- -
- 100%
- +
Евгения Широкая-Ляшко
Роман «Юлька 2.0»
Глава 1
Дождливый октябрьский понедельник свернул все планы прогуляться в парке после работы.
– Вот и как мне соблюдать здоровый образ жизни, если даже погода против, – бухтела себе под нос Юлька, снова садясь в рыженькую, как тыква Ауди ТТ.
Руки привычно легли на руль. Беглый осмотр по зеркалам дал повод давить на газ. И тут на дорогу выбежал щенок.
– Эх, ну что ж так не везёт, – психанула Юлька, трижды посигналив.
Симпатичная мордашка бордер-колли и не собиралась уходить. Несколько раз, чертыхнувшись, Юлька выскользнула из машины. Убрав соломенные волосы под джинсовую куртку, и подняв ворот, она присела на корточки к возбудителю спокойствия. Хоть свободный крой джинс и позволял так сидеть комфортно, но задерживаться девушка не намеревалась.
– Господин смельчак, ты чей такой? – заметив ошейник она взяла не сопротивлявшегося щенка на руки.
В специальном пластиковом окошке значился адрес.
– Ну что ж, прогулка у меня всё-таки состоится, – кисло улыбнулась Юлька, пламя негодования уже готовилось разжечь костёр вселенской обиды.
Со щенком подмышкой девушка зашагала в сторону подъездов довоенной архитектуры многоквартирного дома.
– У меня тут ваша собака, – скороговоркой выдохнула она в домофон.
Электронный замок щёлкнул.
– Двенадцатый этаж, – послышался мелодичный женский голос.
И вот Юлька добралась до цели. На пороге квартиры стояла миловидная женщина в длинном шерстяном платье благородного серого цвета.
– Проходи, – шире отворила она дверь.
– Что вы, спасибо. Мне пора, – она хотела отказаться от ненужного знакомства.
– Юлия Владимировна, вы не случайно здесь, проходите, – послышались стальные нотки в голосе хозяйки квартиры, которые заставляли повиноваться.
Ойкнув заинтригованная Юлька зашла в прихожую и выпустила щенка, который словно выполнив свою миссию, уселся на подушку на полу.
– Вы меня знаете? – она всматривалась в лицо женщины.
– Да. Наблюдаю с рождения. Пришло время раскрыть твою силу.
– Какую силу? – удивилась Юлька, эта фея перед ней не тянула на звание доброй.
– Силу влияния на людей. Ты, как дочь дипломата, можешь помочь своей стране. Готова к сотрудничеству?
В голове Юльки забурлили мысли: «Вот он, шанс вырваться из рутины. Как же долго я его ждала!».
– Готова. Да. Давно готова, – выдохнула Юлька, чувствуя как, где-то глубоко в ней подпрыгивает маленькая девочка: «Это самый лучший понедельник в моей жизни!».
– Тогда пройдём в гостиную, там нам будет удобнее, – пригласила неожиданная знакомая.
Юлька скинула белоснежные кроссовки на высокой платформе, и снова став мелковатой девчонкой, прошла вслед за хозяйкой квартиры.
Самая обычная гостиная была оформлена в спокойных бежевых тонах. Мебельный гарнитур с громадными деревянными подлокотниками занимал большую часть комнаты. Телевизора не было. Со стен смотрели картины с природными ландшафтами. Люстра с огромным количеством висюлек наполняла пространство переливающейся радужной волшебной магией. Женщина накинула чёрный пиджак и заколола угольные волосы в высокую причёску, став похожей на строгую училку. Тяжёлый взгляд внимательно изучал застывшую в дверях девушку.
Дождь усилился и забарабанил по стёклам.
Юлька почувствовала, что замерзает на холодном полу в одних носках и сама перебазировалась на толстый цветастый ковёр. Затем ещё пару шагов под буравящим взглядом и она села, напротив в такое же глубокое кресло соскользнув назад так, что ноги оторвались от пола.
– Чай не предлагаю. Мы здесь не за этим, – сухо сказала женщина и снова замолчала.
В гнетущей тишине Юлька просидела ещё какое-то время, потом любопытство стало брать верх.
– Мы кого-то ждём?
– Нет.
– Собачка у вас дрессированная, да?
– Да.
– М-м-м. С погодой это тоже вы устроили?
– Нет. Пока это не наша юрисдикция. Помолчи немного. Я проверяю, как работает твоя нервная система.
– Здорово! А как вы это делаете?
– Я же попросила, помолчи! – вернулась сталь в голос женщины.
Юлька нахмурилась, но не расстроилась, а про себя даже хихикнула: «Раз я здесь, значит, я ей больше нужна, чем она мне».
На факультете международных отношений Юлька много разных психологических тестов изучала, поэтому напрягаться от действий незнакомки ей даже в голову не приходило.
«Пусть себе воображает, мрака наводит больше» – думала Юлька.
Наконец-то хозяйка квартиры прогнала свои алгоритмы и заговорила.
– Представлюсь. Мария Владленовна Крутижанская. Я начальник особого отдела контрразведки по внутренней проверке сотрудников. Я лично подбираю кадры в свою команду. Ищу по стране. Это всегда умные самообучаемые молодые люди с отличными знаниями иностранных языков и опытом жизни заграницей. Ты мне подходишь. Учёба будет в полях. Ни какой теории. О тебе знаю только я. Все материалы по тебе в моём сейфе на службе. Если что-то со мной случится, то мой шеф вскроет этот спецсейф и разберётся со всеми моими активными агентами.
– В смысле «разберётся»? – уловила нотки негатива Юлька.
Крутижанская ухмыльнулась: – По своему усмотрению разберётся. Какие-то операции свернёт. Какие-то продолжит. Обычная рутина. Для тебя сейчас важно не это. Ты должна понять, что кроме меня ты не можешь, не имеешь право доверять кому-либо ещё. Это основное правило. Поверь, оно сохранит тебе жизнь.
На последней фразе Юльке вдруг дошло, на какую авантюру она соглашается. Холодок пробежал по спине. Она глубоко вдохнула и сконцентрировалась.
– Я буду давать тебе ключи. Словесные шифровки. Твоя задача передавать их туда, куда я скажу.
– А как это будет происходить? – ладони Юльки вспотели. Она выхватила из внутреннего кармана блокнот и карандаш.
– Это тебе не понадобится. Привыкай всё запоминать. Ни одной строчки, нигде, ни при каких обстоятельствах не должно появиться.
Глаза девушки округлились.
– Не бойся. Это лишь одно предложение, а не книга объёмом с произведение Толстого. Каждый раз перед поездкой и после тебе нужно будет приходить сюда. Соседи знают меня как москвичку Светлану Марковну, которая иногда приезжает на юг, то на море, то в горы по санаториям. А здесь, так, вложение в недвижимость и так сказать перевалочная база для культурного отдыха в Кубанской столице. Я тебя представлю консьержу как домработницу, предупрежу, что ты будешь иногда приходить убираться. Ты только на своей дорогущей тыкве к дому не подъезжай.
Юлька кивнула: «Понятное дело надо будет выглядеть соответствующе».
Начальница продолжала:
– Для виду пропылесосишь. Пошумишь водой в ванной. Сама понимаешь. Целью же будет вот этот телефон.
Она достала с нижней полки журнального столика простенький аппарат с пластмассовым диском, в котором были отверстия для набора цифр.
– Это проверенная линия связи. Её специально отдельно протянули. Современные технологии по прослушке не подойдут, а тех, кто бы мог обустроить всё по старинке, в мире по пальцам можно пересчитать. Так что не опасайся. Говорить можно будет прямо. Но каждый раз неизменный ритуал. Проверка записи на камерах видеонаблюдения, компьютер в спальне. Изучаешь, были посетители или нет. Там всё запаролено, с кондачка не вскрыть. Тебе запоминать ничего не надо. Система на твой голос сработает.
Она снова нырнула под стол и достала некий девайс похожий на пульт с круглой антенной.
– А вот этим устройством надо будет пройтись по своей одежде и вещам, а потом и по всей квартире, чтобы убедиться, что действительно прослушка отсутствует. Вопросы?
– Как я узнаю о поездках? – недоумевая, спросила Юлька.
– Скоро тебя обрадуют тем, что ты выбрана в один крупный проект. Среди ВУЗов набирают перспективных ребят, для изучения опыта работы европейских институтов. Требования простые. Свободное владение английским языком и возраст до тридцати. С моей помощью на тебя обратили внимание, и ректор твоего университета на этой неделе получит письмо.
Она постучала пальцами по столу, словно что-то вспоминая.
– И будь добра изобрази удивление, когда он тебя вызовет, – попросила Крутижанская и продолжила после того как девушка кивнула. – Финансирование будет через официальный проект. Там не расшикуешь. Для выполнения заданий у тебя будут незапланированные бюджетом траты. Поэтому вот, держи. Это банковская карточка Райффайзенбанка. С ней по всей Европе проблем не будет. Но помни. Это на крайний случай. Понятно, что ты дочка обеспеченных родителей, но привлекать к себе внимание не стоит. Ты же всё-таки работаешь помощником проректора по развитию. Может это и громкое название, но зарплата довольно-таки скромная.
– Так и что конкретно я должна буду делать? – Юльке уже хотелось ясности и действий.
– По полученному адресу в назначенное время передавать информацию и получать некие данные, которые затем сообщать мне.
– А как с вами связаться, если появятся вопросы?
– Приходи сюда. Звони по этому номеру, – она протянула визитку, на которой значилось «Нумеролог Светлана» и ниже цифры номера телефона с московским кодом.
Юлька хмыкнула: «Ловко придумано».
– Настоятельно рекомендую этот номер выучить наизусть. Мало ли из какой страны придётся звонить. Я большую часть времени на работе. Если сразу не взяла трубку, то жди ещё три минуты, звонок будет перенаправляться по другим аппаратам.
Юлька пришла домой. Сбросила кроссовки и куртку. Забыв одеть тапки, она босыми ногами автоматически зашла на кухню. Сварила кофе и прошла в гостиную. Уселась в уютное скрипучее кресло. Обнимая озябшими руками горячую чашку из тонкого фарфора, она закрыла глаза, расслабляясь под действием благоухающего напитка.
«Неужели это всё правда» – светилась ярким табло единственная мысль.
Она открыла глаза. В квартире обставленной по-советски со стены на неё смотрел семейный портрет. Однажды на отдыхе в Анталии был сделан этот снимок, и она в тайне ото всех отправила его бабушке. Взгляд скользил от одного улыбающегося лица к другому: «Папины карие глаза. Слегка вздёрнутый нос и рот мамины. А вот ростом и фигурой в бабку».
Мать отца Юлька знала только по фотографиям и по голосу. Бабушка частенько звонила в Стамбул справиться как дела у внучки. Мать со свекровью не ладила. Отец отмалчивался. Внучку старушка любила всем сердцем, но общаться им не давали. Мать постоянно на что-то ссылалась, чтобы отказать во встречах. Сюрпризом стало, что бабка завещала квартиру в Краснодаре внучке. Когда отца перевели в Москву, то они с мамой перебрались жить в столицу, а Юлька хотела после студенческой свободы продолжить жить самостоятельно. Она прекрасно помнила своё детство в Турции. Родители были роднее на расстоянии. Поэтому, как только они прибыли в Москву, к тому времени Юлька как раз получила диплом, они разъехались снова. Она покинула купленную ими двухъярусную квартиру, поменяв на скромную, но свою двушку.
Звонок матери оторвал Юльку от размышлений.
– Привет! Как дела? У меня новый сборник стихов сегодня на ура разошёлся на презентации! – наполненная собственным восхищением сообщила женщина.
– Поздравляю мам.
– Ну, всё пока, бегу праздновать. Если, что звони.
В трубке раздались гудки. Казалось поэтесса жила исключительно в своём воображении. Отношения с дочерью скорее существовали, чем нет, но тёплыми их назвать было сложно, хоть и отторжения Юлька не испытывала. По своему она была любимой дочерью вечно занятых своими делами родителей.
– Что со мной стало? Я всегда была послушной девочкой. У меня впервые появились настоящие секреты, – прошептала Юлька.
Она вытащила из-за пазухи продолговатый предмет на шнурке. С тех пор как Юлька его нашла, она с ним не расставалась. Это тоже, можно сказать, был подарок от бабушки. Юлька сжала штуковину в кулаке, вновь вспомнив как её обнаружила.
Бабуля работала в музыкальном театре. Иногда писала музыку, но в основном сценарии. Юлька когда-то для себя решила, что она с мамой на фоне творческой деятельности не поладили. Когда заселилась, первое с чего пришлось начать это генеральная уборка. За несколько лет слой пыли изрядно подрос. Некоторые вещи пришли в негодность. Нужно было избавиться от всего лишнего. В квартире стояло пианино. Играть Юлька не умела. Во время уборки, понажимала клавиши и поняла, что это определенно не её. Она открыла крышку сверху. Молоточки и струны стояли стройными рядами как кремлёвские курсанты.
«Ну, хоть тут пыли мало» – подумала она тогда, перед тем как орудовать пылесосом.
Затем в ход пошла тряпка с полиролью. И тут под нажимом усердной молодой хозяюшки нижняя деревянная панель под клавишами задвигалась. Юлька приметила деревянный упор, фиксирующий панель и отодвинула его в сторону. Ей открылось ещё одно пространство, где крепились струны, а в углу стояла вытянутая по форме лакированная шкатулка. Юлька взяла её.
«Увесистая. Что же там?» – заиграло тогда любопытство.
Она автоматически протёрла шкатулку и открыла крышку. На неё смотрели украшения. Бабушкины украшения, которые она видела на всех фотографиях в квартире. Ценными их было назвать нельзя. Но почему-то бабушка их спрятала. Юлька поставила их обратно, решив потом разобраться. Единственно прихватив лежащий сверху полый предмет в виде скрученной сосульки из тёмного стекла. Он ей сразу приглянулся и, соорудив шнурок, она уже год носила его, не снимая. Со стороны эта сосулька выглядела как кусок янтаря причудливой формы.
Глава 2
Ночью Юлька подпрыгнула от звонка.
– Ты не угадаешь, какие у меня новости! – послышался мурчащий голос подруги детства.
– Кристинка, что так поздно? – зевнула Юлька.
– Ничего не поздно, только час ночи. С каких это пор ты в жаворонки перевелась? – тараторила та.
– День насыщенный был, устала. Что там у тебя, я вся во внимании?
– Помнишь Салиха? – издалека начала Кристина.
Юлька села, опёршись на подушку: «Это надолго».
– Помню, симпатичный такой, на певца Таркана похож. Он с мужем твоим в военной лаборатории работает, правильно? – стала припоминать Юлька.
– Верно, помнишь. Эмин всегда о нём положительно отзывался. Незаменимый он у него ассистент. Теперь я могу сказать, что и для меня он тоже не заменим стал.
– В смысле? – напряглась Юлька, чувствуя, что подруга опять вляпалась.
– Мы с ним познакомились поближе, – захихикала Кристинка.
– Что? Да ты с ума сошла! А если кто узнает? – резко села в кровати Юлька.
– Не узнают! Ты не понимаешь, это моя первая любовь! – пищала от восторга подружка, а Юлька сидела с широко раскрытыми глазами, представляя, как муж Кристины, гоняется за ней с тесаком.
«Может, не догонит, он же на двадцать с лишним лет её старше» – подумала Юлька и снова переключилась на то, о чём щебетала подруга.
Ещё около часа откровений и щенячьего восторга окончательно её разбудили. Сославшись на то, что завтра рано на работу, а неделя обещает быть бурной, Юлька, пожелав приятных сновидений Кристине, прервала, наконец, ниагарский водопад излияний.
Заснуть не удавалось, нахлынули противоречивые воспоминания детства. Дождь всё ещё шёл, нагоняя атмосферу переоценки жизненных ценностей, с учётом неожиданно подкинутого судьбой повода. Оставленные Кристиной брызги капля за каплей выстраивали ряд озарений, которые она некогда испытывала. О том, как проучившись, пару лет в Стамбуле в школе при русском консульстве поняла, что любит свою страну, так как за границей всё и вся чужое. О том, что девочки должны беречь свою честь и дружба с мальчиками в мусульманской стране, где всё достаточно целомудренно, тоже преподносит свои сюрпризы. О том, как в отличие от Кристины хотела поступать в московский институт. Подружка же искала выходы, чтобы остаться за границей. Что и сделала, выскочив замуж сразу после школы. Собственно подругами они стали только потому, что дружить больше было не с кем. В школе вообще было мало детей, а одного возраста и того меньше. К тому же отпрыскам дипломатов и работников консульств давали углублённые знания по разным предметам, в итоге времени для игр совсем не было. Девчонками они делились своими секретами. Они понимали, что совсем разные по духу, но так как их папы и мамы были вечно заняты, с гувернантками не до откровений, ещё родителям донесут, то одноклассницы просто нашли способ через общение поддерживать друг друга без оценочных суждений услышанного.
Мысли Юльки вернулись к звонку: «Она сильно рискует. Хорошо хоть детей нет. Это же ударит по репутации, которую если кто узнает не восстановить. И потом опять будут трезвонить турчанки, что русские развратные девки понаехали, хотя можно подумать, у них своих таких Кристинок нет».
Юлька поправила одеяло, переложила подушку и прикрыла глаза, думая посчитать что-нибудь, но образы воспоминаний вытесняли математические попытки.
«Молоко. В холодильнике молоко. Разогрею и усну» – сняла она одеяло и, отыскав тапочки, пошла на кухню.
Пока белая жидкость грелась в микроволновке, Юлька раскачивалась на стуле, разглядывая рисунок видавших виды обоев. Квартиру переделывать не хотелось. Всё свою функцию выполняло, тратиться на замену не было смысла. К тому же покупать всё то, что произведено для широкого потребления и долго не прослужит, желания не было. Не раз отговаривала она себя от ремонта, хотя понимала, что он неизбежен. Мебель рассохлась и скрипела. Обои в нескольких местах отошли от стен. Плитка в ванной местами обрушилась. А ванна частично пожелтела.
Горячее молоко, к которому она добавила корицы, напомнили Юльке её собственную первую любовь: «Может Кристинка и сумасшедшая, но настоящие влюблённые здраво думать не умеют».
Мысли снова ускакали в прошлое. Они встретились взглядами на первой паре лекционной недели первого курса. Юлька просто увидела его и зависла. Внутренне зависла. Внешне, как всегда, была спокойна. Эта странная реакция на внешние раздражители ей досталась от мамы. Та заметила, что дочь, если ударилась, сразу не плачет, а только потом, когда уже залечены все ссадины и коленки сверкают зеленкой, может пустить слезу.
Как она тогда сказала – «Поздравляю малышка. Это не только слабость, но и преимущество».
Только повзрослев, девушка поняла, что значили эти слова. Когда судьба хлестает по щекам, ты гордо стоишь и позволяешь себе потом обныть ситуацию вдали от чужих глаз. Для многих это выглядело, что она чёрствая. Но Юлька-то знала, что через час, когда никого не будет рядом, она будет страдать над раздавленным котёнком, которого у неё на глазах сбила машина или плакать над другой жизненной неприятностью, но свидетелей её грусти и печали не будет.
Сашка, так звали однокурсника, смотрел на Юльку, не отрываясь слегка приникнув к парте, когда она проследовала мимо и обустроилась писать каждое слово лектора. И действительно во время лекции Юлька забыла о нём. Но едва прозвенел звонок, он подошёл познакомиться. Они вместе прошли в другую аудиторию на следующую лекцию и на оставшихся в этот день парах сидели вместе. Болтать на лекциях Юлька не позволяла. Сашка и не настаивал. Он ковырялся в телефоне и после пары фотографировал её конспекты. Парень хотел проводить её, но Юлька испугалась, что узнав, о том, что она живет одна, не сможет ни пригласить его в гости. А там кто его знает, на что хватит фантазии у восемнадцатилетнего москвича. Сашка не обиделся. Он только улыбался и больше не подходил. Тут Юлькина гордость забушевала огнём. Она не претендовала на звание королевы красоты, но и в дурнушках не числилась. В какой-то момент девушка поняла, что в его присутствии она не может свободно думать. Вещи просто валились из рук. Слух пропадал, оттого что в ушах начинало звенеть и был лишь зычный звук ударов в гонг от бешеного биения сердца.
Девчонки сначала шушукались, а потом в лоб заявили – «Да ты в него по самое не хочу, втрескалась».
Тут же нашлась общая знакомая, которая стала нашептывать, как Сашка по ней сохнет. Юлька чувствовала, как раздваивается. Что-то останавливало её и в то же время тянуло к этому кареглазому подтянутому высокому парню с мягким чувством юмора.
Это произошло во время первой летней сессии. Они оба получили отметки по последнему экзамену в семестре и счастливые убегали с кафедры политологии.
– Давай ко мне, отпразднуем? – предложил Сашка.
– Давай, – не подумавши согласилась Юлька.
Утром, проснувшись в чужом доме, она чувствовала себя паршиво. На столе лежала записка с не самым романтичным посланием – «Еда в холодильнике. Будешь уходить, захлопни дверь». Потом не было ни единого звонка. Юлька тоже не звонила. Ей не хотелось унижаться. С сентября они оба изображали, что ничего не произошло. А потом Юлька узнала, что он нашёл девчонку тоже отличницу только на год старше и засел ей на шею до конца обучения. Лишь изредка они пересекались тоскующими взглядами на лекциях.
«Слава Богу, что учились в разных подгруппах» – радовалась тогда Юлька.
На пятом курсе они случайно встретились на каком-то празднике. Он подошёл сзади и обнял за талию. Она не сопротивлялась. Ночь прошла снова у него, но только на утро он не обнаружил её в своей кровати. Запах корицы с молоком из Макдональдса, куда она сбежала от Сашки, до сих пор ассоциировался только с горестями неудачной любви. После всей этой истории она сторонилась парней, боясь снова оказаться в ловушке.
«Сначала я должна стать личностью. Целостной личностью с ремеслом в руках. А потом с обновлённым мироощущением и отыщу свою вторую половинку среди нового круга знакомых» – с этими мыслями под самое утро уснула Юлька.
Она проснулась от звонка будильника. Разбитая и с тяжёлой головой, быстро собравшись без завтрака, побежала к машине. Ехать было не далеко, но её маршрут сегодня должен был стать другим. Она снова появится на своём рыжем Ауди ТТ на универской парковке.
Год назад она приехала на новую работу на папином подарке по случаю получения высшего образования. Её тут же окрестили Золушкой. Она ни с кем не сошлась. Инициативы завистники рубили, поэтому просто подчинилась течению. Чтобы лишний раз никого не нервировать она парковалась в паре кварталов от универа, и с удовольствием прогуливалась пешком по наполненным бурлящей жизнью улицам южного города. Теперь же всё будет по-другому. Она снова будет пользоваться стоянкой, а на явочную квартиру при надобности будет ходить от туда пешком.
Собственно эту работу папа устроил дочке через знакомых, отказать Юлька вовремя не смогла и теперь ждала, удобный случай уволиться. Тем более, как позже выяснилось, на роль помощника проректора планировалась ни кто-нибудь, а дочка Милютина Ивана Петровича, ректора университета. Все бы только вздохнули от облегчения после Юлькиного ухода.
Неделя тянулась бесконечно. Пятница вечер, а ректор к себе так и не пригласил. Юлька посмотрела на часы.
«Пора домой» – грустно подумала она и открыла сумочку в виде милого рюкзака, чтобы удостовериться, что атрибуты новой жизни при ней.
О том, что жить будет иной, напоминала карточка Райффайзенбанка, которую она видела каждый раз, заглядывая в кошелёк, и связка ключей от явочной квартиры.
Выходные прошли на диване. Юлька ждала. И дождалась. Секретарша ректора позвонила вечером воскресенья. По той информации, которую она выспрашивала, Юлька быстро сложила картинку происходящего. Видимо Милютин, получив известие о Юлькином участии в супер проекте, не обрадовался и налегал на свои связи, чтобы всунуть в этот счастливый вагон дочурку, инфантильную, тощую, завистливую блондинку, которая была старше её на год. А теперь секретарша вчерашним днём в срочном порядке строчит приказы.
Так и вышло. Утром её вызвали подписать командировочное удостоверение и приказ. Через две недели университет отправлял её в Белград для перенятия опыта работы одного из высших учебных заведений Сербии. По секрету секретарша, которая имела свой зуб на Ивана Петровича, поведала неугодной сотруднице, что это первая из шестнадцати командировок, запланированных на ближайшие два года.
«Ещё один удачный понедельник» – сияла Юлька.
Глава 3
Зависти у коллег поприбавилось. Теперь за спиной она слышала чаще «Синдерелла». Видимо так зовя Золушкой на английский манер, они хотели её задеть. Но Юльке было откровенно плевать.
«Две недели. Немыслимо. Через две недели начнутся приключения. Мои приключения. Такие приключения, в которых может приключиться всё что угодно» – пружинили кроссовки на высокой платформе, от приплясываний хозяйки.
Было ещё кое-что. Ей предстояло посетить ту самую квартиру, покинув которую она уже не была прежней Драгунской Юлией Владимировной. Настроение начинающей шпионки было подобно гордо развевающемуся знамени. Каждую свободную минуту она внутренне прокручивала диалог с Крутижанской. Та предупредила, что ждёт звонка за день до вылета.