О чем не сказали графине из Клыкарда
- -
- 100%
- +
Я глубоко вдохнула и попыталась вспомнить, как именно попала сюда. Последним, что я помнила до провала в сознание, была будка моего старого алабая и тихая тоска. Потом — провал. А теперь я в чужом теле, и мне предстоит встреча с лордом, которого я якобы выбрала в женихи. Великолепно.
Я поднялась осторожно, чтобы ничего не наступило мне на ноги изнутри платья, и подошла к зеркалу.
Лицо в зеркале оказалось вполне моим. Возможно, чуть более красивым и утонченным, с огромными и сейчас испуганными глазами и длинными ресницами, но все же — довольно узнаваемым. Волосы теперь мне принадлежали темные, гладкие, заплетенные в сложную прическу с кучей шпилек, но цвет и текстуру я вроде даже узнавала. Шпильки я даже не попыталась их вытащить — живьем бы осталась без скальпа.
— Здравствуй, Эллинора, — сказала я, глядя на себя. — Очень приятно. Ну, наверное.
А потом дверь распахнулась без стука, и в комнату вернулась миссис Ротт, четкая, как швейцарский часовой механизм. Уверена, что прошло ровно пять минут, ни секундой больше, ни секундой меньше. Она склонила голову в легком поклоне, в котором читалась вечная неудовлетворенность жизнью, и произнесла:
— Миледи. Лорд Равенби ожидает вас в малой гостиной.
Да уж, рядом с ней я чувствовала себя скорее запуганной подчиненной раздражительного бизнесмена, чем гордой графиней. Я хотела сказать, что пока не уверена, что могу пройти хотя бы по коридору, не споткнувшись об нижний слой платья. Но не сказала. Не решилась перечить, просто кивнула. Если это и сон, пусть он развивается, как получится.
Мы шли по длинному коридору, мимо портретов с суровыми леди в шляпках и джентльменов с бакенбардами, пока наконец не добрались до тяжелой двери, перед которой миссис Ротт остановилась и с каменным лицом сказала:
— Соберитесь, миледи. Не стоит заставлять мужчину ждать. Тем более, такого.
Она постучала и тут же распахнула створку.
— Лорд Равенби, — произнесла она, — миледи Эллинора готова вас принять.
О да. Готова. Как операционная на карантине — совсем не готова.
Дверь распахнулась, и меня будто окатило духами, нафталином и смутным ощущением, что я случайно зашла на съемки очень старого костюмированного фильма.
У камина стоял мужчина. Вернее, лорд, как следовало понимать. Ростом чуть ниже меня, несмотря на прямую спину. В дорогом фраке с серебряной вышивкой, с тростью, на которую он опирался с театральной грацией. В одной руке — бокал, в другой — монокль, который он зачем-то приподнял, хотя и так смотрел в мою сторону. Лицо у него было старое: не просто «в возрасте», а именно старое, с благородными морщинами, уморительно розовыми щеками и белоснежными усами, подкрученными, как у магната из рекламы масла начала двадцатого века.
— Миледи Клыкард, — протянул он с той интонацией, которой обычно заканчивают сонет о любви и смерти.
У меня дернулся уголок губ. Потом второй. Потом я коротко хрюкнула. А потом засмеялась — громко, искренне и совсем не по-аристократически.
— Простите, простите, — выдавила я сквозь смех, прикрывая рот рукой. — Просто… Клыкард. Это так звучит! И вот это — «миледи Клыкард». Как будто я не человек, а персонаж комикса про благородную собачницу в корсете!
Лорд Равенби улыбнулся. Нет, действительно улыбнулся. Медленно, вальяжно, как будто собирался запеть баркаролу.
— Ах, графиня, — сказал он, делая шаг ближе, — ваше чувство юмора так свежо. В мире, полном скучных и жеманных барышень, вы как глоток шампанского на рассвете. Впрочем, как всегда.
«Как всегда?!» — мысленно переспросила я. Что значит «как всегда»? Неужели эта версия меня явно была знакома со старичком дольше, чем мне бы хотелось?
— Вы простите, я просто немного растеряна, — выдохнула я. — День вышел непростой.
— Разумеется, миледи. И все же вы прекрасны, как рассвет в Сассексе, — он галантно поклонился и поцеловал мою руку, почти не дотронувшись губами до кожи, но все равно как-то слишком скользко и мокро. — Мои поздравления: вы, как всегда, превзошли саму себя. Даже ваши нежные смешки сегодня звучат особенно музыкально.
Смешки? Музыкально?!
У меня снова дернулся рот. На этот раз в нервном тикообразном движении.
«Так, Ася, сосредоточься. Он стар и галантен. Он очень хочет, чтобы ты была та самой графиней. Значит, пока ты не понимаешь, как отсюда выбраться, улыбаемся и машем.
— Благодарю вас, лорд Равенби, — произнесла я с тем тоном, которым обычно благодарила владельцев капризных ротвейлеров за то, что те все-таки соизволили вовремя явиться на прием. — Мне… очень приятно видеть вас.
— Ах, Эллинора, ваше очарование способно растопить даже мое престарелое сердце, — он слегка покачал тростью, как дирижер палочкой, и добавил с мечтательной интонацией, — признаюсь, я уже начал волноваться, не передумали ли вы. Но теперь вижу — вы просто играли в недосягаемую нимфу. Ах, как тонко.
Я моргнула.
Он действительно думал, что я играла в нимфу?! Да если бы собаки не вывели меня к цивилизации, я бы уже в лесу успела еще пару раз упасть, заплакать, съесть мох, представляя себя оленем, и бесконечно кричать в небо: «Верните меня домой, у меня смена послезавтра!» Нимфа в моей голове получалась так себе…
— Ну, знаете, — я натянуто улыбнулась. — Иногда лучше немного задержаться, чтобы успеть все как следует обдумать.
— Как мудро. Именно за эту вашу зрелость я вас и ценю, миледи Клыкард.
И вот тут я снова не выдержала. Потому что как только он произнес мою новую фамилию вслух — с тем же придыханием, с каким влюбленный юноша говорит «Маргарита» на фоне лунного неба — у меня в голове самопроизвольно включился «В джазе только девушки».
Сцена с Осгудом Филдингом Третьим, где он в белом костюме, с выражением влюбленного моржа, произносит: «У каждого свои недостатки».
Я чуть не повторила это вслух, едва-едва удержалась. Лорд Равенби же, похоже, решил, что я тронута до глубины души, и, счастливый, подвел меня к дивану у камина.
— Позвольте вам предложить чаю, миледи. И, быть может… пару ласковых слов?
Я села, улыбнулась и снова мысленно сказала себе:
«Ася, ты графиня. У тебя псы, платье, помолвка и галлюцинация. Придется держаться».
Я устроилась в кресле, стараясь выглядеть естественно. Насколько вообще можно выглядеть естественно, когда на тебе платье с подъюбниками толщиной в батут, а напротив сидит пожилой ухажер, излучающий томную романтичность, как старый радиоприемник — помехи.
«Так. Не паниковать. Паника — враг. Паника — это когда ты начинаешь орать, швыряться фарфором и требовать наркоз. А нам такого не надо даже в галлюцинации. Значит, придется мыслить логически».
Я глубоко вздохнула, сложила руки на коленях, хотя платье не позволяло это сделать без иллюзии, что я вяжу что-то спицами под юбкой, и начала мыслительный процесс.
Что ж, если я в коме — нужно искать зацепки. Что-то, что может разбудить меня, как в фильмах. Запахи, звуки, прикосновения. Я попыталась во всех красках представить, как мозг цепляется за какую-нибудь ассоциацию и — бац — возвращение в мое привычное нормальное современное тело в удобных джинсах.
Кроме того, если это все сон или бред, желательно не портить себе репутацию. Даже в фантазии лучше быть графиней, чем попасть в местную психбольницу или, не дай бог, оказаться под подозрением в ведьмовстве. Судя по платьям, тут это может быть еще в моде.
Ну, и, конечно, надо подыгрывать. Вести себя вежливо, аккуратно. Вдруг я сплю, и сценарий сна в случае кучи ошибок заведет меня в какой-нибудь хоррор? Или хуже: вдруг я не сплю. Вдруг я умерла, и все это какая-то сюрреалистическая посмертная квест-локация? Тогда нужно пройти испытание с честью…
— Миледи Клыкард… — проникновенно произнес лорд Равенби, и я подскочила внутренне, как будто услышав сигнализацию.
Он все еще держал чашку, ловко при этом удерживая монокль на лице. Кажется, он просто родился с ним в глазу.
— …вы кажетесь необычайно задумчивой этим вечером. Позвольте осведомиться — все ли в порядке?
— Да, да! — я слишком бодро махнула рукой и чуть не расплескала чай. — Просто размышляю.
— О вечном?
— Почти, — о возврате в свое тело, например. — Просто слишком много впечатлений. Лес, собаки, платье. Жизнь графини, знаете ли, не дает расслабиться.
Лорд Равенби тихо рассмеялся. Смех у него был утонченный и немного наигранный, как будто его учили смеяться в зале с мраморными статуями без общения с живыми людьми.
— Ах, Эллинора, ваше остроумие — редкая прелесть. Будь я на тридцать лет моложе…
— Вы бы все равно были старше меня, — вырвалось у меня.
Повисла пауза, потом он рассмеялся уже громче и чуть более искренне и даже похлопал себя по колену.
— Блестяще! Прелестно! Вы такая… непосредственная. Именно это и подкупает.
Да уж, непосредственность — мой главный навык выживания.
Я сделала глоток из чашки. Вкус… был. И даже приятный. Значит, сон с высокой детализацией. Или галлюцинация с бюджетом блокбастера. Или что-то похуже. Например, очень убедительный транс, в котором застреваешь на годы, как в плохом сериале. Может, я как Патрик Суэйзи — привидение? Только с миром вышла промашка, и вместо Дэми Мур у меня тут… лорд.
— А скажите, милорд… — я решила аккуратно попытаться выяснить детали. — Как по-вашему, мы давно знакомы?
Он мечтательно улыбнулся, отпив глоток:
— О! Как будто вечность. Но даже этой вечности кажется так мало. И не устану повторять, как мне жаль, что не успел познакомиться с вашими благороднейшими родителями. Вот бы лишний месяц-другой, и последние два года я бы не мучался этим чувством неудовлетворенности. Впрочем, я рад, что вы предложили помолвку сами…
Ого. Так у моей благородной версии меня была семья. Отчетливо прописанная, со связями, репутацией и ухажерами. Прекрасно. Значит, я вляпалась не просто в платье, а в чью-то целую биографию. Так еще и жениха нашла на свою же голову...
— И что вы подумали о моем предложении помолвки? — я рискнула с нейтральной улыбкой.
— Ах, вы даже настояли на ней, но не столь решительно, как хотелось бы, — он хитро прищурился. — Но да, к помолвке мы оба пришли весьма охотно. И, смею заметить, вы стали еще обворожительнее с тех пор.
— Спасибо… — не знаю насчет обворожительности, но более шокированной я уже точно успела стать.
Я снова сделала глоток чая и судорожно старалась удержать всю новую информацию в голове. Я Эллинора фон Клыкард, помолвлена со стариком, похожим на утонченную версию Санта-Клауса. Местные считают, что я живу тут с детства. У меня были родители, но умерли. Видимо, недавно. А еще есть огромные собаки, которые даже слушаются меня, хотя и ведут себя подозрительно. Может, фамильяры какие-нибудь? И кто-то явно будет ожидать от меня, что я буду вести хозяйство, ходить на балы и… не орать на зеркало, если там отразится не мое лицо.
«Ладно. Ася. Выживала в суровых общагах, практиках, ночных сменах и сносила беседы с владельцами собак, считающими себя кинологами. Значит, выживешь и здесь».
Лорд Равенби наклонился чуть ближе, и я заметила, как в его глазах блеснул… интерес? О, нет, только не это…
— Позвольте мне задать один-единственный вопрос, дорогая Эллинора…
Вот сейчас точно отчетливо слышалась романтическая дрожь в голосе. Меня явно ожидало признание в любви или предложение поселиться в его замке рядом с портретной галереей…
— Вы счастливы?
Я чуть не поперхнулась.
«Вот этого, милорд, я и сама не знаю», - подумала я, но не сразу нашла, что ответить вслух.
Глава 3. Таинственный… конюх? Охотник? Поклонник?
Жених ушел, наконец-то оставив меня в покое. Прямо как тяжелый камень с плеч, и хоть я и ждала освобождения от его внимание, в полученную свободу пока верилось с трудом. Голова гудела, в ушах все еще слышался его вкрадчивый голос. Да он чуть ли не облизывался на меня! Я закрыла дверь за спиной этого благородного великовозрастного мужчины и почувствовала себя сразу на несколько килограммов легче. Философствующий мужчина — это, конечно, шикарно, но слушать его рассуждения о смысле жизни было все равно, что пытаться перекричать шум фонтана на главной площади: невозможно и бесполезно. А еще это было немного похоже на как сидение библиотеке с надеждой, что когда-нибудь закончится лекция по теме «Сущность человеческого существования», читаемая в качестве наказания нерадивым студентам. Прекрасная сама по себе, но кто добровольно согласиться ее слушать?
Я вышла на улицу, вдохнула свежий воздух и чуть не потеряла равновесие оттого, что он был… ну, слишком правильный. Никаких тебе выхлопных газов, никаких ароматов из ближайшей пекарни или шлейфа духов прохожих. Вроде бы и ветерок есть, и кусты шевелятся, но вот этот весь мир казался слишком сбалансирован, если честно. Но я думала, что мне нужно просто подышать, как нормальная, не занудная женщина, насладиться чистым воздухом хотя бы в своей фантазии, раз уж в реальной жизни такого удовольствия не дождаться.
И тут, как будто по щелчку, мне на глаза попались они — три пса, скрывающиеся за углом особняка. Грациозные, быстрые, на которых не можешь даже взглянуть, не поддавшись искушению пойти за ними. Ну конечно. Псы графини. С кем, если не с ними, мне теперь разделить все эти глубокие размышления о жизни?
Я, как и положено настоящей любопытной героине, не растерялась и пошла за ними, не привлекая внимания (ну, хоть что-то я умею). Прошла я не слишком долго, но опять пришла к лесу. Здесь все словно обретало смысл: псарня, конюшня, огороженное поле — место, где всегда можно найти повод поговорить с лошадью, а не с философом. Вроде бы тут и псы графини обитали. Но что-то в темноте леса меня особенно волновало. Я огляделась, что-то как-то все еще не укладывалась в единую картинку. Но, тем не менее, это место было хоть и странное, но привлекательное. И куда более комфортное, чем старческие посиделки у камина с непонятной болтовней.
Мимо меня, как призрак, проскользнула миссис Ротт. Хотелось бы думать, что это с ней что-то не так, но когда она на меня смотрит, как на ребенка, которому нельзя доверять ножницы, потому что он ими может случайно поранить себя и все вокруг, я особенно остро понимаю, что проблема тут далеко не в ней. Она очень остро заставляет чувствовать свою… глупость, что ли. Я даже не успела моргнуть, как она уже стояла рядом, как учительница в школе, проверяющая, вовремя ли пришел ее ученик.
— Ужин подадут через четверть часа, — сказала она, скосив на меня взгляд. — Вам лучше не опаздывать, графиня. Я же не могу все время за вами бегать. И, кстати, мне очень жаль, что ваш жених не остался. Такого джентльмена нужно было бы задержать подольше, ведь с ним так приятно беседовать. Понимаете, графиня? В следующий раз напомните ему про ужин, пожалуйста.
Я едва сдержалась, чтобы не захохотать. Ну конечно, он ведь такой любитель философии и рассуждений, что только и остается, что дать ему медаль за непревзойденную способность усыпить кого угодно за десять минут. Но, к счастью, я еще не в той стадии жизни, чтобы устраивать громкие дебаты. Лучше бы мне вообще не вступать в разговоры, которые заканчиваются не тем, что я хочу.
— Не переживайте, миссис Ротт, — сказала я, стараясь, чтобы моя улыбка не выглядела слишком фальшивой. — Я обязательно это учту. И не опоздаю к ужину.
Я заметила, что псы, подбежав к незнакомому мужчине, вели себя с ним очень по-дружески. Он стоял у ограды, поправляя что-то в мешке. Меня привлекли линии его крепкой фигуры, широкие плечи, да и сама осанка — все в нем выдавало силу и уверенность. Пес все порывался подойти ближе и привлечь к себе внимание, но мужчина лишь погладил его по голове и вернулся к своим делам.
И вот он оказался совсем близко, перемещаясь с удивительной точностью и скоростью.
Постойте, я ведь его точно где-то видела. Но как такое может быть? Я прищурилась, пытаясь понять, откуда это лицо мне знакомо. Он был высоким, с немного отросшими волосами, которые время от времени спадали на глаза. Обыкновенная рубашка с кожаными подтяжками, мешковатые штаны, которые, торжествуй сейчас современная мода, точно бы назвали «стильными». Я решила, что если он здесь, то, возможно, работает в псарне или в принципе с животными в особняке, но как-то он все равно не сильно выделялся на фоне окружающего пейзажа.
Он почувствовал мой взгляд и, приподняв брови, коротко улыбнулся.
— Добрый вечер, графиня, — сказал он, кивнув, и сразу повернулся к миссис Ротт, с которой обменялся формальностями.
Миссис Ротт сухо кивнула в ответ, как будто и не заметила его, и, вздохнув, пошла дальше по своим делам. Кивок этот был такой, как будто только что успокоила маленькую девочку, закатившую истерику из-за запрета на поедание песка, и со свистом быстрого ветра направилась к особняку, а я снова повернулась к мужчине и к одному из трех псов, который из-за угла взглядывал на меня своими карими глазами.
Я так и стояла, вглядываясь в мужчину, ощущая, как память пытается вытащить из меня какие-то воспоминания. Он снова погладил пса и вернулся к своим делам, а я стояла и думала, что, похоже, этого мужчину мне все-таки стоит узнать, чтобы понять хотя бы, где я его видела. Или это был просто один из тех персонажей, с которыми мне теперь придется время от времени сталкиваться в этом новом мире, или же это был один из главных героев моей странной псово-викторианской фантазии. Но пока я не могла отделаться от ощущения, что знаю его, и что причиной этого чувства не было случайное знакомство.
Когда миссис Ротт совсем скрылась из виду и на поляне не осталось никого, кроме меня и темных собачьих силуэтов, мужчина подошел ко мне. Шагал медленно, как будто что-то обдумывал. В его глазах было выражение, которое я не могла разобрать: что-то вроде задумчивости, ничего особенного, но при этом довольно странное.
Я расположилась на чистом стоге сена и тут же почувствовала легкую неловкость, потому что посидеть на природе — это, конечно, здорово, но вот колющее ощущение под пятой точкой оказалось так себе. Я подняла глаза на мужчину, когда он подошел уже совсем близко, и, пытаясь быть как можно менее настороженной, сказала:
— Да?
На более осмысленный вопрос в стиле «вы что-то хотели?» или «могу я вам чем-то помочь?» в тот момент у меня не хватило фантазии.
Мужчина на мою короткую реплику ничего не ответил. Вместо этого он наклонился ко мне, его рука скользнула по моему затылку, а я успела только подумать: «Что происходит?», как он резко притянул меня к себе. Его губы сжались на моих, жаркие и настойчивые, как если бы это был огонь целого мира, с которым я только что столкнулась, ощущая весь жар разом. В одно мгновение мое сердце рухнуло вниз, а бабочки в животе взлетели вверх, совсем как в старых романах. Поцелуй был таким… таким, что я даже забыла, как дышать. Никаких мыслей, только осталась эта буря чувств, волнующая каждую клеточку тела.
Но спустя пару секунд в моей голове что-то щелкнуло, как замок на двери.Я почувствовала, что что-то не так, все это было неправильно. И, как ни странно, инстинктивно оттолкнула его, резко отскочив в сторону. Хотя, конечно, укол разочарования все-таки почувствовала… Можно было бы дождаться окончания поцелуя, но сдавать назад уже было поздно.
— Что это, черт возьми?! — вскочила я с места, буквально отпрыгнув назад. Я была в полном недоумении, в ярости и растерянности одновременно. Из плюсов — сено перестало колоться.
Мужчина стоял передо мной, чуть удивленно наблюдая за мной и явно пытаясь оценить мою поспешную реакцию. Он даже не попытался объясниться, только какое-то время молча смотрел на меня, как будто не понимал, что произошло.
Может, я сошла с ума? Может, это было нормально в этом новом мире, и я просто не привыкла? Или он просто считал меня очередной дамой, которая так легко поддается на мужские провокации? С его внешностью таких наверняка встречалось много…
Правильного ответа я не знала, но знала одно: я только что пережила что-то, что меня точно выбило из колеи. Пусть это что-то и было таким приятным. И чувственным. И горячим…
Мужчина стоял передо мной, продолжая смотреть с недоумением. Его взгляд будто спрашивал: «Что, серьезно?» Я все еще была в полном замешательстве, но как-то инстинктивно нашла силы ответить:
— Если вы хотите спросить, все ли со мной в порядке, то нет, конечно, — сказала я с сарказмом, стараясь вернуться в привычное эмоциональное состояние. — Когда неизвестные мужчины позволяют себе такие вещи…
Он приподнял брови, как будто я что-то сказала не так.
— Неизвестные? — повторил он, и в его голосе мелькнуло нечто куда сильнее простого удивления.
Я быстро прикусила язык, чувствуя, как на щеках начинает появляться легкий румянец от стыда. Сама же с трудом удерживала равновесие в этом странном и сбивающем с толку моменте.
— Ну, или малознакомые, — поправилась я, вздыхая и сразу чувствуя, как мои слова уплывают куда-то в пустоту.
Он кивнул, как бы соглашаясь.
— Малознакомые, значит, — произнес он, и в его голосе не было ни малейшего намека на шутку.
И вот тут же, как по мгновению волшебной палочки, он снова оказался рядом со мной. В следующий момент я почувствовала, как его сильная рука прижимает меня спиной к стене. Все происходило слишком быстро, слишком неожиданно. Но он больше не пытался поцеловать меня, как раньше, а вместо этого приставил нож к моей шее. Холодный металл коснулся моей кожи, заставив меня буквально замереть.
— Ну, раз малознакомые… возможно, нам стоит познакомиться? — произнес он, и его голос теперь был не только серьезным, но и многозначительным.
Я почувствовала, как по коже пробежал холод, хотя я и не могла решить, был ли он от ножа или от того, что могло произойти дальше сейчас. Мысли путались, и я вся напряглась, не зная, что он от меня хочет.
Глава 4. Ветеринар с навыками переговорщика
Я стояла, прижатая к стене, ощущая, как холодный металл ножа касается моей кожи. Мозг работал на полную мощность, но почему-то все мои мысли путались. Мужчина, не переставая смотреть на меня, словно изучал каждую мою реакцию, а я, в свою очередь, пыталась сообразить, что мне делать дальше.
— Ты что, совсем не понимаешь, что происходит? — наконец выдавила я, стараясь не паниковать. — Ты явно что-то путаешь.
Мужчина продолжал держать нож на расстоянии, его глаза были холодными, как лед, а голос звучал ровно, но с едва заметным оттенком злости:
— Моя главная ошибка — это то, что я спутал такое существо с графиней. Вот где я действительно ошибся.
Я почувствовала, как в груди поднималась ярость, а с ног до головы прошла волна холода. Я бы, конечно, могла рассыпаться в оправданиях, но... нет, не сейчас. Я не собиралась вести себя как жертва.
— Да какое же я существо! — выпалила я, оглядывая его с недовольством. — Можно ли хотя бы повежливее обращаться с дамой? Я все-таки женщина, а не твоя дикая зверушка, пойманная на охоте!
Он вскинул брови, явно не ожидая такой реакции. Его взгляд на мгновение стал немного мягче, но нож все равно не убрал.
— Так вот как ты реагируешь на такие вещи, — произнес он, будто удивляясь. — Должен признать, что твой ответ меня удивил.
Я уже было думала, что он может уступить, но его рука не дрогнула. Мужчина отпустил меня, но нож не убрал, его он все также держал его прямо передо мной, и мне это совсем не нравилось.
— Успокойся, — сказала я, пытаясь немного наладить атмосферу. — Давай поговорим по-человечески. У нас нет причин для такой жестокости.
Он на секунду задумался, но затем медленно, как будто размышляя, отпустил меня окончательно, однако нож оставался направленным в мою сторону.
— А что мне может рассказать это… существо? — сказал он, слегка усмехнувшись. — Чем ты меня можешь удивить?
Меня передернуло от его слов, но я постаралась не показать, как сильно они меня задели. Его пренебрежение так и лилось через эти фразы, как что-то само собой разумеющееся, как будто он решил: я не более чем объект его охотничьего любопытства.
Я вздохнула и подняла голову.
— Много чем, если позволишь, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но тебе стоит начать с того, чтобы понять, что такие вещи, как уважение и понимание для меня не пустой звук.
Он еще немного постоял, смотря на меня, но в его взгляде я уже заметила нечто другое, возможно, интерес, а может быть, даже сомнение. Нож чуть опустился, но все равно он его держал так, чтобы я не могла забыть, что он еще здесь. Все еще не безопасно, но я уже чувствовала, что могу немного расслабиться.
— Не расслабляйся, — проговорил мужчина низким голосом, который, казалось, проникает прямо в душу. — Я продолжаю следить за тобой, и ты должна это понимать. Лучше не совершай глупостей, если не хочешь, чтобы твоя жизнь стала еще более... интересной.
Я сжала зубы, чувствуя, как нарастающее напряжение накрывает меня, но я не собиралась показывать этого. Вздохнув, я поправила свое платье, чувствуя, как ткань скользит между пальцев, в попытке скрыть свою нерешительность. В этом жесте, наверное, было больше попытки самоуспокоиться, чем чего-то еще, но сейчас он в этом видел лишь мои руки, желающие исправить даже мельчайшие несовершенства, и это, казалось, помогало мне хоть немного оттянуть момент.