- -
- 100%
- +
Староста нехотя послушалась, и исколоченное тело, уже без сознания, кулем рухнуло вниз…
* * *
Амма склонилась над пластиковым ободом и снова покачала головой, прикрыв глаза:
– Это просто невероятно! Я, искусственный разум высшего уровня, чищу туалет!
Её длинные волосы кое-как удалось закрутить вокруг головы, наподобие тюрбана, от чего хорошенькое личико стало непропорционально маленьким по отношению к чёрной «шапке», а тоненькая шейка, казалось, вот-вот сломается под тяжестью необычной причёски.
– Нет! Я не просто чищу туалет, а уже занимаюсь этим почти целый день! – Не переставала жаловаться девчонка, – Сначала, мы выдраили до блеска общественные уборные на первом этаже самого института, а теперь вообще срам – приходиться мыть и дворовый сортир, в котором, смешно сказать, из высоких технологий присутствует только электрический свет!
Куко от души рассмеялся, глядя как вечно молодая проказница усиленно работает щёткой, щедро посыпая поверхности моющим и дезинфицирующим средствами. Если бы они ещё помогали! Ну, хоть чуть.
Лис беспрестанно морщился, получая из глубин уборной такие заряды «ароматических углеводородов», что в пору было попросить у СБ хоть какой-нибудь захудалый противогаз – как оказалось, в целом ряде ситуаций обострившийся нюх плюсом не является. Вдобавок, в нос шибали не менее острые запахи моющих средств, от которых эволэк беспрестанно чихал. Но, выбора не было: фронт работ, назначенный им, шутникам, выездным заседанием полевого трибунала, никто отменить не в силах.
Сегодня рано утром, в благословенный воскресный день, вместо возможности поспать (если, конечно, зазеркалье не решит иначе!), его ждал прогнозируемо-неожиданный подъём. В подъёме принимали участие: главный жандарм, Ирина Сергеевна, то есть, новый формальный руководитель Клана Воздуха, профессор Замулин Валерий Павлович, и, естественно, Полякова.
В первую минуту, стоящему на вытяжку в одних трусах кицунэ освежили в памяти целый перечень правил внутреннего распорядка жизни ИБиСа, которые он успел нарушить за один только вчерашний вечер. Список был достаточно средний по объёму, во всяком случае, в жизни рыжего плута случалось и кое-что похлеще, но вот один пункт выходил за рамки привычных шалостей, не ставящих под угрозу здоровье людей: Растеряеву, естественно, никаких вакцин не прививали, и его поездка в тележке, пусть и в средствах химзащиты, была всё же достаточно рискованной. Погибнуть, не погиб бы, но…
Следующим шагом стало оглашение приговора в лучших казарменных традициях – чистка до блеска мест массового культурного отдыха трудящихся всего института.
Далее последовала команда облачиться в робу, и, спустившись на первый этаж, Лис застал наряженную в костюм горничной Амму. Электронная бестия уже успела всех достать за прошедшие дни, и организация романтического вечера для бывшего солдата удачи стала последней каплей. Неугомонной шутнице прописали трудотерапию на весь выходной, и вместо вожделенных: массажа, посещения обиталища зелёного змия, отдыха под солнышком у прохлады водоёма, откушаний всевозможных деликатесов и прочего, её вооружили щёткой, тряпкой, тележкой со всякими средствами для уничтожения грязи и запахов.
И вот, уже много часов к ряду, парочка святых в своих чистых и бескорыстных намерениях друзей, воевала со всем, что оставила после себя за прошедший вечер и ночь тьма народа. И хотя высокая культура людей не подразумевала ковыряния в авгиевых конюшнях, но работы хватило обоим, а пахать приходилось до седьмого пота.
Посетителей за время отбывания наказания было немного. Колоскова появилась только раз, ближе к обеду, – принять работу на первом этаже ИБиСа. Шакко, не дождавшись положенного кофе в постель, рассердилась, и собралась уже было идти искать своего непутёвого ухажёра, чтобы вставить дыню, но подруги тут же, стоило ей только ступить за порог своей комнаты, поведали Лисичке о произошедшем. Смилостивившись, девушка из высшего общества даже не поленилась принести двум
«сводникам» угощения: объектов, подлежащих сдаче высоким должностным лицам, было так много, что те даже не пошли на обед! Третьим по счёту посетителем стал хмурый, как осенние тучи, субъект, в котором было тяжело узнать здорового мужчину в самом расцвете сил.
– О! Игорь? Это ты??? – Уши кицунэ опустились в горизонтальное положение, выставляя напоказ изумление и удивление.
Амма с удовольствием нашла причину оторваться от грязной работы, и оглядела вчерашнего романтика с ног до головы: нос зафиксирован, из ноздрей торчат тампоны, на лбу свежий шов, закрытый повязкой, осторожные движения выдают пронзающую тело боль, правая нога прихрамывает, и очень заметно.
– Ты, что поезд головой остановил? – Не удержался от остроты Куко.
– Нет, – спокойно ответил Растеряев, – просто твоя…
Его рот скривился, едва сдерживая готовое сорваться ругательство:
– …влюблённая, вчера разозлилась чуточку сильнее обычного.
– Вот дела, – протянул эволэк, снова заелозив тряпкой по полу кабинки, – а я думал, что она на тебя взаправду запала.
– А вы что за каторгу отбываете? – Садовник с явным облегчением присел на подоконник, наблюдая за возобновившейся уборкой.
– А как ты думаешь, – съязвила Амма, – сколько руководству потребовалось времени, чтобы понять, кто именно и как протащил тебя в башню?
– А! – Многозначительно кивнул Игорь, – А мне с утра то же хренов насовали, правда и освободили от работ на два дня.
Тут их диалог прервало появление Лассавы. Староста без предупреждений влетела в туалет, не особо задаваясь вопросом, что он вообще-то мужской, и строго спросила:
– Куко! Ты проголосовал?
С утра в ИБиС прибыл передвижной пункт для волеизъявления, то есть, простой грузовичок с опечатанной урной и пустыми бланками, куда все работники института дисциплинированно, без толчеи и очередей, но очень быстро и организованно, побросали расписные бумаги, решающие судьбу многих людей.
– Да, а как же! – Весело ответил Лис.
– Молодцом! – Староста показала ему оттопыренный большой палец, и тут же умчалась, видимо стараясь поймать до отъезда машины какого-то социально несознательного члена коллектива.
– Что у вас тут за система? – Поинтересовался Игорь, которому из-за загруженности работой даже выпуски новостей удавалось посмотреть пару раз в неделю.
– Настоящая демократия, – без пафоса ответил Куко, – Демос и кратос, если правильно помню – власть народа. Каждые пять лет народ даёт оценку работы руководителей: губернаторам, градоначальникам, а раз в десять лет, и сегодня именно этот день, и правящей династии.
Он поднялся с колен одновременно с Аммой, и по привычке оба взглянули на часы: почти пять вечера! Умаявшаяся девчонка выдохнула:
– Вроде всё.
– В бюллетенях, – продолжил кицунэ, выливая мыльную воду из вёдер прямо в унитаз, – напротив каждого лица, получающего всенародную аттестацию, три графы: достоин поощрения, без последствий, и заслуживает наказания.
– Постой, постой, – не поверил Растеряев, – Вы что, вот так, тайным голосованием, можете человека в тюрьму упечь???
– Именно, – ответила Амма, разматывая «тюрбан», и приводя волосы в более привычный вид, – Если чиновник работал хорошо, люди это видят и сознают, то на голосовании ставят галочку напротив первой графы. Он, соответственно, получает звание Почётного Гражданина Империи, а к нему прилагается и материальное поощрение за труд во благо отечества, плюс, можно продолжить карьеру – люди тебе верят.
Она присела на корточки, и принялась расставлять баночки по полкам, а Куко подхватил:
– Если работал средне, то голосуют по второму пункту – ничего хорошего, но и плохого ничего, а вот если люди тобой недовольны, если проворовался, ленился, то тебе – хана! – Закончив выливать второе ведро, он нажал на педаль, и вода смыла все нечистоты в трубу, – Получивший большинство голосов по графе «Заслуживает наказания» человек садиться на срок заключения равный сроку пребывания у власти, с конфискацией имущества, своего и семьи, и опускается на самый низ социальной иерархии.
– А если наворует и сбежит? – Хмыкнул недоверчиво Игорь.
– Можно попробовать, – Согласилась Амма, – но есть одна тонкость: попытка избежать ответственности за грехи автоматически подписывает смертный приговор…
– Как это, смертный?! – Глаза мужчины вылезли из орбит.
– Именно так, смертный, – невозмутимо ответила озорница, замыкая дверцы тележки, чтобы не рассыпать по дороге содержимое, – Причём, приговор может привести в исполнение любой гражданин системы Аврора-2, за что получит звание Почётного Гражданина Империи и денежное вознаграждение в четверть миллиона золотом.
Видя неверие в глазах бывшего наёмника Лис уточнил:
– Это выставляет труднопреодолимый барьер на пути негодяев, идущих во властные структуры ради собственной наживы, а не всеобщего процветания. Это же касается и Императорского Дома: будут плохо руководить державой – сменим династию, а все богатства вернуться народу, без революций и кровопролития. Таков Закон!
– Ни фига себе! – Удивлённо воскликнул Растеряев, и почесал затылок, поражённый гениальной простотой устройства политической жизни своего нового дома.
– Если же хватило мужества принять заключение, – закончила Амма разъяснения, – то после освобождения человек уже не сможет занимать руководящие посты, и остаток жизни проведёт на непрестижных работах, не связанных с производственным трудом: продавец, бухгалтер, снабженец, ну и тому подобное. Ни уважения в обществе, ни достатка, ничего. Так-то!
Набедокурившая парочка, честно исправив свой безобразный поступок тяжёлым трудом, удалилась, только Куко на миг приостановился у входа:
– Извини, но я честно надеялся, что она тебя отдубасит. Так и вышло.
По реакции мужчины было ясно: он уже понял, что эволэк специально подстроил ему свидание с заведомо печальным финалом, но, удивительно, злости к проказнику не испытывал.
– Я уже взял на вооружение аксиому – Лис ничего не делает просто так, – усмехнулся горе-ухажёр, – Но, пообещай, что доведёшь всё до конца… Кажется, я догадываюсь, что ты там задумал…
* * *
Удивительно, но отлёт на «Лузитанию» прошёл без особых эмоциональных встрясок, хотя истинная причина, по которой парочка кицунэ рвалась на Землю, была прекрасно известна всем – это, естественно, голова Сухомлинова-старшего. Родня только попросила своих детей не лезть в мясорубку: какие бы раны тяжёлое прошлое не оставило в их душах, но может всё же не стоит отказываться от будущего ради мести? Как знать…
Куко и Шакко, в свою очередь, попросили дорогих сердцу людей не волноваться очень сильно, и дали слово – если риск будет чрезмерным, отступить. Трудно сказать, поверили ли матери и отцы, дедушки и бабушки их словам, но Императрица, похоже, не поверила вовсе.
К юным мстителям приставили не то охрану, не то церберов, хотя и были оба «соглядатая» прекрасно знакомы – Катя и Хельга. Тут главное было не упустить молодёжь из виду, и не дать ей отойти от уговоренных условий. Хотя Анна Сергеевна и получила лично из рук «лисиц» подробный план действий, а из уст слёзное обещание не отходить от замыслов, что отразили чернила на листах простой белой бумаги (военный лидер эволэков упорно не доверял электронным носителям информации, и, честно говоря, правильно делал), но владычица была не склонна доверять штурвал управления событиями кому-бы то ни было.
Но, даже постоянный надзор не мог помешать приготовлениям к высадке на поверхность Родины Человечества.
Группка эволэков повела себя как законченные индивидуалисты – оккупировали в определённые часы целиком спортзал, и занимались там до упада, в самом буквальном смысле этого слова.
Куко гонял себя до седьмого пота, пытаясь получить хотя бы приемлемый результат, но «включать автопилот», с полным замиранием собственного сознания и осознания происходящего вокруг, с действием по заученной программе, не очень получалось. Точнее, получалось прекрасно, но была одна сложность, ставящая под вопрос саму возможность применения такой методики.
Впечатление было такое, будто в зале только-только закончила заниматься целая ватага нерях, оставившая после себя сущий погром: весь пол был устлан посторонними предметами, начиная от вполне безобидной россыпи теннисных мячиков, до стопок увесистых чугунных «блинов» для штанги. Хаоса добавляли всевозможные элементы, повышающие уровень сложности полосы препятствий до возможного максимума. Это были и поставленные поперёк дороги скамейки, и растрёпанные наподобие паучьих сети, чьё функциональное назначение – делить спортплощадки на две части, а не ловить с вои силки людей.
Хаос органично дополнялся ужасом. Эволэк с закрытыми глазами буквально плясал среди всех этих нагромождений, не пойми каким чудом не оступаясь, не спотыкаясь и не стукаясь головой и конечностями о твёрдые предметы, рискуя каждую секунду раскроить себе череп – закономерный итог падения на жутко захламлённый пол.
Он не смыкал с силой веки, борясь с желанием открыть глаза и окунуться в более привычный мир, наполненный ярками красками, вместо непроницаемой темноты. Его ноги не ощупывали в трусливом сомнении дорогу, смело ставя полную стопу, либо поднимаясь на носочки. Лицо спокойно и расслаблено, будто и нет вовсе никакой опасности в страшном танце, который может прерваться в любой момент падением и болью.
Наставница, Диолея, не спускала глаз со своего ученика, внимательно следя за ритмом и движениями, и негромко напевала, почти одними губами, точно следуя за стремительными движениями кицунэ:
– Ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла, ла…
– Ла-ла-ла, ла-ла-ла… – вторил танцор, красиво, а главное очень вовремя прогнулся, ныряя под очередное препятствие – неряшливо повешенную сетку.
– Ла-ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла… – снова, уже громче, пропела староста, двигаясь вдоль края полосы препятствий.
Первые секунды всё хорошо – ученик собран, но расслаблен, разум замкнулся в себе, помня только краешком собственного я картину материального мира. Ведомое этой памятью, тело летит вперёд, короткая палка в руке в нужные моменты бьёт мишени, роль которых играют соратницы Лиса. Одетые в противоударные доспехи девчонки только чуть качаются, когда ещё пока деревянное орудие смерти с силой впиваясь в грудные пластины, либо, словно лаская, скользит по щиткам, прикрывающим хрупкие шеи. Будь в руках Куко настоящий короткий меч, что сейчас мирно лежит в его каюте под кроватью…
Это состояние, когда дело, любое, не обязательно кровавое, делается при фактическом отрыве сознания от тела, сами эволэки прозвали «Холу» – «хождения лунатика». Только в отличие от людей, для которых ночные «бродилки» являются напастью, и напастью совершенно не контролируемой, юные дарования могут включать и выключать эту внутреннюю программу по своему хотению.
А Лис заканчивал один куплет за другим, пройдя поле, усыпанное всевозможными мячами, не задев ни один из них. Невесомое скольжение и отточенные удары, казалось не остановить, никому:
– Ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла-ла…
Диолея всё так же шла вровень с испытуемым, не отставая ни на шаг, но, едва её ученик достиг половины дистанции, резко махнула Лассаве рукой.
Староста Клана Воздуха с силой потянула лежащий на земле канат, дальний от неё конец которого был просто привязан к штанге, и волшебный танец Лиса оборвался грохотом падения – толстый плетёный удав подкосил ноги, и тело, вмиг потеряв опору, грохнулось на мягкие маты.
Ту же хрустальной вазой рассыпалось «Холу», и эволэк забился лёжа на полу, а дыхание и ритм сердца сорвались в диссонансный галоп. Лидер Клана Земли только тяжело вздохнула: двадцать второй номер, и этим всё сказано. Она сама с некоторым скепсисом относилась к «табели о рангах», откровенно шаткой материи, для оценки возможностей контактёра, но вынуждена была признавать, что градация силы, всё же имеет определённую почву под ногами. Будь на месте Лиса даже предельно пацифистская Нариола, что уже стащила шлем с головы, с досады грохнув им оземь, и попытка поставить подножку провалилась бы с треском, но он не принцесса цветов.
Диолея приподняла за плечи своего товарища, давая ему возможность отдышаться, пока соратницы собрались в кружок.
– Куко! У тебя хорошо получается ходить по заученным маршрутам, – сказала она, как только взгляд кицунэ немного прояснился, – ты прекрасно чувствуешь присутствие живого существа и верно реагируешь, даже удары наносишь правильные, смертельные, но…
Он практически лежал у неё на груди, тяжело дыша, но, уже приходя в относительный порядок, а староста продолжала:
– С таким результатом соваться в особняк Сухомлинова нельзя! Любое отклонение от имеющихся данных неважно, что это, переставленный диван, кресло, стол, запертая на ключ дверь – и ты пропал!
– Весь замысел мести строится на принципе – не попасться! – Подхватила Мирра, утирая пот со лба, в доспехах жарко, – А ты на первом же препятствии потеряешь ниточку с «Холу»!
– Неодушевлённые предметы не чувствуешь, – подтвердила Лассава, – даже я не такая слепая на автопилоте.
Лис кивал, понимая правоту слов своих соратниц, но железное упорство брало верх, и он снова поднялся на ноги:
– Ещё раз!
– Хорошо, – обречённо вздохнула Диолея, – попробуем немного по-другому.
– Память места? – Спросил Куко, с ходу уловив дорожку, позволяющей обойти слабое место в его собственных способностях.
– Да, – подтвердила наставница, – место хранит память о себе, в том числе о расположении предметов. Тебе надо, как и прежде, составить в голове карту полосы препятствий, а потом, уже в движении, почувствовать изменения, наложив собственные ощущения на заложенный шаблон. Смотри.
Она подошла к старту. Полдюжины глубоких вдохов, и лицо старосты меняется: сосредоточенность, кривая улыбка неудач, сменяются непробиваемым спокойствием. Полная отрешённость от окружающего и гармония со всеми проявлениями материальной вселенной одновременно. Ты полноводная река, широка и глубока. Тебе нет никакого дела до того, что твориться вне твоих берегов, но ты часть этого мира, и ты течёшь мириадами капель, вперёд и вперёд, следуя по своему руслу, но если надо, то всей своей мощью прокладываешь новое. Ты – река…
Ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла, ла…
Ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла…
Тело девушки грациозно заскользило между препятствий, следуя негромкому пению, соратницы, снова сыгравшие роль мишеней, безропотно принимали удары своей подруги по мере того, как усыпанная помехами дорога покорялась стройным ножкам этой колдуньи, чья сила в эмпатии не знала себе равных среди нынешнего поколения эволэков. В дальнем конце, прикреплённый к стене портрет со злобной карикатурой в арестантской робе, получает от Диолеи короткий, но точный удар в шею, и лидер Клана Земли с той же непередаваемой лёгкостью, словно на крыльях летит назад, к месту старта, играючи обходя все ловушки, что швыряют ей под ноги подруги. Натянутый канат и сетка, футбольные мячи, что девушки катили прямо у неё на пути – ничего даже не коснулось её стоп и лодыжек. Финиш, снова несколько глубоких вдохов, и она снова возвращается в этот мир.
– Дела, – Куко сокрушённо качает головой, – И ты всё это проделываешь, даже не морщась!
У самого него только на соскальзывание в транс уходит минут пятнадцать и Диолея это прекрасно знает!
– Ну, что? – Староста хитренько улыбается, – Сдаёшься?
– Ни за что! – Упрямец делает решительный шаг, хвост хлещет плетью.
– Что ж, начнём сначала.
* * *
Осокин прекрасно понимал – хозяину предложение не понравиться, но Александр не видел иного выбора. Опытный глаз и пытливый ум неформального главы службы безопасности империи Сухомлинова видели и осознавали слишком большую опасность, которая нависает над главой семейства.
Но Василий Алексеевич так же мог привести множество аргументов против отлёта с Земли, и не замедлил указать на них своему работнику, и указать довольно резко:
– Улететь – значит подписаться под обвинениями во взрыве ИБиСа! – Голос громкий, просто стреляет фразами, выдавая возбуждение и гнев, – Нам и так приходиться постоянно бороться с нападками прессы!
Средства массовой информации удалось отчасти заткнуть, ведь доказать в суде причастность Сухомлинова к теракту не удалось – тот перестраховался, и осторожность себя оправдала, под удар правосудия попали только пешки, члены Учёного и Попечительского Советов самого ненавистного института. Почему ненавистного?
Смерть среднего сына, конечно же, была главной причиной. Хоть и слыл делец жёстким и даже жестоким человеком, хоть и ругал, за дело, или просто от дурного настроения Леонида, но родной человек всё же был ему по-своему дорог. Да и немалые надежды он возлагал на него, но была ещё одна. Деньги.
В создание огромной корпорации, чьей единственной стезёй была молекулярная биология, съело такие баснословные средства, что оправдать их можно было, только получив контракт на освоение системы Еноселиза. Но ИБиС хоть и удалось превратить в руины, но, словно мифическая птица, феникс, тот восстал из пепла столь стремительно, что не оставалось ни малейших сомнений – удар в сердце системы Аврора-2 был предсказан давно, и враг провёл массу предварительных приготовлений, без которых столь быстрое восстановление столь сложного производства просто немыслимо! Ну, не бывает так! И теперь, империя дельца напоминала титанический лайнер, который поймала вражеская субмарина. Вроде и осели столбы воды, поднятые подводными взрывами, и исполинское судно всё так же величественно мчится вперёд, оставив за кормой облако смрада от сгоревшей взрывчатки, но внешний лоск и видимая несокрушимость уже не могут обмануть никого. Сквозь проломы уже рванулась вода, уже встали, сбитые чудовищными ударами со своих фундаментов, машины. И капитан подлодки, ехидно ухмыляясь в перископ, уже сверлит дырку в кителе под очередную награду.
Осокин знал, не мог не знать, что положение дел очень шаткое, и понимал злость и раздражение, с каким шеф высказывал ему своё недовольство, но стоял на своём:
– Василий Алексеевич, меня беспокоит это демонстрационное прибытие Раткина и Дорониной. Да, на их руках кровь вашего сына, но признайтесь – они умны. Очень.
Он рисковал накликать на себя настоящую бурю негодования, но случилось невероятное.
– Согласен, Саша, это действительно необычный шаг, смысла которого лично я не понимаю, – покачал седой головой Сухомлинов, и нахмурился ещё больше, – Они прекрасно знают, что их ждёт арест по обвинению в убийстве, но, тем не менее, они летят! Очень дерзко!
Он возвёл перст ко своду летнего садика, по которому глава семьи и его верный слуга не спеша прогуливались в полном одиночестве – надо было поговорить с глазу на глаз.
– А раз они так уверены в своей безнаказанности, то под этой уверенностью есть основание! – Делец играл желваками от напряжения, но ничего путного в голову не шло, – Ты-то, что думаешь?
– Меня беспокоит не прибытие этой парочки, а прибытие эволэков вообще, – ответил Осокин, глядя своему хозяину прямо в глаза.
– Что ты имеешь в виду? – Насторожился тот.
– Понимаете, босс, Раткин и Доронина могут оказаться простой приманкой. Их арестовывают, но в плане обеспечения вашей безопасности это не даёт ничего – полно других эволэков! Причём, прошу Вас учесть, что они занимают не самые высокие строчки в рейтинге, отражающем силу эволэков – даже девчонка лишь четвёртая, а этот сопляк вообще двадцать…
Он махнул рукой:
– …какой-то там! Собственно, любой паршивец, или паршивка, из первой десятки – потенциальная угроза!
Сухомлинов задумался. А ведь и правда, дела – хуже не придумать, тем более, что по сообщениям агентов на «Лузитании» летит много ветеранов из предыдущего поколения контактёров, а табель о рангах касается только нынешнего. Как знать, нет ли среди этих пассажиров, чьи способности даже не учитывались при разработке планов крушения ИБиСа того, кто сильнее даже лидеров Кланов, того, кто поставит последнюю точку в его жизни?
Тем не менее, улететь и спрятаться он не мог. Вернее, мог бы, но не стал, по прозаической причине – его дворец был настоящей крепостью.
– Я остаюсь здесь, – отрезал делец, – А ты лично проследи за арестом этих самонадеянных болванов!
* * *
Земля сильно изменилась. Даже безбрежные просторы Сибири, Канады и Аляски уже не были царством диких зверей, холодов и метелей. Почти исчезли шапки полюсов, открыв людям новые богатства истощённых недр, между гигантскими мегаполисами раскинулись зелёные кольца рукотворных лесов. Даже северные океаны больше не сковывал ледяной панцирь, давая свободный проход бесчисленным морским судам вдоль высоких широт Евразийского континента. Африка и Австралия уже не были выжженными пустошами, с островками зелени, превратившись в цветущие сады, сдобренные комфортом и высокими технологиями, позволяющими человеку не отвлекаться на проблему борьбы с суровой средой обитания, болезнями, голодом и нищетой.