Что за Лев этот тигр?

ГЛАВА1. Соня

- Софья Павловна, что у вас с заказом Ильинского? – раздается из трубки голос моего непосредственного начальника Аркадия Петровича. Не зная, что мне ответить, вытираю рукой жгучие слезы, непроизвольно текущие солеными дорожками из моих глаз, потому что этот заказ я буквально выбросила в мусорный бак. Нет, это не метафора, это правда моей жизни.

Сейчас уже вечер, и я целый день варюсь в ситуации, которая могла приключиться только со мной! История из серии «Поскольку времени немного, я вкратце матом объясню». И начиналось все довольно банально: сегодня утром, я как обычно собралась на работу, прихватив с собой мусор и планируя по пути выкинуть его в мусорный контейнер. Все шло по плану, за исключением того, что в трамвае на меня странно косились люди, грешила, честно, на свой новый свежесвязанный шарф, ну страшноватый он вышел, еще и цвет какой-то дурацкий, и не важно, что лето на дворе, вообще-то это Питер, детка! Ну, не суть. В общем, пришла я в мастерскую. Пакет на стол хоп! А он мусор! Мусор, Карл! Я принесла на работу мусор! Значит другой пакет с оооочень, повторяюсь оооочень ценной статуэткой, которую я вчера предусмотрительно взяла домой реставрировать, выкинула! В мусор! Вместо мусора! Дура! Я с мусорным пакетом по улице шла, в трамвае ехала! Это фиаско, братан!

А дальше все пошло по наклонной… Я почти телепортировалась на место моей личной трагедии (бежала быстрее, блин, гепарда), но все было напрасно: баки оказались пустыми! Мою. Статуэтку. Увезли. Я даже в бак заглянула! Еле вынулась оттуда! Бомж местный Валера на меня подозрительно косился, думал, видимо, что я претендую на его территорию. Горе-горе…

Потом я попыталась включить мозг и с пятисотого раза дозвонилась в управляющую компанию. Только все это бесполезно! Уже все на полигоне – у черта на куличках!

И все бы ничего, если бы эта чертовая статуэтка не стоила миллион! Мил-ли-он! Хорошо хоть рублей, а не долларов… Но это, конечно, мало успокаивает. С моей мизерной зарплатой начинающего художника-реставратора, мне нужно года два ничего не есть, чтобы накопить эту сумму, не говоря уже о собственной репутации, которая может улететь в трубу.

Горькая слеза капает на шерстку пушистой трехцветной кошки, уютно устроившейся на моих коленях, та вздрагивает, но самоотверженно терпит принудительные ласки (это я нервно наглаживаю усатую от носа до хвоста, пытаясь принять ситуацию). Кошка, кстати, не моя, а моей подруги Таси, просто та уехала и оставила мне ее на временное попечение.

- Софья Павловна! – напоминает о себе начальник, выдергивая меня из нахлынувших воспоминаний.

- А-а-аркадий Пе-петрович… - заикаюсь я, на глазах превращаясь в мямлю, каковой никогда не была. Но тут меня накрывает горькой обидой и каким-то чувством беспомощности. – Так получилось… - тяну я в попытке оправдаться, тут же всхлипываю, рукой вытираю слезы, самопроизвольно бегущие по моим щекам.

- Софья, возьмите уже себя в руки и объясните мне сложившуюся ситуацию, в конце концов! – рычит в трубку босс.

- Да-да… - подбираюсь я, все-таки жизнь научила меня бороться с трудностями, а не сворачиваться в уголке и тихо плакать, хотя очень хочется. - Статуэтка Ильинского утеряна… Безвозвратно… - выдаю и жду вердикт от начальника.

- Что значит утер-р-р-ряна??? – кричит в трубку шеф.

- То и значит… утеряна, - шепчу в ответ.

- Воронцова! Я требую! Требую объяснений! - осталось добавить в конце «Р-р-р»… Что ж… Сбивчиво обрисовываю боссу сложившуюся ситуацию. Начальник громко вздыхает. - Воронцова, твою мать! Ну, как так-то!? Я сколько раз тебе говорил, чтобы ты не брала работу домой!

- Аркадий Петрович, я хотела как лучше, поскорее закончить! Я пока не знаю как, но я готова возместить ущерб… - понятию не имею, где я найду этот миллион.

- Эх, Софья, не хочу тебя заранее обнадеживать, но я попробую поговорить с заказчиком, может смогу договориться о рассрочке, но по договору сумму все равно придется возмещать… Завтра обсудим на работе, постарайся больше не косячить!

- Хо-хорошо… - говорю, когда в трубке уже раздаются гудки.

На самом деле, пока кругом одна безысходность, потому как кредит на такую сумму мне не одобрил ни один банк (я уже узнавала, только двести тысяч, но это капля в море). У меня нет имущества, которое я могла бы продать или использовать, как залог. Квартира съемная. Получаю я копейки. Таська тоже вряд ли сможет мне помочь… Так что без вариантов… Вся надежда на начальника… Есть, конечно, один вариант на самый крайний случай, но им я воспользуюсь только, когда совсем отчаюсь, надеюсь, что никогда.

- Пойдем, Ириска, налакаемся что ли валерьянки и будем петь песни всю ночь!? - обращаюсь я к притихшей кошке. Снимаю пушистую с колен и молча бреду на кухню.

Подхожу к окну и прислоняюсь лбом к холодной стеклянной поверхности, разглядывая ночной город. За окном барабанит теплый летний дождь, отражая печальное состояние моей души. Дышу на стекло, рисую пальчиком сердечко. В моей жизни было много проблем, но я всегда, сцепив зубы, двигалась вперед. И сейчас я тоже справлюсь, просто нужно время на принятие проблемы, и я уверена, что и решение найдется! Обязательно!

Решаю заварить чай с ромашкой, так как моя собутыльница по валерьянке осталась сторожить диван. Соберись, Софья Пална, эту неприятность мы переживем. План прост: чашка чая, горячая ванна и уютные объятия одеяла. Пока так.

Дзииинь! Дзииинь! – это будильник решил, что мне пора просыпаться. Я, конечно, могу привести много доводов против, но теперь я раба миллионного долга, и не имею права спорить. Нехотя разлепляю глаза, вытаскиваю свою тушку из теплой постели и почти с первого раза попадаю в дверной проем. Успех, однако. Хотя мизинчик со мной не согласен.

А дальше все по плану: кофе, трамвай, мастерская. В мастерской меня улыбкой встречает моя любимая коллега Анечка. Вообще, Анечке уже слегка за сорок, и для всех она Анна Андреевна, но для меня просто Анечка. К ней под крыло я попала три года назад, когда закончила факультет изобразительного искусства и реставрации Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А. Л. Штиглица, еще неопытным стажером, но с очень большим желанием работать и горящими глазами. А теперь мы с ней трудимся наравне. Она, можно сказать, взрастила во мне любовь к делу, которым я занимаюсь, и стремление к совершенствованию.

Начальства еще нет, поэтому выдыхаю. Моя казнь откладывается, но, к сожалению не отменяется. Вообще, Аркадий Петрович, довольно душевный дяденька, и я, на самом деле, очень ему благодарна за то, что он не побоялся взять меня, вчерашнюю студентку, к себе на работу.

- Как ты, Сонь? – спрашивает Анечка.

- Знаешь, Анечка, как будто меня случайно уронили, а потом склеили, как получилось… - вздыхаю. – Сейчас шеф придет и вынесет мне вердикт. Пу-пу-пу… - сажусь за свой рабочий стол, подпираю рукой подбородок.

- Милая, бывают в жизни сложные ситуации, но все проходит…

- Как говорится, все проходит, но может кое-что застрять! – смеюсь. Сколько можно плакать, нужно на все смотреть с оптимизмом. Так ведь?

- Да, это вот прямо про тебя! - моя любимая коллега улыбается.

Нашу увлекательную беседу прерывает босс.

- Доброе, или не очень… утро! Воронцова, у меня есть для тебя две новости! – Аркадий Петрович ставит портфель на мой стол и вздыхает.

- Начните с хорошей, пожалуйста! – умоляюще смотрю на него.

- А такой в списке нет! – разводит руками мужчина. – Есть плохая и очень плохая! – нервно сглатываю. - В общем, ты должна Ильинскому… - достает из кармана бумажку, надевает на нос очки и внимательно читает. - Девятьсот восемьдесят девять тысяч триста пятьдесят два рубля пятьдесят копеек! Это была очень плохая новость! Но! Он вошел в наше положение и согласился на рассрочку! Беспроцентную, – выдыхаю в моменте. Это же хорошо, разве нет? – Но только на год! – вот и плохая новость подъехала.

- Это сколько я должна платить в месяц? – округляю глаза.

- Восемьдесят две тысячи, копейки можно опустить, - говорит Аркадий Петрович. – Но платить ежемесячно не обязательно, можно в конце срока отдать полную сумму.

- Мда уж…- вставляет Анна Андреевна.

- Все-таки придется идти на панель…

- Софья, ты, что такое говоришь? - возмущается Анечка.

- Ну, а что? – хлопаю глазами. - Пока другого варианта найти такие деньги я не вижу.

- Ладно, дамы… у нас много работы. Давайте, к ней приступим! – заявляет начальник, хлопнув в ладоши, типа о трудностях жизни потом потреплетесь. Сам он удаляется, оставляя всю «нашу» работу конкретным исполнителям, то есть нам.

Обреченно вздохнув, принимаюсь за работу. Из рук все валится, как назло у меня на реставрации картина с очень мелкими деталями, поэтому откладываю кисть, боясь испортить ценную вещь. Анечка внимательно наблюдая за моими потугами, делает то же самое, вытирает руки от краски и направляется ко мне. Женщина обнимает меня со спины, прислоняясь щекой к моему виску.

- Соня, это, конечно, обидно, печально, но это же просто деньги. Это не чье-то здоровье или тем более жизнь… - успокаивает меня. – У меня, конечно, совсем немного накоплений, но я тебе помогу.

- Нет, что ты, это я сама дура виновата, поэтому я сама и разрулю. И да, я все понимаю, просто это очень большие деньги! - беру ее руки в свои и прикрываю глаза. – Просто это минута слабости…

- Сонечка, каждый из нас может позволить себе быть иногда слабым…

- Я НЕ могу! - твердо заявляю я. - Все, все я беру себя в руки! – зажмуриваюсь и, резко открыв глаза, смотрю на Анечку. - Все будет хорошо! – натягиваю улыбку на лицо. Женщина прищуривается.

- Конечно, будет! – выпускает меня из своих объятий и направляется обратно к своему рабочему месту.

Вздыхаю. Время жалости к себе подошло к концу. Включаю режим «преодолеть непреодолимое». Что ж возьму побольше заказов, возможно, сумею продать какие-нибудь из написанных мной ранее картин. Я сделаю все возможно, чтобы не допустить крайнего случая.

Больше мои руки не трясутся, потому что я – сила, я – мощь, я – женщина-халк! Р-р-р. Это так работает сила самовнушения. Иногда очень нужно собрать всю волю в кулак и перестать ныть.

До ночи сижу с реставрируемой картиной, напрочь забывая о времени, потом вспоминаю, что меня дома вообще-то ждет Таськина пушистая Ириска, и если я задержусь еще немного, она меня съест вместо корма.

Подхватываю вещи, закрываю мастерскую и ураганчиком несусь домой, все-таки сон мне не помешает. А то лошадь сдохнет раньше, чем рассчитается по счетам. Гы.

Кошка встречает меня с немым укором в глазах.

- Прости-прости, моя хорошая, тетя Соня сейчас тебя покормит, - уговариваю усатую. Насыпаю корм подопечной и заглядываю в холодильник в поисках съестного для себя любимой.

ГЛАВА2. Соня

- Алло, я слушаю! – говорю я на всю маршрутку, зажав трубку между ухом и плечом.

- Софья Павловна Воронцова? – уточняет мужской голос в трубке. Наверное, опять мошенники развлекаются, думаю я, но продолжаю слушать, вдруг что-то интересное расскажут.

- Это я, - отвечаю.

- Софья Павловна, вас беспокоит Пашинский Мирон Сергеевич, адвокат, вам нужно подойти ко мне в бюро по адресу… - вдруг автобус резко тормозит, на меня заваливается грузный дяденька, успеваю ухватиться за поручень, тем самым спасая себя от падения. А вот мой телефон от падения ничего не может спасти. Он феерично приземляется на пол автобуса. Потираю бедро, на котором, видимо, будет масштабный синяк.

- Черт! - ругаюсь я и наклоняюсь за средством связи, которое, похоже, уже больше ни с кем меня не свяжет. Потому что по черному экрану телефона расползаются трещины. Эх!

- Простите… - шепчет мне дяденька, приглаживая потной ладошкой свои три волосины в два ряда. Машу на него рукой, понимая, что он виноват только в том, что стоял рядом со мной.

А мне, похоже, теперь придется еще раскошелиться на ремонт, новый телефон в нынешних условиях я точно не потяну. За окном транспортного средства проплывают знакомые улицы, а это означают, что мы подъезжаем к моей остановке.

Из переполненного автобуса буквально вываливаюсь. Замираю, втягиваю пыльный воздух шумного города. Пара секунд наедине с собой, а дальше уверенно топаю в сторону мастерской. Там сбивчиво рассказываю Анечке обо всех своих приключениях и отпрашиваюсь в ближайшую мастерскую по ремонту телефонов. Звонок таинственного адвоката не дает мне покоя. Мошенник или реальный адвокат? А если реальный, зачем ему понадобилась я? А может Ильинский хочет официально оформить мой долг перед ним? Но перезвонить товарищу адвокату я, увы, не могу, потому, как его номер есть только в моем неработающем агрегате.

В пункте ремонта меня радуют заоблачной ценой спасения моего горемычного телефона и сроком в пару дней, соглашаюсь на все, потому что это все равно гораздо дешевле покупки нового. Не представляю, как буду обходиться два дня без связи. В современном-то мире!? Возвращаюсь в мастерскую, жалуюсь Анечке. Коллега предлагает мне найти в интернете адрес того самого адвоката. Воодушевляюсь идеей и вбиваю в поисковую строку рабочего ноутбука фамилию искомого, благо ее я запомнила. И, к моему удивлению, он сразу находится. Значит, все-таки, не мошенник… Решаю съездить в адвокатское бюро по указанному адресу, тем более он меня приглашал. Иначе меня разорвет от любопытства. А потом вернусь на работу и все-все доделаю, надеюсь, что я недолго. К счастью, оказывается, что тут недалеко.

Офис адвоката Пашинского находится находится на пятом этаже бизнес-центра и отличается минималистичным стилем - это пространство, где каждая деталь работает на доверие. Здесь нет ничего лишнего: только чистые линии, качественные материалы и абсолютный порядок. Каждая деталь интерьера подчеркивает сдержанную силу профессионала. Зона ожидания просторна, но не холодна, а переговорная обеспечивает полную конфиденциальность. Это не просто среднестатистический офис - это территория уверенности, где клиент чувствует себя защищенно и услышанным.

Рисую на своем лице маску уверенности и решительно захожу в приемную. За столом сидит дама неопределенного возраста в строгом костюме, с аккуратной причёской, она окидывает меня внимательным взглядом и снова возвращается к чтению какого-то важного документа.

Только открываю рот, чтобы оповестить о своем присутствии, как меня перебивают.

- Добрый день! Меня зовут Юлия, я - помощник господина Пашинского, вы записаны на прием? - улыбается искренне, но без излишеств. Ее стол - образец организованности: ни одной лишней бумаги, только то, что нужно здесь и сейчас.

- Меня зовут Воронцова Софья Павловна… - вспоминаю отчество адвоката, имя-то я запомнила, читаю табличку на двери кабинета. - Мирон Сергеевич звонил мне и просил подойти.

- Хм… Воронцова… - откладывает бумаги женщина и тут же щелкает кнопкой мыши в поисках нужной информации. - Ах вот же! Софья Павловна, Мирон Сергеевич упоминал о вас, у него как раз есть окно, секунду! – набирает кнопку на переговорном устройстве. - Мирон Сергеевич, к вам пришла госпожа Воронцова.

- Пусть зайдет, - доносится из динамика.

- Проходите, - провожает меня до двери кабинета секретарша (или кто она там – помощница?).

Захожу внутрь, еще не зная чего ожидать от этой встречи, и сразу мой взгляд цепляется за мужчину. Господин адвокат сидит за массивным столом из тёмного дуба, застеленным только папкой с делом, блокнотом и чёрной ручкой - никаких лишних бумаг. На нём сдержанный темно-серый костюм, белоснежная рубашка с расстегнутым воротом - неформально, но по-деловому. Определяю на глаз примерный возраст мужчины: Пашинскому лет тридцать пять. Серые глаза, темные, слегка волнистые волосы, волевой подбородок. Вердикт: довольно привлекательный экземпляр.

Его взгляд - спокойный, оценивающий, будто уже прокручивает ходы в голове, как шахматист перед решающим ходом. Руки - на столе, пальцы слегка постукивают по кожаной обложке - не нерв, а ритм мысли. За спиной - закрытый книжный шкаф с кодексами и редкими юридическими изданиями. На стене - диплом, лицензия и часы с крупным циферблатом: время здесь не просто тикает - оно учитывается.

- Здравствуйте, Софья Павловна, - раздается уверенный мужской голос. – Раз вы меня уже внимательно рассмотрели, присаживайтесь и давайте обсудим то, зачем я вас пригласил.

Черт, кажется, спалилась. Ну, что ж… сгорел сарай, гори и хата! Уверенно плюхаюсь на кресло для посетителей.

- Добрый день! Давайте обсудим, мне тоже ооооочень интересно! – хлопаю глазами.

- Софья… могу я обращаться к вам без отчества? - уточняет адвокат, киваю головой, типа «валяйте». - Софья, я вас пригласил, поскольку вы фигурируете в наследственном деле Петровской Татьяны Александровны, - загадочно смотрит на меня мужчина.

Задумываюсь. Петровская - это девичья фамилия моей матери. И да, я ничего не знаю о своих родственниках по материнской линии. Дело в том, что они разорвали с мамой все отношения, когда та предпочла им моего отца. Знаю лишь то, что они были довольно обеспеченными людьми и выбор своей дочери в пользу не богатого мужчины (на тот момент отец еще не успел построить свой успешный бизнес) не оценили.

Я потеряла свою маму очень рано: мне было всего семь. И именно в эти семь лет своей жизни я была по-настоящему счастлива. С момента маминой смерти все изменилось, отец вложил все свои силы в работу и стал очень успешным бизнесменом за это время, забыв о маленькой дочери, которой хотелось хотя бы капельку внимания в свою сторону. Мои желания перестали учитываться, а когда мне было пятнадцать, отец привел в дом молодую жену, с этого момента моя жизнь превратилась в ежедневную борьбу за выживание. Отец всегда в наших спорах поддерживал свою жену. Его планом было выдать меня замуж за какого-то своего партнера (возможно престарелого), и, тем самым, сбросить с себя ответственность за меня. Но меня такой план абсолютно не устраивал, я хотела учиться, и не в экономическом, как решил отец, я хотела стать художником-реставратором.

Поэтому, на следующий день после школьного выпускного, я собрала чемодан, взяв только самое необходимое, и отправилась за своей мечтой. Сняла комнатку в коммуналке на свои сбережения и подала документы в академию Штиглица. Так как деньги на мою карту больше не поступали просто так, я устроилась на работу официанткой в ресторан, предварительно договорившись о том, что да начала учебного года буду работать полную смену, а после - уже во вторую половину дня. Мои старания не прошли даром - я смогла поступить на бюджет. Отец был уверен, что я долго не выдержу и прибегу домой, поджав хвост. Но он недооценил силу моего упрямого характера. И с тех пор мы с ним не общаемся. Никак. Совсем. И я бы, наверное, могла обратиться к отцу за тем, чтобы он оплатил мой долг, ведь для него миллион - это капля в море, я думаю, что его жена тратит большую сумму в месяц только на походы в спа. Но нет. Моя гордость не позволит мне сделать этого, не сейчас, когда я столько уже сделала для своей независимости. И да, это и есть мой крайний вариант, но им я воспользуюсь только, если других вариантов уже не будет. Надеюсь, что это наступит примерно ни-ког-да!

- Софья? - вырывает меня из раздумий вопросительный голос Пашинского.

- Хм… - возвращаюсь в реальность. - А Татьяна Александровна это?..

- Татьяна Александровна - это ваша бабушка по материнской линии. К сожалению, три месяца назад она скончалась, примите мои соболезнования, - говорит адвокат, киваю головой, грустно конечно, хотя я ее вообще не знала. - И оставила завещание, в котором вы указаны как главный наследник… - многозначительно смотрит на меня.

- Г-г-главный на-наследник? Я? - тут я обалдела, мягко говоря. - А как же другие родственники?

- Дело в том, что брат вашей матери, несколько лет назад уехал за границу, имеет там преуспевающий бизнес и возвращаться на родину не собирается, ему тоже по завещанию отписаны некоторые активы, а в России у вашей бабушки из прямых наследников остались только вы…

- Как же так?

- Татьяна Александровна незримо следила за вашей жизнью и чувствовала вину в том, что отказалась от родной дочери и внучки, но гордость не позволяла ей признать это. Поэтому решила поступить вот так.

- И что мне полагается в таком случае? - я никак не могу понять: это сон или реальность.

- Вам достанется в наследство трехкомнатная квартира в премиальном ЖК в Петроградском районе и счет на пятьдесят миллионов рублей в банке.

- Хера се… - что он только что сказал? - Ой, простите, я крайне обескуражена происходящим!

- Но это еще не все, Софья…

- Не все?

- Не все, есть некоторые условия, которые должны быть выполнены для того, чтобы вступить в наследство, - хмурится Мирон Сергеевич.

- И какие же? - что там могла выдумать эта… моя бабушка?

- Вы должны выйти замуж!

- Чего? У нас, что девятнадцатый век? - я попала в турецкий сериал?

- У вас есть три месяца, чтобы подтвердить свое право наследство и, соответственно, три месяца, чтобы предоставить свидетельство о заключении брака, - спокойно говорит мужчина.

- А иначе?

- Иначе все имущество покойной отойдет благотворительному фонду.

- Мне нужно это обдумать… - такие деньги, и сейчас, это какое-то гребаное чудо! Такого просто не бывает в жизни, только в романах! А что мне собственно стоит выйти замуж, допустим фиктивно? После получения наследство можно и развестись, в конце-то концов!?

- И еще один момент… - говорит господин адвокат, когда я уже поднимаюсь со своего места. - Вы должны прожить в браке три года! И я, как уполномоченный вашей бабушки, должен быть уверен, что брак не будет фиктивным!

- Офигенное дополнение, господин адвокат! - поднимаю брови. Мужчина разводит руками.

- Вот, возьмите мою визитку, - протягивает мне картонку, механически беру в руки и направляюсь к выходу. - Позвоните мне, когда примите решение!

- Угумс, - буркаю под нос и молча удаляюсь.

Вот же черт! Что же мне теперь делать?

ГЛАВА3. Лев

- Добрый день, меня зовут Лев Алексеевич Денисенко, я ваш новый генеральный директор! – говорю своему отражению в зеркале, поправляя галстук.

- Какой важный гусь! Репетируешь вступительную речь? Гы-гы. Тогда стоит надеть хотя бы штаны, Лева, - улыбается Полинка, моя младшая сестренка, наблюдая за моим нелепым представлением. Поля опирается бедром о дверной косяк и сует в рот чупа-чупс. Ну, дитя дитем, хоть и двадцать лет.

- Что ты вообще делаешь в моей квартире, мелкая? – прищуриваюсь и внимательно смотрю на сестру.

- Соскучилась? – это вопрос или утверждение?

- Сильно сомневаюсь, систер, - подхожу к девушке и треплю ее по белокурой макушке.

- Эй, не порти мою прическу! – Полина уворачивается и бьет меня по рукам. Смеюсь в голос. Снова тяну к ней руки. – Да угомонись ты! Сейчас, как прорежу тебе эту твою обаятельную улыбку! – машет кулаком перед моим лицом. Боевая чихуа.

- Так и? – вопросительно смотрю на Полю.

- Да, я пришла к тебе поесть! Ууу, террорист! Не даешь сохранить мою девичью честь! – гордо задирает подбородок сестра.

- Я на твою честь не претендую! – поднимаю обе руки вверх. Полина хмыкает.

Ставлю на стол аппетитные блинчики, сгущенку и варенье. Мелкая всегда любила смешать все это безобразие. Чашка горячего утреннего кофе уже ждет ее на столе.

- А вообще я зашла проведать тебя, дурень! – говорит Поля, уплетая один блинчик за другим. – Офень фкуфно! – добавляет.

- Вот так всегда, кормишь ее, поишь, а она обзывается… - выпячиваю губу.

- Это я любя, - улыбается эта маленькая бестия. – Так и чего ты тут ходишь павлином перед зеркалом?

- У меня сегодня очень важный разговор с отцом… - поясняю.

- Насколько важный по шкале важности? – спрашивает Полина, параллельно облизывая ложку от сгущенки.

- Ну, на девяточку…

- О! – девушка смешно округляет глаза. – А о чем разговор?

- Вот же любопытная Полина! – улыбаюсь. – Хочу попросить его передать мне в управление одну из клиник.

- Оу… Ну, тогда брюки точно стоит надеть, бро! – переводит взгляд на мои все еще не упакованные ноги.

Смотрю туда же. Хмыкаю.

- Ван момент! – оборачиваюсь вокруг своей оси и спешу в комнату натянуть спортивные трикотажные штаны.

- Все-таки к этой рубашке больше бы подошли классические брюки, - говорит Полинка, обводя пальчиком в воздухе мой наряд. Вот же язва! – Так и что? Ты думаешь, что папочка исполнит твое желание?

- Нужно попробовать, мелкая…

- М-да, бразер… станешь скучным дядькой директором… потом отрастишь пивной животик и полысеешь… или наоборот! И все, прощай Левка – ловелас! – взмахивает руками сестра.