- -
- 100%
- +
С каждым новым приключением очутиться тут все больше напоминает возвращение домой после долгого отсутствия. Ты чувствуешь, что ты на своем месте, в безопасности, тепле и уюте. Там, где определенно твоя крепость. Всегда. Город Совета стал для меня новым домом. Маленький островок безопасности в беспокойном океане всевозможных миров.
Откинувшись чуть назад, опираясь на руки, я думал о том, что еще не скоро забуду то, что произошло исключительно в моей голове. Мне казалось, что в носу все еще застряла смесь неприятных подземельных запахов, а во рту стоит металлический привкус моей же крови.
Сзади послышался скрип двери и хлопки мягких крыльев. Это был Пабло:
– Отошел, Амиго?
– Частично, – на минуту воцарилось неловкое молчание, – Нет твердой уверенности, что теперь я действительно проснулся.
– Это пройдет, даже не сомневайся. Мы даем некоторое время после пробуждения, чтобы испытуемый мог прийти в себя. Хотя некоторые предпочитают сразу же увидеть знакомое лицо, услышать любимый голос. С первого раза так и не узнаешь. Какие ощущения были при пробуждении? Хотелось кого-то видеть?
– Нет, не совсем. Хотелось… ощутить себя тут. Не знаю, как объяснить. Понять, что я настоящий, а не надуманный. Сложно сказал?
– Ну, нет, что ты, – он действительно понял меня.
Пабло стоял на полу, переминаясь с лапы на лапу, расправляя перья. Ему явно нравилось греться у камина, хотя я бы не сказал, что в городе было холодно. Птах замолчал, очищая клювом перышки, давая мне еще какое-то время, чтобы восстановиться. Время, которое действительно было необходимо.
Симулятор был очередной точкой, определенным рубежом между начинающим путешественником и осознанным воином. Никто не знал, что видел испытуемый. Важна была только его реакция на происходящее в процессе симуляции и после пробуждения. Сценарий в голове у всех был разным, судя по тому, что рассказывал мне Кобальт. Кто-то ломался, не проходя проверку. Таким обычно стирали память и возвращали их обратно в свой мир. Другие оставались на службе у Совета, но город уже не покидали. Это были продавцы, техники, строители, управленцы. Те, кто достойно проходил испытание, продолжали мотаться по мирам и устранять катастрофы мировых и межмировых масштабов.
– Нужно вернуться к Никосу, я полагаю? – не отрывая взгляд от камина, заключил я.
– Да, нужно. Но мы будем тут столько, сколько ты посчитаешь нужным.
– Лучше покончить с этим как можно скорее, – я встал с мягкого ковра, поправил мятую рубаху и направился к выходу.
Харфанг последовал за мной, хлопая белоснежными крыльями.
Какое-то противное, почти тошнотное чувство преследовало меня всю дорогу до Никоса. Не было ни тревожности, ни страха, ни омерзения. Просто всепоглощающая тошнота. Больше моральная, чем физическая.
Проходя по городу, я отметил для себя, что в нем мне гораздо спокойнее. И вполне ясно почему – тут вам никаких вторжений, нападений, врагов и опасностей. Размеренная жизнь без прикрас. Тут каждый всегда знал, что его ждет в любой момент времени. Будь это поход на рынок за снаряжением или же просто желание слоняться по городу с целью изучения местности.
Я уже предвкушал разбор полетов моего эксперимента. То, как меня будут отчитывать и разбирать каждую мою ошибку. Когда мы добрались до Никоса, он даже не обернулся:
– Как ты себя чувствуешь? – вполне спокойно и чуть строго поинтересовался он.
– Голова еще какая-то мутная, но я в порядке.
– Готов к новым свершениям? – в его голосе слышалась издевка.
– Нет, я… не думаю, что еще хоть раз куда-то отправлюсь. Больше не хочу.
После этих моих слов наступила мертвая тишина и томительное ожидание. Воздух пронзило тяжелое молчание. Мне казалось, что именно так звучат секунды до неминуемой смерти.
– Хорошо, – совершенно неожиданно выдал Никос, – Отправляйся в город, а я решу, что делать с тобой дальше.
Меня словно окатило волной прохлады. Неужели это еще не все? И что же меня ожидает в таком случае? Я решил, что разумнее всего будет поискать ответов у городских.
Добираясь до портала в город, я то и дело представлял себя дезертиром. И что же теперь со мной сделают? Ликвидируют? Может, сотрут память и отправят назад? Или ограничатся воспоминаниями только об эксперименте и отошлют на очередное задание? А они вообще умеют стирать память (как я узнал позже, да, но не всегда) или все это только слухи? Или они будут предпринимать какие-то иные меры? В очередной раз я убедился в том, что ожидание и фантазия – худшие из зол в таких ситуациях.
Слоняясь по городу, я то и дело думал, где бы мне скоротать время до часа икс. Есть не хотелось совсем, как и бродить среди толпы, протискиваясь на рынке в узкие проходы, оставленные вечно движущимся потоком существ. Я начал подумывать об оранжерее – одном из самых драгоценных для меня мест. Пожалуй, если бы вы взялись искать меня в этом огромном городе, то как пить дать, вероятнее всего, нашли бы именно там. Атмосфера внутри биокупола не напоминала мне о доме, не вызывала каких-то теплых чувств. Она просто успокаивала, умиротворяла. Это место не было похоже ни на одно другое из мне известных. Чтобы неспешно обойти все закоулки оранжереи понадобился бы не один час, это точно. Сам я побывал не везде – каждый раз останавливался на скамейках в самых излюбленных местах. Природа воистину удивительна. Такое обилие и разнообразие всевозможных растений со всех уголков случайных миров. В целях безопасности, разумеется, никаких ядовитых для кого-либо растений там не держали. Исключительно безвредная атмосфера, только и всего. Были и зоны с искусственным солнцем – некоторым видам просто необходим солнечный свет для существования. Другие находились в вечной темноте. Однако, один зал я любил больше остальных – тот, в котором находились виды растений, излучающие свет.
Каждому наставнику выделяли небольшой мирок, в котором он тренировал своего подопечного, жил и занимался делами. У Никоса тоже был такой, и мне в нем было довольно уютно. Чаще всего, это место я воспринимал не как тренировочный полигон, а как маленькое убежище, далекое от мирской суеты. Ночью меня всегда завораживала крупная, ярка луна, возвышающаяся над обрывом, и поля ярких светящихся цветов по краям озера, простирающегося далеко за горизонт. Великолепие и тишина – таким я видел это место. Для меня красота природы определялась разными параметрами, но я всегда знал одно – место, где застывает время, стоящее.
Оранжерея была для меня именно такой. Несмотря на то, что растения дышали, качались, двигались, время в этом куполе останавливалось. Кроме того, недавним собранием Совета было принято решение сменять в городе ночь и день. Это сделали для тех существ, которые живут и работают в самом городе. Им психологически намного комфортнее, когда между рабочим и нерабочим временем есть какая-то весьма ощутимая граница, помимо стрелок на часах. Конечно, ночью жизнь в городе не останавливалась. Рынок продолжал «двигаться», таверны не закрывались, но работать выходили уже ночные сменщики. Если вы когда-нибудь мечтали увидеть все разнообразие ночных обитателей всевозможных миров, то ночь в городе Совета вам в помощь.
Этот город всегда жил, но был невероятно спокоен. Каждый в нем знал, что ничего страшного тут не произойдет – не то это место, где есть потенциально опасные личности. Поэтому, среди многих миров, именно этот всегда оставался островком безопасности среди царящего вокруг хаоса и беззакония.
Приземлившись на скамью в зоне тропических растений, я начал терпеливо ждать вердикта по своему решению больше не путешествовать по мирам. Может, оно и было спонтанным, но пережитая мной симуляция частенько ломала психику. Я слышал об этом еще до того, как меня поместили в эти страшные условия – борьба у себя в голове, одержать победу в которой просто не представляется возможным. Как бы там ни было, от меня сейчас ничего не зависит. Теперь ожидаю приказов или требований, в более мягкой форме – просьбы взять себя в руки, не ныть и двигаться дальше. Я принял предложенный мне уклад, а теперь хочу дать заднюю, так сказать. И все же меня мучил всего один вопрос: осталась ли у меня свобода выбора? Не зря же то сообщество, в котором я состою, называют армией. Приказы в армии не обсуждаются, а всех, кто сбегает, объявляют дезертирами, сажают или расстреливают. Фактически, я никуда не убежал. Да и ситуация Совету не в новинку. Посмотрим, как карты лягут, господа.
Мои размышления прервал приближающийся звук хлопающих крыльев. Вне всяческих сомнений, искали меня, но кричать, мол «я здесь», мне совсем не хотелось. Меня нашел Кобальт. Этот забавный белый ворон всегда мог взбодрить какими-то не совсем уместными комментариями или шутками. Он приземлился на скамью, вальяжно переступая с лапы на лапу, почистил клювом перья и приступил к сути:
– Подумал, что тебе нужна компания. Ты пробыл тут уже какое-то время, пережил какие-то приключения, но, давай смотреть правде в глаза, ты все еще птенец. Как ты? В смысле, все в порядке?
Я тоже не стал церемониться:
– Что со мной будет?
Кобальт почесал голову, повертел ею из стороны в сторону и чуть сбавил тон:
– Не особо представляю, если честно. Ты побывал уже в нескольких мирах и вернулся, как бы это сказать, – он слегка усмехнулся, – вернулся относительно невредимым. Это редкость среди местных. Если ты понимаешь о чем я. Ты чертовски удачлив. Как сойка, виляющая в небе и ускользающая от орлиных лап. Терять такого воина Совету не захочется. С другой стороны, тебя могут оставить в городе.
– В каком смысле? – я не был уверен в том, о чем сразу же подумал.
– Ну, работать будешь. Еду готовить, снаряжение ковать, карты рисовать. Мирскими делами заниматься.
Звучит неплохо. Пожалуй, такой вариант мне вполне подошел бы. Остается надеться, что мне дадут такую возможность.
– Ты знаешь Сагроготта? – поинтересовался Кобальт.
– Сагроготта? Картографа?
– Его самого. Тоже был воином когда-то.
– Этот старик? Серьезно? – я был искренне удивлен.
Сагроготт продавал карты на верхнем рынке. Ну как продавал… фактически, продажей тут называли обмен документов на инструкции и предписания к перемещению в тот или иной мир. Суть это не особо меняет, конечно. Он был стар. Настолько стар, что борода его была длиннее собственного роста в метр двадцать. Невысокий, но мускулистый, принадлежащий к древней расе матерых звероэльфов. Состарившийся как животное, но молодой как эльф, он бодро двигался и точно вырисовывал карты без линейки и транспортира. Однако, филигранность их была безупречна. Такая качественная работа дорого стоила.
– Ну, когда-то, когда был молод и полон энтузиазма – да, – заключил Кобальт, – Тоже склонился под гнетом собственных иллюзий, отказался воевать. Вот ему и нашли занятие подстать способностям. И тебе найдут, было бы желание. Или ты того? – он забавно присвистнул, – Насовсем свинтить хочешь от нас?
– Ну что ты, – я покачал головой из стороны в сторону, прикрыв глаза, – Я очень хочу остаться, но всего лишь остаться, понимаешь? Никуда отсюда.
– Угу, понятно, – на минутку он притих, – Но имей ввиду: если ты не двигаешься вперед и не хочешь идти назад, то ты всего лишь стоишь на месте.
В его словах был смысл. Но сейчас я был готов встать на распутье и ждать мимо проезжающего транспорта. Не зная куда пойти, лучше просто постоять и подумать. Сколько бы стоять мне ни пришлось.
Часы предательски зазвенели, прерывая мои размышления. На дисплее высветилось всего одно слово – «Фонтан». Кобальт кивнул мне в сторону выхода и тут же сорвался со скамьи вперед.
К этому времени в городе уже стемнело. Улицы постепенно редели, одни существа шли в жилой квартал или к порталу, другие направлялись к своим рабочим местам. Наконец-то мне представилась возможность увидеть город Совета в ночное время. Небо разукрасили мириады звезд, собирающиеся в большие скопления в виде галактик, созвездий и систем. Загадочно переливались туманности, выписывая свои облачка космического газа нечеткими контурами. Астероиды мчались куда-то в непонятном направлении, спеша и толкаясь. Я почему-то вспомнил Луну и Пулота, которые можно было увидеть в городе Солнца. Но даже их красота не сравнилась бы с этим вечным движением вселенных. Я был очарован ночным великолепием, осознавая, насколько же скучно и серо небо в городе днем. На зданиях загорались разноцветные лампочки и фонари, горели вывески – проснулся совершенно новый город. На некоторых стенах, как оказалось, были росписи, увидеть которые можно было лишь ночью – серый дневной камень был окрашен светящейся в темноте краской! Я словно попал в другое измерение. Умер и очутился в визуальном раю. Укусите меня и назовите капустой! Это просто невероятно! Но чем больше я глазел по сторонам, тем медленнее шел. Кобальт то и дело останавливался на каждой жерди фонарных столбов, но не спешил меня подгонять. Как же ему повезло, что он может побывать в городе практически в любое время! Я был готов сменить режим дня ради такого величия.
– А ты любишь гулять тут по ночам? – поинтересовался я у Кобальта.
– Не особо, – заключил он, слегка раздумав, – Пабло любит. Он птица ночная до мозга костей, ему оно как-то ближе. Я же предпочитаю свет дня, а не фонарей и прочей искусственной живности, так сказать. А ты ночной зверь?
– Ну как тебе объяснить. Ночью куда волшебнее, что ли. Да, днем все двигается, каждый спешит по делам, что-то успеть, чтобы как следует отдохнуть ночью. В темноте, знаешь, тоже есть движение, но совершенно иное. Солнце заходит, время замедляет бег. Метафорически, конечно. И никто никуда не торопится. Можно наслаждаться тем, что происходит вокруг тебя. Солнце дарует бодрость и продуктивность, а ночь – покой и созерцание. Я, безусловно, люблю сияние звезд, но меня клонит в сон. Все дела я делал при свете солнечных лучей.
И мы замолчали. Я ощутил сильную жажду тишины. Звезды заманчиво поблескивали на темном, затуманенном космическими газами, полотне. В этой магической тишине, когда собственные шаги кажутся невероятно громкими, а шепоты вдали не так уж и бесшумны, я мечтал лишь об одном – больше никогда ни о чем не тревожиться. Наверное, в этом и состоит большое счастье маленького существа – в спокойствии. Не в бурных страстях, не в выбросе адреналина, не в массе забав и вещей. Важнее всего чувствовать себя спокойно. Мне хотелось обрести абсолютную безопасность и безмятежность, которые были весьма недосягаемы, сколько бы мы к ним не стремились. В голове слабым колокольным звоном переливались звезды, капельки хрустальной воды, журчащей в фонтанах и отдающей приятной ночной прохладой, мягкий перебор чьих-то лап, ног, конечностей по дороге, тихие шепоты с нотками этого самого неуловимого спокойствия.
Проходя мимо рынка, я обратил внимание на то, как он преображался ночью. Уже не было балагана, шумных криков в попытках донести до собеседника, стоящего в полуметре от тебя, какую-то информацию. Все говорили спокойно, медленно, умиротворенно. И я все больше наполнялся этой атмосферой. Горящие лампочки, цветные фонарики и светящиеся вывески ввели меня в заблуждение – я словно очутился на совершенно другой рыночной площади. Она разительно отличалась от той, которую можно было наблюдать при свете дня. Вот что действительно я мог бы назвать магией – преображение до неузнаваемости всего лишь одним заходом солнца.
Мы дошли до фонтана на Площади Благоговения, где нас уже ждал Никос. Он не злился, не был расстроен или весел. Выражение его морды не отражало абсолютно никаких эмоций. Впрочем, так было почти всегда. Старый пес прокашлялся, прочищая глотку, уселся на бортик фонтана и заговорил, приглашая меня присесть:
– Ты хорошо подумал? Не хочешь больше путешествовать?
– Да, – я ни секунды не колебался, – Я все решил. Едва ли такие риски можно считать путешествиями в привычном смысле слова.
– Хорошо. Мы предлагаем тебе выбрать новое поле деятельности. Ты будешь работать в городе и вносить свою лепту в общее дело. Этот вариант тебя устраивает? – в его голосе слышалось недовольство, словно я ребенок, который отказывается идти в школу, а ему предлагают взамен домашнее обучение.
– Да, вполне. И кем же я буду?
– Тебе решать, – он подал мне голографическую книгу, – Вот список требуемых профессий на данный момент. Тут написано время работы, район, что требуется из личностных качеств и обязанностей. Исходя из этого и выбирай. Мы пока подыщем тебе место в жилом квартале. Ко мне теперь тебе хода не будет, сам понимаешь. Мне нужен новый воин. Будем искать новобранцев. Сегодня можешь переночевать в постоялом доме у Мати. Это в Забвенном переулке. Знаешь где?
– Угу, – я качнул головой, – бывал пару раз.
– Удачи тебе в твоих новых начинаниях. Но если передумаешь, то ты всегда можешь сообщить в Совет о своем решении. Воины постоянно нужны, времена сейчас тяжелые.
Еще несколько секунд он смотрел мне прямо в глаза, а потом поднялся, поправил рясу, махнул рукой Кобальту и направился к порталу. Птах лишь печально смотрел мне вслед со старческого плеча, пока они не повернули за угол.
Некоторое время я еще сидел на бортике фонтана, смотрел на звезды и перемежающиеся скопления туманностей. Я ощутил невероятную легкость. Мне больше не предстоит тревожиться перед новым перемещением в какой-то мир – все это позади. Я снова вернусь к той жизни, которая у меня была когда-то в Городе Солнца. Работа, повседневные дела. Даже представить не мог, насколько же соскучился по рутине! Но вот оно, пришло само собой – осознание чего-то очень важного, что раньше казалось таким гнетущим и раздражающим. Я снова сменял обстановку.
Гулять по ночному городу было восхитительно, но меня уже изрядно притомило за день. Я никогда не был в постоялом доме у Мати, да и представить себе не мог, кто такой Мати и что он из себя представляет. Двигаясь в сторону Забвенного переулка, я представлял себе то старичка в очках и с бородой, который еле передвигается, опираясь на тросточку, то зрелого мужчину с горами мышц и суровым взглядом, то уткнувшегося в газетку юношу, черкающего карандашом в разделе кроссвордов.
Открыв дверь, я услышал мягкий перезвон бубенцов. В небольшой зале горел мягкий свет. Не слишком яркий для ночи, чтобы не раздражать пришедших с улицы посетителей, но и не слишком тусклый, чтобы глаза уставали от чтения. Слабо тикали часы с маятником, раздаваясь четкими мерными шагами в тиши. Паркет из темного дерева не скрипел и не прогибался под ногами. Шторы из сиреневого бархата были практически полностью зашторены. Весь зал был оформлен в этих сиренево-черных тонах. Диванчики, стойка администратора, шкафчики с ключами, коврик, столики и лампы. Из настенных колонок тихо играла приятная музыка. Очень усыпляющая и умиротворяющая.
За стойкой сидела белокожая девушка в аккуратных овальных очках с черной оправой. За длинными, как у эльфа, ушками она осторожно спрятала длинную челку. Волосы, переливающиеся черно-фиолетовым перламутром, сзади собрала в шишечку. На локонах поблескивали белые вкрапления, как маленькие звездочки, исчезающие при смене положения. На ней была атласная черная блуза с широкими рукавами и рюшками на груди, как у женщин из викторианской эпохи. На воротнике красовалась идеально завязанная ленточная бабочка. Девушка, заслышав звоночек входной двери, осторожно вложила закладку в книгу, отложив свое погружение в чью-то историю, поправила очки двумя пальчиками левой руки, и повернулась на стуле ко мне:
– Добро пожаловать в постоялый дом. Меня зовут Мати. Чем я могу вам помочь?
При всей своей богатой фантазии, я даже не мог предположить, что Мати может быть девушкой. Это немного сбило меня с мысли:
– Я… мне нужен номер, на одну ночь.
– С какой целью ночуете? Передержка при смене жилья?
– Ну, – я замешкался, – можно и так сказать.
Мати открыла книгу посетителей, пролистала до нужной страницы и начала что-то аккуратно выводить пером:
– Ваше имя, будьте любезны.
– Ах, да. Малкольм. Малкольм Тернер. Простите, я что-то растерялся сегодня, даже забыл представиться вам и поздороваться.
– Ничего страшного, не берите в голову, – она была вполне серьезна, – Ни к чему формальности.
И она продолжила записывать, не отрывая взгляда. Лишь изредка макала перо в чернильницу.
– Одна ночь, все верно?
– Да, пока одна. Скажите, а я могу остаться подольше? Не знаю, сколько времени занимает процедура поиска квартиры.
– Да, разумеется. Просто сообщите мне о времени своего пребывания, когда будете знать. Значит, пока что я записываю вас бессрочно.
– У меня нет документов в качестве платы, которые позволили бы мне остаться у вас.
Она подняла на меня взгляд на пару секунд, но тут зазвонил телефон. Девушка извинилась, взяла трубку, несколько раз согласилась с собеседником по ту сторону провода и закончила разговор.
– Это по поводу вас. Можете остаться, документы мне принесут. Приятного отдыха в нашем постоялом доме, – она протянула мне железный ключ, – Ваш номер на четвертом этаже, четыреста восемь. Приятного отдыха и сладких снов.
Поблагодарив милую девушку, я тут же направился наверх по извилистой деревянной лестнице. Мне уже не терпелось примкнуть к подушке и уснуть. После череды пролетов, я оказался на нужном этаже. В воздухе витал запах приятной свежести. Так пахнет летняя ночь. Из круглого окна в конце коридора просачивался приятный звездный свет, ласкающий мягкими бликами деревянную оконную раму.
Дойдя до нужной двери, я вставил ключ в замочную скважину и провернул его пару раз. Красивая резная дверь из дубовых досок поддалась, но даже не скрипнула. Кажется, что постоялый дом был совсем новым. А возможно, его просто хорошо содержали.
В комнате было такое же круглое окно, слегка приоткрытое, чтобы впустить в помещение свежий воздух. Стекло было каким-то необычным, словно склеенным из тысяч кусочков. Оно искажало картину на улице, размывая причудливые формы соседних домов. Такая картинка напоминает вид из окна во время дождя. Мириады капель, искажающих привычную картину, даруя ей новую жизнь, показывая с другой стороны, более фантазийной и волшебной. Я подошел к окну и отщелкнул стопор, чтобы впустить свежего воздуха. Пусть побольше приятной прохлады наполнит мое временное пристанище, пока я не уткнусь носом в подушку.
Несмотря на то, что я очень устал и хотел лечь спать сразу же, все же посчитал нужным немного ополоснуться струями горячей воды. Войдя в ванную, я понял, что все помещения в постоялом доме, похожи, выполнены строго в одной цветовой гамме – только сиреневый и черный. Конечно, были различные оттенки, текстуры, узоры. Присутствовало и немного белого, но общая палитра не менялась.
Оказавшись в душевой кабине, я открыл воду и долго стоял под струями, просто закрыв глаза. Мне хотелось впитать в себя тишину – только шум воды и ничего более. Насколько же здорово порой просто позволить воде смыть с тебя все твои тревоги, невзгоды и переживание. Позволить своему разуму хоть на миг очиститься и передохнуть от несвязного потока мыслей. Пожалуй, самая большая проблема всех разумных существ – раздумья. Они постоянны, не дают отдохнуть ни на миг. Мы все время о чем-то думаем, не всегда с толком, мгновенно забывая, переключаясь с одной мысли на другую или просто зацикливаясь на чем-то. Казалось бы, что такого плохого в том, что твой мозг работает? Но не тут-то было. Не все у нас в голове полезно для нас самих. Мы можем попусту изводить себя чем-то, сходить с ума, нагнетать и тревожить на ровном месте, злить и выводить, даже не имея на то никаких видимых причин. Поэтому просто повиснуть в своих мыслях на паузе не так уж и плохо, не так ли? Очиститься перед сном, забыть обо всем и смахнуть с себя пыль прошедшего дня.
Отключив воду и еще немного простояв в душевой кабине, я все же заставил себя открыть глаза. В этом постоялом доме в кабины был встроен фен, чтобы можно было мгновенно высушить всю шерсть или волосы (смотря, что у кого было). Я нажал на нужную кнопку и еще с минуту наслаждался теплым воздухом, выгоняющим из меня лишнюю влагу. Взглянув в зеркало, я увидел выражение искренней тревоги и усталости. Правда, тревога эта была какой-то пассивной, неявной и недоступной, взятой из самой глубины моих синих глаз, как со дна глубочайшего океана. Вдохнув полной грудью и медленно выдохнув, я очистил мысли от излишков беспокойств и приземлился на мягкую постель. Гостиничный матрас казался пределом мечтаний. Впечатление такое, что лежишь на мягком облачке под звездным небом и паришь, но не чувствуя холода и ветра. Я бы с удовольствием полежал на облаке, рассматривая звездное сияние, подмигивающее всем и каждому, кто в состоянии его увидеть. Застывая в этом круговороте мечтаний, через несколько мгновений мне довелось задремать.
Не знаю, как долго я спал, но солнце еще не взошло, когда меня разбудил стук в окно. Сквозь причудливо спаянное стекло виднелся белый совиный силуэт. Ни на секунду не сомневался, что это был Пабло. Он толкнул лапой окно, чтобы раскрыть его пошире, и приземлился на спинку кровати: