Небо на прицеле

Глава 18

На утро после Нового года Кеплер должен был отправиться в очередной рейс, который должен был занять четыре дня — если не случится ничего непредвиденного. Путь лежал на юг, целью была небольшая деревня на территории Абуди. Последний раз Кеплер проезжал там пять месяцев назад, и до сих пор ему не приходилось иметь дела с ополченцами Абуди. Он не особо беспокоился встречей с ними, но был рад, что Момо едет с ним. С местным было всегда лучше, пока ополченцы тебя не знали.

Накануне вечером Кеплер, Момо и несколько рабочих загрузили в Сканию продукты и ящик с водяным насосом.

Утром в день отъезда Кеплера ждал неприятный сюрприз. Вернувшись с пробежки, он увидел, что около тридцати африканцев шумно и как нечто само собой разумеющееся забираются в Сканию. Грузовик был полностью загружен, но между грузом и верхним краем бортов оставалось ещё около метра места. Кеплер увидел Момо, стоявшего рядом с людьми.

— Момо! — крикнул он. — А ну, живо сюда!

Молодой африканец с улыбкой подбежал к нему. Он перестал улыбаться, когда Кеплер стиснул его руку.

— Эй, Джо, — прохрипел он. — Что-то не так?

Кеплер хмуро указал на «штурм» Скании.

— По-твоему, это выглядит нормально? Что это будет?

— Это беженцы из Дарфура, мы берём их с собой, — объяснил Момо. Видя, что недовольство Кеплера не проходит, он умоляюще посмотрел ему в глаза. — Это христиане, и Абуди их не трогает. Пожалуйста, Джо?

Кеплер не любил брать пассажиров и по возможности этого избегал — в конце концов, для этого были автобусы. Но раз он всё равно ехал в ту сторону, любое другое решение было бы лишь напрасной тратой ресурсов.

— Ладно, — буркнул он. — Я в душ. — Он ткнул Момо указательным пальцем в грудь. — А ты поговори с администрацией, пусть дадут нам больше еды. Если мы заявимся в деревню с тридцатью ртами без дополнительных запасов, те начнут ворчать. У меня нет ни малейшего желания выслушивать нытьё, как и тащить всю эту ораву обратно. Давай, пошевеливайся.

— Я знаю, почему мне больше всего нравится ездить именно с тобой, — отозвался Момо.

Он побежал к беженцам и принялся им что-то объяснять. Несколько мужчин спрыгнули на землю и гуськом пошли за Момо в сторону склада.

Но в Африке всё затягивалось — как всегда. Кеплер принял душ, позавтракал, выпил две чашки кофе, а дело всё стояло. Солнце уже полностью взошло. К этому времени Кеплер планировал быть в пути уже целый час.

Он подошёл к Скании и обложил криком каждого, кто попался под руку: Момо, беженцев, лениво копошившихся помощников. Хотя в Уорлд Вижн он редко бывал на виду, репутация у него была та ещё. Внезапно всё закрутилось удивительно быстро. Дополнительную провизию погрузили, как и мелкую живность в виде четырёх коз. Наконец все расселись и широко улыбнулись Кеплеру. Его гнев улетучился при виде этих ухмыляющихся лиц, он невольно улыбнулся в ответ. Он залез в кабину, Момо юркнул следом.

Едва они покинули Кадугли, как беженцы затянули бесконечную песню. Пение перекрывало рокот дизеля и грохот подвески. Кеплер какое-то время с тревогой поглядывал в зеркала: среди пассажиров были и дети. Малыши по природе своей очень любопытны, и Кеплер то и дело видел маленькие головки, высовывающиеся над бортами. Но родители тут же затаскивали своих отпрысков обратно.

Со временем Кеплер расслабился и прибавил ходу. Тем не менее он ехал не так быстро, как обычно, чтобы пассажиров не слишком трясло, пожертвовав примерно пятнадцатью километрами в час. Ещё одним неудобством перевозки людей были их естественные потребности. Не проходило и получаса, чтобы кто-нибудь не стучал по кабине. Кеплер останавливался, дела делались, и путь продолжался.

Из-за задержек в первый день они преодолели лишь около двух третей запланированного пути. Переночевали неподалёку от деревни, а на следующее утро двинулись дальше после крика Кеплера. Днём они достигли территории генерала Абуди. До места назначения оставалось меньше десяти километров, когда Кеплер остановился у акациевой рощицы. Было уже почти темно, и он не хотел рисковать машиной на такой местности. Разгрузиться и поехать назад до ночи он всё равно бы не успел, так что большой разницы — вернуться в Кадугли на полдня раньше или позже — не было.

Его пассажиры развели костры, скромно поужинали, немного попели, и постепенно воцарилась тишина.

Глава 19

На следующее утро Кеплер встал первым. Он выбрался из кабины и начал делать разминку. Солнце как раз вставало. Местность не слишком подходила для бега, но Кеплер побежал вдоль следов, оставленных Сканией. Он бежал чуть более тридцати минут, затем развернулся и направился обратно. С каждой минутой становилось всё светлее. Если его пассажиры поспешат, он сможет отправиться в обратный путь уже к полудню.

Он уже слышал шум голосов из лагеря, когда из кустов у обочины перед ним выскочил человек в камуфляже и наставил на него штурмовую винтовку. Кеплер мгновенно остановился и поднял руки.

— ООН, — чётко произнёс он, — Уорлд Вижн.

Ополченец посмотрел на него с недоверием. В своей одежде, с разгрузочным жилетом и прочем снаряжением, Кеплер больше походил на солдата, чем на гуманитарного работника.

— Я водитель грузовика вон там, — сказал он по-арабски.

Ополченец молча указал стволом оружия, чтобы тот шёл вперёд. Кеплер кивнул и спокойным шагом прошёл мимо него. Руки он опустил, но держал их на виду, чуть в стороне от тела. Чтобы полностью оценить ситуацию, он замедлял шаг по мере приближения к лагерю.

На поляне он увидел тридцать вооружённых людей. Двенадцать были в старой форме суданской армии, на остальных были только форменные куртки, а брюки представляли собой пёструю смесь из джинсов и ткани. Но ополченец, стоявший рядом с Момо, был в полной форме, даже с погонами. Это был командующий офицер.

Ополченцы стояли только с одной стороны поляны, они не окружили лагерь. У большинства оружие висело на плече стволом вниз, лишь немногие держали свои АК в руках, но тоже не в боевой готовности. Кеплер вглядывался в лица ополченцев. Они были спокойны. Он посмотрел на Сканию. Беженцы стояли в ряд перед грузовиком. Они выглядели испуганными, но не паниковали. Офицер хоть и смотрел угрюмо, но, судя по всему, вполне спокойно разговаривал с Момо. Это была просто проверка. Кеплер расслабился. Момо увидел его и сказал что-то командиру, который после этого посмотрел на него ещё мрачнее. Это Кеплеру не понравилось. Только тут он заметил, что Момо выглядит напуганным. Обычно в таких ситуациях он таким не был, и это не понравилось Кеплеру ещё больше. Он быстрее пошёл дальше, по-прежнему держа руки на виду. Когда он остановился рядом с Момо, офицер удостоил его лишь коротким оценивающим взглядом.

— Документы, — потребовал он по-английски. У него был неприятно раздражённый, лающий голос, как у сварливого человека. Кеплер медленно полез в левый нагрудный карман, вытащил своё заламинированное удостоверение Уорлд Вижн и протянул его офицеру. Тот мельком взглянул на него. — Твоё разрешение на проезд здесь.

— Генерал Абуди гарантирует ООН полную свободу передвижения, — вставил Момо по-арабски.

— Ты не лезь! — прикрикнул на него офицер.

— Но... — снова начал Момо. Офицер ударил его по лицу. Удар был несильным и для Момо не первым, но о таком произволе со стороны людей Абуди до сих пор слышать не приходилось. Момо ошарашенно уставился на офицера. Затем пришёл в себя. — Мы из Уорлд Вижн и везём продовольствие и беженцев в Пачуай, — начал он снова.

Офицер замахнулся. Но ударить не успел. Кеплер толкнул его в плечо и перехватил за предплечье.

— Нет причин его бить, — ледяным тоном произнёс он по-арабски.

Офицер на мгновение замер от удивления. Затем он ударил Момо левой рукой, повернул голову к Кеплеру и вырвал руку из его захвата.

— Ты кто такой, чтобы здесь вякать, белая крыса? — захотел он знать.

— Никто. Но оставь его в покое, — спокойно ответил Кеплер.

Офицер выхватил пистолет и ткнул им ему под нос.

Прошло много времени с тех пор, как Кеплер участвовал в боевых действиях. Но когда ему начали угрожать оружием в упор, он среагировал инстинктивно, не раздумывая, мгновенно и решительно. Офицер всё ещё злобно ухмылялся, когда Кеплер выкрутил Беретту из его руки. Он выбросил магазин, передёрнул затвор, чтобы заряженный патрон вылетел из патронника, а затем за два удара сердца разобрал Беретту и отбросил затвор со стволом и рамку в разные стороны.

Всё произошло так быстро, что ни один ополченец не успел вскинуть оружие. Кеплер снова стоял безоружным и смотрел на офицера, пока ополченцы в замешательстве зашевелились.

— Ты за это поплатишься, — медленно произнёс офицер.

Кеплер сразу в это поверил. Его поступок был абсолютно идиотским — офицер не мог просто так спустить это на глазах у своих людей. Но, возможно, эта провокация приведёт к тому, что офицер оставит в покое невинных беженцев и заставит расплачиваться только одного Кеплера.

— Прошу прощения, — начал он примирительным тоном.

Офицер хотел его ударить, но внезапно замер. Он явственно скрипнул зубами и опустил уже наполовину поднятый кулак. Кеплер удивился, но потом понял. Офицер вспомнил, какому генералу он служит. Кеплер был защищён гарантированной Абуди свободой передвижения для ООН, и его нельзя было убивать. Офицер, видимо, уже предвкушал, как проучит его. Теперь его предвкушение исчезло, а лицо стало растерянным.

— Ты напал на меня, — прорычал он протяжно с угрозой.

— Мне очень жаль, — ещё раз извинился Кеплер. — Ты же видишь, что беженцы очень напуганы, а я за них отвечаю. Я поступил необдуманно, пожалуйста, извини меня. Я только хотел предотвратить случайный выстрел, я слышал, генерал Абуди такого не терпит.

— Ты пойдёшь со мной, — отрезал угрюмый офицер.

— Но... — начал Кеплер.

— Остальные могут ехать.

— Хорошо, спасибо, — сразу сказал Кеплер, облегчённо выдохнул и повернулся к Момо. — Езжай осторожно, осталось всего десять километров, — приказал он быстро и настойчиво, опасаясь, что офицер может передумать и всё же не отпустить беженцев. — Встретимся в деревне.

— Джо... — пролепетал ошарашенный Момо.

— Вези людей отсюда, — прошипел Кеплер. — Немедленно.

Тем временем офицер махнул двум ополченцам в форме. Они подбежали к нему. Офицер дал краткое указание. Один ополченец вытащил из кармана длинную тонкую верёвку, другой держал свой АК наготове. Кеплер протянул первому руки. Ополченец покачал головой.

— Нет, обернись, — приказал он.

Кеплер подчинился и глазами подал знак Момо, чтобы тот быстрее сажал беженцев и уезжал. Наконец парень опомнился и крикнул беженцам, чтобы те залезали. Неуклюже, но в то же время с почти паническим облегчением люди начали карабкаться в кузов.

Офицер подошёл к Кеплеру, убедился, что его руки связаны, и медленно, основательно осмотрел его с ног до головы. Кеплер спокойно смотрел в ответ. Офицер широко размахнулся и ударил его кулаком в губы. Губа Кеплера лопнула, он почувствовал во рту солёный вкус крови. Офицер прорычал сквозь зубы и потряс кулаком, лицо его исказилось от боли. Ополченец потянул Кеплера за руку.

Он нехотя двинулся с места, желая убедиться, что Момо действительно мог уехать. Когда он и его конвоир достигли края поляны, Кеплер наконец услышал рёв дизеля Скании, а затем скрежет коробки передач. Раздражённый этим звуком, Кеплер покачал головой.

Скания съехала с поляны. Никто из ополченцев, казалось, не собирался её преследовать, все они готовились к маршу. Кеплер облегчённо вздохнул.

Глава 20

Спустя пять часов пешего марша по более или менее труднопроходимой местности, в направлении, перпендикулярном первоначальному маршруту Кеплера, они прибыли в Верианг.

Кеплер знал эту деревню — шесть месяцев назад он привозил сюда продовольствие. Она состояла из добротных глинобитных хижин и прежде считалась одной из самых богатых в округе. Верианг и при первом посещении показался ему крупным, но теперь он разросся ещё сильнее. Здесь появилось несколько улиц и два больших здания из настоящего кирпича. Одно из них, двухэтажный дом, возвышалось на просторной площади в самом центре поселения.

Верианг превратился в настоящий опорный пункт, как и Кхомо — деревня-спутник в полукилометре отсюда, через которую только что проследовал отряд.

*****

Кеплера отвели к двухэтажному каменному зданию. После того как офицер с кем-то переговорил, двое охранников доставили Кеплера в довольно просторный кабинет на верхнем этаже. Его усадили на стул перед письменным столом, занимавшим центральное место в кабинете, и привязали.

В течение следующего часа в кабинет то и дело заходили люди и молча клали на стол какие-то бумаги. В отличие от ополченцев, на них была настоящая форма, и, если Кеплер правильно истолковал знаки различия, они имели более высокие звания, чем офицер, взявший его в плен.

*****

В кабинет вошёл невысокий человек. Его форма была чистой, опрятной и скромной. У него не было знаков различия ни на погонах, ни на воротнике. Мужчина также положил документ на стол, а затем повернул голову. Его глаза сразу привлекли внимание Кеплера. В них читались очень живой, внимательный ум и огромная сила воли.

— Сэр, вы не могли бы распорядиться снять с меня путы на запястьях? — попросил он.

Его руки были связаны уже более шести часов, верёвка всё глубже врезалась в кожу. Кеплер почти не чувствовал кистей, кровоснабжение практически остановилось.

— С чего вы взяли, что я здесь что-то решаю? — поинтересовался невысокий человек.

Его голос, манера речи и артикуляция звучали очень образованно.

— Ну, вы же здесь главный, — ответил Кеплер. — Генерал Абуди, верно?

Мужчина рассмеялся.

— А вы не промах, — признал он с одобрением.

Он зашёл за спину Кеплера, и тот услышал щелчок раскрываемого ножа. Путы были разрезаны, даже те, что привязывали его к стулу.

— Благодарю, — сказал Кеплер и начал растирать запястья, чтобы восстановить циркуляцию крови.

Мужчина сел в кресло по другую сторону стола. Он наклонился вперёд, опёрся предплечьями о столешницу и посмотрел на Кеплера.

— Я действительно генерал Абуди, — сказал он. — А вы кто такой?

Абуди представлял собой клубок африканских странностей. Даже за короткое время своего плена Кеплер заметил, что его офицеры обращались к ополченцам на «ты», в то время как те к ним — на «вы». Теперь генерал обращался к нему на «вы». Возможно, потому что хотел казаться вежливым. В сложившихся обстоятельствах Кеплеру это даже показалось в каком-то смысле милым. Но впечатления на него не произвело.

— У вас моя идентификационная карта Уорлд Вижн.

— Хм, — произнёс генерал, достал удостоверение из кармана и бросил карточку перед собой на стол. — Дирк Кеплер. Национальность?

— Немец, разве там это не указано? — небрежно бросил Кеплер, продолжая массировать запястья.

— А вы, я погляжу, крепкий орешек. — Абуди посмотрел на него с удивлением. — Другие бы в такой ситуации в штаны наложили.

Кеплер задался вопросом, размышляет ли генерал о мере его наказания. Но, как и тогда на поляне, ему было почти всё равно.

— И чем бы это помогло? — поинтересовался он.

Абуди коротко хохотнул, затем снова стал серьёзным.

— Вы страдаете атараксией? — осведомился он.

— Нет, — отозвался Кеплер. Но Абуди продолжал смотреть на него с подозрением и ожиданием. — Атараксия — это эмоциональный настрой, и я не намеренно невозмутим. У меня индолентность, — добавил он.

— Что это такое? — заинтересовался генерал.

— Физическое и психическое безразличие к боли. — Кеплер пожал плечами. — Я просто туп, — добавил он не по-научному.

Абуди некоторое время задумчиво и испытующе разглядывал его.

— Да, — начал он затем тяжёлым голосом, — и в своём явном отупении вы напали на одного из моих офицеров.

— Если он позволяет так отобрать у себя оружие, то он не офицер, — насмешливо парировал Кеплер. — У вас ополчение, господин генерал, а не армия.

— Верно, — тут же открыто согласился Абуди. — Для сотрудника ООН вы что-то слишком много понимаете в военных делах, — констатировал он выжидающе. Кеплер никак не отреагировал. Абуди откинулся в кресле и стал изучать его взглядом. — Спецназ? — поинтересовался он.

— Зачем вам это знать? — спросил Кеплер в ответ.

— Информация очень важна, — вежливо, но тоном, не терпящим возражений, наставил его Абуди. — Если вы не против, конечно, — добавил он.

Кеплер недолго размышлял. Скрывать что-либо не имело смысла. Возможно, откровенность даже поможет выбраться отсюда живым — генерал не выглядел одержимым жаждой мести.

— Командование специальных сил Бундесвера, — ответил он.

— И чем вы там занимались?

— Был снайпером, разведчиком и инструктором по рукопашному бою. Больше мне об этом говорить не положено. — Кеплер сделал паузу. — Если вы не против.

— В каком звании вы были?

— Фельдфебель. Что-то вроде сержанта.

— На каких языках вы говорите, помимо немецкого, английского и арабского?

— Сносно на испанском, итальянском, шведском, русском, мандарине и французском, и немного на польском, сербском, пушту, дари, тигринья, суахили и моро.

— Впечатляюще, — похвалил генерал.

— Спасибо, — сухо отозвался Кеплер. — Но я знаю их лишь настолько, чтобы не пропасть и производить впечатление на женщин.

Абуди окинул его взглядом.

— И почему вы теперь в Уорлд Вижн? — сменил он тему, задумчиво растягивая слова.

— Нужно же чем-то заниматься, — уклончиво ответил Кеплер. — Чтобы мозги не ржавели.

— Вам там нравится? — поинтересовался Абуди с тонкой улыбкой.

— Нет, — честно ответил Кеплер.

— Почему?

— Нельзя сказать, что это совсем бессмысленно. — Кеплер открыто посмотрел на Абуди. — Но по-другому я сформулировать не могу.

— Почему же вы тогда остаётесь?

— Я не могу вернуться домой.

— Вы дезертир? — опешив, спросил Абуди.

— Нет, у меня проблемы с полицией.

— Какого рода? — полюбопытствовал теперь уже с явным интересом маленький генерал.

— Вряд ли вы меня выдадите, — рассудил Кеплер, внезапно развеселившись. — Я избил на улице пару идиотов. Двое умерли.

— Боже мой. — Абуди посмотрел на него и долго ничего не говорил. Он поднял глаза к потолку, погружённый в свои мысли. Несколько раз его взгляд скользнул по Кеплеру. — Хотите выпить? — спросил он вдруг.

— С удовольствием, — благодарно ответил Кеплер.

Абуди позвонил в колокольчик. Через несколько мгновений в дверях показалось лицо человека из приёмной. Генерал заказал кофе, чай и воду.

— Алкоголя у меня нет, — сказал он выжидающе, когда дверь снова закрылась.

— Я прекрасно обхожусь без него, — отозвался Кеплер.

Они молчали, пока не вошёл вестовой, подал напитки и удалился.

— Прошу, — пригласил Абуди жестом руки.

— Благодарю.

Кеплер налил стакан воды и выпил его залпом. Он повторил это ещё раз и только потом, под насмешливым взглядом Абуди, наполнил две чашки кофе. Генерал поблагодарил его. Они молча сделали несколько глотков, затем Абуди изящным движением поставил чашку на стол и посмотрел на Кеплера.

— О смене работы не задумывались? — спросил он.

Кеплер удивлённо взглянул на него.

— Вы что, хотите предложить мне место?

— Да, — спокойно ответил генерал.

— Наёмником?

— Да, — отчеканил Абуди.

— Спасибо, нет, — твёрдо отрезал Кеплер.

— Вы сначала выслушайте, — резко потребовал Абуди. Он сцепил пальцы перед подбородком и воззрился на Кеплера. Тот пожал плечами: вреда от разговора не будет. К тому же выбора у него всё равно не было. — У меня есть определённые интересы, — начал Абуди. — Сейчас я бизнесмен, но в Африке война, к сожалению, неотделима от бизнеса. Так вот, я хочу построить систему, в которой люди смогут безопасно жить и работать. Я защищаю их, обеспечиваю управление, а они платят мне за это.

Он замолчал, бросая вызов собеседнику.

— Вы и в самом деле не такой кретин, как остальные полевые командиры, — сухо прокомментировал Кеплер.

— Премного благодарен, — иронично отозвался Абуди. — Тем не менее мне нужна военная мощь для моих целей. — Он улыбнулся — вежливо и безрадостно. — И, как вы метко заметили, это должна быть армия, а не ополчение.

— До этого момента я логику улавливаю, — прервал его Кеплер. — Но я не буду убивать ради вас, — добавил он решительно.

— Не мирных жителей убивать, а сражаться ради них, — терпеливо, но с нажимом уточнил Абуди. — Вы уже делали это раньше, так в чём же разница?

Кеплер задумался, в чём была разница. Тогда он убивал по приказу своей страны. Здесь это был бы приказ одного человека. Там это было ради общего блага. А здесь?

— Вы наверняка догадываетесь, о чём я думаю, — сказал он.

Генерал всё равно опровергнет любое его возражение. Со своей колокольни, но логично и, по крайней мере до определённой степени, объективно и оправданно.

— Конечно, — подтвердил Абуди. — Теперь о другом. — Он сделал паузу. — Вы напали на моего офицера. Другие бы вас прикончили на месте, но он, хоть и садист, и болван, не сделал этого. Он притащил вас сюда, чтобы я вас наказал. А беженцев он отпустил. — Кеплер кивнул. — Это моя политика, и она соблюдается неукоснительно, — продолжал генерал с явным акцентом на последнем слове. — Мистер Кеплер, — Абуди посмотрел ему прямо в глаза, — поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы ведь разочарованы в ООН, не так ли? Вы день за днём выезжаете к людям, снабжаете их, помогаете им, а когда возвращаетесь в следующий раз — всё становится ещё хуже. Верно?

Кеплер снова кивнул — в этом вопросе генерал был абсолютно прав, как субъективно, так и объективно.

— Так вот, — продолжал Абуди, — а вы заметили, что ООН всё меньше и меньше приходится снабжать мою территорию?

Это тоже было правдой. Сам Кеплер в последние месяцы ездил только в противоположном направлении, но коллеги рассказывали, что людям во владениях Абуди живётся лучше, чем где бы то ни было в Судане.

— Мои методы, признаю, кровавы, но они эффективны, — настойчиво произнёс Абуди, подавшись вперёд. — Я предлагаю вам шанс помочь мне принести людям мир и скромное процветание. — Он помолчал. — Люди, которых вы снабжаете, только и делают, что ждут поставок от ООН. Мои же — выращивают свой хлеб сами.

Он вызывающе посмотрел на Кеплера.

— Вы делаете это не за просто так, — сказал Кеплер.

— Конечно нет, — подтвердил Абуди. — Я хочу стать очень богатым. Но я даю людям в этом поучаствовать. Немного, — добавил он честно.

Если слухи о нём правдивы хотя бы наполовину, то он и есть та самая «большая пушка», подумал Кеплер. И реальная возможность помочь.

— Я не сражаюсь против простых людей, — угадал его мысли Абуди, — а только против полевых командиров и их ополчений. Простые люди приходят ко мне сами. У меня для них почти не осталось места.

— Вы проводите селекцию?

— Я сказал, что я бизнесмен, — резко ответил Абуди. — А не нацист.

— Чего именно вы от меня хотите? И почему от меня?

— Вы будете сражаться на моей стороне — пока что, — ответил Абуди. — И заодно исподволь обучать моих людей, как делать это правильно. Моё ополчение растёт так же быстро, как и число тех, кто хочет у меня жить, и я не успеваю лично руководить всеми подразделениями, а офицеров у меня слишком мало.

— Но я не офицер, — напомнил Кеплер.

— Зато вы профессионал. Я в этом не сомневаюсь, — парировал Абуди. — Ну так что?

На самом деле Кеплер просто хотел быть солдатом. Потому что он это умел. Всё остальное было лишь временной мерой и оправданием. Почти. Помочь он тоже действительно хотел.

— Я принимаю ваше предложение, — сказал он, сам почти удивляясь этому решению. — Тоже пока что, — тут же добавил он. — Я реалист, — пояснил он в ответ на многозначительную улыбку Абуди, хотя скорее самому себе. — Если бы этот мир создавал я, он был бы другим. Я знаю, что не могу его изменить, я просто пытаюсь в нём устроиться. — Он сделал паузу. — Но, генерал. — Он посмотрел Абуди прямо в глаза. — Если вы хоть раз потребуете от меня причинить вред невиновному — я вас убью.

Абуди даже не моргнул, глядя на него абсолютно спокойно. Он казался одним из самых умных людей, которых Кеплер когда-либо встречал: он мгновенно понял, что тот говорит именно то, что думает.