Звездная ночь
- -
- 100%
- +
Она отрицательно, покачала головой, продолжая испуганно смотреть на нож в его руке. Даффид поспешно опустил руку.
– Так что все-таки случилось? – встревожено спросил он.
– Просто я не могла заснуть…
Пристально посмотрев на нее, Даффид нахмурился.
– Не могли уснуть? – в замешательстве переспросил он.
– Ну да. – Белая ткань на ее груди поднялась, когда она сделала глубокий вдох. – Я не могла заснуть, потому что это последний раз, когда мы вдвоем. У меня все равно уже не осталось репутации и даже жизни, так что я хотела бы заняться с вами любовью, если вам это все еще интересно.
Даффид продолжал пристально смотреть на нее.
– Я бы не просила вас, если бы вы сами постоянно не спрашивали, – голос ее стал еще тише, – хотя это просто ужасно – просить кого-то сделать с тобой такие интимные вещи, если на самом деле не хочешь этого…
– Ладно, входите. – Даффид наконец решился впустить ее.
Мэг шагнула внутрь и вытянулась, держа руки по швам, словно резная фигура на носу корабля.
– Сядьте!
Она стала оглядываться в поисках стула.
– На кровать. Это сэкономит нам время. Зачем начинать с одного конца комнаты, если вы собираетесь закончить совсем в другом? – Он старался не улыбаться, хотя ему давно не было так смешно. В лунном свете, с трудом проникавшем сквозь окно, выражение ее лица невозможно было разглядеть. Зато о нем нетрудно было догадаться по ее напряженным плечам и по тому, как медленно она шла к его кровати.
Устроившись на краешке кровати, Мэг сжала ноги так, словно была школьницей, случайно оказавшейся на сцене.
Поднявшись и подойдя к двери, Даффид запер ее на замок, после чего вернулся и сел рядом с ней.
– Могу я спросить, какую роль играет во всем этом влечение ко мне?
– Большую, иначе меня бы здесь не было.
– Хм, вот, значит, как. И вы решили, что никогда не выйдете замуж?
– Я этого не говорила. – Она шмыгнула носом. – Хотя это в самом деле маловероятно.
– Понимаю. А если выйдете, что вы планируете сказать вашему будущему мужу в первую брачную ночь?
– Ну, после того, как я проехала с вами пол-Англии, он вряд ли поверит в мою неопытность, не так ли?
– Кто знает. – Даффид осторожно положил руку ей на плечо. – Возможно, вы придаете этому слишком большое значение.
Она вздрогнула, когда он дотронулся до нее, но потом, приложив усилие, быстро расслабилась.
– Вы не титулованная дама и не известная куртизанка, – он, едва касаясь, провел рукой по ее порозовевшей щеке, – а это значит, что ваша история скоро будет забыта. Если вы все же не отправитесь к теткам в деревню, удивив этим всех знакомых, сомневаюсь, что через год-другой кто-то хотя бы словом вспомнит об этом. Неужели вам это никогда не приходило в голову?
– Приходило, – печально произнесла Мэг. – Может быть, вы и правы, и действительно никто не вспомнит ни меня, и то, что я сделала. – Она опустила голову. – Вот только я не смогу забыть, потому что не хочу забыть вас.
От ее слов у Даффида перехватило дыхание. До этого он всего лишь играл с ней и даже собирался после поцелуя отослать ее обратно в ее комнату, поскольку Мэг после всех преследовавших их неудач просто необходим был отдых, а не занятия любовью. Но он, в конце концов, был всего лишь человеком, а потому, наклонившись, осторожно поцеловал ее.
И тут же вся робость Мэг словно куда-то исчезла, она обвила руками его шею и, прижавшись к нему, от всего сердца поцеловала его в ответ. Ее рот был нежным и податливым под его губами, а язык нетерпеливо искал его язык.
Даффид притянул ее ближе и нашел ее грудь, но тут же в раздражении отдернул руку.
– Нет, – прошептал он. – Вы одеты. Мы не можем делать это одетыми.
Она напряглась в его руках, но это было неизбежно. Увы, он не мог не сказать ей правду.
– Если мужчине и женщине выпало счастье остаться наедине, – как мог, объяснил Даффид, – им нет необходимости заниматься любовью полностью одетыми. Это нечестно ни по отношению к вам, ни ко мне. – Он отстранился, взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза. – Вы можете сделать это? Если нет – пока еще не слишком поздно. Но когда мы дойдем до определенной точки…
Она не поняла, но поверила ему и, потянувшись вниз, попыталась достать подол своей рубашки.
– Вы уверены? – в изумлении спросил Даффид.
Мэг не ответила; она все еще пыталась освободиться от ночной рубашки. Тогда Даффид, приподняв ее на руках, одним быстрым движением помог ей стащить рубашку через голову.
Мэг замерла, но Даффид и не думал торопить ее. Если бы она не была так неопытна, он бы поставил ее на ноги, чтобы лучше насладиться красотой, которая открылась ему.
– Ваша грудь совершенна! – невольно воскликнул он. – Правильного размера, высокая и упругая, она похожа на грудь статуи. Но к счастью, в отличие от статуи она теплая и мягкая. – Говоря это, Даффид начал осторожно ласкать грудь Мэг и вскоре почувствовал, как ее соски напрягаются под его ладонями. – Вот, теперь хорошо, – прошептал он. – Вам это нравится, так же как и мне. – Он приник губами к ее груди и услышал, как Мэг резко вздохнула. – И вкус у вас восхитительный, – произнес он через мгновение. – Ваша кожа такая гладкая и теплая, а бедра так восхитительно округлы! Что до вашего зада – он просто очарователен. – Даффид снова приподнял ее на руках и посадил к себе на колени. – Постарайтесь не обращать внимания на этот надоедливый кол, который вы чувствуете между ног…
Мэг достаточно знала о мужчинах и сразу поняла, что происходит, но ведь сама она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Даффид чуть подвинул ее, и теперь она чувствовала его напряженный стержень под своим бедром: это было очень похоже на то, будто в нее упирается ручка щетки. Поняв, что он, должно быть, огромного размера, она почувствовала, что ее отвага мало-помалу улетучивается…
Заметив это, Даффид рассмеялся.
– Пожалуйста, не подумайте, что я хочу досадить вам; лучше сосредоточьтесь на том, что вы чувствуете. Надеюсь, вам это приятно?
Мэг сделала глубокий дрожащий вдох.
– А вы что чувствуете?
– О, вряд ли это возможно передать словами!
– Но мы одни, а вы все еще одеты.
Даффид резко отстранился.
– Так вы хотите, чтобы я разделся?
Мэг кивнула.
– По крайней мере так будет честно.
Даффид медленно стянул с себя ночную рубашку.
– Ну, теперь вы довольны?
Мэг чуть отодвинулась, чтобы получше рассмотреть его.
– Вы очень красивы, – наконец сказала она, – и от вас пахнет хорошим мылом.
– Таковы мои привычки, – не без гордости заметил Даффид.
– А еще у вас, хотя вы смуглый, – продолжала свои исследования Мэг, – на груди не слишком много волос. То есть все в разумных пределах, потому что вы же мужчина; а ведь есть такие, у которых грудь как у медведя. Вы больше похожи на греческую статую, и это очень привлекательно.
В ответ Даффид лишь кивнул; ему было слишком трудно сдерживать охватившее его непреодолимое влечение к ней. Он осторожно притянул ее к себе.
– Сейчас я не хочу разговаривать. А вы? – Не получив ответа, Даффид стал целовать ее в губы до тех пор, пока Мэг не почувствовала, что ее тело пылает. Она затрепетала. Больше ей не надо было беспокоиться о том, что подумает Даффид, когда увидит ее в своей комнате, и она сосредоточилась на том, как уверенно он овладевает ею.
Отстранившись, Даффид заглянул ей в глаза, и Мэг задрожала, потому что поняла: эта ночь окончательно погубит ее. И все равно она позволит ему закончить то, что он начал. Мэг сказала ему правду – это был ее последний шанс.
Она смело протянула руку и стала ласкать его.
– Да, теперь можно. – Даффид, произнеся эту загадочную фразу, уложил ее на подушки и, последовав за ней, накрыл ее своим телом, удерживаясь на одном локте, после чего положил руку на центр ее женственности.
Мэг инстинктивно сдвинула ноги.
– Нет-нет, позвольте. Вы не пожалеете, вот увидите.
Она сделала глубокий вдох и развела ноги. Тогда Даффид стал целовать ее в губы, в то время как его рука интимно исследовала ее, доводя Мэг почти до исступления. Когда он скользнул пальцем внутрь, у нее перехватило дыхание, но он тут же извлек палец и погрузил его снова, и потом еще и еще…
Мэг зажмурила глаза, чтобы удержать непередаваемое ощущение, возникшее внутри.
– Да, вот так, – произнес Даффид, когда она выгнулась под его рукой.
Мэг почувствовала, как сладостное возбуждение сотрясает все ее тело. Она ощущала такое огромное наслаждение, что стала бояться, как бы оно не разбилось вдребезги; но восхитительное ощущение все продолжалось, хотя и по-другому: оно опускалось, словно по спирали, заставляя все ее тело вибрировать.
Наконец Даффид убрал руку и лег рядом с ней.
Мэг тут же зарылась лицом в его грудь, а он гладил ее по волосам и улыбался.
Она почувствовала, что его сердце все еще учащенно бьется, а кожа все еще остается горячей.
– Боюсь, вы ничего не почувствовали…
– Зато я чувствовал ваше наслаждение, – ласково ответил он.
Мэг поспешно села.
– Так вы сжульничали!
– Цыгане, каторжники и парни из трущоб, которые не могут позволить себе многое, но хотят получить удовлетворение, знают пару-тройку вещей. Есть способы, которыми можно доставить женщине наслаждение, не обременив и не обесценив ее, не забрав ту драгоценную честь, о которой вы, разумеется, тоже имеете достаточное представление.
– И все равно это нечестно по отношению к вам, – настаивала Мэг.
Он склонил голову набок.
– Да, но я не знаю, что с этим сделать.
– То, что вы сделали для меня. Покажите мне.
Он взял ее за руку.
– Это означает, что вам придется обменяться рукопожатием с этим парнем. – Даффид положил ее руку на свой восставший член. – Если вы не захотите, я пойму, а если согласитесь, это научит вас всему, что вы хотите знать.
Мэг сомкнула пальцы на его напряженном члене – он был горячим, шелковистым и настойчивым. Даже при всех стараниях Даффида казаться спокойным она слышала неконтролируемое желание в его голосе.
– Покажите мне, – снова попросила она.
Он кивнул, но вдруг со стоном оторвался от нее и, бросившись на кровать, зарылся лицом в подушку. Некоторое время его тело извивалось на простынях, потом он вдруг затих.
– Спасибо, – через мгновение услышала Мэг, и Даффид сдвинулся с того места, на котором лежал. – Ну а теперь идите сюда и отдохните немного со мной. Вы не можете остаться здесь на всю ночь, но пока что у нас еще есть время.
Мэг легла в его объятия и прижалась к нему. Как и он, она чувствовала себя обессиленной и странно опустошенной, хотя знала, что он не занимался с ней сексом по-настоящему. И все же он удивил ее, после всех безнравственных намеков поведя себя так, как и положено благородному джентльмену, вступившему в отношения с молодой женщиной.
Однако когда она вспомнила, что за все это время они не обменялись ни одним словом любви, на ее глазах выступили слезы.
– Вы плачете? – удивленно спросил он. – Но почему? Я же не обесчестил вас.
– Знаю. Спасибо вам. Наверное, я просто дурочка. – Мэг попыталась улыбнуться.
– Разумеется, все это было ново для вас, но не беспокойтесь, вы здесь в безопасности; и никто никогда ничего не узнает.
«Кроме меня, – подумала Мэг. – Я-то уж точно никогда не забуду. А вот вы забудете». Не выдержав, она опустила голову и снова тихонько заплакала.
Глава 17
Когда Мэг вошла в залитую солнцем столовую, Даффид встал со стула и улыбнулся. На этот раз в его улыбке не было ни самодовольства, ни загадочности, ни даже намека на какую-то многозначительность. Мэг вздохнула. Даффид вел себя именно так, как должен вести себя джентльмен, зато она… Должно быть, на ее лице видны сразу смущение, вина, замешательство и еще бог знает что.
Взглянув на Мэг, Даффид и в самом деле почувствовал тревогу: она выглядела настороженной и несчастной, и он знал, что стал причиной этого. К тому же он так и не смог уснуть после того, как отвел Мэг в ее комнату. Не то чтобы он сожалел о сделанном – корить себя ему было не за что, ведь Мэг все еще оставалась невинной. Но отчего тогда, уходя от него, она выглядела такой несчастной? С тех пор она не сказала ему ни единого слова, кроме «спасибо» и «доброй ночи».
Но и тут не все выглядело гладко: все дело было в том, как она произнесла их. Прежде он никогда не видел ее такой потерянной. Хорошо еще, что он все же сумел совладать со своим телом, ему куда привычнее были веселье и взаимная признательность после занятий любовью, но не отчаяние.
«Вот что получаешь, когда тратишь время на благородных дам», – мрачно подумал Даффид. К счастью, есть множество других женщин, которых хватит ему на всю жизнь, и он всегда будет доволен и даже восхищен ими.
Конечно, Мэг ему нравилась, и он наслаждался ее обществом. Она была не такой, как другие, но, с другой стороны, он знал только женщин трущоб: преступниц, проституток, а в последнее время богатых и необузданных особ, заботящихся только о собственном удовольствии. Мэг пленяла непосредственностью и искренностью, внутри у нее кипел огонь, а время, проведенное с ней, он запомнит как самое прекрасное время своей жизни.
И все же он совершил ошибку. Он поклялся в будущем держаться подальше от женщин благородного происхождения, которые воспринимают все слишком серьезно, особенно любовь, даже если это всего лишь поцелуй или объятия. Мэг была именно такой, и не в его силах изменить это. Все, что Даффид мог сделать, это успокоить и развеселить ее.
Он подумал о своем наставнике и друге, Джеффри Сэвидже, графе Эгремонте. Если Мэг предстанет перед графом такой, как сейчас – подавленной, постоянно казнящей себя, – это, разумеется, не ускользнет от внимания Джеффри. Даже если граф не узнает, что произошло прошлой ночью, он, безусловно, догадается об этом. Хуже того, с сожалением подумал Даффид, он скорее всего предположит самое худшее, в то время как Даффид меньше всего хотел бы потерять уважение графа, ибо в таком случае потерял бы уважение к себе.
– Хорошо выспались? – спросил он Мэг как ни в чем не бывало.
Она искоса взглянула на него.
– То есть, – быстро поправился он, – я хотел сказать, что вы выглядите немного расстроенной.
– О нет, – солгала она. – Я просто устала… Как только я выпью горячего шоколада, все снова придет в норму.
– Ну, это мы можем легко устроить. – Даффид улыбнулся и, взяв небольшой чайник, налил в ее чашку шоколад.
Тем временем Мэг улучила момент и стала рассматривать это пленительное лицо, синие глаза под длинными ресницами, а когда Даффид поднял глаза, устремила взгляд к его губам. Она почувствовала, что краснеет, когда вспомнила, какими жадными были эти губы на ее губах. Потом она отвела взгляд, попутно заметив, что его черные волосы слегка взъерошены. Она вспомнила, какими шелковистыми они были на ее обнаженном теле…
Решив, что куда безопаснее разглядывать крошечные розочки на чашке, в которую тонкой струей лился шоколад, Мэг опустила глаза. Отчего ей пришло в голову, что при дневном свете она не имеет права даже смотреть на него.
В это утро ее любовник-цыган был невероятно хорош, одет аккуратно и элегантно, но прошлой ночью он оставил ее нетронутой только потому, что изображал любовь. Он развлекал ее, угождал ей – делал все, чего, вероятно, не делал с другими женщинами, которые действительно привлекали его.
Мэг было больно сознавать, что Даффид даже не желает ее. Она читала романы. Она слышала сплетни, знала старинные баллады и прислушивалась к историям печальных и мудрых служанок, которых скомпрометировали. Желание было предельно сильным и необоримым. Это была сила, если можно верить поэтам и падшим служанкам, непреодолимая как буря, или наводнение, или любой другой природный катаклизм. Ему невозможно было сопротивляться. Это было определенно не то, что чувствовал к ней Даффид прошлой ночью.
– Послушайте, – прервал Даффид ее размышления, – то, что случилось – случилось. Когда-нибудь в будущем вы будете вспоминать это и смеяться, но и сейчас вам нечего стыдиться. Я уже забыл обо всем, и вам тоже лучше забыть.
Мэг опустила голову. Все, что говорил Даффид, было правдой, и тем не менее каждое слово убивало ее. Она любила его, и дело было не в его благосклонности к незнакомой несчастной женщине, даже не в его храбрости, когда он защищал ее, не в поразительной безропотности, с которой он принимал жизнь, с самого рождения так несправедливо обошедшуюся с ним, а в его внешности, в звуке его голоса… Она никогда не чувствовала такого вызова и в то же время уюта, какие ей приносило общение с Даффидом.
Только теперь она поняла, что была полной дурой. Не имело никакого значения, кем он родился и какой жизнью жил; главное, это был мужчина, с которым она хотела провести вместе всю жизнь. Теперь это время сократилось всего до нескольких дней. Очень скоро они расстанутся, и тогда у нее останутся одни только сожаления.
– Вы правы. – Мэг заставила себя улыбнуться. – Вероятно, я делаю из мухи слона.
Даффид нахмурился и посмотрел на нее внимательнее. Он колебался. Маловероятно, что она заигрывает с ним, пытается быть развязной.
– Теперь я хотела бы узнать, сколько времени понадобится, чтобы добраться до Лондона. Я хочу уехать к теткам как можно раньше, чтобы не терзать себя попусту напрасными надеждами.
– Сначала нам нужно переговорить с графом, и только потом станет ясно, куда вам ехать дальше.
– А, по-моему, это лишнее. – Мэг нахмурилась. – Наше путешествие окончено, и теперь я сама позабочусь о своей судьбе.
– Пожалуй, но только когда выполните мои условия.
Карета остановилась перед высоким домом графа Эгремонта в лучшем районе Лондона около парка, но Мэг даже не пошевелилась.
– Идемте же! – Даффид протянул ей руку, дожидаясь, когда лакей опустит лесенку кареты.
– Не знаю, стоит ли. – Мэг поежилась. – Такой огромный дом – что я там буду делать? О, Даффид, неужели это действительно необходимо?
– Да, но ты напрасно боишься. Граф – очень приятный человек, и он совсем не такой холодный и внушительный, как его дом. Джеку он достался в наследство, но так и не стал его гнездом: слишком похож на мавзолей. Граф – сердечный человек, и вы сами скоро в этом убедитесь. Черт возьми, Мэг, если вы могли предстать перед моим заносчивым братом в его дворце греха, спали как убитая в кибитке, окруженной множеством воров-цыган, то вам ли бояться встречи с графом? Ну же, идемте!
Не желая показаться не в меру капризной, Мэг протянула руку и вышла из кареты вслед за Даффидом. Шеренга лакеев в синих ливреях выстроилась на ступенях, ведущих в дом, а наверху, у парадной двери, их уже ждал дворецкий, что заставило Мэг невольно почувствовать себя участницей какой-то важной церемонии.
Как только они подошли к двери, из дома вышел мужчина среднего роста, мускулистый, бодрый и здоровый; одет он был как джентльмен со средствами. У него была густая шевелюра каштановых волос, зачесанных назад по последней моде, и голубые глаза; загар делал его мужественные черты еще выразительнее. Улыбался он так широко, что Мэг видела почти все его ровные белые зубы.
– Даффи! – приветливо воскликнул граф, обнимая гостя и похлопывая его по спине. – Наконец-то ты вернулся. Ах ты негодник! Ты присылал мне только короткие записки о твоих приключениях в дороге, но теперь я должен услышать все… – Увидев Мэг, которая молча стояла в сторонке, он на мгновение замер. – Так это и есть мисс Шоу? – Его столбняк тут же прошел, и он мило улыбнулся ей. – Та самая храбрая молодая женщина! Я одобряю вашу энергию, такую редкую в наши дни среди молодых леди из хороших семей. Женщин учат быть меланхоличными и бояться перемен, тогда как смелость им нужна не меньше, чем мужчинам. Сожалею, что беглецы скрылись от вас – должно быть, они просто очень везучие, ведь от Даффида не так-то легко ускользнуть. Впрочем, они официально обручены, а что до вас, юная леди, то, полагаю, вы наконец-то оказались в нужном месте. Мы позаботимся о том, чтобы вы не пострадали из-за этого несчастного случая, будьте уверены. А сейчас входите, смойте дорожную пыль, отдохните, поспите и потом делайте все, что пожелаете. Не отказывайте себе ни в чем: мой дом – ваш дом.
– Давайте начнем с того, – перехватил инициативу Даффид, – что познакомим вас друг с другом. Мэг, позвольте представить вас моему другу и наставнику, графу Эгремонту. Граф, это мисс Маргарет Шоу.
Джеффри рассмеялся и похлопал Даффида по плечу.
– Ты быстро учишься и ничего не забываешь, не так ли? Простите, мисс Шоу, – продолжил он, – это моя вина. Должно быть, я слишком волнуюсь. В любом случае я рад видеть вас обоих.
Мэг почувствовала, как ее наполняет тепло. Граф ничуть не был похож на высокомерного, придирчивого аристократа, и ее напряжение начало понемногу отступать. Однако ей все еще не верилось, что она наконец нашла для себя безопасную гавань.
– Ну вот, теперь, когда все формальности соблюдены, – воскликнул граф, – не лучше ли нам войти в дом, прежде чем мои соседи попадают из окон в попытке увидеть и услышать больше, чем они уже увидели и услышали. Я у них вечный повод для сплетен, – признался он, предлагая Мэг руку. – Стоит мне только сделать шаг, как об этом тут же узнают все окрестные жители.
Эти откровения несколько поумерили восторги Мэг; как оказалось, мир и здесь был таким, каким она привыкла его видеть все последние дни.
– Твоя крошка просто очаровательна, но я и не ожидал, что она будет другой, – сказал граф Даффиду после того, как они поужинали, и Мэг ушла в свою комнату.
Даффид кивнул и начал возбужденно ходить по комнате.
– Прошу тебя, остановись; у меня начинает болеть шея, от того что приходится все время вертеть головой.
Даффид покинул дальний угол кабинета и уселся в кресло напротив графа.
– Что поделаешь; я всегда хожу, когда чувствую себя загнанным в угол.
– Надеюсь, это не я загнал тебя в угол? – спросил граф несколько смущенно.
Даффид пожал плечами.
– Вы предположили, что Мэг очаровательна еще до того, как увидели ее. А все потому, что я, по-вашему, никогда не могу устоять перед хорошенькой штучкой.
– Ну-ну, у нее очаровательное личико, похожее на только что распустившийся цветок, и очень обаятельное. У меня нет сомнений, что она станет еще очаровательнее с возрастом. – Граф серьезно посмотрел в глаза гостю. – Но в твоей мисс Шоу есть еще кое-что, и это заметил даже твой не совсем путевый брат, который, как он пишет, имел все шансы стать ее героем.
– Вот это уж вряд ли, – мрачно заметил Даффид. – Его идея о спасении заключается в том fчто он готов платить самую высокую цену за общество женщины до тех пор, пока она не надоест ему, чтобы потом отправить ее в отставку, назначив приличную пенсию.
– А твоя идея в том, чтобы привезти ее сюда и найти ей хорошее место, на котором она работала бы до старости?
Даффид нервно постучал каблуком по полу, но так ничего и не ответил.
– Возможно, у тебя есть серьезные чувства к ней? – мягко спросил граф. – Если да, то это было бы очень хорошо, Даффи. Девушка мне кажется порядочной, умной, и мы знаем, что у нее есть отвага. Она хорошего происхождения и образованна, но не напичкана жеманством и позерством. Это действительно достойный вариант.
– Вы ведь знаете, как я отношусь к браку, – коротко бросил Даффид. – И пока мое мнение не изменилось. Эта девушка мне нравится по всем причинам, которые вы назвали, и она просто чудо, но она не для меня. – Даффид выразительно смотрел на графа. – Проклятие, Джефф, когда Кристиан и Эймиас нашли девушек, которых полюбили, любовь уже была в них. Брак был нужен им обоим, чтобы снова почувствовать себя нормальными людьми. Во мне любви нет, как и в тебе, и пока я что-то не вижу никакой женщины, готовой заправлять в этом курятнике. Не думаю, что эта ситуация скоро изменится, но тебя никто и не уговаривает жениться; так почему же ты пытаешься запихнуть меня в мышеловку брака только потому, что я помог женщине, которая к тому же действительно нуждалась в помощи.
– Ну, я-то не женюсь, потому что у меня был чудесный брак, и я не хочу разрушить добрые воспоминания о нем, – мягко заметил граф. – Представь, что ты в разгар лета гуляешь по загородной аллее и видишь куст ежевики. Ты бросаешь одну ягоду в рот: она нагрета солнцем и такая сочная, у нее такой вкус, как будто у тебя во рту вся сладость лета. Потом, когда ты возвращаешься в Лондон, слуга приносит тебе ягоды с рынка, тоже свежие и сочные: они только что из теплицы или после долгого путешествия из южной страны. Ты бросаешь ягоду в рот – и вдруг удивляешься, почему кто-то в здравом уме вообще ест эти ягоды; их кислота заставляет тебя забыть об удовольствии, полученном от настоящих ягод.
– Но женщина – это не ягода, граф, – холодно заметил Даффид.
– Верно, но я имел память – она особенно важна, когда это все, что у тебя осталось от женщины. Сейчас мне не нужна жена, потому что у меня была лучшая из жен, и я не хочу омрачать память случайной заменой. Но у тебя-то нет этой проблемы!