Храм под Солнцем

Глава 2. Старый дом.

В тот же день, когда Петров и Богдан встретились в деревне своего детства после столь долгого отсутствия, они всё-таки смогли перебраться на противоположную сторону реки – попросили одного из старожилов, чтобы перевёз их на обычной деревянной лодке. Тот охотно согласился, хотя они его вовсе не знали.

Нашёл его Петров. Заприметив стоящую на берегу лодку, он принялся расспрашивать всех, чтобы найти хозяина. Богдан в это время отыскал Лёлика, Владика и Сержа – передал им предложение Петрова встретиться в заветной пещере. Они обрадовались и планировали чуть позднее переплыть через реку таким же способом, как их товарищи…

Дом, доставшийся в наследство Петрову, оказался совсем непригодным для жилья – немного он даже покосился, а ворота и вовсе разрушились, хотя кое-как ещё держались, не падали.

– Такие откроешь, они и вовсе рухнут, – усмехнулся новоявленный владелец.

– Давненько похоже их никто не открывал, – добавил Богдан.

– Наверно даже от ветра покачиваются и скрипят.

Сказав это, Петров всё-таки решился толкнуть дверцу, находящуюся рядом с воротами.

Открылась она на удивление легко, и тотчас он первым зашёл во двор.

– Странное ощущение, но мне кажется, здесь кто-то живёт, – проговорил Богдан.

«Быть такого не может», – подумал про себя его спутник, однако и сам тоже почувствовал здесь какого-то неведомого обитателя.

– Есть здесь кто? – крикнул в следующую минуту.

Казалось, внутри дома кто-то зашевелился.

– Хорошие люди в заброшенных домах не селятся, – сказал Богдан, прислушиваясь.

Однако звуки становились всё явственней и с каждой секундой отчётливо походили на шаги.

– Это не заброшенный дом, – поправил его тем временем Петров. – этой мой дом. А заброшенные те, которые рядом.

Поблизости в самом деле находилось три совсем разрушенных дома – у них не было даже дверей, а окна давно выбили и наверняка растащили всё, что имелось внутри и что могло ещё пригодиться. «Какая-нибудь нечисть охотней поселилась бы в одном из тех домов», – подумал про себя Петров, оглянувшись и окинув их встревоженным взглядом.

Ещё несколько минут назад, когда они проходили мимо, его особенно удивило, как густо их ворота снаружи заросли высоченной травой, так что близко и не подойти. Ещё удивился, что на всей улице домов больше не осталось – в общем даже засомневался, сможет ли продать своё владение. По крайней мере оставалось рассчитывать только на какую-то особенную удачу – точнее, на удачно подвернувшегося дурачка.

– Навряд ли тут кому-то захочется покупать дом, – будто догадавшись, о чём он думает, сказал Богдан. – земли вон полным-полно, никто не узнает, если найдутся желающие здесь поселиться. Можно просто построить дом, где угодно.

Мысленно Петров был с ним вполне согласен, но всё-таки он всегда верил, что не перевелись ещё дураки на этой земле. Тотчас спланировал, используя свои связи, оформить заброшенные дома на себя, а после продать всё разом – ведь должен же найтись хоть единственный любитель романтики, который захочет поселиться в одиночестве на пустынном берегу красивейшей реки. Решил обязательно сфотографировать местность и начать поиски такого отчаянного романтика прямо немедленно – деньги от продажи ему хотелось получить как можно быстрее, так как планов он настроил уже множество, да и возвращаться в эту деревню снова ему вовсе не хотелось.

Но вот уже незаконный обитатель полуразрушенного строения приблизился к самой двери и громко выкрикнул оттуда:

– Кто там?

Прозвучало это вполне естественно, однако пришедшие вздрогнули, растерявшись.

– Откройте, – тем не менее сдержанно попросил Петров.

Задвижка с той стороны лязгнула и дверь распахнулась.

Увидели они слегка обросшего высокого дядьку, по возрасту наверняка немного старше их. Одет он был по-домашнему, а из дома до них дотянулся приятный аромат какой-то вкусной и явно только что приготовленной еды.

– Ты чего здесь делаешь? – спросил Петров.

Теперь властные нотки появились в его голосе – от такой интонации здешний житель смутился. Хотел что-то ответить, но сильнейшее заикание помешало ему.

– Так вот это кто, – хихикнул Богдан и хлопнул его по плечу.

Тот весь сжался, даже присел от столь неожиданного дерзкого жеста.

– Ладно, освободишь помещение в ближайшее время, – сказал ему грозно Петров, а потом, рукой отодвинув смущённого человека к стене, прошёл внутрь, продолжая говорить. – мне надо тут осмотреться.

Внутри дом выглядел очень уютно, возможно потому что заика поддерживал его в жилом виде, тем не менее кто-то другой навряд ли согласился бы там жить – дом явно пришлось бы снести и построить новый. «Так и укажу в объявлении», – подумал Петров, выходя оттуда.

***

– Да, там живёт наш заика, недавно поселился, – сказал батюшка Димитрий.

Он тоже приплыл вместе со всеми к заветной пещере, хотя раньше не участвовал в их детских похождениях. Зато был много о них наслышан.

– Посмотреть хоть, что у вас тут, – добавил он, когда выйдя из лодки они поднимались по скалистым выступам, теперь уже даже отдалённо не напоминавшим ступени.

Идти было не так просто и даже опасно, однако никто не думал об этом.

– Ему что, жить больше негде? – спросил у Димитрия Богдан.

Разумеется, речь шла всё о том же бедолаге, заикающимся до сих пор.

– В родительском его доме сёстры и брат живут, у них свои семьи, теснота, вот он и захотел уединиться, – отозвался батюшка. – а жить ему и вовсе не на что, каждое воскресенье возле церкви милостыню просит.

– Дают?

– А как же, кто сколько может – ведь все его знают, жалеют многие.

Такой жалости Петров не понимал и нахмурился, однако всё же дом принадлежал ему и он не боялся, что его станут осуждать, выгони он заику оттуда.

– Что его жалеть, – сказал предусмотрительно. – и не такие неудачники нормально в жизни устраиваются.

Все промолчали на его столь холодное замечание.

Тем временем они добрались уже до заветной пещеры… Замерли и не узнали это место.

– С другого берега и не видно было, как тут всё стало, – неловко пробормотал Лёлик.

Серж подошёл совсем близко туда, где когда-то находился вход – теперь он был завален огромными камнями. Один из них он толкнул, но не смог сдвинуть.

– Интересно, кто это сделал? – задумчиво проговорил Богдан.

– Ясно кто – наш заика, – тотчас сердито выпалил Петров. – он разозлился на нас тогда, когда мы прогнали его отсюда. Но мы закончили школу и уехали, а он остался, вот и постарался замуровать свою тайну.

– Нашу тайну, – робко поправил Лёлик.

Петров кивнул.

– А мне так прямо интересно снова оказаться внутри, – вздохнул с сожалением Серж.

– Ну да, и ещё раз попробовать дождаться, когда луч солнца коснётся красного шара, – добавил мечтательно Владик.

Усмехнувшись про себя, Петров подумал, что товарищи его не особенно повзрослели.

Окинул их дерзким взглядом, в котором блеснули задорные огоньки. Впрочем, он всегда знал, что неудачниками и разными дураками очень удобно пользоваться и можно делать это бесконечно часто, потому что никогда они не заподозрят подвоха.

– Вот что, ребята, – сказал он тогда, сделав весьма серьёзное выражение лица. – у меня есть для вас работа на ближайшие дни.

Снова окинул их взглядом и обрадовался, заметив, как оживились их лица – халяву и халтуру такие, как они, явно любили, так что он понимал, как прочно можно поддеть их на крючок.

– А что делать надо? – спросил тогда Владик.

Он был по виду самым работящим из всех и наверняка привык к тяжёлой работе, все эти годы работая где-нибудь на заводе, и руки у него были грубые и большие – изучающе посмотрев на них, Петров отвернулся, но решил обратиться со своим предложением в первую очередь к нему.

– Завал этот надо разобрать, – сказал он.

Владик в самом деле обрадованно кивнул.

– Я уеду на некоторое время, – продолжал Петров. – а когда вернусь, мы вместе войдём внутрь и посмотрим, что там осталось от нашего портала.

Остальные посмотрели на этих двоих как-то скептически, но возможность заработать, особенно не напрягаясь, прельщала их весьма, поэтому не смотря на то, что они были уже взрослыми дядьками, волнующее приключение из их детства всколыхнуло что-то в глубине уже давно повзрослевших сердец.

– Ещё надо выгнать из моего дома заику, – добавил Петров. – он же не бездомный в конце концов. Пусть возвращается к своей родне.

От такого его распоряжения батюшка Димитрий нахмурился. Однако Петров умел лишь одним беглым взглядом распознавать эмоции других людей – научился этому за годы напряжённого общения.

– Каждому своё, – сказал он философски, не намереваясь тем не менее перед ним оправдываться.

Батюшка кивнул.

– А сам-то где сегодня ночевать будешь? – спросил он. – не уедешь ведь прямо немедленно.

Это Петров действительно не предусмотрел, теперь только сообразил, что в их деревеньке никакого новомодного отеля до сих пор не построили. Окинул взглядом своих товарищей, но они смутились и принялись беспокойно переглядываться.

– В своём доме мне точно не переночевать, – подчёркнуто иронично проговорил он. – остаётся только в лесу.

– Мы бы позвали к себе, да сами в гостях, – извиняющимся тоном сказал Лёлик.

Впрочем, Петров это знал – Лёлик и Владик приехали навестить родню, Серж привёз детвору на каникулы, Богдан всего лишь ехал мимо со своими иконами.

– Тебе ведь тоже негде остановиться, – обратился тем временем батюшка Димитрий и к Богдану.

Тот кивнул.

– Вот и пойдёмте вдвоём ко мне, – продолжал он.

– Прямо в храме что ли ночевать будем? – усмехнулся Петров.

– Ну, нет конечно, – возразил тот. – у меня дом поблизости, а в храме есть подсобное помещение для сторожа, только сторожа у нас нет, люди все свои, да и кто в храм с дурными помыслами полезет. В общем, можно там расположиться.

Рассудив, что это вполне приемлемый вариант, и прикинув, что на рассвете он всё равно покинет деревню, Петров согласился.

Вместе с ним охотно согласился снова переночевать там и Богдан. Уезжать так сразу он тоже не хотел, думал ещё остаться на какое-то время здесь и помочь разобрать завал возле пещеры. При этом для себя решил держаться в стороне от остальных, когда те отправятся выгонять заику из петровского дома – ему было жаль бедолагу и очень часто он вспоминал, как в детстве они выгнали его из пещеры. «Нельзя же выгонять человека всё время и отовсюду», – рассуждал при этом, но вслух свои мысли не говорил… Возможно батюшка Димитрий почувствовал это его добродушие, иначе не стал бы предлагать ночлег – ведь плохой человек никогда не принесёт иконы в храм. В лучшем случае, если они ему не нужны – продаст их.

***

В маленьком закутке, куда привёл их батюшка, были постелены настоящие старинные деревенские половики и даже стоял медный самовар.

– Пить из него будем? – иронически спросил Петров.

– Нет, это для красоты, – ответил Димитрий.

Такой его ответ прозвучал хоть и кротко, но с намерением напрочь развеять дальнейшее желание иронизировать. Однако Петров был слишком циничным – жизнь сделала его таковым, так что уловив кротость собеседника, он никак не хотел поддаться ей.

Потом сели ужинать. Еда была скромная, но вполне сытная: варёная картошка и немного мяса, салат из свежих огурцов и пирог, который почему-то был холодным.

– Остыл уже, – жуя, сказал Петров.

– Его и принесли холодным, – ответил Димитрий.

– А кто принёс?

– Да прихожане, за упокой кому-то.

Петров чуть-чуть покашлял, с минуту помедлил, будто не решаясь есть дальше, но потом всё-таки доел свой кусок.

– А что здесь особенного? – рассудил вслух Богдан, который тоже слегка растерялся и стал откусывать свой кусок заметно медленней и будто неохотно.

Однако пирог был вкусный и отказаться от него совсем гости не смогли.

– Все там будем, – философски рассудил Петров и неловко перекрестился, добавил. – я вот молиться даже не умею и в церкви давно не был.

– Сейчас ты в ней, – лукаво улыбаясь, заметил Димитрий.

– Ну да, сейчас, – кивнул Петров.

– А расскажи нам про свои путешествия, – попросил вдруг Богдан. – наверняка ведь интересно было и точно мы не поедем туда, не увидим то же самое.

– Да, я и сам часто вспоминаю эти удивительные места.

Он ненадолго задумался, вскинул глаза, рассматривая потолок, и его собеседники машинально посмотрели туда же. Но ничего интересного там не увидели.

– В Сикстинской капелле я на полу лежал, чтобы потолок хорошенько рассмотреть, – начал рассказывать Петров.

– Зачем? – удивились его товарищи.

– Шея начинает болеть и голова кружится, потому что хочется как можно дольше любоваться нарисованным.

– Так красиво?

– Не то слово. Я увидел там кое-что, – он таинственно приблизился к своим собеседникам, будто намереваясь рассказать что-то по секрету.

Те насторожились, выжидая.

– Когда все люди из нашей экскурсии вышли и я остался один, – продолжал Петров. – образы ожили и начало происходить невероятное.

Батюшка Димитрий всё с той же лукавой улыбкой повернулся к рассказчику, потом подался чуть-чуть назад – явно он почуял фальшь в его словах, но никак не мог понять, к чему тот затеял такое враньё. Однако Богдан продолжал слушать и верить. Петров же тем временем замолчал.

– Ну, а дальше что? – спросил тогда Богдан с нетерпением.

– Не могу говорить, нельзя, тайна это.

– Придумать что ли не можешь? – напрямую спросил батюшка.

– Зачем мне придумывать? – нахмурился Петров.

– Не знаю, некоторые любят приврать, пофантазировать, отыскать тайну.

– Если так рассудить, сказки для детей – тоже враньё, однако дети в них верят.

– То – дети. А взрослые редко врут без смысла. Обычно для чего-то.

Все трое почувствовали, что могут вот так вдруг поссориться. Но ссориться не хотелось. Петров тогда небрежно отмахнулся.

– Чудеса везде есть, – заявил решительно.

– Но не там, где мы? – иронично подметил его категоричный собеседник.

– Их искать надо, чудеса-то, сами они не показываются, – сказал Петров и глаза его взволнованно забегали.

– Зачем искать? Чудеса сами случаются! Но только когда их очень ждёшь и просишь об этом, – продолжал батюшка.

Однако в следующую минуту взгляд его встретился с глазами собеседника и тогда он отвернулся. Потом посмотрел на последний кусок пирога, оставшийся на большом блюде, и задумался, будто ожидая что-то. После даже одобрительно кивнул, явно желая послушать ещё, что же такое интересное расскажет этот его говорливый гость.

«Противоречит одно другому», – подумал Петров, но вслух этого не сказал. Заторопился рассказывать о других своих приключениях.

– Небывалое случилось со мной и в индейском храме…

Сделав недолгую паузу, готовый отпарировать всяческое недоверие Петров посмотрел на двоих слушавших его людей. Но те молчали и больше точно не намеревались перебивать. Тогда он продолжал.

– Ступеньки там совсем разрушились и подниматься по ним запрещали, но я и тут отстал от экскурсии и всё-таки дошёл до самого верха. Мне показалось, индейцы хотели взбираться как можно выше.

– Выше к чему? К космосу? К солнцу? – спросил Богдан.

– Не знаю. Наверно к своим божествам. Но там, наверху, я почувствовал, как особенный луч солнца коснулся моего лба – я даже видел, как он отделился от остальных лучей, чтобы приблизиться ко мне.

«Бред, а вроде даже вина не пили», – подумал батюшка, но теперь уже не стал выказывать своё недоверие. Петров выдержал паузу, и обрадовавшись, что его не перебивают, продолжил говорить.

– Много новых интересных мыслей тотчас появилось в моей голове, будто я стал совсем другим человеком.

«Умнее?» – хотел переспросить Димитрий, но сдержал свою иронию.

– А в древних Фивах в храме бога Амон-Ра я наблюдал тот заветный миг, когда лучи солнца проникают сквозь решётки.

– Тогда все жрецы молятся? – уточнил Богдан и взволнованный огонёк вспыхнул в его взгляде.

Петров уловил этот блеск и понял, отчего такой появился – ведь в детстве в пещере на берегу Ая они дожидались именно этого заветного проникновения.

– И что там у них – происходят чудеса? – спросил Богдан, голос его чуть-чуть дрогнул.

– Не знаю, – холодно ответил Петров. – на экскурсии об этом не рассказывали.

– Хороший у нас разговор про чудеса получается, – усмехнулся батюшка.

– Разумеется, – с довольным видом подхватил рассказчик и добавил. – какая компания, такой и разговор.

– Однако, пора ночевать. Завтра у меня утренняя служба.

Ещё испытывая сильнейшее желание заставить собеседников слушать, вставая из-за стола, Петров продолжил на ходу свой рассказ.

– А представляете, – воскликнул он. – в Индии в храме бога Шивы мы звонили в колокольчик.

– Зачем? – удивился Богдан.

Рассказчик ждал такой вопрос, однако полагал, что задаст его Димитрий, но тот молчал, слушал.

– Не поверите, но именно для того, чтобы Бог услышал, что к нему пришли, тогда можно попросить, о чём угодно. Просьбу он тоже точно услышит.

Заинтригованный, Богдан чувствовал, что после этих историй не сможет уснуть – к тому же и впечатлений за день случилось немало, хотя от них почему-то было тревожно. В общем, он совсем запутался в услышанном и произошедшем.

«Но ведь неискренней святостью обычно прикрывают самые страшные преступления и коварные замыслы», – подумал про себя батюшка и едва заметно нахмурился, задумчиво посмотрел на Петрова, который и в школьные годы отличался от остальных своими недобрыми проделками. Однако до настоящих преступлений в их детстве дело никогда не доходило.

Подумал про пещеру, к которой зачем-то уговорил их сходить этот одноклассник…

«Больше я туда не пойду», – решил для себя, без сомнений заподозрив, что гость его что-то замышляет. Но в конце концов все люди вольны делать всё, что хотят. А потом пожинать плоды своих деяний и либо радоваться им, либо каяться. Уж это батюшка знал наверняка и понял за многие годы, когда выслушивал на исповедях своих прихожан.

Ещё он подумал о том, что люди не особенно изменяются, и если что-то заложено в человеке с детства, с годами только усиливается, ещё больше проявляется – так он подумал не только про Петрова, но и про остальных своих одноклассников. Хотел рассказать им в пещере другую историю – страшную, о том, что творилось у них в деревне, но потом передумал, решил не торопить события, предполагая, что сами они в скором времени обо всём узнают.

Гости его в это время мирно засыпали.

Богдан перед сном вдруг испытал особенную радость от того, что так случайно заехал сюда… Затея разобрать завал у входа в пещеру ему чрезвычайно понравилась, хоть и не сразу. Но теперь, после всяких удивительных историй о разных странствиях, услышанных от Петрова, он как будто заново поверил в особенные свойства портала, который они пытались открыть там в детстве. Просто в самом деле наверняка что-то помешало им и не случилось того, что они хотели. Но вдруг это получится теперь?

Эта обнадёживающая мысль воодушевляла, несмотря на разные бытовые неудобства, с которыми предстояло столкнуться здесь. Зато Богдан надеялся, что жизнь его изменится к лучшему, ведь они так и не выяснили тогда, не разобрались, куда всё-таки может привести их магических переход. В какое-то настоящее волшебство в силу своих лет он уже не верил. Рассчитывал только на долгожданную помощь Высших сил.

Петров долго не мог заснуть…

Впечатления минувшего дня его потрясли, хотя виду он старался не подавать: и этот старый дом, и заваленный вход в пещеру, и отец Димитрий, который будучи когда-то обыкновенным школьником, никогда не проявлял особого интереса к религии. Оттого, что ему пришлось врать, Петрову теперь было стыдно. Но как он считал, способ этот необходим, если хочешь подвигнуть людей на что-либо: надо придумать легенду, придумать неоспоримый повод, чтобы люди пошли за тобой…

Придумывание всех этих историй про свои странствия ему далось с трудом, однако он заметил – на Богдана они произвели сильнейшее впечатление, а раз так, непременно он перескажет услышанное всем остальным. Это и было нужно, иначе разве стали бы взрослые солидные дядьки разгребать завал возле пещеры, если не одержимы они верой в такую глупость, как небывалые чудеса.

В самом деле, путешествуя по разным другим странам, Петров наблюдал, с каким старанием люди верят в несбыточное и небывалое – для них оно представлялось обыденным и так верить они привыкли, потому что этому их научили предки. Но если взглянуть со стороны, смешными казались многие вещи и многие ситуации, которые наблюдал он в разных храмах и разных религиях. А к батюшке Димитрию относился очень хорошо, даже благоговел перед ним, в общем и от своей веры тоже не отказывался, хотя правда давным-давно до сего момента не был в церкви. Зато часто вспоминал то весёлое детское приключение, когда они прогнали заикающегося подростка из пещеры и сами расположились в ней.