шла к себе в комнату и размышляла о жизни. Кажется, я совершенно перестала ее понимать. Все перевернулось с ног на голову. Где долг, где любовь и честь? Словно для всего мира это стало пустым звуком. Имел значение только маскарад. Все носили маски и прятали под ними свое уродство. Говорили о том, как важен брак, любовь, семья, а сами изменяли и втаптывали в грязь своих супругов. Я разочаровалась во всем, но больше всего в себе. Прошлая Ева пряталась в иллюзиях, старалась не ворошить осиное гнездо, не задавать неудобных вопросов, а еще быть понимающей, услужливой, прощающей. Неудивительно, что она сгорела в огне.

В спальне первым делом убрала все украшения в небольшой гобеленовый саквояж. Туда же отправился кошелек с деньгами. Последних, увы, было немного. Я не собиралась уходить прямо сейчас, но лучше прибрать все заранее. Отец не опустится до того, чтобы забрать мои вещи, а вот Налия вполне может.

Наступил вечер. Ужин я пропустила и уже готовилась ко сну, когда дверь в спальню открылась. Врываться без стука могла только мачеха.

— Значит так, — раздраженная до предела, она застыла на пороге. — Раз твой отец не научил тебя достойному поведению, это сделаю я. Тебе запрещено выходить из спальни, пока ты не извинишься за свое поведение. Передо мной, Еланой, отцом и Денверами!

Я равнодушно смотрела на ее разгневанное лицо. Как ни странно, мысль о том, что при необходимости я могу оставить от мачехи только горстку пепла, успокаивала. Не получив в ответ никаких эмоций, она бросила злой взгляд на ночной столик. Точнее на мою шкатулку с украшениями.

— А это я забираю с собой! — Она схватила ее. — Найду им достойное применение. К примеру, переплавлю в что-то более изысканное.

«Боги, как же она предсказуема», — пронеслось в голове. Жаль, глупышка Ева была не в состоянии это понять.

Налия хлопнула дверью, а затем я услышала, как в замочной скважине поворачивается ключ. Мачеха серьезно полагала, что это меня остановит? Впрочем, ей еще предстояло понять — глупышки Евы больше нет. Теперь, если я захочу выйти, то без проблем выжгу дверь.

Засыпала я с тяжелым сердцем. Этот дом стал мне ненавистен. Казалось, он пропитан печалью, тоской и ядом. После второго брака отца здесь все стало чужим. Налия выкинула все, что напоминало о моей матери. Не осталось даже портретов. Исключением стали украшения.

Нужно что-то делать, иначе будущее останется прежним. Так хотелось справиться со всем самой, но без чужой помощи я вряд ли что-то изменю.

Перед глазами всплыл образ Райана Эбера. Тогда ведь он мне помог. Протянул руку, когда самые близкие люди бросили меня один на один с собственным горем. Его считали нелюдимым грубияном, а на деле он оказался порядочным человеком. Как бы мне хотелось отплатить Райану Эберу за помощь, хоть немного облегчить его боль. Ком подступил к горлу. Жизнь обошлась с ним несправедливо. Сначала погибла супруга, а потом и дочь. Хотя… Матильда, малышка с золотыми кудряшками, ведь еще жива! Но жить ей осталось недолго. В ней пробудилась кровь дракона. То, что для мальчиков было благословением и сулило великое будущее, для девочек становилось проклятием. Дар постепенно разрушал тело, и редко кто из детей доживал до семи лет.

Я подняла руку. Огонь вспыхнул и озарил светом полог кровати.

— Можешь ли ты исцелять? — задала я вопрос сама себе.

И ведь чувствовала, что да, но как проверить? Как узнать наверняка? Отец показал, что у меня нет целительской силы, но даже не имея магического образования, я понимала: энергии отличаются, их нельзя измерять одним артефактом.

Нужно испытать себя. Доказать всем, что Ева не сошла с ума. И тогда я спасла бы одну маленькую и очень милую девочку. А еще попросила бы помощи у господина Эбера. Никаких денег. Только должность гувернантки для меня и помощницы кухарки для Диты. Хотя бы на несколько месяцев, пока я не пойму, как жить дальше.

***

В нерешительности я сжала металлические прутья ворот. За ними, в нескольких десятках метров, располагался особняк Эберов. Двухэтажный каменный дом с башенками, черепичной крышей и летней верандой, увитой диким виноградом. Искусные украшения, сложная архитектура — все говорило о достатке семьи. Но что-то с ним было все же не так. За красивым фасадом угадывалась угрюмость. Словно дом чувствовал, что с его жильцами приключилась беда. А может быть, мне так казалось.

Погода испортилась, похолодало. Шел проливной дождь, но я не могла ждать. Нужно помочь Матильде. У нее осталось не так много времени. Открытие, которое я сделала, поражало. Мой дар и вправду мог исцелять. Я видела все собственными глазами.

Из дома выбежал невысокого роста слуга. Он раскрыл зонт, но ветер тут же выгнул спицы.

— Что вам нужно? — спросил пожилой худощавый мужчина.

Он успел промокнуть. Я, впрочем, тоже. Легкий плащ совсем не защищал меня от дождя.

— Я — Ева Вилар, у меня срочное дело к господину Эберу.

— Он не принимает гостей, госпожа.

Мужчина повернулся, чтобы уйти, но я его остановила.

— Нет! — крикнула в отчаянии и еще крепче сжала прутья ворот. — Я пришла, чтобы помочь Матильде. Умоляю, скажите своему хозяину. У меня есть для нее лекарство.

Слуга замер. Он не пускал меня, но и не уходил. Видимо, сомневался.

— Боги, разве я похожа на обманщицу?! — спросила я и откинула полог плаща.

Уж если не слова, то мой наряд должен был говорить о том, что я принадлежу к приличной семье. Жаль, пришла пешком, а не прибыла на карете. Герб Виларов помог бы мне как минимум дойти до главного входа.

— Не знаю, — покачал головой слуга. — Но лучше бы вам не лгать. У господина Райана очень крутой нрав.

Скрипнул засов. Ворота открылись. Меня пустили внутрь. Сердце гулко билось в груди, я последовала за слугой.

Утром, еще до рассвета, я сбежала из дома. Спалила дверь и ушла. Мой путь лежал сначала в императорскую библиотеку Вертии. Там я прочитала все, что нашла о фениксах, и об императрице Миране. Увы, научных трудов оказалось до ужаса мало. В основном исторические очерки и цитаты из древних текстов. Фениксы все еще казались мифическими существами, куда менее реальными, чем драконы. Но дело императрицы Эндарии многое изменило. Пусть у меня были только вырезки из газет и стенограмма судебного заседания, где Мирана давала магическую клятву, но эти сведения подарили мне надежду. Она не могла лгать о своем даре!

Из библиотеки я отправилась на птичий рынок. Там смогла найти самое жалкое и больное создание, а затем, в укромном месте его исцелила. Огнем! Это было невероятно. Ушло много сил, но все же вид здоровой сильной птицы, взмывшей в небо, окрылил и меня.

— Прошу, ждите здесь, — сказал слуга, проводив меня в гостиную.

Он забрал мой плащ и ушел. Я осмотрелась. Мрачная, темная комната в дождливый день казалась неуютной, почти жуткой. В камине развели огонь. Он дарил тепло и мягкий приглушенный свет. Со стен на меня смотрели мужчины и женщины. Судя по черным, как смоль, волосам и восточным нарядам во многих присутствовала шанорийская кровь. Впрочем, ничего удивительного. Я знала, что Райан Эбер наполовину шанориец.

Дверь с грохотом открылась. Я вздрогнула и обернулась назад. Это был господин Эбер. Все происходило очень быстро. Я даже не поняла до конца, что он задумал. Просто увидела стремительно приближающегося мужчину.

— Да кто ты такая?! — рыкнул господин Эбер, отшвыривая со своего пути кресло.

Оно отлетело к стене. Секунда, и сильная рука сжалась на вороте моего платья. Запахло паленым. Это дымилась одежда дракона, а еще глаза… Они светились от силы, как два раскаленных уголька.

— Больше всего на свете я ненавижу таких, как ты, людей, наживающихся на чужом горе, — процедил он, еще сильнее стискивая ткань.

Она передавила горло. Я хватала ртом воздух. Растерянность прошла, огонь взвился. Я сжала запястье дракона и обожгла. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, хотя я была уверена — ему больно. Очень больно. Но хватка немного ослабла.

— Я пришла помочь, — прошипела ему в лицо.

Теперь злился не только он.

— Райан, немедленно отпусти девочку! — приказал женский голос.

И только тогда его пальцы разжались.

Я пошатнулась, но на ногах устояла. Закашлялась.

— Ох, Илфия, помоги, — взмолилась женщина, поминая богиню.

Глаза слезились, и я едва могла разглядеть незнакомку. Она усадила меня на диван. Медленно, дыхание восстанавливалось. Я смогла сфокусировать взгляд. Рядом стояла дама лет пятидесяти. Невысокого роста, полноватая. Платье из дорогой ткани явно пошито на заказ. Видимо мать господина Эбера.

— Кто ты, дитя? — спросила она.

— Шарлатанка, которую нужно выставить вон, — ответил за меня господин Эбер.

Манжет на его руке еще тлел, и я видела, как вздуваются волдыри, но дракона они словно не интересовали. Боги, неужели ему не больно?

Я попыталась успокоиться, подавить гнев и злость. В конце концов я имею дело с мужчиной, чья дочь медленно умирает. Он явно не в состоянии трезво мыслить.

— Меня зовут Ева Вилар, я дочь Джеймса Вилара. Мы встречались однажды в его лечебнице, неужели вы забыли, господин Эбер?

Незнакомая дама активировала магкристаллы и полумрак рассеялся. Медленно на лице дракона отразилась тень узнавания.

Я подняла подбородок, ожидая, как минимум извинений.

— И что ты тут забыла, бездна тебя поглоти? — выругался дракон, с раздражением зачесывая темные волосы назад.

— Райан! — с укором сказала дама и повернулась ко мне. — Я Пру́денс Бо́унс.

Не мать, а теща… Бабушка Матильды.

Я кивнула ей, а сама судорожно пыталась понять, как вести себя дальше. Все пошло совсем не так, как я планировала. Знала ведь, что будет нелегко. Во всем Риолоне ходили сплетни о характере Райана Эбера. Я верила им, но только отчасти. Когда мы встречались, господин Эбер был отстранен, холоден, немногословен. Вполне естественно для человека, столкнувшегося с серьезными испытаниями. А на кладбище он и вовсе проявил участие. Сейчас же Райан Эбер напоминал неотесанного древнего дракона с занозой в причинном месте!

— Повторюсь, господин Эбер, я пришла помочь.

Он зло рассмеялся.

— Чем может помочь девчонка, которая едва ли способна применять магию? Или тебя послал господин Вилар? Он нашел лекарство?

На последнем вопросе его интонация едва заметно изменилась. В ней мелькнула… надежда. Я понимала, как прозвучат мои дальнейшие слова, но лгать было нельзя.

— Нет, меня никто не посылал.

— Боги, мы зря тратим время. Со́ер! — крикнул он так пронзительно, что я вздрогнула.

— Да?

Появился слуга, который встретил меня у ворот.

— Прикажи подать карету. Наша гостья уезжает.

— Я никуда не поеду, пока вы меня не выслушаете! — упрямо заявила я.

Пришлось напомнить себе, ради чего все это делаю. В конце концов девочка не виновата, что у ее отца такой отвратительный нрав!

В комнате вдруг стало жарко. Я почувствовала, как сгущается магия, и волнами тепла исходит от дракона. Мой огонь внутри пылал, и я с ужасом поняла, что сама вот-вот начну дымиться. Не хватало еще раз сгореть посреди чужой гостиной!

Соер испуганно посмотрел на хозяина. Госпожа Боунс аккуратно загородила меня собой.

— Райан, давай выслушаем госпожу Вилар. Из уважения к господину Джеймсу. Он ведь очень помог нам.

— Тебя послушать, так он вылечил Мати, — недовольно ответил тот.

— Не вылечил. Но потратил время, собрал лучших целителей Риолона и даже связывался со специалистами из Баленсии. Он сделал все, что в его силах. Пусть госпожа Вилар расскажет нам, зачем пришла.

Нахмурившись, дракон посмотрел на Соера.

— Подготовь карету. Остальное обсудим потом.

Слуга ушел. Я же осталась с госпожой Боунс и господином Эбером.

— Итак, госпожа Вилар, надеюсь, вы не возражаете…

— Оставим пустую болтовню, Пруденс. Пусть выкладывает, с чем пришла. У меня нет времени. Я хочу поскорее вернуться к Мати.

Я в очередной раз приказала себе успокоиться. Он просто родитель, который дошел до отчаяния.

Когда Райану Эберу сообщили, что лечения для Матильды нет, он начал тратить огромные деньги на поиск редких зелий, оплачивал исследования и даже обращался к знахарям из разных империй. Так рассказывал отец. Подозреваю, многие и вправду наживались на беде Эберов. Отсюда и соответствующая реакция.

Я сделала глубокий вдох. Да помогут мне боги.

— Вы слышали о принцессе Миране?

— Императрице Эндарии? Бывшей принцессе Баленсии? — спросила госпожа Боунс.

— При чем здесь она? — резко спросил дракон.

Спокойно, Ева, спокойно… Мне требовалась вся сила воли, чтобы не дать огню вырваться. Дар вел себя странно. То ли тянулся к огненной силе дракона, то ли просто хотел закончить начатое и превратить грубияна в горстку пепла.

— Она феникс и может исцелять. Так вот. Я тоже феникс и, кажется, могу исцелить вашу дочь.

Повисла тишина. Медленно тянулись секунды. Каждый удар сердца отдавался в ушах. Госпожа Боунс только хлопала глазами, приоткрыв от удивления рот. Дракон тоже молчал, а потом и вовсе расхохотался.

— Вы бредите, — заявил он. — Не знаю, кто вам вбил в голову…

— Боги, до чего же вы несносный человек! — взвилась я и сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль немного отрезвила. — Я пришла к вам и терплю ваше оскорбительное обращение только из-за желания помочь Матильде. Говорю же — я феникс! Посмотрите на свои руки. Не имея дара, я не смогла бы вас обжечь!

В подтверждение своих слов я подняла ладонь и продемонстрировала свой дар.

— Все считали, что я не могу пользоваться магией. Но вот — дар проснулся. Все как у императрицы Мираны. Утром я попробовала исцелить животное и у меня получилось. Какие еще вам нужны доказательства, что я не шучу и говорю серьезно?

— Госпожа Вилар, вы сами-то слышите себя со стороны? Когда ваш дар пробудился?

— Вчера, — нехотя призналась я.

— А сегодня вы что-то сделали с каким-то животным и поверили в то, что можете исцелить мою дочь. Так?

— Так.

Мое сердце упало. Конечно же он не поверил.

— Теперь ответьте мне, какой родитель разрешит неопытному магу… Магу огня, — он сделал ударение на последнее слово, — подойти к своему больному ребенку и «исцелить» его?

— Родитель, который знает, что других вариантов у него нет, — тихо ответила я, потупив взгляд.

— Варианты есть, — резко ответил он. — Как минимум, я могу провести последние дни своей дочери рядом с ней, вместо того, чтобы позволить какой-то… Боги, тебя даже самоучкой не назвать. Ты ведь не училась!

— Райан, — снова предостерегла его госпожа Боунс.

Она не защищала меня, скорее останавливала дракона от необдуманных поступков.

— Госпожа Вилар, — обратилась ко мне госпожа Боунс. — Вам и вправду надо возвращаться домой. Ваш порыв весьма… неосмотрителен, но я понимаю: вами движет похвальное желание помочь.

Все старания оказались зря. Никто даже близко не подпустит меня к Матильде. На глаза навернулись слезы. Мне так хотелось ей помочь! Облегчить страдания девочки, дать ей шанс прожить долгую счастливую жизнь. В конце концов, отплатить этому несносному дракону за доброту и участие. У всех моих необдуманных, сумбурных действий была одна причина: отсутствие времени.

Для госпожи Боунс и Эбера я, должно быть, выгляжу как городская сумасшедшая.

— Мне не нужна карета, — сдалась я.

Следовало просто уйти, но что-то заставило меня уцепиться за последний шанс. Пока Матильда жива, еще не все потеряно. Возможно, господин Эбер передумает!

Я остановилась около дракона, который с каменным выражением лица взирал на меня с неприязнью. Высокий, подтянутый, небритый и… усталый. Под глазами темные круги, щеки впали. Сюртук сидит чуть свободнее, чем положено. Видимо, господин Эбер плохо ел, а еще мало спал.

И снова я вспомнила будущее, из которого вернулась. То, как он подал мне руку у могилы моего отца.

— Я видела будущее, господин Эбер. В эту субботу Матильда умрет.

В глазах дракона полыхнула ненависть, но он не пошевелился.

— Ненавидьте меня сколько угодно. Я говорю это не для того, чтобы вас напугать. Только надеюсь, что когда боль и отчаянье поглотят вас, когда вы осознаете, что вот-вот потеряете самое дорогое, вы придете ко мне.

Он схватил меня за запястье. Не больно, но крепко, чтобы не дать уйти. Учитывая, что на мне остались синяки, я поморщилась от боли.

Заметив это, Эбер задрал рукав платья. Нахмурился, точно никогда не видел следы от чужих пальцев. Впрочем, расспрашивать о появлении синяков он не стал. Просто отпустил.

— Зачем тебе это? — все так же резко спросил он, внимательно изучая меня своими драконьими глазами.

Острые зрачки превратились в две тонкие линии.

— Разве нужен повод, чтобы помочь больному ребенку?

— О, всем что-то нужно, — он криво улыбнулся. — Кому-то деньги, кому-то услуга. Что нужно тебе?

— Видят боги, от вас ничего!

Я злилась на себя за глупость. А еще из-за того, что господин Эбер был прав. Я надеялась на помощь. Надеялась, а не собиралась вытрясти побольше денег из отчаявшегося отца.

На улице все еще шел дождь. Плащ остался у Эберов. Бездна с ним. Пойду домой так. Все лучше, чем возвращаться.

Выскочив за ворота, я понеслась прочь. В голове крутились невеселые мысли. Мне казалось, что проснувшийся дар и знания о будущем помогут мне все изменить. В реальности все было сложнее. Мир двигался вперед по привычной колее. Изменилась я, но не люди вокруг, не мое положение в обществе. От собственной никчемности и беспомощности хотелось выть. Мне ведь даже не у кого попросить совета. На родных рассчитывать нельзя, у них свои цели. Подруги и знакомые попросту не поймут, зачем я хочу свободы и независимости. Все они завидовали мне из-за Габриэля и выскочили бы за него замуж, не думая.

Быстрый шаг замедлился. Я промокла и продрогла до нитки. Злость уже не подпитывала огонь внутри, он успокоился, притаился. С самого утра на ногах, без еды и воды, я едва волочила ноги. Боги, как же я устала. Зачем вернулась в прошлое, если все бесполезно? Уж лучше бы навсегда осталась в небытии.

С этими мыслями я подошла к раскидистому дереву. Опустилась к его корням и прикрыла глаза. Ничего страшного не случится, если я немного отдохну. Потом продолжу путь домой. Шум дождя успокаивал, холод отступил. Даже мокрая одежда перестала приносить дискомфорт. Ах, как было бы славно навсегда остаться здесь…

***

Райан

— Нельзя отпускать ее в таком состоянии, — сказала Пруденс. — Она даже не взяла свой плащ.

— Знаю, — коротко ответил Райан.

Его злила необходимость носиться за глупой девчонкой. Тем более когда его собственная дочь болеет. «Умирает», — пронеслась в его голове мысль. Он не хотел в это верить. Не мог даже представить, что однажды детская опустеет и его Мати навсегда останется воспоминанием.