В стране цветущего граната

Глава 12. Репетиция.

Зал для постановки и репетиции спектакля про Алладина и принцессу Будур решили арендовать у друга, семья которого владела ночным клубом. И поэтому днем сцена пустовала, а посетители наполняли его ближе к сумеркам. Люция с раннего утра пребывала в возбуждении и предвкушении события, и сейчас, стоя на небольшой сцене, одетая в свой купленный этнический костюм, не могла поверить, что все наяву. Осмотрев себя, закружилась, рассмеявшись от восторга. Мирель обняла свою новую знакомую:

- Ты настоящая принцесса - златовласка, юная хасеки* султана. - с восторгом произнесла восточная подруга. - И правильно, что репетируешь в шальвар-камизе, так ты скорее привыкнешь в нем двигаться.

Ее роль и еще трех девушек заключалась в эпизодическом танце, изображающих невольниц принцессы Будур и султанши. Роли играли все бывшие или нынешние студенты выпускного курса Сумгаитского Государственного Университета, бывшего филиала азербайджанского института нефти и химии.

Руководил спектаклем аспирант этого института и по совместительству играющий роль магрибского колдуна.

- Что делает здесь кандидат наук? - удивленно спросила Люция Мирель.

- Хобби у него такое, несбывшаяся мечта, скрытый талант.

- Ему лет тридцать, наверное.

- Кажется больше, но как он себя отдает роли, ты только посмотри: волевое лицо, суровый взгляд, выработанное тренировками тело, так не соответствующее его образованию, но так идеально вписывающегося в сценарий.

Роль Люции занимала от силы десять минут во всем спектакле и она большую часть времени должна простоять за кулисами. А сейчас сидела за барной стойкой, попивая сок со льдом, слушая монологи студентов и наслаждаясь актерской игрой. Восточная мелодия сменялась одна другой, приглушенный свет светильников бара, яркие костюмы глубоко впечатлили девушку. Душа пела от восторга. Где-то на задворках сознания, она понимала что Селим не одобрит ее актерского поползновения. И даже знала причину. Из-за ее внешности и откровенного костюма. Он хоть и не признавался, но ревновал ее к вниманию чужих мужчин. И если репетицию можно было пережить, то выступление на широкую публику еще неизвестно к чему приведет. Но славянская девушка не была бы ею, если бы отказала себе в удовольствии сыграть свою скромную роль.

Она пропустила момент, когда обстановка поменялась и что-то назойливое едва ощутимое прилипло к телу: чей-то пристальный взгляд. Вот вроде все мирно, дружно, никто не переходит черту, актерская шутливая обстановка и вдруг что-то вклинилось. Люция оглянулась по сторонам в поисках источника нервозности и нашла. Он только что зашел в клуб и стоял поодаль, не сводя с нее адово темных глаз, точно смола, тягучих и липких. Люция отвернулась, пульс участился. Она его узнала. Рауль. Тот парень, что приглашал ее на первый танец в ресторане и давал понять, что неровно к ней дышит. “ Откуда этот чёрт здесь ? И зачем мне выпало сие несчастье видеть его?!” Косым взглядом уловила, как тот вольготно себя ведет в обстановке клуба и тут дошло, что он либо очень близок к владельцу, либо сам имеет прямое отношение к заведению. Вот он приблизился к стойке бара, перекрыв проход и подтянув к себе высокий табурет, уверенно уселся на него.

– Салам валейкум boyuk memeli*! - обратился мужчина, вязко произнося приветствие, при этом не упуская деталей ее костюма, неотрывно рассматривая очертания фигуры под ним.

Люция смутилась этой дерзости. Но вскакивать и убегать, признавая как обескуражена, тоже не хотела.

- Насмотрелся? - вызывающе спросила.

- Хм, а ты смелая, я люблю таких. И дышишь вся сексом! Как тебя вообще Селим отпустил сюда? - обвел зал взглядом и припечатал к стулу. - В это гнездо разврата!?

Люция опешила от такой грубости. А оправдываться перед ним и говорить причину своего присутствия здесь не собиралась. Демонстративно отвернулась, максимально отодвинувшись, устремила взгляд на подиум. Репетиция подходила к концу. Она молила, чтобы эта темная личность потеряла к ней интерес и отвлеклась бы на других. Не тут-то было. Рауль встал со стула и приблизился почти вплотную, облокотившись одной рукой о спинку ее стула, второй о столешницу, положив ладонь рядом с ее, в которой находился стакан. Люция не среагировала.

- Istəyirəm səni*. - отрывисто и шепотом произнес у ее уха.

Девушка не знала дословно перевода фразы, но чувствовала что-то нечто пошлое.

- Мне неинтересно твое внимание, я уже говорила, - попыталась она отодвинуться на максимум.

- Зато мне ты интересна, светлокожая дева, гурия для услады моей. - он потянул носом, медленно вдыхая аромат ее волос. - Я украду тебя у этого интеллигента, одарю тебя так, что ты ни в чем не будешь нуждаться.

Он продолжал говорить, откровенно предлагая покровительство за секс. А Люция в меру своего воспитания не могла найти достойных слов как спровадить хама. Теперь она ощутила разницу в поведении Селима и этого наглеца. И ругала уже себя за сумасбродство, что повелась на предложение сумгаитских подруг и без сопровождения Селима ввязалась в эту авантюру. Считала минуты до окончания пробного спектакля, чтобы скорее свалить из этой клоаки. Но тянулись, словно старая телега. И когда его рука легла на ее поясницу, выдержка выплеснулась наружу вместе с остатками содержимого ее бокала. Она с такой злостью и отчаянием это проделала, что не успела осознать, все произошло инстинктивно. Рауль не ожидал и стоял, обтекая фруктовой водой. Люция пожалела лишь об одном, что сока на дне осталось мало. Он так на нее смотрел, не мигая, обещая неминуемую месть.

- Ты ответишь за это, и компенсируешь сполна, фурия.

- А ты держи свои руки при себе, и ничего ты мне не сделаешь, иначе я обращусь в консульство за нападение на иностранную гражданку.

Тут в ней прорезалась смелость и, вскочив со своего места, обогнув Рауля, Люция выбежала на воздух. Она больше не могла сдерживать агрессию. Ее колотило. От этой горячей необузданной силы. Она боялась, что может кинуться на него, а это могло вылиться в скандал. Он ей был совсем ни к чему. “Прав Селим, ой как прав, что меня не хотел выпускать никуда одну, вот я самонадеянная овца. Если всю трагедию видели актеры-студенты, дело гибель. Мне хана!” C этими утопическими мыслями она стояла у входа, ожидая, когда же к ней присоединятся ее новые подруги. Уйти без предупреждения, ничего не объяснив, тоже не могла. Выскочил и ее преследователь, но остановился на верхней ступени, не зная, что предпринять дальше. Люция напряглась, она хотела только одного: ни знать, ни видеть этого человека никогда. Ей повезло. Следом стали выкатываться студенты, весело обсуждая сценический образ и роли.

- Люция, ты куда убежала? - недоуменно спросила Нари. - Мы уже тебя потеряли и хотели звонить.

- Мне захотелось на свежий воздух, - придумывала отговорку гостья, прячась за маску усталости и безразличия к произошедшему.

Казалось, никто не был в курсе словесно прикладной дуэли. Лишь взгляд аспиранта Джафара уловил энергетические потоки, еще там, в глубине зала, он краем глаза следил за иностранкой и хозяином клуба. Готовый вмешаться, если понадобится. По натуре дипломат, не признавал любое проявление шофинизма, тем более к гражданке бывшего СССР. Его машина ожидала на парковке и Джафар жестом пригласил желающих, кто без транспорта, подвести до дома.

Когда автомобиль доехал до ее временного жилища, водитель, обернувшись к пассажирке, изрек:

- Люция, не переживай из-за случившегося.

- Ах, вы все видели! - испуганно проговорила девушка.

- Да, Рауль - собака. Избегай его. И, пожалуйста, не ходи больше одна. Дождись своего парня, будь под его защитой.

Она хотела возразить, что Селим толком ей и не парень, но говорить такое было глупо и невпопад.

- Спасибо Вам за заботу и за мастерство на сцене. Ваша постановка и игра достойны большого театра.

Он тепло улыбнулся в ответ.

- Ждем тебя на выступлении. Твой танец меня тоже впечатлил. Продолжай развивать себя в этом направлении. А теперь выходи, и так задержалась в машине до неприличия долго.

И улыбнувшись, открыл дверь салона, выпуская пассажирку.

“ Не будь сердце Люции занято другим, я и сам бы поухаживал за столь интересным созданием,” - вынес вслух вердикт аспирант.

Суметь разглядеть,

что под красивой маской

- талант или интуиция?

хасеки* - (араб.) жена султана

boyuk memeli* - красотка большегрудая.

istəyirəm səni* - хочу тебя

Глава 13. Цветы.

Мелодия Мадонны настойчиво пыталась пробраться в её сон, подстрекая тело на движения в ритм музыки. Люции снилось, что она исполняет восточный танец на сцене, только музыка, почему-то не соответствовала. Сняла трубку, пробормотав:

- Алло?

- Я разбудил тебя? – вкрадчиво спросили на том конце провода.

Селим знал, что она спит, но не смог удержаться, потакая своему желанию слышать её.

- Ммм…да, я видела чудесный сон, а ты его разрушил.

Он только нежно рассмеялся на это.

- Я так соскучился по тебе. Прости, что разбудил.

- О... Селим… мне так одиноко без тебя и как-то непривычно. Когда ты будешь дома, а? – с надеждой проворковала она в трубку.

- Солнышко, я уже завтра приеду, потерпи денечек.

- Потреплю. Но ты мне должен компенсацию за разлуку, - капризно потребовала Люция у Селима.

- Какая ты меркантильная женщина! Ну, хорошо, будет тебе компенсация, а какая, - узнаешь позже. - Как ты вообще провела день без меня? Никто не покушался?

- Ну…, - тут она вспомнила про неприятный инцидент в клубе, но говорить об этом естественно не собиралась. - Я встречалась с твоими знакомыми девушками, взяла у них интервью для статьи. Потом было чаепитие с твоей мамой.

- А что отец? Не ругались с ним там?

- Нет. Он ведёт себя сдержанно, но прохладно. Я стараюсь не попадаться ему на глаза, да и он похоже занят трудовой деятельностью.

- Ничего, он отойдёт. Все будет хорошо, не переживай. Ну, милая, буду прощаться. Скоро увидимся. Буду считать часы до встречи. И это... Люц... ОБОЖАЮ тебя, крепко целую, пока.

Она с замиранием слушала его прощальные слова и не успела ему ответить, как он отключился. Прижала к груди телефон, будто он вобрал душу Селима, желая продлить приятное тепло его слов.

После завтрака девушка спустилась во внутренний дворик, заметив хозяйку, предложила свои услуги садовника. Урсула хотела было возразить, но поняла, что девушка жаждет быть полезной и к тому же скучает по её сыну. Указала на клумбу, заросшую сорняками, в тайне радуясь, что предполагаемая невестка оказалась не лентяйкой, предлагая свои заботливые руки в любой сфере быта.

Обработав розарий, гостья наткнулась на бурные заросли садовой ежевики. Сразу возникла мысль испечь пирог с её начинкой.

- Урсула ханум, - обратилась девушка к хозяйке. - Я нашла в саду ягоды.

- Да?

- Как Вы относитесь к идее приготовить десерт? Завтра приезжает Селим, мне бы хотелось его побаловать вкусным.

- Полностью одобряю твоё предложение, дорогая. Пойдем, покажу где хранятся нужные продукты.

Урсула не могла нарадоваться на девушку. Очень хотелось признать в ней дочь, но сама себя останавливала, стараясь не забегать вперёд.

Солнце находилось в зените. Люция, сбежав из одиноких грустных стен дома, отправилась на пляж, уже знакомой тропинкой. В эти рабочие часы линия берега почти пустовала, если не считать залетных туристов, скучающих студентов и чаек, не имеющих графика полетов и кормления. Широкополая шляпка и очки тщательно защищали не только от солнца, но и от любопытных глаз. Ей требовалось уединение и расслабление. Внешне казалось, что все в порядке, но в душе за эти дни столько всего перевернулось. Она отдавала себе отчет в том, что после приезда Селима их отношения претерпят ряд серьёзных изменений. И когда он спросит её, она должна быть готова дать четкий ответ. Главное, чтобы он был верным.

Люция, обхватив горячий противень ватными рукавицами, осторожно вынимала его из духового шкафа и не заметила, как кто-то подошёл быстро сзади и помог пристроить его на столе. Обернувшись со словами благодарности, так и застыла с открытым ртом. Выдержав паузу, все же произнесла вежливо:

- Спасибо, Али муаллим.

- Всегда к услугам, дорогая, - благожелательно откликнулся хозяин.

После того злопамятного ужина они практически не контактировали, лишь говоря: «добрый день» или «добрый вечер». Сегодня видимо настал час примирения.

- Это ты сама испекла или…?

Она не дала ему договорить:

- Сама. Урсула ханум мне позволила похозяйничать. Надеюсь, вы не против? Некоторая напряженность так и сквозила, но обе стороны готовы были зарыть топор войны.

- Нет, конечно! Только смущает твой вид в фартуке, - тут его лицо начало расплываться в улыбке. - Не хотелось бы прослыть эксплуататором гостей.

- Ой, что вы, мне все равно нечем занять себя, да и приятно сготовить что-то к чаю.

Али уже водил носом воздух, предвкушая лакомство. Люция, видя его нескрываемый аппетит, рассмеялась:

- Даже не думайте съесть его сейчас, я готовлю его к приезду ваших сыновей.

- Вот досада-то, а! Я же ночь не проживу в томительном ожидании кулинарного чуда. Сжалься, девушка! – он притворно жалобно умолял выделить ему хоть кусочек, и Люция, не устояв перед обаянием хозяина, отрезала добрую порцию ежевичного пирога.

Урсула, зайдя на кухню, даже сбилась в походке, увидев неожиданную картину: гостья и муж сидели за столиком и мило беседовали, попивая ароматный чай и облизывая пальцы от джема.

- Ты только ради таких пирогов должна остаться у нас! – шутливо требовал он.

- Если вы будете их часто кушать, то от стройности и след простынет!

- Не простынет, я начну заниматься спортом наряду с сыновьями.

Хозяйка тоже подсела к ним, разделив десерт и беседу. Вечер прошёл благополучно и никто уже не помнил былых обид.

Ей что-то мешало спать: щекотало нос, веки, шею. То колючее резко, то нежное, но назойливое. Она попыталась увернуться, но ощущения не исчезли, а лишь переместились на другие части тела. Послышался легкий смех. Такой ласковый, обволакивающий, как лучик солнца на рассвете. Люция резко открыла глаза. Небо едва розовело и в комнате ещё царил полумрак, давая лишь разглядеть силуэт лица. За считанные секунды он обрел знакомые до боли черты: прямой нос, гордо выдвинутый подбородок, припухлые губы, так манившие её и глаза: два темных омута, излучавших нетерпение. Стоит в них задержаться взглядом - можно утонуть и никогда не найти обратно дорогу к всплытию. Она на выдохе произнесла его имя, он просто кивнул в ответ и в отчаянии устремился к её шептавшим устам. Он и она, каждый стремился испить живительного источника, разделить ожидание предыдущих дней, затмить тоску, согреть душу. Селим так много хотел себе позволить, а Люция готова была столько ему дать, что оба не заметили, как его шершавая ладонь проникла под рубашку, откровенно лаская грудь. Она вскрикнула от пронзивших её чувств, Селим резко отдернул ладонь, будто обжегся и, не удержав равновесия, свалился с края кровати, упав на пятую точку. Люция резко села на постель. Сердца их готовы были выскочить, дыхание сбилось, но они были счастливы, что снова рядом.

Селим попытался подняться с пола, но ноги не подчинились и он, бросив попытку, просто разлегся всем телом на ковре, смеясь над своей неуклюжестью. А потом и вообще расхохотался над ситуацией в целом.

- Вот это свидание, просто фантастика! - пробормотал он в перерыве между репризами.

Люция никак не ожидала такой резкой перемены настроения, встав в позу кошки, свесилась с кровати и наблюдала, что с ним происходит.

- Селим, - громким шёпотом сказала она. - Ты совсем обалдел, ржёшь как конь, сейчас разбудишь родителей, и они узнают, что ты со мною в комнате. Мне страшно представить, что тогда будет.

- Что, что, отец нас назавтра поженит и всё, - неудачно пошутил Селим, продолжая веселиться.

– Да прекрати же ты наконец! - и в довершение своего требования закинула в него подушкой.

Теперь он, резко замолчав, приподнялся на локтях и стал созерцать открывшуюся ему картину. Люция не видела себя со стороны и Селим наслаждался созерцанием её соблазнительной гибкости какую-то долю минуты, пока та не сообразила, что собою представляла: вырез на груди открывал всю форму грудей, короткая рубашка задралась, обнажив часть ягодиц. Она прочла в его глазах своё отражение и резко села, натягивая пижамную майку. Селим медленно поднялся с пола и, не вставая на ноги, приблизился к её изножью. Присев на пол, взял ладонь и не теряя её взгляда, прижался к ней губами, прошептал:

- Не представляешь, как я без тебя скучал. Мне эти три дня вечностью показались.

- Ох, Селим, а я умирала от тоски в этих одиноких стенах.

- Не знаю, как я существовал без тебя, а теперь при мысли о том, что ты должна будешь уехать, я начинаю терять рассудок.

- Тише, не говори о разлуке, я пока ещё здесь.

- Ой, мы смяли букет, - виновато произнёс Селим.

Люция только что обнаружила у себя на кровати цветы. Те самые, что щекотали её органы чувств. Герберы, гвоздики и васильки, каждый требовал, чтобы его понюхали первым. От избытка чувств она просто уткнула в них лицо, пряча признание, нежность и смущение. А Селим продолжал ласкать её пальчики, ладошку.

- Я считал часы до рассвета, но солнце будто замедлило ритм. Ты знаешь, как я у тебя оказался?

Люция отняла лицо от букета:

- И как?

Он посмотрел в сторону балкона. Она поняла, какой он романтик в душе.

- Ах, Селим, ты мог сорваться же, это опасно! – испугалась девушка.

- Да брось, думаешь я никогда сюда мальчишкой не забирался?

- Значит в Ромео поиграть решил.

- Ну, когда-то же надо.

Он понял, что дольше задерживаться рядом чревато последствиями. Оставив влажный поцелуй на её раскрытой ладони, резко поднялся и ушёл тем путём, каким попал сюда. Оставив после себя, покорность и жажду, которую он в скором времени собирался утолить.

Раздевайся, Джульетта,Ромео принес цветы.

Глава 14. Буря

За завтраком собралась вся семья. Селим, хотя и не спал ночь, но выглядел бодрячком, по сравнению с братом, который за столом сидел полусонным и ворчащим, что ему не дали отдохнуть как следует. Старшенький наигранно изобразил утреннюю и долгожданную встречу с Люцией, будто бы события ночи им привиделись. Загадочные улыбки не скрылись от стороннего наблюдателя, но никто не посмел словом разрушить их ментальный контакт. Вкратце отец потребовал отчета о поездке, оставив детали на потом. За завтраком воцарилась такая семейная гармония, когда все в доме было по местам. Урсула была довольна, что дети и муж её дома, а гостья вносила толику очарования в трапезу. Хотелось, чтобы таких дней было множество, а не редкость, вырванная из бытия.

- Мам, пап, вы не давали тут нашей гостье скучать? - спросил родителей старший сын и подмигнул Люции.

Он заметил, что между нею и отцом нет никакого недопонимания и очень порадовался этому факту.

- Сын, ты знаешь, как эта умелица нашла путь к моему сердцу? Через свой чудо-пирог! Который кстати еле дождался вас, - тут он подмигнул Люции.

- Не забывайте Али, мы пробовали его вместе, - уточнила девушка.

- Да, а мне помогала в саду. Она совсем не отдыхала, сынок!

- Слышишь, дорогая моя пчела, твои благие дела звучат как наказание, вот она вся их благодарность.

И все рассмеялись иронии Селима.

- Где пчела? - спросил невпопад полусонный Сулейман, вызвав новую волну смеха, уже над ним.

- Ну, брат, до тебя как всегда доходит, как до жирафа.

Сулейман понял, что прослушал тему разговора, улыбаясь, пожал плечами. Остатки пирога быстро поглотились аппетитом здоровых мужчин, не дав его толком распробовать.

- Я испеку ещё, - успокоила Люция, допивая кофе с молоком.

Селим дождался ухода родных и приблизился сзади к Люции, складывающую посуду в шкаф, обнял за талию, уткнувшись в шею, прошептал:

- Не мог дождаться, когда смогу тебя коснуться. Признайся, колдунья, ты добавила какого-то снадобья в пирог?

- Какого снадобья?! Если только мухоморов, другие-то в норме, - ответила она, пытаясь увернуться от его щекотливых поцелуев в шею.

- Нет, это не мухоморы и у меня не галлюцинации, а ты реальная и дико желанная, - пробормотал он ей в изгиб плеча.

Люция не выдержала и повернулась к нему лицом, поддаваясь натиску соблазнителя.

- Твой ночной приход меня взбудоражил и...

Селим не дал ей договорить, закрыл рот поцелуем. Там, ночью он едва устоял и сейчас хотелось вновь пережить эти сногсшибательные ощущения. Люция запустила чуть мокрые руки в его волосы, сжимая и придвигая ближе. Селим уже схватил её за талию, усаживая на столешницу, как чьё-то недоброе вторжение разрушило уединение покашливанием. Они оторвались друг от друга и злобно уставились на стоявшего в дверях.

- Сулейман! - в один голос произнесли, как приговор.

Этот парень имел один явный недостаток: являть своё бренное тело в нежеланные ситуации. Хотя и были благодарны ему. Пусть лучше он, чем отец.

- Мы всё объясним.

- Ага, что вы просто друзья и между вами нет никаких чувств. Да, да. Я это заметил.

Видя что они сейчас пустятся в подробности, прекратил поток слов поднятыми руками:

- Не стоит. Это ваши дела. Только не морочьте головы друг другу и окружающим, а имейте смелость признаться открыто. Окей? - и, взяв нужное, удалился.

- Это невыносимо! - возмущался Селим. - Везде уши и глаза. Покоя нет в родном доме.