Секрет короны
- -
- 100%
- +
Леди Инира продолжала чистить своего коня, одновременно поглядывая на пару у костра. Интересно, что увидела в поваре она? Мальчик моложе ее лет на десять, но красив. Не слащавой красотой портрета, а живой красотой движения, юности и силы.
Тупая игла словно кольнула в сердце: маркизе Аннелоре понравился мальчик-табунщик? Однако леди равнодушно отвернулась, занимаясь задними ногами коня, а потом, передавая мне скребницу, шепнула:
– У мальчика родовая татуировка на шее. Немного видно, когда наклоняется.
Мне сразу стало легче, я улыбнулся, лаская взглядом ее запыленное лицо:
– Думаете, младший сын?
– Думаю, старший. – Девушка тут же уточнила: – Слишком сложная вязь, имеются цветные элементы.
Есть над чем подумать. В Квариллии не так много родов делают младенцам татуировки. Цветную получает прямой наследник рода, ему же полагается семейный девиз, иногда – герб матери. Младшие представители чаще ограничиваются небольшим гербом на груди или на запястье. Девочкам полагается и того меньше – родовой знак или фамильная корона.
Пока я размышлял, как наследник одного из старейших родов оказался в пограничье, мы дочистили коней. Леди Инира принялась осматривать и смазывать копыта, а мне досталась чистка подков небольшим металлическим штырем.
Камил уже закончил попытки разговорить парня и, расположившись рядом с нами, шепотом поведал то, что удалось узнать у других табунщиков:
– Поговорить с поваром не получилось, – телохранитель был изумлен своей неудачей и начал подбрасывать нож, чтобы чем-то занять руки. – Молчит или огрызается, как волчонок. Я с другими табунщиками поговорил. Парень служит у виконта полгода. Подобрали зимой на пастбище оборванного, избитого. Месяц провалялся, потом встал. Сказал виконту, что хочет работать, с лошадьми обращаться умеет, так что хлеб ест не зря.
– А что на счет его речи, манер? – я заметил, что леди Инира тоже «играла» ножом, повторяя знакомые мне элементы.
– Сначала молчал, думали – вообще немой, – пожал в ответ плечами Камил, – Потом понемногу стал разговаривать. Кашеварит как самый молодой. Держится со всеми дружелюбно, но отстраненно. Табунщики народ сдержанный, беседовать им некогда, так что они о нем ничего не знают, кроме имени, да и то оно, скорее всего, выдумано.
– Как его зовут?
– Ади.
– «Полководец» – интересно, имя говорящее. Надо с парнишкой поговорить.
Обедали вместе с табунщиками. Виконт как хозяин первым запустил ложку в котел с густой ячменной кашей, сдобренной вяленым мясом и луком. Вознес молитву Светлым и наполнил пищей небольшую серебряную миску. Повар тотчас подал хозяину пресную лепешку.
Следом к котлу потянулись табунщики по старшинству. Мы лезть вперед не стали и получили свои порции последними. Зато к каждой миске каши повар предлагал чищеный чеснок, сало и горсть сладких винных ягод. Ягоды табунщики прятали в пояса, очевидно для того, чтобы съесть в дороге. А сало и чеснок заворачивали в тонкие пресные лепешки, прозванные «подорожниками». Посмотрев на них, Инира ловко скрутила похожий «конверт» и с удовольствием откусила:
– Попробуйте! – подбодрила она нас, – это вкусно!
Мы сделали вид, что верим.
Все, включая виконта, пили воду, чуть подкисленную уксусом. Ее же наливали во фляги. Вина не было совсем.
Едва очистив миски, смуглые, обветренные мужчины вытягивались на кошмах и засыпали. Не спали только виконт и повар.
Хозяин табуна отправился лично осмотреть коней, а повар отошел в сторону от храпящих товарищей и принялся отдирать песком пригоревший жир. Я счел момент подходящим и присел рядом с ним:
– Давно сбежал из дома? – спросил я небрежно, покусывая сорванный стебелек.
Парень дернулся. Поднял голову и, убедившись, что никто нас не слышит, вновь уткнулся в котел.
– Что-то случилось? Или дурь в голову ударила? – Я пытался говорить с ним как с обычным оруженосцем или пажом, но он забирался в свою раковину все глубже. Ниже склонил голову, сжал широкие даже под мешковатым пыльником плечи.
Тогда я сменил тактику:
– Хорошо. Не хочешь мне рассказывать, давай я расскажу о тебе.
Повар даже не поднял головы, лишь скребок чуть медленнее заскользил по закопченному металлу. Что ж, неизжитое юношеское любопытство мой союзник.
– У тебя внешность аристократа, но крепкие руки и сильные плечи, да и с лошадями обращаешься умело. Заканчивал военную школу?
Повар вздрогнул.
– Но не закончил, слишком молод, – рассудительно произнес я. – Нож носишь в сапоге, как кавалерист-разведчик, был бы дворцовым – носил бы на предплечье, как я.
Я отвернул чуток широкий рукав пыльника и показал «полководцу» ремешок ножен. Глаза парня неожиданно расширились – увидел что-то знакомое? Но интерес явный, нужно продолжать.
– Цветные татуировки наследникам делают всего девять старинных родов Квариллии. Лишь в одном из них около года назад сменился глава рода.
Парень сжался в пружину и, кажется, всерьез собрался наброситься.
Побледнел, с лица схлынули все краски жизни, глаза стали затравленные, как у волчонка.
Тогда я добил его мелькнувшей догадкой:
– Отчим? Пытался убить? Все еще ищет?
Сжав в нитку бледные губы, парень кивнул и нехотя выдавил:
– Забрал из школы и отдал наемникам, они увезли в лес.
– Как же ты выжил? – я был искренне поражен и не скрывал удивления.
– Сбежал, пока они решали, как красивее развесить мои кишки на деревьях, – невесело усмехнулся повар.
Неслышно подошедшая Инира опустилась на корточки рядом с парнем и невесомо коснулась его плеча:
– А виконт знает?
– Догадывается, но не гонит, – тихо сказал юноша, не пытаясь отпрянуть.
– Значит, тебя продолжают искать? – уточнила Инира.
– Ищут, еще и как. И к виконту приходили, описание давали. Но он не выдал…
Инира внимательно слушала, открыто разглядывая мальчишку. Потом уточнила:
– У отчима родился ребенок?
– Не знаю. – Парень совсем сжался. – Я был в школе, когда директор передал письмо и траурную повязку. Писал управляющий. Отец умер. А через полгода он же прислал поздравления с бракосочетанием матушки. Потом отчим забирал меня на каникулы.
Телохранительница лишь головой покачала. В общем, среди аристократии такое положение дел было обычной практикой: семи-восьмилетние мальчики отправлялись на воспитание к родственникам или в военные школы и видели родителей хорошо если раз в год.
К девочкам относились мягче, но и им случалось служить в домах более знатных родичей с тех же лет. В большом поместье или в столичном доме легче найти супруга из таких же небогатых дворян и вместе продвигаться по службе, зарабатывая титулы и поместья.
Но герцогиня Аннелора, судя по собранным лордом Ианом бумагам, росла в дружной и любящей семье, да и положение единственной наследницы давало ей больше любви и внимания.
Пока все эти мысли пробегали в моей голове, парень расправил плечи, которые уже, должно быть, свело судорогой, и заявил, глядя мне прямо в глаза:
– Я узнал вас, Ваше Величество! – Потом чуть склонил голову, признавая мое старшинство: – Позвольте мне поступить в гвардейскую школу вашего Двора!
Инира улыбнулась на это заявление, но одобрительно и как-то по-матерински. Она явно симпатизировала этому щенку, и мне не хотелось ее разочаровывать. Да и преданный лично мне, хорошо обученный воин с аристократическими корнями – это все-таки неплохо.
– Позволю, если ты принесешь мне личную клятву, – строго сказал я.
Парень обрадовано закивал головой, а мне пришло в голову пообещать:
– Сможешь учиться в нашей военной академии. Со временем, если докажешь свою верность, поможем вернуть тебе родовой титул и поместье.
Парень вскочил, кривя губы в невысказанной кому-то угрозе, царапнул руку ножом, капнул пару капель на землю и торжественно произнес:
– Я, Радолен Этилор Зирис, клянусь быть верным подданным короля Вайнора Эльмера Вадерского! Да будут мне свидетелями сталь, земля и добровольно пролитая кровь!
В ответ я царапнул подушечку пальца и произнес:
– Я, король Вайнор Эльмер Вадерский, принимаю клятву. Да будут мне свидетелями солнце, небо и добровольно пролитая кровь!
Порыв ветра бросил нам в лица пригоршню молодой листвы, и мы сочли, что клятва услышана.
Только тут я обратил внимание – Инира подошла к нам не одна: от любопытства табунщиков нас закрывал Камил. Убедившись, что все интересное уже закончилось, он отпустил коня, которому осматривал подковы.
Я встал, расправляя затекшие от неудобной позы мышцы, и поймал пристальный взгляд виконта. Пожалуй, он выглядел довольным. Неужели тоже меня узнал? Не стал препятствовать клятве, значит не дорожит табунщиком, или просто понимал, что наследник не может всегда быть конюхом?
Гостеприимный хозяин сам разрешил мои сомнения – подошел, делая вид, что осматривает сбрую:
– Я коневод, Ваше Величество, – едва слышным шепотом сказал он, – я вижу породу в жеребенке едва он встает на ножки. Этот парень слишком хорош для моего табуна.
Мы обменялись взглядами и сели в седла.
* * *Дальнейший путь мы проделали без приключений. Неторопливая смена аллюра: шаг, рысь, снова шаг – позволила нам ехать с короткими остановками почти всю ночь. К утру у горизонта показалась граница. Это была расчищенная полоса посреди редкого леса.
Единственную крупную дорогу перекрывала застава. Десяток обыкновенных рубленых домов за высоким тыном да караулка, сложенная из грубых осколков песчаника.
Сердце радостно забилось при виде этой скромной картины: там, за бревном с яркими лоскутками, родная земля! Но тревога никуда не делась – прежде чем выехать на открытое пространство, мы проверили оружие, а Камил перевесил на пояс сетчатый кошель с крошечными флакончиками из серебра и сердолика.
Солнце едва поднялось на горизонте, когда мы выбрались на дорогу. Виконт выехал вперед, готовясь оплачивать въездную подать. Табунщики защелкали кнутами, собирая табун в плотную колонну.
Мы по-прежнему держались сзади. Рядом с Инирой постоянно ехал в качества пажа мальчишка Радолен. Оказывал мелкие услуги, помогал спуститься с коня, снять седло или расстелить для просушки потник.
Минута ревности прошла, и я отчетливо видел, что юный граф Зирис нашел в Ини собеседника, способного выслушать и понять. Пускай так, верный паж очень понадобится моей леди, королевский двор не то место, где женщина может быть одна.
Инира
Граница приближалась. Я радовалась и долгому утомительному пути, и юному графу. Все это позволяло держаться на расстоянии от короля Вайнора.
О, любая другая аристократка была бы счастлива даже мимолетному вниманию его величества! Фаворитки, любимицы, любовницы всегда окружали монарший трон, а уж получить от короля помолвочный браслет дорогого стоит в глазах любой женщины. Кроме меня.
Будь Вайнор хотя бы младшим сыном барона, я и то бы подумала несколько раз, прежде чем принять браслет. Но король! Не юный принц, которого могут остановить заботливые родители или опекуны, не младший в семье, баловень, которому прощаются капризы. О чем он только думал? Браслет звякнул сочувственно, словно поддерживая мои возмущенные мысли.
«Интересно, как Вайнор себе представляет наше появление?» – я невольно саркастически усмехнулась. Он огородами возвращается во дворец, отменив помолвку с дочерью союзника, и объявляет во всеуслышание, что собирается жениться на телохранительнице? На неизвестной особе без денег и связей? Без громкого имени? Хотя…Имя у меня есть и король его уже знает.
Что ему ответит двор? Как отреагирует Совет? Все те люди, которые растили и учили дочерей в надежде на благосклонный взгляд короля? Те, кто получил деньги за упоминание при его величестве иноземных принцесс? Купцы, потерявшие возможность беспошлинно торговать с Квариллией?
А уж ядовитые дворцовые кумушки немедленно разнесут выдуманные подробности моей интимной жизни. Скольких любовников мне припишут? Сколько внебрачных детей? Да и смогу ли я в столь зрелом возрасте подарить супругу наследника? В общем, каждый постарается воткнуть свою отравленную шпильку в мою тонкую шкурку.
Все эти мысли крутились в моей голове с того самого момента, как Вайнор надел на мое запястье тяжелый браслет. И постепенно я укреплялась в принятом буквально в первые секунды помолвки решении: надо немедленно бежать! Но как?
Бросить короля, едва мы пересечем границу, я не могу – контракт не завершен. Однако, стоит нам появиться в Вадере, рядом будут денно и нощно дежурить стражники.
Прибытие в столицу только добавит внимательных и недобрых глаз вокруг. Да и мама, отец, если они увидят меня живой, им будет очень тяжело потерять меня вновь. Значит, временные рамки очерчены: я должна доставить Его Величество в столицу, а потом исчезнуть до прибытия родителей.
Союзники… Где взять союзников? Кто уважает или любит меня настолько, чтобы понять? Сиг, Кварт? Их легко прижать деньгами или родными. Да и не смогут они сопротивляться ярости короля.
Юный граф, старательно подающий кружку с чаем или миску с кашей? Я не могу подставлять мальчика, впервые после смерти отца обретшего защиту.
Значит, остается Камил и, пожалуй, учитель Кейран. Больше некому. Они смогут понять и простить. Они в состоянии спрятать меня и солгать даже королю. Решено!
Камил словно почувствовал, что я приняла решение, и подъехал ближе:
– Нужна помощь?
Я засмотрелась на его лицо – вот ведь выдержка! Слегка улыбается, похлопывает лошадь, словно его не волнует то, что я стала королевской невестой.
– Нужна, – я вздохнула и сказала только губами: – «Хочу бежать».
– Когда? – Деловитый вопрос Камила заставил меня заволноваться. Объяснять мою задумку придется долго.
– Вечером обсудим, – я на миг отвернулась, делая вид, что любуюсь окрестностями, потом спросила в лоб: – Передашь письмо наставнику Кейрану?
Напарник вздохнул и пристально посмотрел мне в глаза:
– Передам. Ты уверена?
– Уверена! – я безмятежно улыбнулась, словно речь шла о пустяках. – Но одной мне не справиться.
– Помогу. – Камил нахмурил безупречные черные брови. – Только… – он замолчал и резко дернул коня в сторону – к нам подъезжал король.
– Леди Инира, скоро граница, стражникам лучше не знать, что с нами дама, – голос его величества звучал сухо.
Я покорно склонила голову и постаралась слиться с толпой табунщиков.
* * *На заставе дежурили взвинченные стражники. Завидев табун, они выставили вперед тяжелые копья:
– Стоять! Кто такие?
– Виконт Смаут, – хозяин табуна выдвинулся вперед, высокомерно глядя на закованных в железо стражников. – Гоню двухлеток на продажу.
– Хизардцев не видали?
– Нет, – удивленно ответил виконт. – Мы из Квариллии.
– Видим, что из Квариллии, – ворчливо ответил усатый воин средних лет, выходя из караулки. – У нас тут вчера переполох был… Хизардцы у леса маячили, ругались, стрелы пускали. А потом отряд прискакал, велели беречься.
– Ясно, – голос виконта смягчился. – Мы гоним коней по договору, сами видите, они еще не заезжены.
– Да уж. Проезжайте, бумаги у писаря оформите и добрый путь.
Стражники расступились и табунщики неспешно завели коней в большую огороженную корду. Там уже стояли у поилки несколько коней со знакомым тавром вадерской стражи.
Виконт отправился выправлять бумаги, а табунщики, убедившись, что кони закрыты и обихожены, побрели к трактиру. Король ушел вместе с виконтом, перекинув поводья юному графу. Мы с Камилом спокойно ждали своей очереди.
– Сиг и Кварт, похоже, уже здесь, – шепнул мне Камил, поглядывая на коней.
– Хорошо, – облегченно ответила я. – Значит, иллюзия развеялась вовремя. Учти, они не должны знать про побег.
Напарник кивнул и спешился, оставив коня на попечения местного конюха:
– Вычисти и сена подкинь, воды пока в течение часа не давай.
Я тоже протянула повод своей кобылки, вложив в мозолистую ладонь мелкую монету:
– Хлеба с солью каждой лошадке поднеси.
– Слушаюсь, госпожа! – просиял мужик и увел коней в конюшню.
Неслышно подошел король:
– Прошу вас, леди, ваши друзья ждут нас.
Я несмело улыбнулась. Кажется, мышцы лица забыли, вот что такое робкая улыбка, хи-хи.
– Мы здесь задержимся? – мой вопрос прозвучал почти по-женски скромно.
– Нет. Хизардцы могут попытаться напасть, – ответил Вайнор, снимая пыльник на крыльце. К моему удивлению, он выглядел свежим и довольным поездкой.
– Здесь есть карета, так что уедем сразу после обеда, – предупредил король Камила. Потом повернулся ко мне: – Вы можете искупаться и переодеться, пока я напишу рекомендательные письма для виконта и графа.
Под этот разговор мы прошли через небольшой и темный трактирный зал. Утром тут было пусто и тихо, лишь сонный слуга выметал грязные опилки на скотный двор.
В небольшой комнатке на втором этаже уже испускала пар лохань с ароматным кипятком. Тут же стояла крепкая женщина в просторном платье с закатанными рукавами:
– Это мистрис Борц, – сказал Вайнор, пропуская меня к лохани. – Она поможет вам выкупаться леди и подгонит по фигуре платье.
Увидев мое замешательство, король изящно склонился и поцеловал мне руку. Я сдалась. Спорить не было смысла. Мне действительно хотелось выкупаться и сменить белье. Однако уходить Его Величество не стал, лишь переместился к небольшому столику у окна:
– Вы меня извините, дорогая, других свободных комнат в трактире нет. Обещаю не подсматривать.
Вайнор сказал это так лукаво, что я покраснела. К счастью, мистрис быстро накинула простыню на веревку, натянутую под потолком, вероятно, именно для этой цели отделив «купальню». Потом закатала рукава на крепких руках и принялась энергично взбивать пену огромным полотняным мешком с жидким мылом:
– Прошу вас, леди! Водичка отличная! Сейчас пыль смоем и платье померим. Ваш жених велел самое лучшее принести!
Под воркотню старательно оттиравшей меня грубой мочалкой женщины я задумалась и очнулась только тогда, когда она настойчиво попросила меня выйти из ванны. Я быстро завернулась в простыню и, ежась от неожиданной прохлады, подошла к огню.
Вайнор уже посыпал свиток мелким песком. Его восторженный взгляд оббежал меня от макушки до пят. А потом король встал и потянул завязки колета. Кажется, я открыла рот от изумления, но, к счастью, вмешалась мистрис Борц. Добрая женщина погремела ведрами и сказала:
– Ванна готова, милорд.
Тут до меня дошло, что королю тоже нужно смыть пыль, но покраснеть я все же успела. Проходя мимо, Вайнор обдал мои обнаженные плечи своим горячим дыханием и с тихим смешком шепнул:
– Вы так очаровательны, И-и-ни-и-и. Я с нетерпением жду того момента, когда мы останемся одни.
– А как же тысячелетний завет королям жениться на невинных девах? – съязвила в ответ я.
– Для меня важно, чтобы в нашей постели мы были только вдвоем, – серьезно ответил король. – Чтобы я был не обязательно первым, но, главное, – последним вашим мужчиной, – и обжег мое плечо поцелуем.
Потом он ушел за занавеску из простыни и оттуда донесся плеск воды. Покрасневшая от усилий мистрис выкатилась в комнату:
– Леди, помочь вам надеть платье?
На кровати обнаружилось дорожное платье из красивой синей шерсти. Фасон его несколько устарел, но полотняный воротничок и манжеты сияли белизной и топорщились от крахмала. Услужливая помощница помогла мне натянуть сорочку, панталоны, корсет. Потом одним движением подняла платье ввысь и мягко опустила тяжелую ткань на мои плечи.
– Отлично, леди! Длину подбирать не нужно, а в талии можно затянуть кушаком!
Мистрис в полминуты собрала ткань красивыми складками, утянула ее кушаком и занялась моей прической. Волосы уже почти высохли и это не заняло много времени:
– Все, леди, – добрая женщина отступила на шаг любуясь делом своих рук. – Вы теперь как конфетка!
– Благодарю.
Я даже не взглянула в полированную металлическую пластину, которую протянула мне мистрис Борц. Встала, отошла к камину и уставилась в огонь, чувствуя, как горит голова и леденеют руки. Это невозможно! Так нельзя! Почему он делает все, чтобы я искренне влюбилась в него? Даже закрыв глаза, я легко могла представить мужчину растревожившего мои чувства.
Вайнор. Какое говорящее имя! «Владелец множества земель»! Сдержанный, мгновенно принимающий тяжелые решения, настоящий король. Его приятно было охранять – он не спорил, не срывался на тайные свидания и не считал телохранителей рабами. В то время он вызывал обычную приязнь, как любой разумный подопечный.
Потом мы приехали в Квариллию. Там король показал себя мужчиной, способным простить заигравшейся девчонке глупые и даже опасные поступки. Он повернул ее усилия против нее, разыграв фарс и не потеряв политических преимуществ. Это уже вызывало уважение.
По дороге к границе Вайнор показал себя верным другом, достойным сюзереном и чувственным мужчиной. Я тяжко вздохнула: взвешивай – не взвешивай все резоны, наемница королю не пара.
Но у меня есть эта неделя. Неделя пути до столицы. Потом в моей памяти останутся воспоминания, которые в старости будут сверкать из прошлого, словно бесценные бриллианты из шкатулки.
Когда я очнулась от размышлений, оказалось, что занавески из простыни уже нет, лохани тоже, а король стоит у камина, встряхивая мокрыми волосами:
– О чем вы так глубоко задумались, леди?
– О вас, Ваше Величество, – предельно честно ответила я.
– Тогда почему вы так грустны? – он повернулся и сверкнул глазами, как хищник из засады.
– Я не могу радоваться, предвидя трудности… – Даже для меня самой мой голос звучал грустно.
Вайнор шагнул вперед и аккуратно прижал меня к себе. Он успел надеть штаны и рубашку, я была одета полностью, но мне все равно показалось, что я прижата к горячей печи.
– Я буду рядом, Ини-и. – Горячий шепот плавил кости.
Мне захотелось выкрутиться из захвата, оттолкнуть короля. Но я стояла, ослабев, словно из меня выдернули несущий стержень, оставив взамен желе.
В дверь постучали:
– Карета готова! – прохрипел смуглолицый мужчина в пыльнике с кнутом в руках.
– Идемте, леди! – Вайнор мягко потянул меня к двери, на ходу накидывая себе на плечи чистый камзол. Шляпу Его Величество надевал по пути, спотыкаясь на узкой и не слишком чистой лестнице.
Камил уже стоял на крыльце, подозрительно оглядывая новенькую блестящую карету.
– Будешь защиту накладывать? – поинтересовалась я.
– Буду, – ответил друг, не прекращая движений руками. – Просто удивляюсь, откуда в этой дыре приличная карета и упряжные лошади.
– Лорд Иан держит такие экипажи на границе для срочных нужд, – пояснил король, поправляя головной убор.
Откуда-то сбоку вынырнул дородный мужчина в длинной полотняной рубахе с вышивкой:
– Господа, все готово. Корзины и фляги в карете, сменный кучер на запятках.
– Отлично, – Его Величество благосклонно кивнул.
– Вот пакет для лорда Иана, – продолжил трактирщик. – Передайте в канцелярию и не пытайтесь вскрыть, внутри опасный сюрприз.
Вайнор чуть улыбнулся и взял пакет.
В это время из конюшни вышли, ухмыляясь во весь рот, Сиг и Кварт. Я обрадовалась друзьям и хотела привычно их обнять. Увы! Сигизмунд, не дойдя до меня нескольких шагов, изобразил поклон, а потом приложился к моей ручке. Кварт старательно повторил все за старшим товарищем. Мне стало тоскливо: кольцо начало сжиматься.
Друзья не стали рассказывать о своих приключениях, но я отметила, что Кварт несколько спал с лица, а Сигизмунд особенно тщательно проверяет подпругу своей лошади, пряча лиловый синяк на пол-лица.
Стоя у кареты, мужчины обсудили порядок следования: наемники вместе с несколькими стражниками поведут заводных лошадей. А король и «свита» в виде юного графа, Камила и мой персоны поедут в карете. На своей земле следует соблюдать этикет. Или его видимость.
В карете оказалось неожиданно уютно. Стены и диваны оббиты мягким сукном рыжеватого цвета поверх хорошей шерстяной подушки. Все петли целы, на полу под сидениями стоят корзины, укрытые салфетками, и стопка медных грелок.
Я, позабыв о длинном подоле, попыталась одним прыжком очутиться внутри. Платье зацепилось за подножку. Раздался крик, потом треск – и я влетела в карету головой вперед, едва успев подставить руки, чтобы не расквасить нос!
Друзья даже не смеялись, они за меня испугались! Граф Радолен заламывал руки, словно чувствительная барышня, и причитал:
– Леди, простите меня! Я не успел предложить вам руку!
Камил мерзко подхихикивал, а Вайнор с каменным лицом вынимал ворох юбок из кареты. Граф усиленно помогал: заботясь о моей скромности, мальчик одергивал подол до тех пор, пока ткань не затрещала на плечах.
Когда меня, малиновую от гнева и смущения, подняли, отряхнули и усадили на удобный широкий диван, я уткнулась взглядом в окно. Уши горели, я боялась взглянуть на Вайнора. Хороша невеста!