Тень хищника

Глава 7

Розалия

Дождь прошёл ещё утром, но дрожь по телу никак не проходит, покрывая фарфоровую кожу мурашками. Сырой асфальт шоркает под подошвой моих кед, а волосы сплетены в высокий хвост, не выпуская ни одного волоска. Дыхание неровное, а сердце бьётся, как бешеный зверь в клетке. За ветвями высоких деревьев леса вдоль дороги показывается особняк, скрытый за воротами. А около ворот — пара солдат в экипировке и масках лисят.

Я медленно подхожу к ним, скрывая лицо маской лисы, которую мне прислали, как только я приняла приглашение на посвящение с подписью: «Удачных голодных игр». Из-под маски видны лишь глаза, что не выдаст никакого человека, если, конечно, хищник не знает лисят насквозь.

Я протягиваю экран телефона к охране, и та сканирует его через датчик.

— Вы игрок под номером семьдесят семь, — солдат в маске лисы протягивает мне номерок и прикрепляет его к плечу.

— Сдайте все свои вещи: сотовые телефоны и камеры, — произносит второй и протягивает мне пустую маленькую коробку.

Я выключаю телефон и кладу его в коробочку, а после меня исследуют металлоискателем. Я остаюсь спокойной снаружи, но внутри меня всё дребезжит. Солдат опускается на корточки, проводя прибором по моим ногам, но ничего не пищит. Он встаёт и кивает, а его напарник закрывает коробочку, перекладывая её в специальный контейнер с надписью «Участник 77».

— Проходите в особняк, скоро начнётся посвящение. Удачного прохождения, надейтесь дойти до триумфа, — второй солдат усмехается, а его голубые глаза сверкают весельем под маской.

Я лишь киваю, и передо мной открываются чёрные ворота. Огромный особняк в готическом стиле стоит перед моими глазами, а восторженные крики внутри доносятся приглушённым звуком. Я медленно иду по асфальтированной дорожке между газонами, дрожь с тела так и не проходит, лишь усиливается. Передо мной открываются двери в особняк.

— Хорошего прохождения, мисс, — произносит дворецкий, тоже в маске.

— Спасибо, — шепчу я и вхожу.

Толпы гостей бурно кричат и ждут начала, которое неистово начнётся ровно в двенадцать часов. Я прохожу в холл. Здесь всё точно такое же, как и в том особняке Лисов, но этот пентхаус без бассейна и чуть больше. Я прохожу к трибунам из чёрного дерева и присаживаюсь рядом с несколькими людьми в таких же масках, как и у меня. Холодок пробегает по коже, а разум так и шепчет, что зря я пошла на это.

Резкий щелчок — и свет гаснет, двери закрываются с грохотом снаружи. Участники игры задерживают дыхание и шепчутся. Я слышу звон металла по полу и начинаю дрожать. Приглушённый свет падает на балкон и четыре фигуры в масках с эмблемой лисы на лбу с оружием в руках. Хриплый голос разносится по всему холлу из колонок, заглушая любой шёпот окружающих.

— Здравствуйте, дорогие лисята. Каждый, кто находится сейчас здесь, получил приглашение от нас — Лисов. В этом году количество участников увеличилось на двадцать человек, но не думайте, что так вы сможете быть быстрее и окажетесь на черте, помните, что Лисы всегда хитры.

— В этом посвящении не будет никаких сожалений и тому подобного, вас могут убить, если вы нарушите правила Лисов. Вы можете противостоять и защищаться чем угодно, но не наносить ранений, которые могут привести к смерти главарей. В любом случае, мы желаем вам удачного прохождения и попытки не попасться Лисам. Если вы передумали и хотите уйти, сдаться, то идите к чёрному выходу.

Чёрная маска с голубой подсветкой указывает рукой в сторону, где виднеется дверь чёрного цвета. Мои ноги дребезжат, но я не поднимаюсь с места и не иду, как некоторые участники. Несколько человек вскочили мгновенно и побежали к чёрному выходу.

— Что ж, начнём игру. Мы даём вам фору в семь минут, после выдвигаемся за вами. Удачного прохождения, лисята.

Свет на балконе гаснет, передвигаясь на нас; большие двери открываются прямиком с выходом на лес. Участники срываются с места и бегут в густую тьму, а я ещё раз бросаю взгляд на балкон и вырываюсь в лес.

Мелкие капли дождя падают на мои плечи и маску, но я продолжаю бежать. Игроки рассыпаются на несколько человек или поодиночке и бегут врассыпную. Я же решаю бежать в одиночку, прямо по стрелочкам, которые, скорее всего, указывают на финиш. Я бегу, не останавливаясь, до того момента, пока по всему лесу не разносится звук:

— Ваше время истекло.

Моё сердце начинает бешено колотиться. Я слышу оглушительный крик вдали и вздрагиваю, прижимаясь спиной к шершавой коре дерева. Осматриваюсь по сторонам, замечая, как толпа подростков намеренно убегает, а в одного из них попадают стрелой. Парень падает на землю с громким возгласом, прямо в грязь.

— Участник под номером двадцать три выбывает.

Громкий вскрик, и выбывшего участника поднимают резким хватом за волосы на затылке. Я замираю, задерживая дыхание, и, срываясь с места, бегу не оглядываясь. Дыхание становится более прерывистым, когда я слышу, как участник за участником выбывает.

— Участник под номером пятьдесят восемь выбывает.

— Участник под номером тридцать пять выбывает.

— Участники под номерами восемь, четырнадцать, восемьдесят шесть и двадцать пять выбывают.

Листья деревьев шуршат под ногами, а кеды замараны в грязи. Я резко останавливаюсь, когда перед глазами пролетает острая стрела, впечатываясь прямо в кору дерева наконечником. Я поворачиваю голову в сторону, видя фиолетовую маску. Чёрт, кто он?

Его арбалет направлен на меня, а из-под маски видны сверкающие глаза. Он медленно идёт на меня, держа оружие наготове; я медленно отхожу назад, врезаясь лопатками в царапающую спину поверхность.

— Кто это тут потерялся? — голос другой, менее грубый, это не Киллиан.

Я молча смотрю на него, а всё тело дрожит от страха. Его руки в чёрных кожаных перчатках тянутся к моему лицу в маске, проводя по твёрдой поверхности в районе подбородка, около шеи.

— Обычно я не трогаю блондинок, ну знаешь, они такие громкие, но ты мне нравишься.

Усмешка пронзает мой слух, тело напрягается, как раскалённая лава в вулкане. Глаза бегают из стороны в сторону, но рядом никого нет.

— Ты такая молчаливая, неужели ты меня боишься? — фиолетовая маска проводит пальцами вдоль моей шеи, обхватывая её ладонью.

Он медленно наклоняется к моей шее, вдыхая аромат кожи и парфюма на ней. Парень поднимает маску пальцами, обнажая свой рот; я чувствую, как тёплый язык проходится по пульсу. Язык во рту сводит от отвращения и желания вырваться из рук этого извращенца.

— Убери от неё руки, — грубый и хриплый голос доносится до нас.

Я медленно поворачиваю голову в сторону плеча, откуда услышала голос. Я широко распахиваю глаза, понимая, что это именно тот, кого я и предполагала увидеть.

Маска с красной подсветкой тяжело дышит, сжимая боевой цеп в правой руке. В темноте его фигура выглядит ещё шире, чем вблизи в спальне. Фиолетовая маска отрывается от меня и поправляет маску, видя напарника.

Я серьёзно попала на двоих главарей Лисов?!

Фиолетовая маска проводит пальцами по моему плечу намеренно, с интересом смотря на Киллиана, будто вызывая в нём специально бурю эмоций, которую я хотела бы больше никогда не видеть в своей жизни. Его ревность.

Я дрожу и смотрю на своего Кошмара, буквально умоляя, чтобы он забрал меня из рук этого Лиса в маске с фиолетовой подсветкой.

— Она мне понравилась, разве ты заберёшь у меня развлечение? — я издаю приглушённый вскрик, когда мужская рука сжимает моё плечо.

Киллиан впивается глазами в приспешника и, сжимая цеп в ладони сильнее, направляется в нашу сторону.

— Я сказал: убери от неё руки, иначе я убью тебя прямо здесь, выставив всё как несчастный случай.

Фиолетовая маска усмехается и отпускает моё плечо, сжимая арбалет и опуская его к туловищу. Он делает шаг назад, глядя на Киллиана.

— Ладно, оставлю эту добычу тебе, чертёнок.

Хруст ветки рядом с нами разносится по тишине леса. Я оборачиваюсь, замечая девушку с чёрными волосами в такой же маске, как у меня. Её глаза сверкают, дыхание сбивается, когда все, кроме, мать его, Киллиана Адлера, оборачиваются на неё.

Девушка срывается с места, убегая настолько быстро, что я практически не вижу её уже через несколько секунд.

— А вот и моя добыча.

Фиолетовая маска заряжает арбалет стрелой и бросается вдогонку за брюнеткой, пролетая между мной и моим кошмаром так же быстро, как и появился.

Киллиан испепеляет меня глазами, стоя в метре от меня. Кора сосны впивается в мою кожу сквозь одежду, когда я прижимаюсь к ней сильнее.

— Я думал, что не найду тебя, пока не увидел знакомый цвет волос и не учуял дурманящий запах ванили, — он делает шаг ко мне.

Я отрываюсь от дерева и делаю шаги назад, не сводя с него глаз. Оружие в его руке качается, создавая атмосферу моей грядущей смерти. Он делает шаг снова.

Снова.

И снова.

Пока не оказывается передо мной. Я запрокидываю голову, чтобы видеть его полностью. Его маска вгоняет меня в ужас от того, что происходит в данный момент. Он медленно поднимает красную, пугающую маску, открывая часть лица.

— Я думал, ты сбежишь после тех слов, которые произнесли в холле. Но ты побежала так стремительно в лес, что я хотел броситься сразу же и трахнуть тебя прямо здесь, Лисёнок.

Его голос, манящий и с хрипотцой, заставляет меня сжиматься и гореть внутри. Чёрт, да что со мной не так? Я делаю два шага назад и чуть не падаю, но ладони Киллиана ловят меня за талию, прижимая к себе. Мои ногти впиваются в ткань его толстовки, дыхание становится судорожным, когда он наклоняется ко мне, впиваясь карими глазами. Это всё напоминает мне нашу первую незабываемую встречу, только здесь всё другое, кроме нас.

— Знаешь, я чуть не убил брата из-за тебя. Почему ты так сильно на меня влияешь, Розалия Сноу? — я чувствую запах сигарет, шоколада и кофе, когда он так близко; всё внутри меня дрожит, но тело хочет этого.

— Как влияю? — произношу я еле слышно, почти шёпотом.

— Ты сама знаешь, — говорит он и сжимает мою талию, чуть спуская руки вниз.

Судороги проходят волной по моему телу, но они вовсе не от холода и дождя Лондона. Подсветка на его маске горит красным светом, вселяя в меня ещё больше паники, когда я нахожусь в числе добычи этого парня.

Несколько человек мелькает вдалеке за его спиной; они судорожно оглядываются на нас с испугом и бегут чёрт знает куда.

Его руки продолжают спускаться вниз по моему телу, пока не доходят до ягодиц, сжимая их до предела так, что из моих уст вырывается сдавленный стон прямо рядом с его губами. Я тут же замечаю, как его глаза сверкают ярким блеском азарта и игры.

Это не приведёт ни к чему хорошему.

— Я даю тебе фору в семьдесят семь секунд. Если после я тебя догоню и ты будешь исключена из посвящения, ты станешь моей очень хорошей девочкой, иначе я накажу тебя снова. Жёстче.

Мой разум начинает бурлить, а тело покрывается мурашками и внутренним током, исходящим из низа живота. Хорошей девочкой.

— Время пошло, Розалия Сноу.

Он отпускает моё тело и натягивает маску обратно, закрывая открытую нижнюю часть лица. Его зрачки расширяются ещё больше в темноте ночи, и он делает шаг в сторону, открывая мне проход. Я сглатываю, заглушая рваное дыхание, и срываюсь с места, убегая в случайную сторону.

Я быстро скрыла его из виду, когда свернула на тропу, которая опускается и скрывает тебя из виду. Я закрываю рот рукой, заглушая крик, когда вижу лежащего в крови парня без сознания. Я хочу уже опуститься и как-то помочь ему, когда слышу хруст позади себя в нескольких метрах. Мигом поднимаюсь и бегу по грязи, пачкая брендовые кеды. Дождь усиливается, он бьёт по телу большими каплями, создавая сильный шум. Грязь размазывается по дороге ещё сильнее, замедляя мой бег.

Я оборачиваюсь и замечаю боковым зрением его, стоящего спиной ко мне в нескольких метрах. Усталость мигом отбрасывает в сторону, и я снова срываюсь. Но сил хватает ненадолго. Я прерывисто дышу, останавливаясь около высокого дерева. Всё-таки папины навыки по выживанию, которые он тренировал в нас троих в детстве, сейчас пригодились.

Я хватаюсь за ветку и забираюсь медленно, чтобы не упасть. Взбираюсь вверх именно в тот момент, когда вдалеке мелькают фигуры в масках главарей. Я сажусь на крепкую, толстую ветку, держась руками за кору дерева. Поверхность моих ладоней становится шершавой из-за смолы сосен. Я закрываю глаза, моля Бога о том, чтобы меня никто не нашёл.

Похоже, Бог никогда не поможет мне, когда я прошу об этом.

Громкий и чёткий стук вдалбливается в дерево, заставляя меня пошатнуться и сорваться с ветки навстречу ужасному. Мужские руки ловят меня и прижимают к себе; тогда мои глаза открываются, и передо мной Киллиан без своей страшной маски, вжимающий меня в себя.

— Попалась, — он ухмыляется и резко срывает мою маску, прижимая свои губы к моим.

Я стону ему в губы и кусаю его нижнюю губу. Резкий рык вырывается из его груди, а капли крови смешиваются со вкусом наших губ. Он отрывается так резко, что я пугаюсь. Глаза Киллиана сверкают в темноте ночи голодом, но это звериный голод.

Я смотрю вниз, где лежит его оружие для самообороны и устранения других участников; если он коснётся им меня, то я мигом вылечу из посвящения. Я хватаюсь за воротник его худи и прижимаю свои губы обратно к его. Киллиан мгновенно отвечает с жадностью. Он поглощает мои губы и резко прижимает меня к тому самому дереву, с которого я сорвалась прямо в руки хищника. Кора шоркает по спине, явно оставляя там красные следы сквозь ткань одежды. Но я не отпускаю его губы, заключая его торс своими ногами и сжимая воротник крепче пальцами. Его ладонь скользит на мой затылок, прижимая меня крепче к себе. Пирсинг на его губе чуть царапает мою кожу, создавая приятное ощущение. Я рвано дышу, когда он отрывается и прижимает меня за бёдра сильнее к себе, принуждая почувствовать его возбуждение, скрытое под тканью брюк. Я раскрываю губы, моё лицо заливает лёгкий румянец, а возбуждение поднимается в теле. Он прерывисто дышит мне в губы и шепчет:

— Если ты не прекратишь, я лишу тебя девственности, Розалия.

Хриплый голос душит меня, а перед глазами туман, в котором видно лишь его. Я медленно закрываю губы, он прижимает свой лоб к моему и сканирует расширенными зрачками моё лицо.

— Ты умная, Лисён. Забралась в место, куда редко кто идёт, не зная, что здесь путь короче до финишной линии.

Он медленно спускается передо мной на колени, целуя сквозь ткань. Его губы медленно касаются ключицы, линии меж грудей, добираясь размеренно до пупка. Моя грудь вздымается, а глаза сканируют эту картину. Его пальцы тянутся к ширинке моих джинсов и медленно спускают её вниз. Холодок пробегает по обнажённой коже под джинсами, Киллиан медленно тянет ткань вниз, обнажая трусики и бледную кожу. Его тёплые губы касаются кожи ниже, проводя языком по бантику на трусиках. Он прикусывает бантик и ухмыляется.

— Ты решила сделать для меня подарок, Розалия?

— Что? — я смотрю вниз на него.

Он медленно ведёт ладонями по моим бёдрам, чуть сжимая их. Резкий рывок, и он подхватывает мои бёдра, сажая на свои плечи так, что моя киска оказывается прямо напротив его рта.

— Ты надела чёрные трусики с бантиком, Розалия. Но ты знаешь, что чёрный цвет — мой любимый? — резкий треск.

Холод пробирает меня всю, когда ткань, прикрывающая всё, превращается в сплошную долю мусора. Тёплые ладони гладят кожу моих бёдер, смотря на меня обнажённую внизу.

— Тебе нравится, когда тебя едят голодно, Лисёнок? — его глаза поднимаются и смотрят на меня. — Потому что я сейчас ужасно голоден.

Я вскрикиваю, когда он кусает мою внутреннюю часть бедра, а после переходит на мою киску, засасывая клитор в горячий рот. Я закатываю глаза и тихо стону. Его движения языком внутри становятся быстрее, а мои стоны — громче. Киллиан сжимает моё бедро рукой и резко отрывается.

— Если кто-то услышит твои стоны, я клянусь, Розалия, я убью его, — и снова приникает губами к лону.

Я сжимаю челюсть, сдерживая стоны, но из рта вырываются хныканья. Руки Киллиана сильнее вжимают меня спиной в кору дерева, а бёдра — к своим плечам. Влажные ласки становятся ещё более резкими и сильными, мои бёдра сдвигаются, а внутри тела всё сжимается, и оргазм настигает меня за считанные секунды. Но Киллиан не останавливается, наоборот, усиливает свои действия, заставляя меня закрывать рот рукой, чтобы никто нас не услышал.

Моё тело трясётся, а другая рука впивается в его тёмные волосы, сжимая их до такой степени, что кажется, я могу вырвать клок. Киллиан рычит и кусает меня за клитор; я запрокидываю голову назад, ударяюсь о дерево и кусаю кожу своей руки, заглушая стон.

Второй оргазм не заставляет себя ждать, и я кончаю в его рот с закрытыми глазами и громким стоном в лес.

Чёрные вороны летают вверху леса, издавая громкие вопли и кружась над деревьями. Киллиан отпускает мои бёдра и берёт порванную ткань трусиков, вытирая капающую жидкость между ног. Он медленно натягивает мои джинсы на бёдра, застёгивает их и встаёт передо мной. Я открываю затуманенные глаза и встречаюсь с его удовлетворённым взглядом. Его губы блестят, отражая моё возбуждение.

— Ты моё любимое блюдо, Лисёнок. Может, я буду питаться лишь тобой? — шепчет он, наклонившись к моим губам.

— Отвали от меня, — говорю я хрипло.

Киллиан усмехается и, чмокнув в губы, внезапно жмёт на моё плечо, опуская меня на колени на шатких после оргазма ногах. Я хватаюсь за его бёдра, чтобы не упасть. Моё лицо — напротив его каменной эрекции.

— Я говорил: будь хорошей девочкой, Лисёнок. Что ж, раз тебе не нравится этот исход и ты снова плохая девочка, то удовлетвори своего Лиса. Ты не делала этого никогда прежде, даю попробовать без указаний. Не смей отрекаться, Розалия. — Я смотрю на него снизу с открытым ртом и ужасом в глазах.

— Я не стану делать этого, — говорю я и хочу подняться на ноги, но крепкие руки удерживают меня на месте за плечи.

— Я сказал: не смей отрекаться, Розалия.

Длинные пальцы скользят вдоль моей шеи, сжимая её, и ртом он наставляет меня прямо напротив своей ширинки. Я поднимаю на него глаза, дрожащие от страха и смешанных чувств глубоко внутри.

Ты такая грязная, Розалия.

Ты хочешь этого.

Упрямо отрицаешь, но хочешь доставить удовольствие тому, кого ненавидишь всем своим сердцем.

Я сжимаю челюсть, слыша голос своего разума и пытаясь отогнать это прочь.

Я не хочу этого. Ни за что в жизни не захочу того, кто вселяет в меня столь страшный ужас и страх быть пойманной, но почему моё тело не принимает мой ответ?

— Начинай, — приказывает он и заводит пальцы в мои волосы на затылке. — Я могу выбрать часть ниже, Лисёнок.

Я сглатываю и медленно тяну дрожащие руки к его брюкам. Он улыбается оскалом и не двигается, пожирая меня тёмными глазами. Расстёгиваю ширинку не торопясь, не глядя на него. Тёмные брюки медленно спадают на землю, открывая вид на подкачанные ноги в чёрных боксерах. Его кожа покрывается едва заметными мурашками; я провожу кончиками пальцев по резинке его боксеров и замираю, поднимая на него глаза.

— Продолжай, Лисёнок, я не тороплю, — говорит он спокойно, но его голос слегка подрагивает.

Мои ногти с идеальным маникюром скользят по резинке, опуская боксеры вниз. Пальцы Киллиана сжимаются в моих волосах, его член становится ещё тверже, выступая сквозь ткань. Когда ткань спускается вниз полностью, застыв на его коленях, я сглатываю.

— Открой рот, Розалия.

Не знаю, почему я слушаюсь этого идиота, чтобы выжить или...

Потому что желаешь доставить ему удовольствие?

Я не смотрю на Киллиана, сжимая челюсть и не понимая, почему мысли о нём в грязном плане лезут в мою голову. Большой палец Киллиана касается моих губ, чуть оттягивая нижнюю губу вниз.

— Розалия.

Я поднимаю на него глаза и медленно открываю рот, не широко. Киллиан ухмыляется и гладит меня по белокурым волосам.

— Соси.

Я смотрю на стоящий колом член передо мной и наклоняюсь к нему. Я не смотрю на Киллиана, тело сжигает огонь стыда внутри. Головка его члена входит в мой рот, и я слышу вдох — резкий, чёткий. Я поднимаю глаза на Киллиана с его членом во рту. Его губы приоткрыты, а грудь чуть вздымается, он впивается в меня глазами. Я ввожу его длину в рот чуть дальше, не достигнув даже половины, когда его рука падает на кору дерева, сжимая пальцы на ней.

Половина его члена достигает моей глотки, заставляя подавиться и выступать слезам из глаз. Киллиан рвано дышит, будто это его первый в жизни минет. Его глаза плывут, или мои глаза сами не в сознании. Звуки слюны и моих всхлипов разносятся вокруг нас.

Ладонь и крепкие пальцы снова скользят на мой затылок, сжимая волосы и притягивая ближе к половому органу. Я начинаю задыхаться, когда Киллиан направляет меня, принуждая брать больше. Его хриплые стоны исходят из уст, а крепкая рука властно продолжает держать мою голову и двигать моим ртом по члену.

Мои скулы начинают ныть от боли, а глаза закрыты. Слёзы стекают по щекам. Нежное прикосновение касается моей щеки, стирая слезу и ослабляя движения. Я открываю глаза, встретившись с глазами дьявола, который вот-вот сорвётся. Киллиан издаёт рык и снова ускоряет движения; я хватаюсь руками за его бёдра, удерживая себя на месте.

Боль пронзает мой затылок, когда он сжимает мои волосы сильнее и входит до упора, чуть ли не душа меня, кончает глубоко в моё горло с хриплым стоном.

— Глотай, Розалия.

Он медленно вынимает член и гладит меня по волосам. Когда я проглатываю солёную жидкость во рту, его рука ослабляет хватку, моё дыхание почти неслышно. Моя слюна стекает по губам и подбородку, падая на грудь, оставляя мокрый след на топе.

Киллиан застёгивает брюки и спускается на корточки передо мной, смотря на меня и проводя пальцем с серебряным кольцом по моей щеке.

— Пора идти, Лисёнок, — шепчет он и протягивает руку.

Возможно, я сошла с ума, но я протягиваю ему руку в ответ.

Глава 8

Розалия

Молчание нарушают лишь моё дыхание и дождь, который так и не прекратился. Ступни в грязных кедах скользят по мокрой земле и размытым тропинкам. Я сжимаю ладонь Киллиана, когда в очередной раз слышу, как участники выбывают.

Странно, но он так и не вычеркнул меня из посвящения, хотя боевой цеп у него сейчас в другой руке. Мы спускаемся вниз по тропе, и я вижу финишную прямую.

— Почему ты пошла в посвящение, Лисёнок? — Киллиан останавливается и смотрит мне в глаза.

— Ради любопытства, — отвечаю я, приоткрывая губы и делая вдох.

— Любопытство? Ты могла умереть, потерять девственность, но осталась из любопытства? — он усмехается и заводит прядь моих тёмных от дождя волос за ухо.

— Это всё равно произошло бы когда-нибудь, — я смотрю на его пирсинг на губе.

Киллиан наклоняется вперёд и прижимает лоб к моему, осматривая моё лицо тёмными глазами. Его губы касаются моей щеки, заставляя меня покрыться мурашками. Он медленно отстраняется и проводит пальцем по моим губам. Затем его губы касаются моего лба, а в глазах виднеется блеск удовлетворения.

Киллиан поворачивает голову в сторону финиша и делает от меня шаг назад, после чего вновь переводит взгляд на меня.

— Раз любопытно, то иди на финиш, Розалия, — Киллиан кивает в сторону линии.