Халид, я расправляю крылья

Я застыла от неожиданности.

- Слабенько работаете, Гюнель. Смотрите, целая ладонь еще в запасе.

Я чуть не рухнула, ощутив ребро его ладони у себя между ног. Мои руки едва ли держали упор, не давая коснуться интимным местом его руки. В паху зажгло. В висках забарабанил пульс. Я не могла смотреть в его глаза, хотя точно знала, что он не сводит взгляда с моих. Секунда и его ладонь, коснувшись меня “там”, легла плашмя на мат и тут он отнял ее так же резко, как и просунул вначале.

Я выдохнула и села на пятую точку. Сердце зашлось, как у испуганной лисы на охоте. Халид издевался. Над собой ли не знаю, но надо мной точно. Казалось, его развлекало все это представление. Послав напоследок непонятный взгляд, резко поднявшись на ноги, ретировался в зал к ученикам. Я успокаивалась. Жаркая тренировка подошла к финалу. Я надеялась уйти, не прощаясь. Нелегко мне дались последние упражнения. Ноги снова заныли, руки тряслись, когда я поспешно одевалась. Но по выходу из раздевалки, натолкнулась на внимание обсидиановых глаз.

- Вы отлично справились, - похвалил Дамиров, хотя в его словах было больше иронии, чем правды. - Дома еще поработайте с растяжкой, в следующее занятие буду учить приемам. И, Гюнель, не вздумайте отмазаться, иначе, я решу, что у вас пришли месячные, - и скривил рот в усмешке.

Какого фига он меня провоцирует, да еще столь интимно напоминая о женских днях?! Ему-то что с этого?

- Не дождётесь! - отвернувшись, я почти бегом поспешила к выходу.

Мне послышалось или он действительно рассмеялся вслеед.

Я смотрю ей вслед, замирая.

Сердце сладостно зашлось,

в пароксизме утопая.

Глава 5. Спарринг.

Гюнель.

Я заметно нервничала. Прямо с самого утра, зная, что предстоит занятие в пространстве спортивного зала и в наглых руках Дамирова. Он вызывал какую-то странную смесь чувств, как в карри, где пряные и сладкие специи соревновались с острым и горьким. С одной стороны восхищало его мастерство при его небольшом опыте работы, с другой бесило упорство, с каким он наседал на меня.

- Мама, мы опоздаем и Халид Русланович будет ругаться, а я скажу, что виновата ты, - поторапливал меня сын.

- Все, все уже бегу, - но ноги связывали невидимые узлы.

Мы все-таки опоздали. Снова. Думала тренер будет зол и начнет отчитывать. Не угадала. Он светился довольством, как будто предвидел наш опоздание.

Халид.

Увидел ее и не мог подавить улыбку. Боялся, что сольется и сейчас радовался ей, как дитя ёлочным огонькам. Нахмурил резко брови, она не должна видеть, насколько я рад ее визиту. Ладони засвербели в предвкушении стиснуть ее талию. И подержать ногу. А Гюнель подготовилась: надела плотную, под горло фуфайку с рукавами до запястья. Я понял: не хочет, чтобы касался ее кожи. Стало смешно и еще больше раззадорило.

- Вы опоздали! - предупредил что штрафные санкции не минуемы.

В ее глазах на секунду промелькнул испуг, но тут же сменился вызовом.

“О, да, мамочка, как же ты заводишь меня своим выраженным протестом!”

- Елисей, беги в раздевалку скорее, - подтолкнул легонько ее сына, желая поскорее остаться наедине.

- Здравствуйте, - виновато произнесла Гюнель.

- Гюнель Захаровна, вы задерживаете тренировку, - не смог отказать себе поиздеваться над девушкой, называя по отчеству.

- Простите, Халид Русланович, это больше не повторится, - ответила с вызовом в глазах и задрав подбородок.

Я смотрел в ее болотные глаза и увязал все глубже в их трясине. Я же бабник. Мачо. Казанова. Как меня только не называли женщины. Я всех их любил “любить”. Встречал, боготворил, отпускал, не оставляя в своей сексуальной копилке лиц и имен. И они все в большинстве своем сами находили ко мне путь в постель. Гюнель была иной, доселе мне неизвестного замеса. Я ощущал ее присутствие в воздухе и казалось, что дышал неполной грудью, пока она не наполняла его собой. Подобное случилось впервые. И мне была непонятна реакция на эту женщину. То ли дело в ее возрасте, то ли в дистанции, что она держала всякий раз. И с каждым новым двухчасовым свиданием, внутри меня начинал парить орёл.

- Прощены, Гюнель. Поторопитесь, - и, подтолкнув ее в область поясницы, направил в сторону зала.

Гюнель.

Тренировка проходила в стандартном режиме. Тело мое каждый новый раз все легче воспринимало нагрузки и в душе я радовалась, что все же начала заниматься. Бодрость тела придавала сил и духу. Пришло время для поединка и, раздав детям инструкции, тренер подошел ко мне.

Я вся сосредоточилась.

- Гюнель, ты готова? - он скорее утверждал, чем спрашивал, оглядев меня с головы до моих голых стоп, довольный выполняемым инструктажем. - Идем на маты. Сейчас будем производить кумитэ* - встреча рук. Главное правило приема заключается в расслаблении корпуса и мышц.

Он озвучивал правила, при этом постоянно касаясь меня, поворачивая, нагибая, но не навязчиво, а чисто технически, сосредоточенно.

- Тело максимально легко и пластично, если ждешь нападения.

А я странно подчинялась его воле, молча кивала и выполняла действия. Находила приятным его касания к рукам, спине и бедрам, пусть и через хлопок.

- Так, отлично, - резюмировал мое состояние. - Научись вовремя себя расслаблять и будет успех. А теперь наоборот, группируй себя для атаки.

И стал показывать расстояние, позицию, стойку для нападения и обманные маневры.

- Запомни, в бою все средства хороши, но здесь, на подготовке нельзя бить в лицо, голову, пах.

Я впитывала его речь, как мантру, выстраивая список правил и установок в голове, не перебивая и отдавая тело в руки маэстро. Почему-то доверие стало безграничным.

- А теперь нападай на меня, - и расслабленно стал ждать моей атаки.

Я сделала выпад, он увернулся и отскочил. Довольно скалясь, подбадривая, похвалил:

- Отлично, Нель. Ударь меня в корпус.

Меня наша борьба раззадорила, и я повторила атаку. Нападала справа, потом меняла тактику, как он мне показывал ранее, обманывая и предугадывая его будущий шаг. Меня захватила эта игра рук и ног. Тело обрело другую форму - крылья и по инерции проворачивало движения, как будто в него вогнали чип с полной инструкцией боя.

Я начала понемногу уставать, тогда как мой соперник лишь улыбался и манил, прося показать свои навыки в борьбе. В какой-то момент, решив, что бой пора закончить, Халид ловко перехватил мою руку, сделал подсечку и завалил на мат. Быстро, легко, не причиняя вреда телу, а лишь моей гордости. Зажатая между плотным матом и упругим телом Халида, я лежала и пялилась в высокий сводчатый потолок, гадая лишь об одном, как я дошла до этой позиции: мужчина, лежащий сверху, не приходился мне ни мужем, ни другом, ни любовником. Да и выглядели мы точно не как герои эротического кино. Вокруг шум и крики юных спортсменов. Броски. Удары. А мы парим, словно парашютисты в небе, одновременно вырвавшие кольцо.

Елисей, увидев нас лежащих, как бутерброд, подбежал и испуганно воскликнул:

- Мама! Ты ушиблась?

Я хотела сказать Елисею: «нет, не ушиблась. Маму придавил твой тренер и судя по выражению его лица, был доволен поступком. А если бы не ты, не ясно сколько бы еще лежал на мне».

В последний момент, прежде чем слезть с меня, дерзкий Халид вильнул тазом и я, четко ощутила упругость мужского органа.

Вот же наглец бесстыжий! Это что же получается, что у тренера сына на меня…стоит?

Краска стыда затопила половину лица, но и при сыне отчитывать тренера за нахальство не могла. Но в тоже время ощущала себя легко и беззаботно. Упав на мат обратно, рассмеялась.

- Все нормально с твоей мамой, Елисей, - Дамиров склонился надо мной и потянул за руку, при этом на его губах играла ехидная усмешка. – Просто она мне проиграла.

- Ну конечно мама проиграет! Она же еще мало тренируется. Но вы научите ее самообороне. Да, Халид Русланович? – с надеждой произнес сын, глядя на молодого тренера как на Бога киукушинкай.

- Конечно научу, - подмигнул Дамиров сыну. – Только пусть тренировки не пропускает.

Халид.

Пока кружил девушку в тактике боя, стоически держался, не распускал руки до неприличия, хотя и безумно хотел. Дико радовался ее тесному присутствию, вдыхал теплый, сладкий запах ее вспотевшего тела, и лишь сожалел об одном, что мы не наедине.

А может и к лучшему, что мы были не одни. За себя я не мог ручаться. Я желал ее уже всем своим существом, хотел выкрасть как пещерный человек и спрятать от всего мира. Я готов был к ухаживаниям. Столько, сколько потребуется. Ее возраст не имел значения. Не мог же? Или мог? Я боялся даже думать об ее отказе.

Ощутив ее тело в позиции лежа и под собой, чуть не потерял рассудок. Ее удивленные глаза, приоткрытый рот, обескураженность рвали на клочки мою сдержанность. Хотел одного: впиться в эти естественные губы, запустить ладони в волосы, прогнуть ее тело, подстраивая под своё и любить, любить…

С трудом оторвался, сменив позицию, напуская строгий тренерский вид.

- Гюнель Захаровна, вы что, на пляже? Разлеглись тут, - включил строго тренера дисциплины.

Наконец она успокоилась от смеха, который эхом отразился в моем паху. Гюнель заняла сидячее положение и послала строгий материнский взгляд на нас двоих. Я поспешил сбежать с поля битвы к своим подопечным.

По окончанию тренировки попросил ее задержаться, пока дети убежали переодеваться. Вытирая мокрую шею и лоб полотенцем, приблизился к Гюнель.

- Гюнель, я могу пригласить тебя на свидание? Ты мне очень нравишься, - я автоматически переходил с ней на “ты“, оставаясь вдвоём.

Она молчала, переваривая мою просьбу, размышляя, какой выдать ответ.

- Зачем? – спросила осторожно.

Я горько рассмеялся. Она что не понимает?

- Повторюсь: ты мне нравишься как девушка и я хочу за тобой ухаживать. Не думай только о том, что я младше тебя. Для меня это не проблема. И то, что у тебя ребенок тоже. Мне нравится твой сын. И ты. Очень.

Гюнель дернулась, когда я упомянул нашу разницу в возрасте.

Да, я узнал из анкеты Елисея дату ее рождения. И то, что она мать-одиночка тоже выяснил оттуда.

- Сожалею, но нет. Я не могу.

- Я примерно этот ответ и ожидал, - я хмыкнул, скривив рот. - Но я не сдаюсь. До встречи, Нель.

Гюнель, строго взглянув на меня в последний раз, развернулась и исчезла в проеме двери, оставляя после себя нотку разочарования и возбуждения.

Я знал, что с ней не будет легко и готов был бороться. За такую стоило.

Делая подсечку сопернику,

не боишься проиграть?!

кумитэ* - понятие японских боевых искусств, включающее в себя все разновидности боя на татами, является одним из основных разделов современного карате.

Глава 6. Ухажер.

Гюнель.

Весь следующий месяц я исправно посещала тренировки, не давая повода к нареканию, претензиям и флирту. Дамиров исправно надрывал мое тело, за эти два месяца уже так привыкшее и благодарное к нагрузкам. Регулярные спарринги проходили бурно, эмоционально и горячо. И каждый раз, посещая спорткомплекс, я уже с нетерпением ждала заветных двух часов. А в финале занятий, Дамиров соблазнял меня на свидание. Я же ему стабильно отказывала.

У меня был сын, который требовал много внимания, работа, что отнимала времени не меньше, и обоснованные страхи. Страх им увлечься и…разочароваться. Я адекватно себя оценивала. Наша разница в возрасте, его самоуверенность и отсутствие семейного опыта.

В какой-то момент, Халид разозлился на мой очередной отказ и вспылил:

- Гюнель! Ты можешь хоть на день забыть о нашей разнице в возрасте? Я устал от твоих отпирательств. Вижу же, что нравлюсь тебе не меньше. И от моих прикосновений тебя не тошнит.

Но я была упертая дура, или не дура, не позволяющая себя соблазнить красавцу-спортсмену. Несколько раз мне домой курьер приносил цветы. Во всех случаях это были розы. Чайные, со сладким и теплым ароматом или бокаловидные, огромные бутоны на высоком стебле, поражающие своей идеальной красотой и цветом. Беле. Алые. Розовые. И каждый раз, находив в них записку с одинаковым, написанным витиеватым подчерком, текстом: “Нель, долго еще ты будешь меня мучить?”, утыкалась лицом в бутоны и довольно улыбалась. Какой женщине не понравится, когда ее так добиваются?

На тренировках же изображала полное неведение, что никаких букетов не получала, но четко видела в глазах Халида надежду и хотя бы малую толику благодарности.

Однажды, Дамирову все же удалось затащить меня в ресторан. Ну, как ресторан, скорее кафе быстрого питания с большим количеством десертов.

Календарь перелистнул сентябрь, приблизив день рождение тренера. Собственно, никто о нем и не знал, ведь тренировал Дамиров группу сына недавно и временно. Никто и не ожидал, что в этот день, завершив занятие по каратэ, он сообщит что у него тот самый праздник и по этому случаю он приглашает группу в кафе.

Дети, естественно, обрадовались. Побежали к нему: кто-то повис на его предплечье, кто-то жал руку, девочки, более смелые, приложились к щеке губами. Но Халид, получая поздравления, смотрел лишь на меня. Ждал мою реакцию, мое поздравление. Знал же, что я не смогу отказаться. Да и как я могла оставить детей без сладкого, а тренера без внимания. Пришлось согласиться.

Новомодное кафе “Синабон”, открытое полгода назад, приняло нас уютом и теплом, согревая после сырости и прохлады октябрьской непогоды. Несколько ребят не смогли пойти, и мы заняли один большой стол на восемь человек. Среди этой шумной, детской толпы я не ощущала дискомфорта, помогла подать непоседам пиццу и коктейли, разложила выбранные ими десерты и стала ждать именинника.

Халид, довольный вниманием и моим присутствием, непрерывно улыбался и шутил, превратившись в друга, ведя себя с ними на равных. За пределами стен спорткомплекса, он выглядел другим. Таким незнакомым мне и в тоже время близким, располагающим.

- А ты почему не ешь? - подсев ко мне ближе и поводив бровями, пошутил: – Думаешь объешь меня?

Я невольно рассмеялась. Скорее от выражения его лица и душевной гармонии. Было так уютно. По-домашнему. Елисей смотрел на меня с благодарностью. А если сыну было хорошо, то уже мое согласие и присутствие оправдывалось.

- Слежу за детьми, как наседка, - отшутилась. - Чтоб не сбежали цыплятки.

- Сами разберутся, не малыши, - и, вложив в мою руку треугольник сырной лепешки, придерживая своей, потянулся к моему рту.

Что было горячее: пицца или его пальцы, я не поняла. Боясь обжечься еще и под его пристальным взглядом, осторожно откусила от сырной лепешки.

Халид, довольный моей покорностью, тут же приложился к оставшейся его части и стал жевать, неотрывно наблюдая за моими губами. Возникло ощущение, будто мы жуем ее одним ртом. Н-да, никогда еще банальная итальянская выпечка не выступала в столь эротическом ключе. То же самое он проделал и с молочным коктейлем, потягивая его через трубочку, чередуя наши рты. Я то и дело поглядывала на сына и других детей, боясь, что те заподозрят наш флирт и волнуясь от сидящего так близко мужчины. От его легкого касания руками или бедром в животе все сжималось узлом, потом отпускало и сбегалось ниже, в зону пятой точки и ненадолго задерживаясь там. За все то время, пока мы проводили тренировки, подобные ощущения меня пронзили впервые. Может причиной тому обстановка, может мой мозг, что растворился в глюкозе. Главное, что мне это нравилось – я просто отдалась уюту кафе и имениннику.

Покончив с пиццей и коктейлями, дети, разомлевшие и уставшие, ждали, когда настанет время расходиться по домам. Кого-то забрали родители. Нескольких детей Дамиров взялся отвести сам. Я и Елисей по умолчанию оказались в числе его пассажиров. Плотно набившись в Ниссан-ультрамарин, мы покатили по ночному городу. Дамиров нарочно выбрал длинный путь. Тихая музыка из колонок, тепло салона и сытый ужин разморили меня, что я незаметно задремала. Пришла в себя, когда в салоне стихли звуки, и кроме меня и именинника никого не осталось.

- А где мой сын? - в испуге встрепенулась, оглядываясь по салону.

- Дома, - тихо произнес Халид.

- Как дома? А мы давно стоим вот так? Я что заснула? – выпрямилась на сидении и пригладила волосы.

- Заснула, - улыбнулся моей непонятливости. - Не переживай, я проследил, как сын дошёл до подъезда.

- Прости, что отключилась. Так вымоталась, да и погода давит.

- Не переживай, мне понравилось смотреть на тебя спящую, - он подался ко мне и всмотрелся в глаза.

Они были так близко, что я рассмотрела черные крапинки на его радужке и тут же смутилась от состояния уязвимости. Ну как же некрасиво, вот так заснуть. Надеюсь, слюни не пускала? На всякий случай провела пальцами по губам, чем и привлекла к себе внимание.

- Тогда я тоже пойду. Спасибо за угощение, Халид Русланович, - я уже схватилась за ручку двери, собираясь выбраться из авто, но он, ловко перегнувшись через ручку сидения, перехватил мою руку и развернул к себе.

Я дернулась, как от удара током и обернулась.

- Гюнель, а мой подарок? – спросил вкрадчиво и с ожиданием.

Я замерла, не зная, что последует дальше. Понимала, что не попросит много, но и то малое, что захочет, я опасалась отдавать. Он смотрел на мой рот с таким голодом, как там, в кафе, когда мы делили пиццу напополам.

- Какой подарок? – все же рискнула спросить, уже предчувствуя что он попросит, и Халид произнес:

- Поцелуй. Как именинник, я же имею право выбора, если не получил его?

Что? Поцеловать его? Мне? Или он меня?

Я так давно не прикасалась ртом к чужим губам, боялась, что забыла технику, что у нас остался вкус ужина на зубах и еще куча разных"но". И мое молчание, Дамиров расценил за согласие.

Халид.

Я так долго ждал момента, что боялся растерять свой борцовский дух. Да и какой это борьба, скорее гоночная эстафета на длинную дистанцию, с призом в виде поцелуя судьи. Боясь разрушить ее доверие, сначала слега коснулся губ, а когда не ощутил сопротивления, усилил напор. Запустив руки в ее волосы и под воротник пальто, жадно припал, облизывая, играя, посасывая. Услышав стон удовольствия, проник языком глубже, достал ее язычок и втянул своим ртом, сплетая наши языки. Нель охотна мне отвечала и так сладко стонала, что моя эрекция билась в молнию джинсов, как царь Гвидон в замурованную бочку. Я застонал, оторвавшись от ее уст, положив ладонь на вздымающуюся грудь, прижавшись лбом к ее лбу, надсадно прошептал:

- Ты такая сексуальная, Нель. Я пипец, как хочу тебя!

И следом обрушилась катастрофа. Нель толкнула меня в грудь, разом остыв.

- Ах, вот ты кем меня видишь? Я для тебя всего лишь разведенка, мать-одиночка, которая истосковалась по мужской ласке, и готовая лечь под любого мужика?! Да ты просто похотливая сволочь, ждущая, когда тебе девка даст, - она шлепнула меня ладонью по груди. - Я тебе доверилась, а ты просто желаешь уложить меня под себя и поднять свой рейтинг среди друзей по количеству трахнутых женщин.

- Больше я на твои тренировки не приду. Не смей мне писать и звонить. И мстить моему сыну за меня, - выпалив все на одном дыхании, Нель выскочила из машины, с силой хлопнув дверцей.

Я сначала растерялся. Настолько не ожидал подобную реакцию. Выскочил следом, желая ее догнать и поговорить. Но Гюнель была неумолима. Исчезла в подъезде дома, лишая меня права извиниться. Только я не понимал за что? За то что нравиться мне так?

Будучи в саду Эдемском,

не вкушай запретную

еду из длань мужских.

Глава 7. Корпоратив.

Гюнель

Я работала в частной медицинской компании старшей медицинской сестрой. Коллектив у нас дружный, сплоченный в борьбе с человеческими недугами и требовательными капризными пациентами. В конце года подводили итоги своего самоотверженного труда, закрепляя годовой премией и праздничным застольем в ресторане. Наш главный врач был чутким и щедрым управленцем. Так как в мире все еще продолжалась пандемия короновируса, многие рестораны ограничивали вход или количество посадочных мест. Дабы не рисковать, наше управление решило снять домик на турбазе, где бы вместилось двадцать пять человек и еще можно было посетить сауну, бильярдную, ну и озелененную территорию вокруг домика.

- Какой дресс-код на вечеринке? - спросила меня коллега Алина.

Я не думала об этом, что не удивительно в свете моих событий.

- Наверное, как обычно? Яркий и струящийся! - и хохотнула, впервые расслабляясь и желая отдохнуть. - Что-нибудь золотое или серебристое?

- О, нет, Гюнель, мне не идут эти оттенки, - тут она на секунду задумалась. - А давай сегодня прошвырнемся по универмагу, я бы прикупила что-нить играющее.

И вот мы с Алиной у витрины. Я увидела это «розовое золото» на манекене и не могла отвести глаз. Оно манило, умоляло его примерить. Я знала, что размер и фасон мне подойдет, потому я боялась прикасаться. А когда увидела себя в отражении, замерла. Приталенный корсет, открытые плечи, от талии расклешенное. В таком платье смело можно идти под венец.

- Ты должна его купить, Нель! Оно как будто на тебя сшито. Будешь самая красивая. Кстати, наш Аркадий Юрьевич сказал, что будет несколько его близких друзей, а вдруг там окажется твой суженый?

Я вздрогнула. О каком-то гипотетическом женихе в эту минуту точно не думала, а вот о мужчине из тумана как раз да. Почему-то захотелось, чтобы он увидел меня в этом платье.

- Беру.

И, отвалив половину своей годовой премии, пошли на поиски наряда для подруги.

Турбаза располагалась в сосновом лесу. На въезде все горело яркими огнями гирлянд, тропинки и подъездная дорога освещалась низкими фонариками, недавно выпавший снег искрился и переливал россыпью бриллиантов, добавляя волшебства и так чудесному празднику. Шумная толпа, выпрыгнув из транспорта и перебивая друг друга, поспешила в домик. Курящие остались на пороге, попускать табачный дым на друг друга. По размеру этот домик настоящий терем. Двухэтажный деревянный сруб, со множеством окон. На нижнем этаже накрытый стол для гостей, а сверху располагались гостевые комнаты. Точнее комнаты для отдыха и интима. Мне нравилась атмосфера уютного дома, легкой прохлады воздуха и теплого пола. Оно ощущалось даже через подошву туфель. Люстры – огромные чаши с множеством лампочек в виде свечей, излучали теплый свет, подражая их прообразу. Газовый тюль на окнах легко просвечивал сетку гирлянд. На столе - экибаны из живых можжевельников, пихт и шишек дополняли ауру праздника. Из колонок лился блюз и рок-баллады известных групп. Новый год не приближался, он стоял на пороге этого дома и нетерпеливо просил его впустить. Алина как сумасшедшая носилась по лестнице, издавая эмоции восторга и делая селфи в каждом красивом уголке дома. Мое платье обязывало вести себя достойно леди, и я передвигалась тихо, шурша подолом, словно королева-привидение. Подняла взгляд от пола и наткнулась на зоркие, следящие за мной обсидиановые глаза. Окинув силуэт их хозяина, узнала нашего временного тренера. В синем пиджаке, в тон его кроссоверу, черных узких брюках, с заложенными в карманы брюк руками, он стоял у входа и пожирал меня глазами, словно бедуин, нашедший в пустыне оазис, не верящий, что он не мираж. Дамиров обещал мне скорое свидание. Но я не ожидала, что в такой праздничной и тесной обстановке. Пропустила, как подошли мои коллеги и наш главный врач начал знакомить.

- Гюнель, познакомься с моим другом, Халидом. Халид, - тут Аркадий Юрьевич повернулся к гостю. - Это моя лучшая медсестра и админ, всегда придет на помощь, - и он хохотнул. - Тебе не повредит подружиться с мед персоналом, учитывая твой спортивный травматизм.

Я учтиво поздоровалась, втайне радуясь, что никто не знал моего временного помешательства на сцене спорткомплекса. И Халид не выдал знакомства. Последняя встреча так взбудоражила меня, что я еще неделю ходила дерганая и оборачивалась на улице на каждое проезжающее мимо авто.

- Какая же ты красивая, я могу ослепнуть.

- А ты не смотри долго.

- Горгоной себя мнишь?

- Нет, она в камень превращала, - я рассмеялась, представив нас героями древне-греческих сказаний.

Он мягко улыбнулся и, положив ладонь на локоть, повел к столу.

- Пойдем, здесь дует и надо занять лучшие места.

Я повиновалась, не смея сопротивляться. Выбрав место в углу, у окна усадил меня по высшему этикету: отодвинул стул, подал салфетку с дальнейшими намерениями прислуживать и дальше. Сказочная ночь и такой же мужчина. Сегодня я решила перевязать красной лентой свои правила и комплексы, подарив их мужчине-соседу. Гости занимали места, гудели, смеялись, разливали спиртное, тасовали салатники с закусками между собою. А мы сидели как будто в другом мире ото всех. Алинка двусмысленно зыркала на нас, гадая, как быстро мы нашли общий язык. И взгляд главврача выдавал приятное удивление нашему тандему, рисуя комбинации на счет образования пары. А спустя пятнадцать минут уже и они о нас забыли.