- -
- 100%
- +
И вот наступил тот долгожданный день, к которому Дэнни готовился всю свою жизнь – день поступления в Тарийскую магическую академию. Волнующий день… Но волновался юноша абсолютно зря – все необходимые вступительные экзамены им были сданы накануне одним из первых, и приемная комиссия, из огромного потока абитуриентов выбирающая единицы достойных продолжить учебу и получить высшее образование, единогласно посчитала юношу достойным, поставив по всем предметам высшие оценки, лишь подтвердившие аналогичные оценки в школьном аттестате.
Уже выйдя из академии, в которой ему предстояло учиться последующие семь лет, Дэнни осознал, как же сильно он волновался. Но сейчас в душе юноши уже царили спокойствие и какая–то неуловимая легкость – ему казалось, что в этот день сбываются все его мечты, а жизнь прекрасна и безоблачна, как ясное осеннее небо над головой. И Дэнни, улыбаясь встречным прохожим, радовался и своему, в общем–то, вполне ожидаемому поступлению, и нежаркому осеннему солнцу, и безоблачному голубому небу, и приятному, насыщенному запахами моря теплому ветерку. Эту радость Дэнни нес домой, шагая по широкой и прямой, как стрела, храмовой аллее, чтобы разделить ее со своими родителями и братьями–сестрами. Перед мысленным взором юноши проносились картины его предстоящей учебы – лекции, опыты, практика… А потом, по окончанию академии – Дэнни в этом почему–то совсем не сомневался, – научная работа в стенах академии по вопросам теории магии, затем диссертация, признание в научных кругах, заслуженная слава и известность…
И вот двери родного дома, и на ступеньках крыльца стоят отец с матерью… С радостным возгласом Дэнни бросается к матери, обнимает ее, целует и с восторгом произносит:
– Мама, меня приняли! Я стану учиться в академии! Я мечтал об этом всю жизнь, и вот моя мечта сбылась! Завтра я иду в академию на первые уроки!
Однако улыбка матери гаснет, а стоящий рядом отец говорит:
– Я только что из храма, сын. Ты не идешь завтра в академию. Забудь про нее – у тебя другая судьба, ты избран жрецом Одина и сейчас мы вместе с тобой отправляемся в храм. У тебя есть полчаса – попрощайся с родными и близкими, в следующий раз ты увидишься с ними нескоро. Уже сегодня тебя перенесут в другой мир, где ни я, ни твоя мать ничем не сможем тебе помочь. Возьми этот амулет Одина и носи его, не снимая. Там, в мире богов, у тебя не будет друзей – миром там правит жестокость, а среди людей процветают законы волчьей стаи. Каждый встреченный тобой незнакомец может оказаться твоим врагом, который попытается тебя убить за один лишь твой насмешливый взгляд. Применять магию в мире богов непросто, а за ее применение тебя тоже могут попытаться убить. Надеяться там ты можешь только на себя и на бога в своей душе. Береги себя и постарайся вернуться живым, сын…
***
– И кто же ты такой, мальчик, что о тебе так беспокоится сам Рэй? – взгляд женщины, казалось, пронзал насквозь и заставлял вытянуться по стойке «смирно», как на школьных уроках по боевой подготовке. К тому же выдержанная в строгих тонах, без лишних деталей, предельно аскетичная и функциональная обстановка кабинета к этому располагала. Стоя перед комфортно расположившейся в роскошном кожаном кресле молодой и ослепительно красивой незнакомкой, Дэнни все же не ощущал себя смотрящим на нее сверху вниз – скорее, это право одним своим взглядом завоевала небрежно сидящая перед ним красавица. Да и молодой она явно не была – скорее, просто необычайно молодо выглядела. Из общей картины юной прелестницы выбивался лишь тяжелый взгляд матерого хищника, кажущийся инородным на свежем, почти детском лице и отчетливо передававший реальную бездну прожитых ею лет. Причем юноша, еще в детстве научившийся с одного взгляда определять истинный возраст человека, сейчас терялся в догадках – с одной стороны, магия в этом мире действительно, как и предупреждал отец, отзывалась с неохотой, будто пытаешься по привычке зачерпнуть из реки простой воды, а твои ладони попадают в густой вязкий кисель… А с другой – его чувства впервые пасовали перед истинным возрастом находящейся перед ним женщины. Таких величин Дэнни просто не мог себе представить – в накатившие на юношу мгновения просветления, когда чувства его обострились до предела, юный маг вдруг отчетливо осознал, что незнакомка была невообразимо старой уже тогда, когда еще не существовало и самого мира Наты, под небом которого он родился. Как подобное могло быть – Дэнни не понимал, однако чувства обмануть не могли. С вершины прожитых ею тысячелетий незнакомка имела полное право называть Дэнни мальчиком – для нее, наверное, мальчиком мог считаться даже сам Создатель. Своим чувствам юноша привык доверять, поэтому, необычайным усилием воли поборов робость, ни на мгновение при этом не забывая, кто сейчас перед ним сидит, вежливо ответил:
– Дэнни Рой, лэри.
– Обращаться ко мне можешь «госпожа матриарх» – у нас так заведено при обращении к главам кланов, – с холодной вежливой улыбкой поправила женщина.
– А глава клана – это высокая должность, госпожа матриарх?
– Достаточно высокая. Выше матриарха только император. Тут есть, правда, свои нюансы, но, думаю, вскоре ты и сам в них разберешься. Ты уже в курсе, зачем тебя закинули к нам в империю? И почему именно тебя?
– Вам известно, что я не отсюда родом, госпожа матриарх?
– Мне многое известно, мальчик. Пусть твой имперский достаточно чист и акцент почти незаметен, но Рэй привозит сюда, в империю, из созданного им мира только своих потомков. Ты Рой, значит, являешься дальним потомком Рэя.
– Вы хорошо знаете созда… господина Рэя?
– Ты хотел сказать «Создателя», мальчик? Не стесняйся, я знаю, что в своем мире вы называете его Создателем, или Одином. У вашего бога много имен, но в этом мире, в этой империи он в настоящее время носит имя Рэй. В вашем мире он является богом, но здесь носит более скромную маску – патриарха клана Рэй, в который входят исключительно его потомки. В империи, за исключением нескольких посвященных, его до сих пор считают обычным человеком – прошу об этом не забывать. Я давно и достаточно хорошо знаю господина Рэя – в свое время, когда он был еще человеком, я немало помогла ему на жизненном пути, чтобы по праву считаться его другом. Однако оставим в стороне обсуждение твоего бога, и вернемся к моему вопросу – кто же ты такой и почему сейчас передо мной стоишь именно ты?
– Меня зовут Дэнни Рой, госпожа матриарх …
– Я это уже слышала.
– Я являюсь студентом Тарийской магической академии. Вернее, только вчера туда поступил…
– И сразу же угодил сюда? Интересно… Рэй обычно не срывает студентов прямо с ученической скамьи – или отправляет сюда после окончания школы, или, если уж дети поступили в академию – дает им доучиться. Ты – исключение. Вот я и хочу разобраться, почему Рэй не только не дал тебе доучиться в академии, коль ты туда поступил, но и принимает столь активное личное участие в твоей дальнейшей судьбе. Кстати, каковы твои оценки при поступлении?
– Хорошие, госпожа матриарх.
– Насколько хорошие? Какое место среди абитуриентов ты занимал?
– Мне не сообщали, госпожа матриарх …
– А твои догадки?
– Думаю, одни из лучших.
– Или самые лучшие?
– Возможно и так, госпожа матриарх.
– То есть о том, что ты самый лучший, официально ты не знаешь – тебе об этом не сообщали, но неофициально, на основании полученных тобою оценок – догадываешься? Так?
– Да, госпожа матриарх.
– А какие оценки у тебя были в школе?
– Такие же, как и на вступительных экзаменах, госпожа матриарх.
– То есть в школе ты тоже был самым лучшим?
– В своем классе – да. За школу сказать не могу – не интересовался.
– Уже понятнее. Скажи, а чем бы ты хотел заниматься после окончания академии? Ведь у тебя наверняка были какие–то планы, мечты? К чему ты стремился?
– Я хотел остаться в академии на кафедре теоретической магии и заниматься научной работой, созданием новых заклинаний и разработкой научной основы для их создания.
– То есть ученый–теоретик… И предпосылки для подобного выбора были? Ведь не на пустом месте у тебя возникло подобное желание?
– Нет, госпожа матриарх, я уже достаточно давно после школы посещал факультативные занятия в академии, где изучал теорию магии, и тем же самым планировал заниматься и после ее окончания.
– А скажи, сколько школьников посещало эти факультативы?
– Не знаю, госпожа матриарх. Мне кажется, среди студентов я один был школьником.
– С каких курсов студенты посещали эти факультативы?
– Со всех семи, госпожа матриарх. Но первый–второй курсы – крайне редко. Серьезные заклинания начинают изучать лишь с третьего курса, а на первом–втором обычно повторяют школьную программу и углубленно изучают теорию, без которой невозможно дальнейшее изучение магии.
– То есть единственный школьник среди учащихся старших курсов университета. И, как я понимаю, ты уже сейчас свободно владеешь магией?
– В рамках школьной программы – в полном объеме, госпожа матриарх.
– А в рамках вашей академии? На твой взгляд?
– Сложно сказать – ведь я в ней не обучался. Рискну предположить, что примерно на уровне знаний студентов третьего–четвертого курсов. Часть изучаемых ими заклинаний я не знаю, а они не знают часть заклинаний, которыми владею я.
– А где ты выучил заклинания третьего–четвертого курса академии?
– Мой отец – декан кафедры боевой магии. Дома у нас много учебников – некоторые из них написал сам отец.
– И он разрешал их тебе читать?
– Нет, госпожа матриарх – литература по боевой магии всегда хранится в защищенных местах. Наш дом – не исключение, но иногда мне удавалось подсмотреть… некоторые узловые моменты и части заклинаний. Часть удалось воссоздать самому, часть скопировали сгенерированные мною следящие конструкты. Иногда удавалось вытянуть часть информации из старших братьев и сестер. Дальнейшее уже дело техники – зная структуру и составные части плетения, воссоздать его заново не так уж и сложно. Так, кстати, и разрабатываются новые заклинания. Пару разработанных мною собственных плетений, которых не было в академических учебниках, отец у меня забрал, чтобы ввести в курс обучения студентов – за эти разработки я получил от отца поощрение в виде нескольких бытовых плетений, изучаемых на старших курсах академии. Так и набрался мой собственный багаж заклинаний.
– И что из своего багажа ты можешь мне продемонстрировать?
– Ничего, госпожа. Перед отправкой в ваш мир я получил достаточно строгое внушение – не демонстрировать свои умения. Это может быть опасно, в первую очередь для меня.
– Что ж, весьма здравый подход, не буду настаивать. Надеюсь, что ту же самую позицию ты займешь в высшей имперской технической академии, в которой с завтрашнего ло станешь учиться.
– Уже завтра?
– Да, занятия для тебя начнутся уже завтра, ты и так несколько задержался, учебный год уже идет.
– Так вот откуда такая спешка… А что вы, госпожа, можете сказать про место, где мне предстоит учиться?
– Только хорошее. Столичная техническая академия – элитное учебное заведение Оканийской империи, одно из самых лучших, если не лучшее. Твой патриарх, кстати, тоже обучался в этой академии около тысячи сол назад, причем закончил ее с отличием. Его диплом с проставленными по всем предметам максимально возможными баллами до сих пор висит в рамке на одной из стен академии примером того, как надо учиться – за тысячу сол его рекорд так и не был побит. Надеюсь, о том, что учиться надо хорошо, тебе говорить не стоит. Всю необходимую информацию тебе сообщат в самой академии, когда зачислят на курс и выдадут обучающую литературу. Проживать, кстати, будешь там же – в академии имеется неплохое общежитие для тех, у кого поблизости нет нормального жилья или студент по какой–то причине не в состоянии ежедневно пользоваться установленным в стенах академии телепортом. Ознакомительные занятия, как я говорила, уже начались, группы сформированы, поэтому пришлось устраивать тебя туда, куда появилась возможность пристроить, чтобы не вызывать ненужного ажиотажа. Догонять придется не слишком много – ты пропустил чуть более одного куна, однако поблажек никто давать не станет, упущенное придется наверстывать в спешном порядке. И еще один неприятный момент – в твоей группе будут обучаться дети весьма высокопоставленных и влиятельных родителей. Собственно, именно по этой причине и удалось пристроить тебя в группу – произошел несчастный случай с одним из охранников, зачисленных в группу под видом студента, и ты занял его место. Пришлось надавить на нужных людей, и вместо нового охранника приняли тебя. Как бы по ошибке, но от косых взглядов ты не застрахован. Так что всегда помни об этом и не оставляй свою спину неприкрытой. В исключительных случаях можешь обращаться за помощью ко мне, но случай этот должен быть действительно исключительным – как минимум под угрозой должна оказаться твоя собственная жизнь. Все, инструктаж окончен, можешь быть свободен. Тебя проводят до места, где ты сможешь отдохнуть, а завтра отвезут в академию, где ты и проведешь ближайшие семь сол… Ты точно больше ничего не хочешь мне рассказать?
– Нет, я достаточно полно и абсолютно правдиво ответил на все ваши вопросы. Быть может, разрешите задать несколько вопросов и вам, госпожа матриарх?
– Только быстро – у меня очень мало времени.
– По вашим словам, меня приняли в академию на освободившееся место, которое ранее занимал мнимый студент, на самом деле являющийся охранником отпрыска высокопоставленного лица. Другого охранника на это место не взяли – его неожиданно и, главное, очень своевременно занял я. Надо понимать, что несчастный случай произошел не случайно?
– Ты слишком умен для своих лет, мальчик. На этот вопрос я отвечать не стану. Что–нибудь еще?
– Последний вопрос, госпожа матриарх … Вы сказали, что считаете себя другом Одина. Скажите, я смогу когда–нибудь называть вас по имени?
– А ты наглец, мальчик… – мимолетная улыбка на миг осветила неприступно–холодное лицо женщины, – как, впрочем, и твой легендарный предок. Где–то ты неплохо научился разбираться во внутриклановых взаимоотношениях – называть матриарха по имени дозволено лишь узкому кругу людей, в который входят, как правило, лишь близкие друзья. Если учесть, что друзей у матриархов обычно не бывает, то список таких лиц стремительно приближается к нулю. Даже собственные дети, повзрослев, теряют подобную привилегию. Меня по имени, за исключением собственного мужа, называет только Рэй. Еще крайне ограниченное число людей просто знает мое имя – им по должности положено. Однако шанс на подобную привилегию у тебя есть, пусть и небольшой. Тут уже все зависит от тебя – если окажешься столь же хорош, как и твой далекий предок, я, пожалуй, разрешу называть меня по имени. Имя мое Иллэри Камэни…
***
Четырехместный пассажирский флаер клана Камэни отвез Дэнни прямо ко входу в имперскую столичную техническую академию, где его уже ждал работник этого элитного учебного заведения. Внимательно изучив предъявленный документ и сличив имеющуюся там голографию с оригиналом, мужчина, оказавшийся одним из преподавателей, вежливо, однако без подобострастия поклонился зачисленному явно по протекции юноше и предложил проследовать за ним. Перебросив за спину сумку с немногочисленными личными вещами, Дэнни вошел в распахнутую калитку ворот и, пройдя по широкой, мощеной полированным камнем дорожке через огромный, хаотично заросший огромными вековыми деревьями, но неожиданно чистый и ухоженный парк, оказался заведен в пустой по причине начавшихся занятий административный корпус. Там вежливые и предупредительные сотрудники заставили юношу заполнить массу анкет, расписаться в приказе о зачислении и еще куче различных документов, выдали пропуск от личной комнаты в общежитии, направление в библиотеку, методичку со списком учебных программ и расписанием занятий, и подробный план академии, после чего пожелали хорошо учиться и не пропускать занятий, добавив, что, в виде исключения, занятия для него начнутся завтра. Тот же молчаливый преподаватель, который встретил Дэнни у входа, довел его сначала до библиотеки, где вновь испеченный студент получил необходимую литературу, состоящую из нескольких десятков тонких электронных книг, а потом и до дверей общежития, где они ко всеобщему облегчению расстались. Поднявшись на третий этаж, юноша нашел свою комнату, открыл ее выданным пропуском, и на гудящих от долгого хождения ногах ввалился в помещение, закрыв за собой дверь.
По меркам Тарии комната оказалась небольшой и весьма скромной. Узкий пустой стол с задвинутым под него креслом располагался возле самого окна, за которым плескалось море зелени – окна общежития выходили прямо в парк. В одном углу комнаты приютился шкаф, в другом – аккуратно застеленная кровать. Мебель занимала почти все пространство комнаты, практически не оставляя свободного места. Рядом со встроенным шкафом располагались две раздвижные двери. Заглянув в одну, Дэнни увидел небольшую кухоньку, в которой даже ему одному находиться было, мягко говоря, тесновато. За другой дверью приютился крошечный совмещенный санузел – овальная ванна, отдельно душ, компактный унитаз. Рядом с унитазом висело несколько полотенец. В принципе, ничего выдающегося, и, если не брать в расчет мизерные площади, то жить можно. Разумеется, условия проживания, к которым юноша привык у себя на родине, были не в пример лучше. Дом родителей Дэнни, по меркам Лияры, считался достаточно большим – отдельных апартаментов хватало всем, и их площадь значительно превышала выделенную студенту–первокурснику комнату в общежитии, да и несколько ванных комнат родительского дома тоже размерами значительно превышали студенческий санузел. В оправдание аскетичности студенческого жилья необходимо было отметить, что простор родного дома компенсировался многочисленностью семейства Дэнни. Пустота маленькой комнаты общежития даже сначала немного напугала юношу, однако потом он вспомнил, что жить здесь ему придется всего семь лет. Так что ничего страшного, немного можно и потерпеть…
Сложив полученные книги на стол, где они образовали небольшую плоскую стопку рядом с таким же небольшим вертикальным прямоугольником, по–видимому, терминалом местного искина, о которых Дэнни читал в одной из технических книг, юноша переоделся в домашний комбинезон и завалился на кровать, взяв в руки методичку. Сначала он изучил расписание – оно оказалось достаточно плотным, каждый день по четыре занятия. Если учесть, что каждое занятие длилось десятую часть суток, именуемую в Оканийской империи ри, или почти два лиярских часа, а продолжительность самих суток, именуемых ло, составляла десять ри, то получалось, что занятия в академии длились больше восьми часов, или почти весь день. Между вторым и третьим занятиями полагался обеденный перерыв продолжительностью в одну вторую ри, чтобы студенты успели дойти до столовой и пообедать. Вот и столовая на карте обозначена – Дэнни отложил в сторону методичку и принялся изучать карту академии. После подробного изучения карты юноша вернулся к расписанию, изучив его до конца и выяснив, в каком из корпусов – а их тут оказалось достаточно много, – будут проходить занятия. Выяснилось, что все не так уж и страшно – как правило, первое–второе и третье–четвертое занятия проходили в одном корпусе, так, что студентам не приходилось переходить в другие корпуса после занятий. А после второго занятия – Дэнни по привычке называл их уроками, – студенты все равно обедали, так что после столовой им было все равно, в какой корпус идти.
Разобравшись с планом занятий на завтра и временем приема пищи – столовая работала круглосуточно, но время не только обеда, но и завтрака, и ужина было регламентировано, – Дэнни вознамерился узнать точное время. В Лияре точному отсчету времени особого значения не придавали – вставали с первыми лучами восходящего солнца и ложились, когда наступали сумерки. Для особо пунктуальных точное время ударами колокола отмеряли часы на главной башне Тарии, в дополнение к природному чувству времени, свойственному всем лиярцам. Здесь же за все проведенное им время юноша не услышал ни одного громкого звука, по которому можно было бы его определить, а собственные внутренние часы не совпадали со временем Оканы. Подумав, что местные жители определяют время как–то по–другому, Дэнни приступил к поискам – в книгах юноша читал, что существуют специальные артефакты, сообщающие точное время с точностью до мгновения. Или данга – как оканийцы называют этот небольшой отрезок времени. Артефактов в комнате юноша не нашел, зато научился включать терминал искина – при нажатии на выступающую планку в нижней части терминала тот начинал светиться бледно–голубым светом, и на экране появлялись цифры, сгруппированные в три блока. Первый блок состоял всего из одной цифры, второй отделялся горизонтальной чертой и состоял из двух цифр, третий, как и второй, имел две цифры и отделялся от второго блока такой же чертой. Последняя цифра в блоке постоянно менялась, прирастая на единицу каждое мгновение. А вот и артефакт… Активированный экран монитора показывал текущее время.
Сверив показания артефакта с цифрами в методичке, Дэнни увидел, что за изучением выданных ему методических материалов он едва не пропустил время ужина. Быстро переодевшись, юноша, взяв пропуск, вышел из комнаты, дверь в которую автоматически закрылась, спустился по пустой лестнице на первый этаж и вышел из общежития на улицу, направившись по широкой дорожке к скрытому среди высоких деревьев зданию столовой.
Предназначенное для приема пищи здание Дэнни не впечатлило – войдя, посетитель сразу же попадал в стандартное большое помещение, заставленное множеством столов, выстроенных в несколько рядов с неширокими проходами между ними. У дальней стены располагалась стойка с подносами, в которые студенты ставили различного вида тарелки, появлявшиеся из ниш перед подносами. Присмотревшись, Дэнни заметил, что тарелки с едой появляются тогда, когда студенты нажимают на выступающие из стены клавиши со светящимися названиями блюд. Понятно – меню… Нажимаешь на нужную кнопку – получаешь выбранный тобою обед. Все просто и функционально. Разобравшись с процессом, Дэнни тоже взял поднос и, подойдя к нише, промедлил несколько мгновений, читая надписи на кнопках, после чего нажал на одну из них. Из ниши выдвинулось несколько тарелок различной степени наполненности и чашка с напитком. Там же лежали столовые приборы – две ложки, три вилки и странной полукруглой формы нож. Вероятно, каждое блюдо следовало есть своим столовым прибором.
Сгрузив полученный ужин на поднос, Дэнни не спеша двинулся по проходу к выбранному им столику, одному из немногих пустых – ужин был в самом разгаре, и многочисленные студенты заполнили обеденный зал столовой почти до отказа. До столика оставалось дойти совсем немного, когда Денни, сосредоточенный на удержании подноса, едва не споткнулся о чью–то предусмотрительно вытянутую поперек прохода ногу. Подножка не удалась – в самый последний момент Дэнни аккуратно перешагнул через выставленную ногу и продолжил свой путь. Однако, сделав всего пару шагов, он услышал брошенное ему в спину презрительным голосом оскорбление:
– Ушлепок…
Спускать подобное, да и еще в первый день пребывания в академии, было нельзя – как жить и учиться здесь все последующие семь лет, если уже завтра вся академия будет знать, что его оскорбили, а он в ответ промолчал? Сегодня молча проглоченное оскорбление, а завтра об него станут вытирать ноги… Поэтому Дэнни остановился и, спокойно обернувшись, встретился с горящими ненавистью глазами сидящего за столом молодого парня. Незнакомец уже заранее, не зная Дэнни, его ненавидел. Интересно, за что? Не за то ли, что новичок занял место его хорошего знакомого? Значит ли это, что незнакомец вдобавок еще и учится в его группе? Дело начинало принимать неприятный оборот – малой кровью неприятность, похоже, не ограничится. Вот и сбылось предупреждение отца… О, великий Один, но как же не вовремя! Он же только прибыл в академию и совсем еще ничего не знает! А принимать решение предстоит здесь и сейчас, и от правильности принятого решения будет зависеть вся его дальнейшая жизнь. Если она, конечно же, будет… Мгновение, за которое в голове пронеслись эти мысли, истекло, и вот уже все сомнения отброшены, а решение принято.
Изобразив самое невинное выражение лица, Дэнни улыбнулся незнакомцу и предельно вежливо ответил, глядя прямо в пылающие ненавистью глаза:
– Ушлепок? Странное имя для такого, вне всяких сомнений, благородного молодого человека. Приятно познакомиться – меня зовут Дэнни.
Громогласный хохот, последовавший после этой фразы, заставил незнакомца покраснеть от злости и, вскочив, броситься к Дэнни и попытаться схватить его. Дэнни был готов к такому повороту событий – военная подготовка и рукопашный бой в школе являлись одними из его любимых занятий, – и, легко уклонившись, сделал плавный шаг в сторону, так, что нападающий наткнулся лицом на благоразумно подставленный поднос с едой. Тарелки с горячим дымящимся содержимым подлетели и приземлились прямо на нападавшего, залив ему голову и грудь, потеками растекшись по волосам и плечам, залепив глаза и размазавшись по лицу. Хохот вокруг усилился – ученики за соседними столами укатывались от смеха, грудью ложась на столы. К веселью постепенно присоединялись и сидящие за соседними столами, стоило им только увидеть стоящего в проходе студента, залитого с ног до головы чьим–то не съеденным ужином. Прошло всего несколько мгновений, и от хохота содрогалась вся столовая.