На руинах Миглаха. Легенда о Дигоне

-11- Смерть и любовь

Здесь же, на северном краю земли, за которым в изведанном мире нет ничего, кроме диких вод и льда, появилась небольшая брешь в ткани мира. В гигантской воронке, центр которой занимали руины древнего храма, открылась сумрачная трещина между нашей реальностью и потусторонней. С рассветом следующего дня, когда Gs-9 уже встретил сон под картинными сводами и принял судьбоносное предложение, тайными тропами мира успения на место прибыла глава Двуликих Дома Гадеса, Клиодна. Недолго походив по следу своей подопечной, она нашла Захарию без сознания, прислонённую спиной к крупному обломку колонны, прорезанной вертикальными выемками. Овальное симметричное лицо, больше свойственное миловидным венетам, безвольно упиралось подбородком в грудь. Из аккуратного, слегка курносого носа вниз стремилась засохшая полоска синеватой крови, пересекая приподнятую развитыми клыками верхнюю губу. Белые прямые волосы спадали на отдающую синевой кожу упругой молодой груди, стянутой крепким корсетом. Плащ истрёпан и где-то даже разорван. Она была обессилена и без посторонней помощи явно не могла уже вернуться в реальность.

Пищей, поддерживающей неестественные способности тех из гади, в ком достаточно проявлена сила, стала энергия перехода всех живых существ нашего мира в бездонные воды Океана Теней. В особой мере это касалось двуликих. Та самая Смерть и общая энтропия материи – неиссякаемый источник их существования. Парадокс: смерть порождает жизнь. Ни что не властно уйти от неё. Умирают камни, нехотя и долго, разрушаясь, отдают свою толику жизни праху. Умирают деревья и травы, наполняя почву пищей для себе подобных, а окружающий эфир – энергией разложения. Умирают звери и люди, насыщая тонкий мир потоками боли перехода и запасами нерастраченных жизненных сил. Умирают даже боги. Нет ничего бесконечного. А значит, пища для адептов смерти найдётся всегда.

Клиодна подошла к Захарии, села на её вытянутые вперёд ноги и тихо положила руки ей на голову. Жива. Уже на этапе перехода, но Океан Теней ещё не поглотил её. Истончённая связующая нить Морты пока чувствовалась в потаённых глубинах души. Захарии нужна была пища. Клиодна сконцентрировалась. Стих ветер, замолкли птицы, неприятный Аполлон перестал светить для неё. Прорываясь сквозь плотные слои реальности, двигалась она от сферы обители живых вглубь самой сути мира, чтобы там, на дне зачерпнуть силы Смерти и накормить свою подругу. Но то, что нашла она там, ещё никогда не встречалось на её пути. Все существа, умирая, оставляют след, передавая миру то, чего достигли, сообразно уровню своего развития. И вот сейчас, приближаясь к основам, отсеивая холодное и не слишком содержательное посмертие камней и растений, дойдя до питательной энергии, помнящей жизнь людей прошлого, она остановилась. Пластом ниже лежало нечто несоизмеримо более мощное, древнее и чистое, ужасающее своей силой. Это нечто было здесь давно. Тысячи и тысячи лет оно покоилось под островом, пропитывая собой камни и почву, оно практически стало сутью самого этого места. Природу его нельзя было назвать ни живой, ни мёртвой. Сила пульсировала, обжигала и вгоняла в трепет. Дальше, ещё глубже в основах тонкого мира, хозяйка Двуликих ощутила непроницаемый купол. Сквозь его пелену пройти не хватило бы сил, пожалуй, и у бессмертного Маркара. Она смогла лишь прикоснулась к отголоскам эха, исходящим от странного объекта плавными волнами. В этот момент морок успения сдуло, как пыль порывом ветра. Клиодна изо всех сил рванула обратно, в реальность. Глава двуликих заметалась по сторонам, изо всех сил стараясь вернуться на спасительную гладь поверхности, словно незадачливый пловец, попавший в водоворот без запаса воздуха, Последнее, что она увидела – проявившийся на теле купола ярко-белый гигантский глаз с чёрной оторокой вокруг радужки.

Собравшись с силами, понимая сквозь головную боль, что медлить нельзя, она вложила всю собранную энергию Смерти в Захарию. Та мгновенно вскочила, с невероятной прытью перешла в теневую форму и окружила себя мощным ритуальным щитом. Так быстро и слаженно, что было заметно использование боевого талисмана из арсенала гади. Собственно, она сделала именно то, что намеревалась в момент, когда неизвестная сила выкинула её из развалин.

– Стой! Спокойно! Захария! Очнись. Это я – Клиодна.

Посланница Гадеса приходила в себя. Она потушила впустую активированный щит, но ещё держала наготове «стрелу Танатоса». В руке вибрировал пучок сжатого тлена – оружие, разлагавшее материю и названное Маркаром по имени какого-то древнего божества, о котором никто уже давно не помнил. Осмотревшись, и поняв, что они одни, Захария аккуратно свернула стрелу для более подходящего случая. Только после этого бросилась на шею своей спасительницы и жадно впилась в её губы…

– Клио, милая, как я рада тебя видеть! Я думала уже всё. Думала уже встречусь с богами. Я прям смотрела на Океан, когда ты вытащила меня. Любимая… – И она снова, на этот раз нежно поцеловала Клиодну, сунув руки под чёрный жилет, покрытый мелкими кольцами из калёного железа, медленно поглаживая её гладкую холодную кожу. Грозная архос Двуликих, вестник неумолимой погибели своих врагов, плоть от плоти самой Смерти, которую побаивались даже Верховные Отцы других Домов, в ответ, словно котёнка, прижала к себе Захарию, запустила длинные пальцы в растрёпанные белые волосы и тихонько водила ими по голове. Так простояли две дочери Гадеса не меньше минуты, пока молчание не прервала архос:

– Ладно, прелесть моя, давай отойдём в тень, пока проклятый Аполлон не спалил нас. Рассказывай, что здесь произошло?

– Я следила за поставщиком информации, как ты мне и поручила. Это рядовой работник, возможно, немного более расторопный и пытливый, чем прочие флегматики цифиры. Хотя, в бою он оказался хорош. Его имя – Gs-9. В общем, я шла за ним с форпоста в назначенный день. Но не одна шла. За ним ещё трое увязались: один вояка из местного гарнизона и двое арейцев, которые, как оказалось, давно в округе ошивались под масками крониан. Слишком мудрёно всё как-то. Особенно для арейцев. Короче, видать, почуял их цифир. И уж не знаю КАК он понял, что это огненные, и что они без защиты (даже до меня дошло, только когда маски слетели), но наш герой действовал смышлёно. Он зарядил в них Водой, пока те не ждали. В общем, уложил сразу одного арейца и пустого прихватил. Чего тот вообще пошёл? Денег, наверное, захотелось. А второй сын Ареса – это Сенар, как я уже докладывала, знатный вояка. Но ты представляешь, он и второго отправил пировать с предками. А методом-то каким, я чуть из успения не выпала от того, что произошло. В общем, он под удар Огня подставил свой кристалл памяти. Ну тот, что их мастера из мнеморина выращивают. ЧТО тут началось… Эти двое стояли, как вкопанные минуту, глаза позакатывали, трясутся. А вокруг все Стихии, как взбесились: Огонь на Воду нападает, Воздух Землю треплет, Эфир всех и каждого порвать готов. А потом всё схлопнулось. Сошлось на кристалле и тот взорвался. Арейца кристалл сразу выпил, от него и посмертия почти не осталось. А цифир выжил. Кольчужка его спасла. Угреновая. Я аж себе забрать захотела. Но ты сказала не трогать его, а я послушная. Тишина была долгая вокруг того места – даже в успении перемещаться тяжело было. Но я помогла. Я тела мёртвых в землю попрятала, мимоходом ещё и подпиталась. Да и цифиру этому странному тоже помогла. Он ведь совсем пустым стал. Как и не было в нём ничего. Никогда такого не видела…

– Захария, ох ты и любишь поболтать попусту. Ты вообще из гади? – пошутила Клиодна.

Но Захария встрепенулась:

– Конечно из гади. Ты же сама проверяла. Всеми способами проверяла. Можешь ещё попроверять. И ещё. – Она искоса взглянула на собеседницу и заигрывая улыбнулась. – Да я поняла. Перехожу к главному. Короче, напился он своих зелий, оправился, поспал, и вот сюда пришёл. А я за ним. Сижу, значит, в уголке вооон тех развалин, – она вытянула руку и показала в сторону остатков храма, – там внутри целый зал, весь в рисунках, в иероглифах. Сижу наблюдаю, как он значки всякие перечерчивает, как спать ложится, и тут БАХ! Гул поднялся, словно все трубы Аполлона разом загремели. Светом всё залило среди ночи, да не простым светом. Это чистая Сила была, клянусь тебе, не Эфир даже, а что-то ещё тоньше. Мощнее. Я сколько уж лет живу – о таком и не слышала. Меня, как щепку водопадом вынесло оттуда. И глаза. Глаза ещё помню. Белые, как у нас, гади, но какие-то острые, живые, страстные… И всё. А дальше – Океан передо мной. И вот теперь ты, любимая…

– Да уж, – заговорила вскоре Клиодна, не обращая уже внимание на заигрывания и скошенные взгляды своей подруги, – глаз этот и я видела. Он здесь, в глубине мира. Я, когда силу тебе черпала, во что-то неизвестное упёрлась. Нужно с Маркаром говорить об этом, тут наших с тобой знаний не хватит. Ну что, пойдём посмотрим на эти руины.

Две дочери Гадеса пошли в сторону остатков древнего храма. Пройдя внутрь тем же путём, что и бывший Gs-9 днём ранее, они увидели ту же картину, словно никого и не было здесь. Замшелые стены, сплошь испещрённые картинами, и обстановка полной разрухи. Ни спавшего поставщика информации, ни вещей, ни даже следов его пребывания адепты Смерти, конечно, не обнаружили, как ни искали. Только одно не вписывалось в общую картину запустения – блестящий, начисто выжженный круг по центру зала, в пределах которого оплавился даже древний гранит пола.

-12- Первый договор Кетера

Отец Дома Цифры, Кетер, в необъятном разуме которого упорядоченно анализировались бесчисленные планы и вероятные стратегии развития реальности, не стал тратить время на конные прогулки. Получив четырьмя днями ранее сигнал зачарованного послания о том, что адресат достигнут, он приготовился к перемещению. Мягкая шкура редкого белого тигра, служившая ему медитативным ковриком, тепло приняла хозяина. Стихия Воздуха ответила даже раньше, чем он погрузился в транс. Лёгкий газ медленно оплетал тело Отца цифиров, уплотняясь, сгущаясь, обволакивая лёгкой пеленой и окутывая коконом насыщенного тумана. Через несколько мгновений границы тела начали расплываться, терялось чёткое разделение между коконом и его содержимым. Со стороны казалось, что это уже не Кетер, а его отражение в воде, покрытой мелкой рябью. Кокон и разряжённое внутри него тело выросли в объёме в два раза, после чего начали медленно таять от краёв к центру. Правитель Дома Цифры воспользовался своим особым видом стихийного перехода – сложным процессом, недоступным для всякого простого жителя Миглаха, кроме Верховных Отцов. Путями междумирья Воздух понёс его к точке намеченного выхода.

Практически в то же время далеко на востоке, в пустоши около столицы герметов, в метре над землёй сгустилось сферическое пятно диаметром в два человеческих роста. Постепенно сужаясь, оно сформировало такой же туманный кокон с заключённой в него фигурой. Через пол минуты Отец цифиров стоял на ковре невысокой, по-осеннему жёлтой травы в землях Гермеса и смотрел в сторону идущего к нему богато одетого путника, который прибыл чуть ранее. Голова немного кружилась и отвечала тупой болью на удары сердца, а горизонт пошатывало, как после нескольких кружек крепкого пива.

– Приветствую тебя, архос почтенной гильдии Камня, – сказал навстречу человеку Кетер. – Ты повзрослел с нашего курьёзного знакомства. Теперь ты архос. Поздравляю. Ты, как никто другой, заслуживаешь это положение.

– Моё почтение, мудрейший Отец Дома Цифры! – с неподдельным уважением ответил Дафнис. – А вот Вы, похоже, и не изменились совсем. Ещё раз прошу прощения за свою детскую опрометчивость.

– Эх, если бы это было так, мой юный друг, но нет, увы, и я старею. И мой век краток, – взгляд цифира на мгновение наполнился грустью, но тут же вернулся привычный флёр хладнокровия. – Я следил за твоим восхождением. Признаюсь, на моей памяти мало кто мог похвастаться таким стремительным ростом. Покойный Ктарис был бы очень горд своим сыном.

Кетер знал о единственном слабом месте своего собеседника – непомерном тщеславии, и похвала из уст Верховного Отца принесла свои плоды. Дафнис расцвёл. Ему было лестно слушать о своих достижениях и о том, что его особа на хорошем счету у хозяев этого мира. Но так же глава цифиров знал, что его визави никогда не терял времени понапрасну, а потому отложил в сторону пустые славословия:

– Есть у меня к тебе дело особой деликатности. Я думаю, мы оба можем извлечь большую пользу из сотрудничества. Само собой, никаких отклонений от Конвенции оно не потребует. Но выгода от него, поверь, перекроет любые, даже самые тёмные операции.

Ни на какие запретные сделки, естественно, педантичный архос гильдии не пошёл бы, о чём сразу предупредил собеседника:

– Конечно, мудрейший, я не посмел бы и подумать, что Вы станете предлагать что-то противозаконное. Ведь, фактически, Вы сами – и есть закон. А он не может сам себе противоречить.

Игра слов понравилась Кетеру и он, одобрительно хохотнул в ответ.

– Да уж, в софистике ты достиг не меньшего, чем в деловых баталиях. Я пришёл с намерением заключить с тобой договор. Мне нужен мнеморин. В больших количествах. И он нужен мне лично, без особой официальности. Я не хочу, чтобы в залах таверн или чертогах дворцов судачили об этом. К тому же, полагаю ты и сам уже можешь проводить такие операции, без надзора Агорея.

Упор на честолюбие снова сработал. Но Дафнис выслушал запрос своего собеседника с немалым удивлением. Он и так поставляет мнеморин Дому Цифры, где мастера клана Кристаллов перерабатывают его и в агрегатах, построенных зевитами. Под давлением и при огромных температурах они выращивают из этого сырья свои кристаллы памяти, попутно структурируя материю ритуалами. Зачем понадобились все эти сложности? Но сделка действительно не казалась тёмной, так что он принял решение согласиться.

– У меня есть приличный запас Вашего минерала. О каких объёмах идёт речь?

– Две сотни тонн. И чем быстрее – тем лучше.

Внутри у бывалого дельца всё перевернулось, хотя он и не подал вида. Мнеморин был очень редким камнем, который добывали только два Дома – Кроноса и самого Гермеса. За весь прошедший год его поставили в лаборатории цифиров не больше десяти тонн. Скрыть такое будет сложно. И для чего потребовалось старику столько мнеморина? Его хватит на десятки, если не сотни тысяч камней, а такого спроса эти, хоть и ценные, вещицы не имели… Поднаторевший в бизнесе разум Дафниса никак не мог понять выгоду Верховного Отца от такой покупки, а то, что Дом Цифры ничего не делает беспричинно – он знал наверняка.

– Я немного озадачен, Отец Кетер. Со всех запасников я с трудом наберу и тридцать тонн, а организовать срочную выборку в рудниках такого объёма, конечно, можно, но это будет греметь по всем каналам и такие работы уж точно не останутся незамеченными.

– Я подготовился к этому. Моей команды ждут полтора десятка магов с особыми артефактами – они многократно ускорят процесс. Если ты организуешь им доступ в законсервированные шахты и дашь помощников – мы наберём нужный объём не далее, чем за три месяца. Тебе останется собрать породу и провести её скрытно в место, которое я укажу. А уж в этом, как я слышал, тебе нет равных. И главное, об оплате…

Глава Дома Цифры прищурился, выждал небольшую паузу, снял с пальца двух змеек с искрящимися зелёными глазами, и держа их за хвосты перед Дафнисом, сказал:

– Это задаток на организацию дела. Ещё один офион, но уже жёлтый, ты получишь, когда мнеморин будет на месте.

Жёлтый офион. Любой житель Миглаха что угодно сделал бы за такое богатство. На него можно было приобрести зажиточную деревню со всей землёй и инфраструктурой, а то и маленький городок. И сейчас такая возможность сама шла в руки архосу гильдии Камня. Конечно, он принял задаток, уже прокручивая в голове планы реализации оговоренного.

Кетер точно знал, что теперь его заказ будет выполнен. Он удовлетворённо пожал руку Дафнису и добавил:

– В Керикионе, в отеле «Трикефал», через девять дней тебя будет ждать моё доверенное лицо. Он в курсе всего и поступает в полное твоё распоряжение. И пусть нашему делу благоволит Сила Гермеса.

Скрепив договор рукопожатием, глава цифиров сдержано кивнул головой и направился обратно к тому месту, где ещё не растаял след недавнего портала. Выполнив первую часть своего плана, он начал готовиться к следующему перемещению.

-13- Покидая Дом Венеры

Сильная и женственная дочь Дианы, прекрасная сновидица Лаянна, пять дней после таинственной встречи провела в мучительной неопределённости. На шестой безошибочное предчувствие дианиты побороло сомнения, и она решила прервать давно планируемое и желанное обучение ремеслу Любви у сестёр из Венеры. Свидание с возможным предвестником великих несчастий, появление которого предсказывала предыдущая Верховная Мать Дианы, могли иметь куда большее значение, чем амбиции молодой красавицы. То, что какой-то народ позволил представителю другого Дома заглянуть в святая святых своего общества, в школу – событие, не имевшее аналогов. Лаянна этой чести удостоилась благодаря давнему желанию Матерей двух Домов, связанных общей стихией Воды, проверить возможность слияния их Сил. Это был неординарный опыт, но на кону стояли вопросы поважнее. И она, даже боясь потерять расположение венетов, пошла просить у хозяйки Венеры позволения срочно покинуть её земли. Быстро вернуться на Родину можно было только воспользовавшись вратами Талари. Это сложный механизм, который создали мастера зевиты, а Верховный Совет насытил четырьмя стихиями. Он мог переносить простых смертных сквозь междумирье, подобно переходам Верховных Отцов. Когда агрегат, изобретённый артелью Идеи Дома Зевеса, приводили в действие, он закручивал силовой вихрь и создавал аномалию, сжимавшую воедино противоборствующие Стихии до тонкости порождающего их Эфира. В столицах всех Домов, кроме одного, имелось аналогичное оборудование. По воле главы Дома коммутатор, связывал поток энергии с приёмником и перемещал живую материю между вратами. Только чуждый всему живому Гадес был лишён такого коммутатора из-за враждебности своей природы к созидающему жизнь Эфиру. Но в безотрадные владения Маркара юная дианита уж точно не собиралась.

Лаянна вошла в столицу. Город Бербея – место восхитительное, роскошное и в ещё большей мере комфортное, по-домашнему уютное. Не было здесь ни шумных площадей, ни грязных рынков, ни бедных кварталов, аляповато гнездящихся по периметру крупных городов в других землях Миглаха. Лишь бесконечные сады и грациозные, словно живые, пасущиеся меж деревьями невысокие коренастые домики в два-три этажа. Стройные колонны из светлого мрамора, местами взмывающие над лиственными шапками, белоснежные фонтаны и блюдца просторных каменных амфитеатров школы не давали забыть о том, что ты гостишь в столице. Куда видит глаз раскинулся этот дышащий гармонией город-лес, прорезанный замысловатой паутиной нешироких извилистых брусчатых дорог, что соединяют причудливые жилища. И нет среди них ни одного похожего. Резные ставни и наличники окон, фигурные фризы и узорчатые фронтоны, испещрённые символами карнизы, крыши, увенчанные фигурами, словно застывшими в динамике жизни. Каждый дом в Бербее был произведением искусства, уникальным творением деревянного зодчества и одновременно магическим артефактом. Их создавали мастера-ремесленники из общины Реза, в которой трудились, в основном, мужчины-венеты, вкладывавшие энергию любви в свои шедевры. Даже просто проходя мимо такого творения, уже чувствуешь обволакивающие потоки мощной эмпатической магии чувственных связей. И сейчас Лаянна плыла в этой полноводной реке. Дивилась теплу и мягкости, впитывала заботу филигранных струн нежности самой природы Венеры… а перед глазами стоял образ цифира неуклюже пробирающегося сквозь своё первое осознанное сновидение.

Чертоги Урании, Верховной Матери Дома Венеры, стояли на возвышенности, в самой глубине Бербеи, почти упираясь тыльной стороной в небольшую живописную скалу. Она закрывала путь в столицу ветрам и, не приведись такое, непрошенным гостям. Просторный четырёхэтажный терем, утопающий в садах и фонтанах, был невероятен. Часть его отводилась под залы заседаний Совета Дома, часть – под ритуальные помещения, а ещё часть служила жилищем самой Верховной Матери. Прочные стены, сложенные из полированных дубовых брусьев, и украшенные тонкой резьбой, сливались с живыми вязами и ясенями, которые служили несущими колоннами и балками каркаса. Это был целый комплекс, сросшийся с группой высоких крепких деревьев, застывших в недвижимом покое силами магии Дома. Дорога ко входу, вымощенная сглаженной малахитовой плиткой, проходила между широкими рядами кустов роз, формирующих живую полутораметровую изгородь. Из неё симметрично вздымались пики кипарисов, чей терпкий запах, сливаясь с розовым, дарил пряное, слегка пьянящее головокружение. Дверь была открыта. Венеты вообще любили оставлять двери и окна открытыми, позволяя окружающим цветистым ароматам наполнять свои жилища.

Лаянна переступила через порог и попала в огромный округлый холл шагов двадцать пять в диаметре. По четырём сторонам росли мощные вязы, половина которых входила внутрь помещения, а вторая оставалась снаружи. От пола до потолочного купола на них не было ни листвы, ни мелких веток, а несколько крупных, переплетаясь друг с другом, держали на себе весь свод. В самом центре, под куполом, стоял круглый стол со столешницей в форме кольца, накрытый белой вязаной скатертью с фруктами и родниковой водой. Из пустого пространства в середине росла небольшая, но раскидистая вечноцветущая вишня. Вдоль стен, между арочными проходами во внутренние помещения, стояла мягкая мебель и маленькие столики со всякой декоративной утварью.

Урания сидела в крупном глубоком кресле, прислонённом к стене прямо напротив входа, закинув ноги под себя. В одной руке она держала бокал бордово-красного напитка, а в другой книгу, и увлечённо читала. Правительница венетов была из тех женщин, которые, проходя мимо, непременно вызывали желание повернуться и смотреть в след. Не моргая. До конца своих дней. На вид ей было лет сорок – пятьдесят, или двадцать – двадцать пять. Это зависело от того, в каком она настроении. А сколько ей было на самом деле знали, пожалуй, лишь в Верховном Совете, но она определённо была старше большей части Отцов других Домов. Стройные ножки, фактурно покрытые едва заметным рельефом мускулатуры, тонкая гибкая талия, ровная спина, высокая налитая девическая грудь, пышные распущенные волосы, спадающие ниже округлых ягодиц – она буквально дышала любовью и страстью. Чёткая линия брови едва приподнялась, когда Лаянна вошла в сени и поздоровалась. На неё с добродушием и заботой посмотрели два крупных тёмно-синих сапфира, которыми, казалось, были глаза Матери Дома Венеры. Правильные карминно-розовые губы сдержано улыбнулись, натянув тонкие нити складочек в уголках рта.

– Привет тебе, дитя. Я уже заждалась. Девочки мне сообщили, что ты хочешь срочно нас покинуть. Что-то случилось? Учение в школе наскучило? Надеюсь, не наш приём тебя вынудил? – И она улыбнулась уже широко, сверкнув ровным рядом белых зубов и проявив игривые ямочки на щеках.

– О нет, что Вы, Матушка, конечно нет! – Залепетала Лаянна, не понимая шутит та или предупреждает, но решила говорить правду, чтобы великая колдунья не заподозрила неладного. Частичную правду. – Никак нет. Дом ваш – это чудо поднебесное. Я никогда не чувствовала себя так легко и трепетно, как здесь. Мне просто сон пришёл предвестный. Из наших, из таких, что не просто так приходят. И мне непременно нужно с Матерью нашей, Селеной, поговорить.

– Оооо, а ну ка подойди ко мне. – Урания прервала оправдания юной дианиты, отпустила бокал, который плавно сам по себе направился в сторону столика, и поманила мягким движением фарфоровой руки свою гостью. А та, как по неволе, не чувствуя своих ног, пошла к ней. – Да ты никак влюбилась?! Энергия твоего сердца расцвела и сияет алым огнём!

И она от души расхохоталась:

– Вот так и приглашай к себе девочек-дианиток: с виду тихони, а как до дела доходит, так своего не упустите. Небось кого из моих мастеров зацепила? Аль мага? Мага не отдам. У меня их и так, что воды в пустыне.