Гаргульи никогда не спят

Гарго.

Розовый свет делал комнату до тошноты милой. Так и не скажешь, что это бардель. Розовые атласные шторы, обои с нелепыми закорючками, чайные сервизы, какие бывают разве что у кукол, да у принцесс… Мои ребята любили начинать день здесь. Проститутки тоже существа ночные и просыпались ближе к обеду. Поэтому здесь было тихо, пахло духами и свежим чаем. И, что главное, не было лишних ушей. Я сидел в пышном кресле, похожем на пирожное, и, отодвинув розовую занавеску, глядел на улицу. Дождь с утра еле капал, а на горизонте отчётливо виднелся тёмный дым, поднимающийся из труб. Начало осени, а такой холод. Что же будет дальше…

– … и она мне и говорит – притарань мне чего-то горького и сладкого. Не, ну что прикажешь делать?

– Принес бы ей, вон, рыбину и пуд сахара. Пущай сама разбирается.

Я потёр переносицу. Что спал, что нет – всё одно, голова, как чугунное ведро. Мои ребята, прикончив уже второй кофейник, разбрелись по комнате и были заняты обсуждением беспокоящих их дел. Рядом со мной развалился грузный Эхо и перешучивался с медведеподобным Сундуком. В углу сосредоточенно пыхтел Тень, решивший с утра пораньше почистить пистолет.

С полчаса назад они вернулись от Марты и поспешили слово в слово передать то, что она велела. Вот ведь вредная сука! Всегда она так – ты ей слово, она тебе десять и хорошо, если хоть одно из десяти не будет проклятьем. Я усмехнулся. Не пойдёт, значит, на исповедь. Ага. Посмотрим, кто кого.

– Чёт ты смурной больно. – Тень громко шмыгнул носом. – Случилось чего?

Я тряхнул головой и наклонился, упершись локтями в колени. Всё-то он видит! Внимательный сучёнок.

– Вечером надо, чтоб вы за Стефаном этим посмотрели внимательно, – я потянулся за кофе. – Марту в храм притащите, к нему вкините. И смотрите в оба. Понимать надо, что за человек.

Тень кивнул. Потом ловко убрал пистолет за ремень и сел рядом с моим креслом на корточки.

– Может, и путём всё будет – с облавами этими, а? Ну половим, потеребим народ. А там, глядишь, и попустит папашу.

Я вгляделся в его лицо. Странно, вроде не дурак же раньше был… Башку, что ли, чем прищемило?

– Эхо, твоя Лилька давно на исповеди не была? – я обернулся к Эхо.

– Месяца три. Она ж на девятом месяце, куда ей!

Я снова перевёл взгляд на Тень.

– Половим, говоришь? Лильку тоже тащить? Как понять-то? Или забыл, что было тогда? – говорил я тихо. И напустил побольше злости. Это всегда имело эффект.

 Тень виновато шмыгнул.

– Запамятовал… Давно дело было… – он заметно помрачнел. Потом яростно вскинул голову и крикнул Эхо: – А шо ты не женишься на ней, дурак?

– Шо ж мне, каждую понёсшую от меня девку в жёны брать? – Эхо расхохотался так громко, что у меня кольнуло в затылке. Вот же морда… После прошлых облав и неприятностей с родичами одного из Химер пастыри приказали освободить от исповедей всех членов банд и их ближайших родичей. Если учесть этот факт, становится понятно, что эти облавы будут жестче. Если будут вообще…

Семь лет назад Гаргульи уже участвовали в облавах. После почти удавшегося переворота пастыри так испугались, что приказали своим людям ловить всех, кто не являлся к исповеди. Якобы чтобы вычислить всех заговорщиков. Под раздачу попадали все – от стариков до детей. Я ещё долго не мог забыть запах сырого подвала, сдавленные крики и то, как лопается под моими пальцами чья-то кожа. Странное дело – я отчётливо помнил всё, что меня окружало. До малюсеньких деталей. Даже металлическую резьбу люка, куда скидывали тела. Но лица женщины, которую мы тогда забили до смерти, не мог вспомнить, как ни старался. Словно выжгли это самое лицо из моей головы.

Я страсть как не хотел снова возвращаться в эти клятые подвалы… Мне нравилось быть Гарго. Я любил закрашивать на карте территории, думать, как хапнуть побольше, да заплатить поменьше. Как обставить противника и кинуть кого-нибудь из других банд на деньги. Мне нравилось идти в налёт или на стычку –чувствовать за своей спиной силу моих ребят, смотреть в лицо таких же отморозков, как мы, прямо, без стеснения и жалости. Выбивать из них всю дурь и иногда самому получать в челюсть. Было в этом что-то отчаянное, лёгкое и шабутное. Жизнь была. А в тех подвалах была только смерть.

Во время тех облав я всего три года как стал Гарго. И с каждым ударом сапога по голой плоти мне казалось, что я приближаюсь силой к Великому. Странное чувство. Пьянящее и тошнотворное одновременно. Из Гаргулий в облавы тогда бегали не все. Но те, кто побывал в тех могильниках сросся друг с дружкой ближе, чем родной брат с братом. Общая кровь, пролитая нашими руками и сапогами, связала нас сильнее корабельного каната. Мы выполняли приказы пастырей не думая – лихо и с выдумкой. Но верни меня туда сейчас и прикажи рвать кому-то глотку, я бы порвал? Куда делся тот свинец, да порох, что текли по моим венам семь лет тому назад?

– Хорошо в налётах. Сразу понятно – кто свой, а кто ихний. А тут… хер проссышь, – мрачно выдохнул Тень куда-то в пустоту. Я согласно хмыкнул.

– Так шо, Стефана в нового папашу? – Штык вырос передо мной и тут же опустился на прихваченный с собой табурет с розовой обивкой.

– Похоже на то… – откликнулся я, принимая из его рук папиросу.

– Думаешь, будут проблемы?

– Да хер его разберёт. Фанатик-святоша. Может, живёт по писанию и наши дела ему будут что кость в горле…

– И что тогда? – Вот кого сегодня не слышно! Светляк. Молчаливый парень с широкими бровями. Его только недавно пустили к старшим и он ещё не шибко понял что именно мы от него ждём.

– А ты сходи, возьми что задолжено у аптекарщика, что у Вороного моста живёт, – ответил вместо меня Штык.

– Так побьют… не наша ж территория…

– Вот. А ежли новому папаше не понравятся наши дела, то вся НАША территория мигом станет не НАШЕЙ территорией, а полицаев. Усек? – Штык опасно заиграл бровями.

– Так. Хорош панику разводить! Не ясно ещё ничего. Стефана даже на обед с пастырями не звали… Разберёмся! – рявкнул я. Может, всё и впрямь обойдётся…

– А ежли папаша хочет Стефана только потому шо тот до крови непричащённых жадный? Фанатик же, – предположил Тень. Сука. Вот за что люблю этого серого паренька, так за смекалку. Всегда он думает в верном направлении, но, блять, вечно не вовремя.

– Хуятик, – отмахнулся я. – Закрыли тему. Раскудахтались… Пока думайте как денег побольше добыть. Папаша недоволен приходом.

– Нихера у папаши аппетиты растут! – расхохотался Штык.

Я встал размять ноги. Сделал круг по отвратительно розовой комнате. Сапоги оставляли куски грязи на светлой поверхности ковра. Местные дамочки к этому привычные.

В украшенные деревянными завитушками двери шмыгнула Эльвира – главная дама дома Красной розы.

– Вам что-нибудь надобно, господа? – обращалась она напрямую ко мне. Смотрела заискивающе, снизу вверх. Я отрицательно мотнул головой.

– Гарго, миленький, может, тебе девочку привести? А то давненько ты к нам на второй этаж не захаживал… Уж не захворал ли… – тихо зашептала мне Эльвира.

Я раздражённо отмахнулся от неё. Идти на второй этаж не хотелось. Хотелось завалиться спать. Выпить. Или начистить анненским морды. Но уж точно не на второй этаж.

Тут, как по сигналу, в двери влетел Морда – тоже один из старших, утром патрулирующий улицы.

– Там это… Химеры с горбатого моста рыбу ловят!

– Чего? – переспросил я.

– Говорят – речка под мостом ихняя, значит и подпоры моста тоже ихние.

– Они ебанулись там совсем!? Подпоры их! – я кинул папиросу в пепельницу, не затушив. – Зови всех давай! Чего расселись? Бегом на мост!

Внутри меня что-то радостно ёкнуло. Вот оно, веселье!

Марта.

Звон вечернего колокола, зовущего на исповедь, всегда сливался с дребезгом дверного колокольчика. Пошли ранние пташки. Почти всех я уже знала в лицо. Здесь очень редко можно было встретить незнакомцев. Только люди из елизаветинского прихода. Столько лет они текли через мои двери дружной вереницей. Я знала, когда они болеют. Когда кого-то хоронят. Когда умирают сами. Знала, когда кто-то ждёт прибавления или празднует свадьбу. Я видела, как они стареют, и сама старела вместе с ними…

Видит Великий, я не хотела всего этого. Я не хотела помнить, кто из них берёт кольцо с творогом, а кто пирожок с сыром. Я отчаянно желала не пропускать через себя все их новости, их горести и радости. Отстраниться и не чувствовать. Но каждый раз, каждый день, с моих губ срывался этот сраный вопрос: «Как ваши дела?». Великая Бездна, когда же это закончится?

Тень, Эхо и Светляк не пришли. Не то, чтобы я их ждала… Гаргульи – люди непостоянные. Да и забот, помимо закидывания в их утробы своих булок, у меня было предостаточно. Подать, упаковать, отсчитать, выслушать.

– Вот поэтому в прошлом месяце я и не заходила… – Да как будто мне есть дело почему ты не заходила, Маргарита! Но я молча накладывала в бумажный конверт дюжину лимонных печений. Все они уйдут в расход ещё перед исповедью. Маргарита будет говорить, что раздаёт их нищим, на деле же слопает всё сама…

Дверь с грохотом отворилась. Бедный колокольчик чуть не слетел на голову высокому мужчине в очереди. Эхо без приглашения пробежал в кухню, сжимая голову. Очередь как-то одновременно вздохнула. Я кивнула следующей за Маргаритой женщине, взглядом попросив подождать, и быстрым шагом последовала к нарушителю спокойствия:

– Что, опять?

– Драка на мосту. Опять эти гады в нашей реке рыбачить удумали! – Эхо держал голову под струей воды в кухонной мойке. На тарелки капала кровь.

– Великая бездна! – зарычала я. – У меня тут что, лазарет?

– Ну, к тебе ближе всего… ай, Марта, тащи быстрее бинты!

Я вытащила коробку с высушенными бинтами и принялась перематывать Эхо голову. На месте пробития тут же набух алый цветок.

– У тебя всё ещё кровь льётся, идиот! Бинтуй, не бинтуй…

– Лучше бинтуй! – прикрикнул на меня Эхо. Я намотала ещё слой бинтов, вымыла руки и направилась в зал.

Спустя двадцать минут в кухню, с такой же прытью, что и Эхо влетело ещё две Гаргульи. Да вы сговорились!

– Бинтов нет! – заорала я, не отвлекаясь от рабочего процесса. – Валите в Бездну!

В очереди никто даже ухом не повёл. Привыкли, голубчики, к моим выражениям… Неужели моя стряпня и правда стоит того?

– Тебе помочь, Марта? – со стороны посетителей ко мне приблизился Тень – серые волосы в электрическом освещении почти белые, зато следы под глазами – чистый свинец…

– Дружкам своим иди помоги! Пока они мне всю кухню не разворотили, – прошипела я, потом остановила Тень за плечо и подняла вверх нож для резки хлеба.

– Там в погребке стоит торт на именины Эльзиной дочери. Если с ним что-то случится – этот нож будет у тебя в печени!

– А ты знаешь, где печень, Марта? – расхохотался Тень. – Откуда?

– На женских курсах проходили! Иди давай! – огрызнулась я и повернулась к прилавку. Вот же сучёнок! У него там трое сокомандников корчатся, а он тут у прилавка моего ошивается!

Я принялась дальше выдавать выпечку и считать деньги. Звенели монеты, призывно орал храмовый колокол, галдели люди, в кухне лилась вода. Скоро пойдёт второй поток – те, кто заходят уже исповедавшись. Я бросила взгляд на старенькие настенные часы. Половина девятого… Есть десять минут передышки. Обслужив оставшихся двух господ, я выдохнула и оглядела прилавок с выпечкой. Пустовато. То ли Гаргульи всё похватали, то ли я разучилась правильно считать.

Снова зазвенел колокольчик на двери. Нет, надо будет сорвать его ко всем свиньям! На нервы действует так же, как шаги Гарго… Несколько человек выстроились в робкий ряд к прилавку. Я дежурно улыбнулась и взглянула на первого. Великий, как же сложно думать! А впереди ещё целый час! И завтра всё повторится… скорее бы воскресенье – день, когда можно просто спать целый день! Опять хлопнула дверь. Чья была вообще идея повесить этот колокольчик? Должно быть, Катарины. Все самые нелепые решения – обычно работа её обесцвеченной головы. К звону колокольчика прибавился лязг шпор. Великая Бездна, мать его етить!

– Где мои? – Гарго, не глядя, оттеснил плечом какого-то кучерявого паренька.

– В овраге. Лошадь доедают, – бросила я.

Под бровью у Гарго красовался свежий порез, из которого сочилась блестящая кровь. В остальном, он выглядел таким же самоуверенно-раздражающим, каким всегда представал в моих кошмарах. Ещё и довольный, что кот после миски сметаны. За версту видно – победили. Гарго облокотился на стойку, ещё дальше подвинув кучерявого паренька. Я сочувственно взглянула на него. Тёмные глаза, чёрные кудри, длинный тонкий нос. И взгляд, полный тихой ярости, направленный на Гарго. Он не здешний. Это как пить дать. Местные никогда не смотрят на Гарго с таким пренебрежением. У них в крови инстинктивный страх перед сильными нашего поломанного мира.

– Не смей толкать меня, – процедил паренёк. Достаточно тихо, но так, чтобы Гарго слышал.

 Тот нехотя обернулся и смерил паренька презрительным взглядом.

– А?

– Не смей толкать меня, ты! – голос парня сделался громче.

– Ты что в себя поверил, я понять не могу? – лицо Гарго заметно посуровело, но паренёк держался молодцом – смотрел прямо и не отводил глаз.

– А ну пошёл отсюда! – скомандовал Гарго, но незнакомец не двинулся с места.

 Я знала, когда Гарго так сдвигает брови, это не сулит ничего хорошего. Великая Бездна, какое мне вообще дело до этого кучерявого придурка!

– Так, всё, разошлись! – я вынырнула из-за стойки и встала лицом к Гарго. Тот заметно скривился. – Не хватает мне ещё тут разборок! И так всех клиентов мне распугали своей беготней!

– Марта, а есть что покрепче!

 Сегодняшний день вообще закончится, хотелось бы мне знать? Из кухни выглядывала перемотанная голова Эхо. Ясно, послали его в надежде, что по больной голове он от меня не получит.

– Кофе! – рявкнула я.

– А крепче кофе? – Эхо озадаченно оттопырил нижнюю губу.

– Ступка, – выпалила я.

– Какая? – Эхо непонимающе вытянулся.

– Каменная. Ой, уберись уже с глаз моих! – я опять посмотрела на Гарго.

– Не справляешься ты тут одна, Марта… – в его голубых глазах вспыхнул странный огонёк. Давит на больную мозоль. Мразь.

– Если бы твои приятели не оккупировали мою кухню, я бы прекрасно справилась, – прошипела я.

 Гарго со смешком взял с прилавка творожное кольцо и откусил половину. В дверь начали заходить посетители. Вот и второй поток.

– Ты не возражаешь? – Я попыталась изобразить улыбку и ткнула пальцем за его плечо на образовавшуюся очередь.

– Ага. Работай, Марта, работай. А мы пока с кудряшом потолкуем, – Гарго кивнул на кучерявого паренька. Тот вскинул брови с крайней степенью омерзения. Словно смотрел на земляного червя, вылезшего из пирога с мясом.

Я направилась за стойку. Мне не было никакого дела, что Гарго сделает с этим мальчишкой. Пусть хоть пришибёт его, главное, чтобы не перед моей дверью. Гарго же, тем временем, небрежно дотолкал упирающегося парня к двери. Один удар коленом и тот вылетел за дверь.

– Братцу привет, – хохотнул Гарго вслед. Он ещё с минуту постоял у двери, то ли ожидая, что паренёк вернётся, то ли обдумывая зрелищность своей выходки. Потом провёл рукой по бритой голове и прошагал на кухню. Оттуда раздались одобрительные возгласы и улюлюканье.

К половине десятого народ уже схлынул. В пекарне осталась лишь я, да занявшие мою кухню Гаргульи. Я неспеша убрала стойку, протёрла стол, заперла дверь. И только потом заглянула в кухню. Пятеро Гаргулий вместе со своим предводителем сидели на табуретах вокруг кухонного стола и передавали по кругу бутылку с домашним вином. И откуда только они достали эту бутылку? Из самой Бездны, не иначе. Это объясняло, почему она ещё не закончилась – обычно такая уходила у них минут за пятнадцать.

– Марта! Иди к нам! – позвал меня Тень, замахав руками.

 Он заметно захмелел.

– Выпей с нами!

– Мы отбили горбатый мост! – горделиво пояснил Эхо.

 Отбили мост… надолго ли? Этот горбатый мост, как переходящий приз, принадлежал то Гаргульям, то Химерам. Я покачала головой. Выпить хотелось страшно, но отчего-то их дружная скученность больше отталкивала, чем привлекала. Влезть к ним, будто против воли попасть на чужой семейный портрет…

– Марта с нами пить не будет. Она брезгует, – усмехнулся Гарго.

 Я фыркнула что-то едкое и закрыла дверь. Какое-то время ещё стояла, схватившись за ручку и сверля взглядом деревянную поверхность двери. Я была уверена, что и за голову Эхо, и за плечо Штыка, и за подбитый глаз Сундука, даже за царапину под бровью Гарго, Химеры сегодня отплатили с лихвой. Интересно, а если бы меня задели, они бы вступились? Я, наконец, отпустила ручку. «Конечно бы вступились: ты нам деньги приносишь, дура», – услышала я в голове голос Гарго. Великая Бездна! Лягушка, сбивающая масло, – никто без своего кувшина с молоком…

Рудольф.

Я поднялся с земли, отряхивая грязь. Никогда меня ещё не выгоняли так демонстративно – словно побитого пса. Проклятый город, мерзкие и низкие людишки. Да, я лучше умру, чем останусь здесь ещё хотя бы на неделю! Я стряхнул комья земли с брюк. Проклятье, теперь так идти домой… Хотя, для жителей этого городка привычно мараться в грязи. Вон какие у них идолы… Ничтожный оборванец! Думает, что напялил красную тряпку и стал лучше меня?! И девка ещё эта… Если бы у меня было оружие… Я с тоской вспомнил о своём любимом револьвере с гравировкой на рукояти. Я метко стрелял. Мне ничего не стоило бы выстрелить Гарго прямо между глаз… Он ещё ответит! Я слишком злопамятен для того, чтобы просто переступить через его выходку!

Я брёл дворами, не желая давать местным тупицам разглядывать меня в таком виде. Руки сжимались в кулаки. Я был зол! Я жаждал мести! Но… Что я мог? Пойти к Аннинским и натравить их на Гарго?… А как повести их за собой? Попросить Фрица… нет, это исключено! Вспоминая наш последний разговор, Фриц навряд ли пойдёт защищать меня. Даже несмотря на благородное офицерское прошлое. Проклятье!

В Арсарии, моей прекрасной Арсарии, если кто-то вёл себя со мной неподобающим образом, всегда можно было созвать друзей и наказать зарвавшихся обидчиков. О, мы бы выстояли и против Гаргулий. Да против всех банд Садра вместе взятых! Я вспомнил лица своих соратников – светлые, ясные, благородные. Как отличались они от местных – злых и скукоженных! Чёрт!

Я остановился. Долгий подъём сбил дыхание. Я согнулся пополам. Голова шла кругом, да ещё и тошнота подбиралась к горлу. Как же мерзко! Будь проклят, Гарго! Он не знает, какого врага себе нажил… Я зажмурился. Отчаяние сжало грудь. «Как ты себе это представляешь, Рудольф?» Чей это голос так противно звенит у меня в голове? Точно уж не мой… «Придёшь и застрелишь его? И уже назавтра вся твоя семья будет лежать в гнилой земле Цингуса. Никто здесь не может перечить Гарго. Никто не встанет на твою сторону!»

Я резко выпрямился. Перед глазами встал образ торговки пирогами. Как смело она смотрела ему в глаза, как ловко встала между нами! Почему он не прогнал её? Почему не прикрикнул, чтоб замолчала и шла работать? «Не справляешься ты тут одна, Марта…». Значит – Марта. Да, такая дружба могла бы помочь в моих делах… Я замотал головой. Нет, всё пустое, всё бред! Главная задача – сбежать отсюда. Уехать и не вспоминать об этом месте как можно дольше. В могильном склепе и то жить приятнее, чем здесь… А там, когда я снова встану на обе ноги. Когда верну себе имя и статус, обрету самого себя, я… я непременно навещу Цингус и потребую голову Гарго на блюде.