Небо на прицеле

Глава 11

На следующий день после завтрака Кеплер попрощался с семьёй, и Йенс отвёз его в аэропорт Мюнстера.

Шесть часов спустя Кеплер уже был в лагере Уорлд Вижн. Вечером того же дня начальник лагеря отвёз его и остальных, кто направлялся в Судан, в Хитроу и усадил в Боинг 757 авиакомпании Бритиш Эйруэйз.

Группа по возможности поудобнее устроилась в эконом-классе. Шведка захотела сесть рядом с Кеплером. Вероятно, потому, что он не проявлял ни малейшего волнения. Другие мужчины в группе более или менее успешно скрывали нервозность, но она читалась на лицах у всех.

Полёт длился восемь с половиной часов. Кеплер с удовольствием бы поспал, но Роза была на взводе и говорила без умолку и довольно бессвязно. Он поддерживал беседу, чтобы она окончательно не потеряла самообладание. Когда они уже заходили на посадку в Хартуме, шведка нервно прильнула к окну. Она слегка вздрогнула, а затем посмотрела на Кеплера. Было видно, что она всерьёз сомневается, так ли хорошо она продумала это приключение.

*****

В Хартуме их встретил сотрудник Уорлд Вижн, который помог им с формальностями при въезде. Затем он повёз их на разболтанном микроавтобусе Мазда через весь город к штаб-квартире суданского отделения Уорлд Вижн.

Микроавтобус был праворульным, и хотя в Судане с семидесятых годов было правостороннее движение, Кеплер видел очень много таких машин. Он надеялся, что его грузовик будет с левым рулём.

Его спутники тем временем оживлённо переговаривались с водителем и с любопытством смотрели в окна на пока ещё чуждый им мир суданской столицы.

На самом деле город был не таким уж большим, если не считать Омдурман и Эль-Хартум-Бахри. Центральная часть — сам Хартум — была вполне современным мегаполисом со множеством больших высотных зданий и широких улиц с оживлённым движением. Окраины же, напротив, представляли собой настоящие трущобы, где в жалких лачугах без самых элементарных вещей жили бесчисленные беженцы.

Микроавтобус миновал место слияния Белого и Голубого Нила и по мосту поехал дальше в Эль-Хартум-Бахри, самый маленький из трёх городов, образующих хартумскую агломерацию.

После относительно короткой поездки по пёстрому, крикливому и шумному миру, наполненному странными запахами, Мазда где-то на окраине города проехала через перекошенные ворота огороженной территории. Посередине водитель остановился и велел группе выходить.

Лагерь Уорлд Вижн производил впечатление хаоса. С одной стороны стояли покосившиеся сараи, с другой — различные транспортные средства. Над всем этим доминировал большой склад.

Кеплер надел солнечные очки, закинул рюкзак на плечо и пошёл вместе с остальными вслед за водителем. Было тропически жарко, около тридцати градусов, а в Мазде не было кондиционера. Кеплер чувствовал, как пот течёт по спине, страстно желал принять душ и подозревал, что в ближайшее время с мытьём будет туго.

В ангаре, наполовину заполненном мешками и бочками, водитель указал на угол, где было темно и температура казалась более сносной. Он попрощался и исчез.

Мужчина, сидевший за длинным столом, заваленным грудами бумаг, встал и поманил группу к себе.

— Добро пожаловать в Судан, — поздоровался он.

Он был ирландцем, его рыжие волосы были видны даже из-под арабского платка. В остальном он тоже был одет по местной моде: длинные белые брюки и такая же рубашка. Кеплер решил тоже носить платок — у него был один в рюкзаке. Он носил его ещё в Бундесвере, так как платок мешал меньше, чем мягкая панама с широкими полями.

— Я Патрик Мур, — представился тем временем рыжеволосый, — что-то вроде местного управляющего. — Несмотря на улыбку, по нему было видно, что он страдает от недосыпа и чертовски устал. Он потёр глаза. — Вы останетесь здесь на несколько дней, пока не придёт конвой, с которым вы отправитесь в Кадугли. А пока поищите себе место для ночлега в бараках. — Он указал в сторону небольших строений. — Есть два мужских барака, один женский и один общий. В каждом бараке есть душ, туалеты на улице. Спросите кого-нибудь, вам покажут, где что находится. Мыться можно один раз, — он чётко выделил эти два слово, — в день, есть — дважды, утром и вечером, здесь или на улице. Еда для всех одинаковая. Разумеется, вы можете купить себе что-то в городе, но за это придётся платить самим. Телефон для связи с Европой здесь есть, но только для администрации и для экстренных случаев. Если хотите позвонить — в городе есть интернет-кафе, там связь хорошая.

Мур посмотрел на них по очереди, чтобы оценить эффект от своей речи. Шведка и бывшие офисные работники были раздавлены, что явно позабавило Мура. Двое его соотечественников и Кеплер остались спокойны. Кеплер был даже приятно удивлён уровнем комфорта.

— Ты учительница, — констатировал Мур, взглянув на Розу, и не стал ждать подтверждения. — Кто водитель грузовика? — Кеплер и двое ирландцев подняли руки. — Всего трое? — возмутился Мур. — Мне нужны семь! — Он перевёл взгляд на четверых англичан. — Что вы умеете? — Они нерешительно пожали плечами. — Микроавтобусы водить можете? — сокрушённо спросил их Мур. — Хоть что-то, — вздохнул он, когда мужчины кивнули, и посмотрел на Розу. — Можешь оставаться в бараке до ужина или осмотреть лагерь, — сказал он и слегка усмехнулся, глядя на шведку, затем снова стал серьёзным и кивнул Кеплеру и остальным. — Вы идёте со мной.

Он привёл их на стоянку. Там между двумя Ивеко стояла капотная Скания Т3. У неё была странная кабина, но руль был левым. Ещё там было семь Мерседес СК и четыре ДАФ 95. Между ними стояли микроавтобусы вроде той Мазды, на которой привезли группу.

— Вы четверо выбирайте себе по автобусу, — сказал Мур англичанам и посмотрел на Кеплера и ирландцев. — А вы — что-нибудь из больших. — Он неопределённо указал куда-то за грузовики. — Там мастерская. Ею руководит старый чернокожий, его зовут Буту, он даст вам ключи от машин. У нас сейчас всего два механика, и у них дел выше крыши. Так что проверяйте свои машины сами, — обратился он ко всем. — Вы выезжаете в Кадугли через три-четыре дня, к этому времени колымаги должны быть в норме и выдержать восемьсот километров. Если что-то понадобится, спрашивайте механиков, они дадут инструменты и запчасти, если те есть в наличии. Удачи.

Мур развернулся и пошёл прочь, не проронив больше ни слова. Мужчины сначала нерешительно переглянулись, а затем растерянно осмотрелись по сторонам.

— Скания моя, — отрезал Кеплер.

Его слова послужили сигналом: остальные неуверенно потянулись к машинам. Кеплер же направился в мастерскую. Она оказалась старым сараем, в который с большим трудом втиснули один грузовик. Кеплер замер в дверях. Было шумно, но он никого не видел.

— Дядя Буту! — крикнул он, пытаясь перекрыть визг болгарки.

Минуту спустя появился старик в синем рабочем комбинезоне. Он был лысым, с редкой козлиной бородкой и заметно прихрамывал.

— Чего тебе? — коротко спросил он.

— Ключ от Скании, — ответил Кеплер. — Пожалуйста, сэр.

— Ты новенький?

— Да, сэр.

Как и в немецком, в арабском языке существовала вежливая форма, но использовалась она иначе. Только к очень важным персонам, вроде королей, президентов или ректоров университетов, обращались на «вы». В повседневной жизни практически все говорили друг другу «ты», даже незнакомые люди. А обращение «сэр» среди простого люда и вовсе было редкостью. Видимо, поэтому вежливость Кеплера пришлась старику по душе. Его губы растянулись в улыбке, беспощадно обнажая отсутствие трёх четвертей зубов.

— Погоди, — сказал он уже дружелюбнее и уковылял вглубь сарая. Вскоре он вернулся и предал Кеплеру ключ. — Разбираешься в машинах? — спросил он.

— Немного, дядя Буту.

— С чего это ты зовёшь меня дядей? — удивился старик.

— А как мне ещё к тебе обращаться? — вопросом на вопрос ответил Кеплер.

Буту снова сверкнул беззубой улыбкой.

— Ладно, дядя — это нормально, — удовлетворённо хмыкнул он. — А тебя как звать?

Во время первого учения за границей один француз перекрестил Кеплера в Малыша Джо. Слово «Малыш» быстро отпало, а «Джо» осталось. Даже сослуживцы называли его так, когда они были за пределами Германии. Сейчас у него тоже начиналась другая жизнь, и Кеплеру хотелось дистанцироваться от своего прошлого и прежнего «Я».

— Джо, — ответил он.

— Ну что ж, Джо, приступай, — сказал Буту. — Если что понадобится — говори.

— Спасибо.

*****

Скания оказалась трёхосным самосвалом с полным приводом. Она была родом с его родины — Кеплер понял это, когда увидел наклейку о техосмотре, на которой июнь двухтысячного года значился как срок следующей проверки. С тех пор прошло уже два года, но Кеплер всё равно обрадовался: машина должна была быть надёжной. Когда-то зелёный грузовик был наспех закрашен белой краской, а на дверях красовались выцветшие голубые надписи «ООН», «УВКБ» и логотип Уорлд Вижн. Звезда в центре логотипа была почти неразличима.

Кабина была в простом исполнении для ближних перевозок. В качестве компенсации за это на крыше красовалась гротескная надстройка — спальное место, которое явно приварили уже здесь, в Судане. Выглядело это сооружение кустарно, но было довольно просторным и имело откидное окно.

Кеплер завёл двигатель, который, к удивлению, схватил почти сразу, и проехал пару метров вперёд и назад. Затем сделал круг по двору. Сцепление выжималось с трудом, в остальном всё казалось более-менее в порядке. Он вернулся на стоянку, где двое ирландцев всё ещё спорили из-за одного из Ивеко: один был праворульным, другой — нет.

Остаток дня Кеплер провёл за инспекцией Скании. Он быстро нашёл причину тугого сцепления — штуцер рабочего цилиндра пропускал воздух. Подходящего шланга у Буту не нашлось, зато была армированная лента. Кеплер тут же намотал полрулона на трещину. После этого он сантиметр за сантиметром прополз под машиной. Обнаружил изношенные сайлентблоки и лопнувший лист рессоры на переднем заднем мосту. Буту заявил, что резина — это вообще роскошь, и пока сами крепления целы, будет просто громыхать. С листом рессоры тоже, мол, ничего страшного — там их ещё достаточно осталось. Кеплеру такие аргументы не понравились. Буту в ответ весело поинтересовался, где он, позвольте узнать, собирался брать запчасти. Против этого довода Кеплеру возразить было нечего.

Старик, который смотрел на него с явным одобрением с тех пор, как он нашёл лопнувший лист рессоры, рассмеялся, угостил его чаем и целый час просвещал по поводу коварства местных дальних перевозок.

*****

Вскоре над лагерем разнеслись крики: еда была готова. Кеплер запер рюкзак в грузовике и вместе с Буту пошёл к складу. У полевой кухни они пристроились в очередь. Пять минут спустя Кеплер получил миску с чем-то похожим на овсяную болтушку, кусок хлеба и ПЭТ-бутылку с водой. На складе были столы, но Буту решил, что на свежем воздухе будет вкуснее. Впрочем, выбора не было — хуже уже вряд ли могло быть.

Кеплер последовал за африканцем. Они уселись на землю в тени складской стены. Кеплер отогнал воспоминания о кулинарных талантах бабушки и Сары и принялся вычерпывать кашу. Если не смотреть в тарелку, на вкус эта штука была вполне сносной. Буту сначала наблюдал за ним с иронией, а затем — с уважением.

— Ты раньше был солдатом, Джо?

— Да, дядя Буту.

Старик одобрительно кивнул. Кеплер вытер хлебом миску и открыл бутылку.

— Можно мне присесть к вам? — услышали они упавший духом голос.

Он поднял голову. Перед ними с перекошенным лицом стояла Роза, держа миску с едой на отлёте, чтобы не вдыхать её запах. Кеплер сделал приглашающий жест. Роза села рядом с ним и с отвращением уставилась на месиво. Затем она стала неохотно ковыряться в нём ложкой.

— Не смотри, — посоветовал ей Кеплер. — Просто заглатывай и не думай о том, что у тебя во рту.

— Я представляла себе всё это совсем иначе, — сказала Роза, смущённо и виновато. — Я чувствую себя такой... лишней.

— Ты ожидала, что нам, волонтёрам, будет лучше, чем людям, которым мы должны помогать? — угадал её мысли Кеплер. — Здесь мы должны заботиться о людях, а не наоборот.

Роза закрыла глаза, глубоко вздохнула и начала есть. Кеплер и Буту обменялись понимающими взглядами. Розу пару раз едва не вывернуло, но она всё доела. Бутылку воды она следом осушила залпом.

— Как там бараки? — спросил Кеплер, чтобы отвлечь её. — У Розы ещё была вода во рту, но её взгляд был красноречивее слов. — А соседки? — тем не менее продолжил Кеплер.

— Две австралийки, несколько местных, а некоторых я ещё не знаю.

Они ещё какое-то время беседовали. Затем Буту ушёл домой. Когда стемнело, Кеплер и Роза пошли прогуляться, чтобы размять ноги. Тьма медленно опускалась на лагерь, и стало заметно холоднее. В нескольких местах лагеря вспыхнули костры, послышались музыка и пение. Кеплер и Роза прошли мимо нескольких огней, у которых сидели исключительно африканцы. Затем Кеплер заметил, что Роза дрожит. Он отвёл девушку к её бараку, забрал свой рюкзак и наугад выбрал одно из двух мужских жилищ.

Барак представлял собой длинный зал, в котором стояли два ряда старых двухъярусных кроватей со складов Британской армии. Кеплер спросил у какого-то человека про свободную койку. Ему указали на одну из них, и он расположился там. Мужчины на соседних койках посмотрели на него сдержанно, коротко поздоровались, а затем вернулись к своим делам. Тусклые лампы, излучавшие матовый жёлтый свет, вскоре погасли. В бараке стало тихо, если не считать всё чаще раздававшегося храпа.

Глава 12

Следующие несколько дней Кеплер провёл у Скании. Он нашёл ещё несколько мелких дефектов и устранил их. Затем долил воды в систему охлаждения и припас пару бутылок на случай, если мотор в пути закипит.

И постоянно, изо всех сил, он выуживал у Буту любые инструменты, которые только мог достать. Старый суданец раньше тоже был солдатом, и Кеплер, похоже, ему приглянулся. К тому же у него были — пока ещё — настоящие Мальборо, и Буту находил его уважительное обращение непреодолимо приятным. Старик ворчал, когда Кеплер приходил с очередной просьбой, но скорее для проформы, и в конце концов отдавал нужное. Потом они вместе курили и расходились, довольные друг другом.

*****

С первого же вечера Роза постоянно была рядом с Кеплером. Девушка переживала культурный шок. Кеплер разговаривал с ней, пока возился с грузовиком, а ужинали они вместе с Буту. Как только старик уходил домой, Кеплер и Роза переходили на шведский. Он надеялся, что её наставничество поможет ей справиться с чувством собственной неприспособленности, а сам тем временем совершенствовал язык. И он был рад обществу красивой женщины.

— Можно мне поехать с тобой в Кадугли? — попросила Роза на третий вечер.

— С удовольствием, — честно ответил Кеплер.

Роза облегчённо улыбнулась.

— Хорошо. — Её взгляд стал смущённым. — Я чувствую себя здесь такой одинокой.

— Ты привыкнешь, — успокоил её Кеплер. — Просто некоторым нужно больше времени.

— Тебе, кажется, всё равно, — с завистью сказала Роза. Кеплер пожал плечами. — Где ты воевал, Дирк? — вдруг спросила она.

— Косово и Афганистан, — коротко ответил Кеплер.

Роза замолчала. Затем она положила ладонь на его руку.

— Ты ведь защитишь меня, если что-нибудь случится?

Ей было страшно. Она и сама толком не знала, чего, но страх был велик. Кеплер притянул Розу к себе и обнял её за плечи.

— Я защищу тебя, — пообещал он.

— Спасибо большое. — Роза с облегчением прижалась к нему. — Может, переберёмся вместе в общий барак? — спросила она, не глядя на него.

— Как пара? — весело спросил Кеплер.

Роза неопределённо пожала плечами.

В общем бараке, самом маленьком из всех, кровати были отделены друг от друга занавесками из ткани. Они обеспечивали хоть какую-то визуальную приватность, но совершенно не защищали от звуков. Кеплер лежал в темноте, слушая приглушённые, полные страсти стоны за перегородкой, и заставлял себя не прикасаться к девушке рядом с ним.

На следующую ночь Роза обняла его с нескрываемым желанием. Кеплер не был уверен, сделала ли она это потому, что он ей действительно нравился, или это была просто потребность в защищённости в чужом мире. Наверное, и то, и другое.

*****

Во второй половине четвёртого дня в лагерь прибыли четыре тяжёлых грузовика. Чуть позже Мур появился рядом с Кеплером, который помогал англичанину менять тормозные колодки на его микроавтобусе. Вообще-то всю работу делал Кеплер, а англичанин лишь подавал ему инструменты. Роза наблюдала за ними. Мур вскользь поприветствовал всех, а затем созвал остальных водителей.

— Конвой прибыл, — сказал ирландец. — Люди будут отдыхать один день, послезавтра утром начнётся погрузка. Вы будете помогать, и с этого момента вы отвечаете за свой груз. Выезжаете на следующее утро вместе с остальными. В одном районе у Нила идут бои, так что слушайте тех, кто поопытнее, и делайте то, что вам говорят. — Мур взглянул на Розу. — Тебя там уже очень ждут. — Он улыбнулся ей и снова обратился ко всем: — Итак, послезавтра на рассвете все со своими машинами должны быть у ангара.

— Розочка, — обратился Кеплер к шведке, когда мужчины начали расходиться, — как насчёт того, чтобы прибраться в кабине? Особенно наверху. — Он усмехнулся. — Я хочу обнимать только тебя, а не пауков.

Роза улыбнулась, кивнула и ушла. Кеплер посмотрел на англичанина. Тот смущённо и растерянно улыбнулся — Кеплер говорил с Розой по-шведски.

— Ну, продолжим, — сказал Кеплер.

Глава 13

Вечером сразу после еды Кеплер поднялся с земли. Об одной вещи он до сих пор совершенно забыл.

— Мне нужно позвонить домой, — сказал он. — Дядя Буту, покажешь мне, где это можно сделать?

Старик кивнул, и Кеплер помог ему подняться. Роза тоже встала.

— Я пойду с тобой, ладно? — попросила она.

Буту шёл не очень быстро. У развилки недалеко от ворот он объяснил дорогу до ближайшего интернет-кафе и поковылял дальше по узкой тропинке, ведшей к скоплению жестяных и глиняных хижин.

Кеплер и Роза взялись за руки и пошли в город. Когда они добрались до одной из оживлённых улиц, уже смеркалось.

Хотя Бахри и был частью столицы, ни его освещение, ни сам город не могли соперничать с западными городами. И всё же улицы Бахри казались более живыми, чем многие европейские. Из бесчисленных лавчонок доносились ароматы экзотической еды, на каждом углу гремела музыка, а в креслах перед кафе сидели люди, весело переговариваясь. То тут, то там раздавались крики уличных торговцев, предлагавших свой товар.

Кафе на углу, описанное Буту, отбрасывало бледный неоновый свет на тротуар. Кеплер и Роза вошли внутрь. За компьютерами сидели молодые африканцы, которые мельком оглядели вошедших.

— Ты из Уорлд Вижн? — спросил человек за стойкой.

— Да, — ответил Кеплер. — Добрый вечер. Я хочу позвонить в Европу.

— О, с удовольствием, с удовольствием. — Мужчина услужливо улыбнулся. — Куда?

— В Германию.

— О, Германия! Германия — хорошая страна, прекрасная страна, — восторженно заговорил мужчина. — Идём, пожалуйста, идём. — Он подвёл Кеплера к одному из столов, на котором стоял телефон, и широким приглашающим жестом указал на стул: — Вот, пожалуйста.

Кеплер поблагодарил его и снял трубку. Владелец что-то подкрутил за стойкой, и послышался гудок. Кеплер набрал номер. В Германии было меньше времени, чем здесь, так что бабушка ещё не должна была лечь спать.

— Кеплер, — услышал он голос брата.

— Привет, Йенс.

— Дирк? — удивился брат с явным облегчением. — Ну наконец-то!

Секунды через три трубку взяла бабушка. Она осведомилась, как у Кеплера дела, дала ему около семидесяти советов, которые он принял с глубочайшим убеждением, и заклинала его быть осторожным. Только после этого она передала трубку Саре. Когда Кеплер услышал её «Малой», он заскучал по ней так сильно, что почувствовал физическую боль в сердце. Сара повторила примерно то же самое, что и бабушка, только в чуть сокращённом варианте.

— Я люблю тебя, малой, — сказала она на прощание.

— Я тоже тебя люблю, Сарочка, — ответил Кеплер.

— Дирк? — снова раздался голос Йенса. — Подожди секунду. — На другом конце какое-то время шептались. Йенс заговорил только тогда, когда бабушка, судя по всему, вышла. — У тебя неприятности, брат, — сказал он. — По самые уши.

— Это ещё почему? — растерянно спросил Кеплер. — Бабушка злится?

— Нет. Тебя ищет полиция.

— Из-за педофила?

— С этим покончено, — медленно ответил Йенс. — Но в твой последний вечер у тебя была драка...

— Откуда ты знаешь? — опешив, осведомился Кеплер.

— Они нашли твою ДНК. — Йенс кашлянул. — Дела плохи.

— Я избил этих парней, и что?

— Двое умерли, — глухо сказал Йенс. — Тебя разыскивают за убийство.

— Это нехорошо, — заметил Кеплер.

— Вот именно.

— Что ты сказал полиции?

— Правду, что же ещё?! Что ты в Африке.

— Они никогда не поверят, что это была самооборона, — пробормотал Кеплер.

— Когда ты вернёшься? — спросил Йенс.

— Когда придумаю, как доказать самооборону. В тюрьму я не сяду. Не из-за этих типов.

— Это были какие-то преступники, — настаивал Йенс. — И как ветерану тебе наверняка смягчат приговор.