О чем не сказали графине из Клыкарда

Он указал на дверь, за которой раскинулась лесная полянка, а за ней — дорога к особняку. Миссис Ротт наверняка была где-то рядом, мы оба чувствовали ее незримое присутствие.

— Ну что ж, — протянула я, стараясь выглядеть собранной. — Включаем режим разведчицы. И планируем, как не спалиться на ровном месте.

— Нам нужно еще пару дней, — ответил он, скользя взглядом к окну. — Но чем быстрее мы найдем решение, тем лучше.

Гаррет глубоко вздохнул, будто готовился открыть нечто важное. Его взгляд стал более решительным, но в нем все заметнее становилась тревога, которую он с трудом пытался скрыть. Он начал медленно, как будто обдумывая каждое слово.

— Все не так просто, как ты думаешь, — сказал он, опустив взгляд. — Если бы это была просто смена тел, я бы сказал, что это просто случайность. Но тут что-то другое. Все слишком идеально, и это меня пугает. Понимаешь, графиня, как ты ее называешь, не просто исчезла. Она может быть связана с чем-то более опасным, чем ты думаешь.

Я почувствовала, как все внутри меня сжалось. Я пыталась переварить его слова, но они звучали слишком веско, и я не могла игнорировать волнение, которое начало нарастать.

— То есть… ты реально считаешь, что она исчезла? — переспросила я, и голос мой слегка дрогнул, хоть я и пыталась держать марку.

Гаррет встал, его движения стали более напряженными. Он прошел по комнате и, остановившись у окна, повернулся ко мне.

— Это и есть главная проблема, — ответил он, и его голос стал чуть жестче. — Мы оба находимся перед огромным риском. Если кто-то обнаружит, что графиня исчезла, и что вместо нее ты... Если нас вычислят, все будет кончено, не только для тебя или для нас, но и для всех местных жителей Клыкарда. Я не могу позволить себе сделать ошибку. И ты тоже.

Я почувствовала, как все это становится все более серьезным. Стало ясно, что те проверки, которыми он меня подвергал, были не случайными. Они были жизненно важными, чтобы предотвратить катастрофу и обнаружить потенциального врага раньше, чем он начнет действовать. К счастью, врагом оказалась не я, но, к сожалению, он был все еще где-то вне зоны нашей видимости.

— Ты сказал, что она была предупреждена о таких случаях. Что это за предупреждение? Что кто-то выйдет из зеркала с ее лицом и характером попроще? —спросила я, чувствуя, как скепсис набирает силу быстрее, чем паника.

Гаррет завис: так зависают только те, кто собирается произнести что-то жутко важное. Или жутко глупое.

— Графиня давно подозревала, что кто-то может занять ее место. Она знала, что доппельгангеры могут подменять людей, и все это — часть древней магии. Она не доверяла никому, особенно тем, кто мог бы быть похож на нее. Мы с ней уже давно пытались найти способ избавиться от брака с Равенби, но не только мы, вся эта ситуация много кому мешала, и вот теперь ты здесь. Но кто-то уже мог заметить, что с графиней что-то не так. И теперь ты не просто ее замена, ты ключ к разгадыванию того, что произошло.

Я попыталась осмыслить всю информацию, но все складывалось в один большой, темный клубок, который становился только сложнее.

— Прекрасно, просто прекрасно. А теперь, дорогой мистер Охотник, какой план? Мы прячемся, атакуем или учимся жонглировать ложью? — спросила я, изображая стоическую готовность.

Гаррет снова подошел ко мне, его взгляд стал настойчивым, но теперь в нем читалась решимость.

— Мы должны быть на шаг впереди, — ответил он, подчеркивая важность каждого слова и подтверждая мое стремление. — Мы не можем допустить, чтобы кто-то узнал о том, что случилось. Мы должны сыграть свою роль, втиснуться в эту маску и вести себя так, как того требуют обстоятельства. Каждое наше действие должно быть максимально продуманным.

— Погоди. Я теперь кто? Тайный агент в кринолине?—уточнила я с преувеличенным ужасом.

— Пока не придумал название для твоей роли, но лучше тебе стараться как следует. Потому что если ты прогоришь, нам обоим крышка.

Я кивнула, понимая, что он прав. Он был прав во всем. Мы оба были в одной лодке, и только совместными усилиями мы могли что-то изменить.

— Так. Никто не должен понять, что я не графиня. Прекрасно. Буду изображать благородство, утонченность и легкую высокомерную тоску. Справлюсь. Почти наверняка справлюсь. Но что дальше? — смиренно спросила я.

— Дальше — осторожность. И план. Но ты должна знать, Анастасия, что теперь ты не просто «я» или «графиня». Ты часть этого мира. И нам нужно работать вместе, чтобы выжить в нем.

Я снова кивнула, чувствуя, как между нами начинается нечто большее, чем просто разговор, хотя градус его пафоса чуть-чуть зашкаливал и раздражал меня. Но нам нужно было стать партнерами, но что это значит в этом странном мире, мне еще предстояло понять.

Гаррет устроился напротив с таким видом, будто собирался вести стратегический брифинг. Попкорн бы отлично подошел под эту сцену, но судьба, как всегда, сэкономила на угощениях. Он начал выкладывать свои идеи, постепенно строя картину того, как нам нужно действовать. Я внимательно слушала, чувствуя, как сложность ситуации накрывает нас с головой. Мы не могли допустить ни малейшей ошибки.

— Миссис Ротт, — начал он, — нужно держать под контролем, такой уж она человек. Она все видит, все замечает. Это женщина, которая никогда не упустит ни одного намека, ни одного взгляда. Я уверен, она заметит малейшее изменение в твоем поведении.

Я вздохнула, пытаясь представить себе всю сложность этой ситуации. Миссис Ротт... эта женщина была не просто слугой. Если где-то что-то выглядело подозрительно, миссис Ротт уже стояла за шторой с блокнотом и ручкой. Ее жизненная миссия — следить за графиней, словно за слоеным пирогом в духовке: чтобы не подгорела ни мораль, ни поведение. Это была не просто экономка, а что-то среднее между цербером, мамой и государственным секретарем. Увидит все, заметит всех и сделает выводы быстрее, чем ты моргнешь.

— То есть, ты предлагаешь, чтобы я играла свою роль до конца, — сказала я, перебив его, — и изображала графиню, даже если это значит, что я буду регулярно общаться с ней? Что, если она начнет задавать вопросы? Что, если она решит, что я что-то скрываю?

Гаррет усмехнулся, но его взгляд был острым, как лезвие ножа.

— Именно, — ответил он. — Ты должна быть для нее убедительней, чем завтрак на серебряном подносе. Без сюрпризов, без изменений. Только графиня и только с правильной осанкой. Не стоит пытаться быть слишком настойчивой или слишком пассивной. Нужно быть средним между ними. Но главное — ты не должна быть для нее слишком близкой и открытой. Это должно выглядеть как продолжение той жизни, которую она жила до того, как ты пришла: благородной женщины, отвечающей за множество людских жизней.

Я задумалась. Да, все это было логично, но в какой-то момент мне показалось, что я теряю свою личность. Даже если все это сон, превращаться в чью-то благородную тень мне совсем не улыбалось. Особенно если эта тень с приданым и графским титулом.

— А если я не смогу сыграть эту роль? — спросила я, не скрывая легкую тревогу. — Что если я забуду или не пойму, как правильно себя вести? Как нам предотвратить это?

Гаррет сделал паузу, задумавшись.

— Мы будем работать вместе, — сказал он. — Я буду рядом, подсказывать, направлять. Тебе нужно будет быть в курсе всего. В первую очередь, следи за ее поведением. Если она начнет что-то подозревать, сразу же сообщи мне. Я готов провести с ней несколько разговоров, чтобы убедиться, что она не заподозрит ничего лишнего.

Гаррет снова начал закручивать сюжет, будто мы около псарни с дремлющими собаками, а в шпионском романе с обязательным заговором.

— И что мы будем делать с Равенби? — спросила я, не скрывая легкое беспокойство в голосе. — С ним не общаться не получится.

Гаррет нахмурился:

— Это сложная часть. Мы должны убедить его, что графиня прямо мечтает стать его супругой и уже выбирает цвет скатертей к свадебному завтраку.

Мы, конечно, могли манипулировать и Равенби, и миссис Ротт, но каждое наше действие должно быть идеально выверено. Приходилось осваивать искусство придворной лжи быстрее, чем я успевала выговорить «фон Клыкард».

Тогда, вдруг, я услышала тихое рычание. Псы графини, которые теперь уже чаще кружили рядом со мной и оставались особенно близко, когда мы были вдвоем с Гарретом, теперь стали более настороженными. Один из них, крупный и темный, подошел ко мне, обнюхал руку и, казалось бы, принял меня за свою.

— Они... изменились, да? — сказала я, чувствуя их внимание. — Это ведь ее любимые псы? Они сразу почувствовали, что что-то не так, Гаррет.

Мужчина подошел к собакам ближе, наблюдая за ними, и его лицо немного смягчилось.

— Это хороший знак, — сказал он, пытаясь вернуть разговор к делу. — Псы графини понимают, что ты теперь здесь вместо нее. Они чувствуют, что ты не враг, а союзник. И они тоже будут твоими союзниками в этом доме. Твое взаимопонимание с ними поможет нам держать ситуацию под контролем.

Я кивнула, но сама не могла отделаться от мысли, что все вокруг начинает менять свое значение. Я не была просто Асей или графиней, теперь я была и тем, и другим одновременно.

Гаррет, заметив мои раздумья, вновь вернул мое внимание к плану.

— Ладно, — сказала я, вставая. — Пойдем поэтапно. Мы начнем с образа графини, а затем решим, как действовать с остальными.

Гаррет кивнул, и, несмотря на всю напряженность, я почувствовала, как что-то внутри меня начинает успокаиваться. Мы оба знали, что путь не будет легким, но если держаться вместе, возможно, мы сможем пройти его.

Впрочем, я не могла оставаться здесь надолго. Нужно было вернуться в особняк, где миссис Ротт все время следила за каждым шагом, и где любое изменение в моем поведении может вызвать подозрения. Я встала, расправляя складки платья и надевая на себя маску решимости. Пора было играть свою роль дальше.

— Пойду обратно, — сказала я, не отрывая взгляда от двери. — Чтобы не вызвать подозрений.

Гаррет вызвался провести меня обратно, и мы шли молча через сад. Артур, Брут и Салли (хотя в мыслях я все еще звала их Рикки, Тикки и Тави) мелькали в тени деревьев.

Вдруг самый «дружелюбный» из псов — тот, что напоминал моего Троя — рванул к нам вперед. Он робко уткнулся носом мне в руку, потом принялся нюхать край платья, будто проверял: «Это точно ты?» Когда он, наконец, прижался ко мне лбом, я поняла — я теперь их «графиня». Или хотя бы проверенный источник лакомств.

Я не могла не улыбнуться, погладив его по голове, чувствуя его мягкую густую шерсть под пальцами. Тот же пес, который раньше мог смотреть на меня с некоторой настороженностью, теперь ласкался и вел себя как добрый охранник.

— Ну что, друг, я теперь твоя хозяйка? — мягко спросила я, а он ткнулся носом в мою ладонь, словно соглашаясь: «Теперь да».

Гаррет наблюдал за этим с легким интересом, но его лицо оставалось серьезным.

— Видишь, они тебя действительно приняли, — сказал он, не скрывая легкой улыбки. — Не переживай, с ними сильно легче, чем с людьми.

Я перевела взгляд на Гаррета: он говорил это без намека на утешение, скорее как очевидный для него факт.Он действительно знал, как действуют эти псы, и сам, похоже, с ними был на одной волне. Его отношения с ними были чем-то большим, чем просто отношения охотника и его собак. Это было нечто сродни партнерству с уважением и даже взаимной защитой.

Возле особняка псы сбавили шаг, как будто понимали — тут уже начинается другая сцена, и тут им лучше быть фоном, а не актерами. Один из них, больше всего похожий на немецкую овчарку, остановился, покачал головой и вернулся к Гаррету, взглянув на меня, как будто все, что они могли для меня сделать, они уже сделали.

— Ну что, — сказала я, когда мы подошли к двери. — Теперь мне предстоит сыграть свою роль и не выдать себя. Но, думаю, все будет нормально, если ты продолжишь помогать мне.

— Ты можешь на меня рассчитывать, — сказал он, не скрывая решимости в голосе.

Мы вернулись в особняк, и тут же из тени дверного проема вышла миссис Ротт, будто ее туда телепортировали.

— Приятно видеть, что вы живы, — проговорила она идеально поставленным ровным голосом. — Надеюсь, прогулка вас не слишком утомила? Но помните: приличия, миледи, прежде всего. Ваши подвиги на свежем воздухе — это прекрасно, но общество ждет образцового поведения.

Я глубоко вдохнула, представляя, как у меня под платьем прячется запас сарказма. Гаррет переглянулся со мной: он знал, что я уже примеряла к своему образу пару острых замечаний. Но я лишь улыбнулась:

— Спасибо, миссис Ротт. Мы с мистером Блейком ценим ваши напоминания. Он помогал мне с моими псами, а сейчас я уже готова элегантно впорхнуть на ужин.

— Что ж, это прекрасно, — сухо заметила миссис Ротт. — Я уж начала подозревать, что вы сбежали в лес и решили питаться кореньями.

Она ушла, не скрывая своего недовольства моим поведением, но тень ее пристального надзора меня не отпускала ни на секунду.