Халид, я расправляю крылья

- Не скучаешь по тренировкам у меня? - услышала близко его голос.

Я замерла, боясь выдать волнение его присутствием и легким опьянением.

- Скучаю, но при всем желании, - строго посмотрев ему в глаза. - Не хотела бы повторения с тобой.

Рубила по его чувствам, по своим, но уступать не думала.

- Жаль, я бы тебя не только самообороне научил…

Вложив в свою фразу все то, что имело отношение к постельному спорту. Я ощутила жар на лице и внизу живота от его обещания или это шампанское играло в моих сосудах. Так мы провели около часа, он то и дело шептал мне комплименты, незамедлительно ухаживал, предугадывая мои желания, касался при любой возможности моих рук или спины.

- Ты не пьешь спиртное совсем? - спросила его.

- Пью, но сегодня хочу воспринимать все четко, без тумана и иллюзий, что присуще людям под “зеленым змием”.

Снова намеки на меня. Я поднялась из-за стола, пожелав посетить туалетную комнату. Халид отступил, но когда проходила мимо него, ласкающе коснулся рукою моих ягодиц. Я сдержалась, не обругав его, не желая привлекать внимание к нам коллег. Он на это и рассчитывал. В туалетной задержалась, похлопав по щекам холодной водой, отрезвляя себя от алкоголя и мужской ауры.

А выйдя в холл, мгновенно попала в музыкальную зону медленного танца и объятия напористого мужчины. “Wickedgame” ChrisIsaak проникал под кожу, а клип, выведенный на плазму, не позволял не понять о чем идет речь.

***

В какую жестокую игру ты играешь?

Заставляешь меня чувствовать вот так,

Как жестоко поступаешь,

Позволяя мне мечтать о тебе,

Какие жестокие слова ты говоришь,

Ты же никогда такое не чувствовала,

Как жестоко поступаешь,

Заставляешь меня мечтать о тебе…

Халид.

Кто хоть немного знал английский, понимал, насколько текст песни отражал сейчас мое состояние души. И Крис пел песню для нас. Признаюсь, я караулил Нель, как одержимый, следил за дверью в ожидании ее выхода. И тут эта музыка. Все. Настал мой выход: скрестите пальцы. Подхватил за талию, не давая возможности сбежать, прижал к себе теснее, чем полагалось, и повел. Подол ее окутывал мои узкие брючины, шуршал в такт перемещениям и прятал мое публичное возбуждение. Я пожалел, что не надел классику со стрелками. Партнерша молчала, повинуясь моему руководству, не протестовала и моим наглым ладоням, что терлись о ее нежные округлости, которые я мял, стоило только отвернуть ее от чужих глаз. Да и темнота в зале, яркие семицветы крутящихся ламп не позволили бы обнаружить мои домогательства. Казалось, она на время вальса с кем-то поменялась. Я чувствовал, что растворяюсь в этой взрослой женщине, и желание ее сделать своей не на раз росло в геометрической прогрессии. За время танца не проронили и слова. Музыка тел говорила за нас. Айзек замолк. Я остановился и не знал, как отцепить свои пальцы от её спины.

- Халид, танец закончился, - напомнила Гюнель, высвобождаясь из объятий.

Я отпустил, ненавидя людей в зале, свидетелей, желая перенестись туда, где ни единая душа нам не помешает, переместить танец из вертикальной плоскости в горизонтальную. Как же я ее желал! И не потому, что волшебная ночь, а она нарядная и душистая, а потому что влюбился. Впервые в жизни в девушку-женщину старше себя. И съедал себя лишь за то, что поздно родился. Моя горская кровь бунтовала, сжирала меня изнутри, играя на инстинктах самца в брачный период. Я вышел из домика, на мороз, остудить свой пыл. Мозг плавился как никогда во время боя, или изнурительных тренировок. Сейчас я окончательно уверился в задуманном, вернулся в зал и отыскал свою музу. Сегодня она будет моей. Возможно на одну ночь, возможно никогда потом не простит, но будет.

Ночь волшебная ляжет на землю,

укрывая любовь полотном.

Глава 8. Принужд