Прекрасные времена. Часть 1

Я надеюсь, мой добрый Учитель, что вы не станете продолжать пересказывать мне этот бездельный сон, как если бы он вам был полезен для понимания чего-то уж очень вашего личного в отношениях со мной здесь. Я думаю об этом иногда, месть, может быть, или я сама отмщённой желала быть, не знаю, признаюсь в этом честно, просто не знаю в чем причина заколдованного этого круга в моём я. Интонация ваша наводит меня на мысль о постоянно раздраженном пространстве вокруг меня самоё, как бы не дающем мне покоя ни днём ни ночью, будто бы я для кого-то, кто и не видел меня никогда может быть, странный интерес представляю, от которого я сама избавить себя не умею. Если это деньги, то подскажите мне как заработать эти деньги, чтобы вернуть кому я должна их вернуть, если это что-то другое, скажите мне об этом, я прошу вас. Я чувствую презрение в вашей интонации сейчас, отчуждающее меня от вас.

Сон я доскажу. Я счёт не открывала, - говорите вы мне в том сне, - для тебя, так что ты не выдумывай, а деньги эти тебе пришли, откуда ты их сам желал получить, так что они твои, получаются. Я побледнел и говорю вам: это правда, я от тебя денег сильно желал и всё форму искал как тебе сказать о них, даже, признаться, память твою тревожил, всё хотел узнать, где бы мне их достать побольше, и тут вы стали на глазах меняться, как будто бы я стою напротив вас, а вы везде, как это объяснить, вокруг меня, и отовсюду деньги даёте, а я их в карманы кладу и благодарен так, что сильное чувство любви меня охватывает к вам и я будто бы претерпевать начинаю, то есть нарочно жгу пальцы бумажками.

Вам моё общество наскучило, может быть, простите?

Н-нет, я так мысль вам свою передаю о состоятельности своего я для вас. Я водоизмещаю, и так плыву. Предоставьте мне это право настоятельного содействия вам.

В чём это содействие себя может выразить?

В инструменте сознания, я думаю. В инструменте поко а поко, которому я отдаю предпочтение здесь. Вы позволили мне дорассказать вам свой сон и я намерен растолковать вам его неприглядное содержание, как мысль, из которой он проявился. Давая взаймы, я никогда не прошу назад свои деньги, это как если бы стать почему-либо носителем чужой кармы здесь. Я не беру назад эти деньги ещё и потому, что человек, помня об их возвращении мне, влияет на моё эго-пространство здесь как настоящее время его личной жизни во мне, я предубеждён становлюсь против его памяти, которая ищет меня своими значениями и необъяснимо трепещет от встречи со мной

Извините! Я рада, что вы богаты и умеете одаривать нуждающихся.

15 января 2

2.

Успокойтесь, Королева. Я думаю, что пустая парадигма, которая прошла сквозь ваш дом, вызвала этот приступ удушья, не стоит на это обращать внимание. Я однажды получил какое-то подобие этого состояния, полагая себя совершенно безоружным в составе этого я, без сомнения ограниченного и предубеждённого, я был, что называется, психически сдвинут и не имел ни сил, ни какого-либо способа выйти из него самостоятельно, я хватался то за одно дело, то за другое, то за все сразу, я отвоёвывал своё психическое я, понимаемое мной как я, я говорил себе - это я, это тоже я, и это я сам, я желал себе самого благодетельного состояния в надежде быть им уподобленным самому себе здесь. Да, разумеется, эта пространственная вошь, простите за грубость, облекающая в формы сознания свою способность соглядатайства, может быть, я ничуть не удивлюсь, Королева моя, если вы сами осознаете это так. Я не склонен смиряться с этим положением вещей в вашем я-сейчас, оно вам не к лицу. Но надо полагать себя вполне обретаемым пространством там, где вы сами хотите им быть, как бы малодоступно оно, это обретение себя, ни казалось вам самой.

Теперь мы станем говорить совершенно о других вещах, которые происходят здесь и являются по сути формой вашего же содержания. Я думаю, что искренность нам будет порукой в этом деле облечения в форму явных представлений некоторых отвлечённых понятий, которые до поры ограничивали ваш мир в себе самоё. Хорошо. Допустим, вы созерцаете пространство ангела света, то есть, по сути, белый лист и это делает вас зависимым от него, вы думаете, что это вы сами. Этот казус мне знаком. Я берегу смыслы, Королева моя, для вас.

16 января

Высокое это право быть вместе - я строг, но действителен, и мне совсем не хочется канючить о вреде пьянства или науке жить под ключом, а потому как поэтическое это мы с семихвостой плёткой в руке, я постараюсь прелестью жанра… осторожничать здесь ни к чему, вы молчите, потому что моя речь кажется вам не искренней, а так, просто шуршанием страниц здесь, в которых вы ищете себя, а находите меня, да притом с кнутом, или вам кажется, что с кнутом, а это не кнут, а другое качество, притом весьма любвеобильное, может быть, весьма дорогостоящее качество быть вам полезным полем я. Простите, я занудил объект, занудил я объект, а не вы его затрепали, как нервы своего я-здесь, как право на истощение реальности под знаком плюс я плюс я плюс я и т.д. Восторг унижения поля, чем? хотите вы спросить, но сдержанно молчите, правом его использования здесь в качестве самостоятельного эго, отойдите от зеркала, оно вам покажется или уже показалось, я думаю, пустой площадкой для игры в весеннюю лужу, может быть, которая отражает всё-таки, как-никак, но отражает и имеет право. Я сказал, что это право моё, а вы – прельститесь.

Тщательность этого опуса несравненна, я думаю.

Я который раз спрашиваю у вас – почему вы так говорите со мной, как непроходимый сноб, в котором каждая минута фальшь, а слова прикрывают его слабость и неуверенность чувства, или неразвитость этого чувствования; что вы пользуетесь моим невежеством и не признаётесь в том, я часто думаю, - неужто вам это удовольствие доставляет видеть как я теряюсь перед вами, трепещу, делаю глупости, не понимая что к чему здесь, а вы властью своей надо мной похваляетесь.

Простите, я никогда не думал об этом так, как вы сами об этом сказали. Я просто проявлял и проявляю сейчас своё желание видеть вас объектом своей воли.

Своеволия?

Н-нет, это не своеволие, скорее уж пустозвонство в определенном смысле, простите опять. Чем-то я на вас похож стал, необъяснимо это, а вот стал же однако. Я как и вы, ничем не занят, как и вы уживаюсь в памяти с проекцией воли посторонних мне лиц, как и вы провожу время в поисках смысла, отчётливо понимая, что время этого поиска не принадлежит мне самому, что оно является всего лишь пространственной проекцией всего мысленного периода, или состояния воли как мысли о ней, а что я сам при этом делаю, то неведомо никому, как шар, обрастающий тут войлоком времени - я вам не кажусь смешным?.. Ну, по правде если сказать, а?.. этаким объектом несуразным. Я во сне вас видел, не в пример вчерашнему будто вы скоро книжку издадите, а я в ней живу, как открою, так всё себя вижу, а как закрою – так вы передо мной, такой сон был.

16 января 1

1.

А знаешь ли ты, что значит этот сон?.. Я думаю о первенстве – вот что он значит, как никогда думаю о нём, мне сила воли нужна, вот в чём всё дело, я привык идти по накатанной дорожке, от этого дела к тому, а от того к чьему-то ещё, или как-то там оно само устраивается, да почему я так делаю, я, задействованная здесь единица сознания и это даёт мне право суждения, может быть, обо всём, что, может быть, меня и не касается даже. Ну, - Достойно небо есть! Королева моя. Я вам сказал давеча, что после поговорим об осознающих этих причинах пространственных марионеток воли, что как память - так я, а как воля – так вы это. Ну, добровольны будьте, не всё тут это, марионеточное, уж поверьте. Я через сказочное пространство прорвусь, которое обо мне что-то сильно заботиться стало и чем-то пошлым отдаёт в нос, перегаром, может быть, я не уверен, но может быть это и так, а сильно отдаёт?.. - спросили вы, задумавшись о причине этой отдачи. Ну, нет, не сильно, так слегка отдаёт, прямо или косвенно, а есть этот дух, да вы не стесняйтесь говорить об этом, что вы, в самом деле, трепещете перед чьим-то недоумением - не объект и не воля это, а самое настоящее искушение, да затем и пришло, чтобы искушать, пальцы искушать, сердце искушать, умом хвалиться. Перед силой всяк пасует - что ему силой кажется, а что не кажется, того как бы и нет для него. Я температуру бредом заменил - извольте выслушать, - а чем этот бред измерить, да перистальтикой и измерить, чем же ещё, и пусть вам не кажется странным этот вопрос а что там было-то, в гнездилище ума этого, базар-вокзал-ступор воли во мне вызвавшем, а в вас самостоятельное мышление. Мне добротой вас измерить хочется, а не этими вы вы вы. Улеглось небо в свои пелены тут и стало охотно исполнять волю о себе, простите, не стоит продолжения этот текст о снах и об их причинах, я хоть и традиционен бываю в своих воззрениях на вещи как на обстоятельства жизни, с которыми можно разговаривать и, добиваясь прямого ответа, находить общее осмысление, язык общий, может быть, взаимопонимание как таковое, а чем я прямо на стул сел, тем думать трудно бывает, да-с.

Ну, так сказать, ещё не вечер. Многое хочет быть сказанным и завернутым в отдельную бумажку под спудом яви я, которая вдруг пукнула в это пространство о себе, это вместо высказывания-то по существу происходящего мотива о вере, о деле, о любви, а что, Королева моя, – разве вы сами не так это чувствуете теперь?.. разве не эта воля заботилась о вашем я как о семиструнной хватке, о полезности которой я промолчу, ну, до поры я это сделаю. Во мне энергия массы слов копится как полезная работа, как поле, которое пахать и пахать, переосмыслите это пространство на свои руки, я вижу как вы мнётесь в сомнении, что, к чему это всё говорится мне, кто я тут для этого яяя как не право выражения права, диссидентские дали мелькнули перед глазами, а что ум запорошен ими, или кусочек неба мне чей-то видится во сне об этой весне в любви!..

Раз есть это выражение воли, значит, оно кому-то обязано своим существованием здесь во мне, или я вам опять покажусь пустодейкой в своём роде, беспринципно навязанной вам в качестве фигурантки вашего же я. А что мне ещё можно сказать вам, простите, если кто-то изволил пукнуть, а запах ко мне идёт от вас?.. (тысячу извинений)

Я стойко сопротивляюсь этим значениям в себе, я не хочу, чтобы вы так обо мне думали, как бы я был для вас что?.. Я такой же фигурант этой истории, как и вы - истории кукол, имеется в виду, я смеюсь над ними, это правда, только я оказываюсь в подлейшей ситуации сам с помощью этих веревочек, навязываемой мне здесь в глубине этих вот-вот, чья сила отторгает вас от меня? -простите, я сам скажу об этом, сам здесь. За стойкой - стабильной, лучше сказать, - памятью есть другая, выражающая себя как процесс сна, может быть, в глубине сознания, вот об ней-то нам и нужно с вами дознаться теперь как о состоянии управляемом и отчасти долгоиграющем, так сказать. Я перфоменс придумал - взял и придумал как некое экс-клюзивное право состояться перед большой аудиторией, чтобы после уж самому это делать как вполне состоятельное пространство, по мысли моей, я хотел выразить то, что составляло моё будущее здесь как постоянство требования к себе соответствовать ему и, как это соответствие, к нему идти. Почему я прочертил этот путь в своём я, как бы небрежной рукой брошенный на чей-то лист, может быть памяти, доведись мне это понять прежде, я бы не стал упорствовать…

Простите! Я здесь есть.

обрекая вас на соизмерение со мной во внешнем этом всём. Я умствую сейчас, я понимаю, достаточно отвлечённо, но что-то должно произойти в памяти достойное ведь - я так хочу этого сам, и я долго думал, Королева, прежде чем привести вас в этот угол сознания своего я, потому что он не всегда чист бывает во мне самом, да и не всегда бывает. Я постепенно уменьшаюсь в ваших глазах, но это не значит, что я становлюсь хуже, я просто становлюсь тем, что я есть, обретенной вами памятью во сне, и как вы справедливо заметили, эта память в общем-то моя, а не ваша, и в ней какое-то количество фигур есть всё-таки, перекочевавших к вам от меня, но ведь и я, знаете, нахватался от вас, да, я не определяем для вас сегодня как состояние во всём этом оборотистом мире, но это не значит, что я фигура корпоративная и прячусь за чьей-то спиной.

Так что же было? я не верю, что Бога можно обмануть.

Правильно делаете, и не верьте в это никогда. Во всём этом пачкотном, я не знаю как иначе обозначить процессе истязания эго до невменяемости перед самой идеей об адекватности я себе, своему, своей морали, если угодно, ах, да мне не приходится молчать ведь об этом, я соизмеряюсь с вами в этом угодливом пространстве шышел-вышел.

Мне самой надо тоже ведь подумать, есть же иное решение, есть правдивая форма, есть поток сознания и его производные здесь, есть плесень почему-либо, есть материя импульса, если можно так выразить то состояние приятия как однажды найденной почвы, я не определяю черту, за которой есть вы как сохраненное качество мы, во мне оно сохраненное всё-таки, с моей стороны его флаги вьются, а с вашей блеф ли это, как понять я сумею - понять, чьё предательство душу ошпарило, понимаете, потому что иначе не бывает, и как бы я ни хорохорилась мол мне всё равно - мне не всё равно, как вы хотите, это состояние, и что поэзия строк прекратилась в вас самом – мне тоже не всё равно. Я не желаю никого здесь обидеть зря, ни одну самомалюсенькую волю, о степени которой никто здесь суждения не имеет ежели она в любви идёт к свету, но и обдёрганностью этой я тоже никому страдать не желаю, в том числе и себе самой не желаю этого. Я тут что из себя для вас представляю – какое-то поле и только ведь, а вы его всё меряете, меряете и меряете, а я смотрю, как вы этим занимаетесь и всё спрашиваю у вас, что это вы делаете на моём поле? а вы мне мысли свои диктуете, не спрашивай, молодка, я сам знаю, что делаю, ну, гм, даже забавно да и это тоже – после-то сказанное, что мол я величина несоразмерная вам. Стоит ли говорить об этом, добрый мой Учитель, так, как я вам сказала об этом.

Так я выползок нашёл, на вашем-то поле.

Покажите мне его.

В нём приметы явные сохранились, затем и лежит, чья шкурка, тот в ней и жил, подойдите поближе, не бойтесь, это ж прошлогоднее меню, разблюдовка по системам чакр, чем не сон, да кому вот он только снился, с новыми метами, кому что, как говорится, на ум идёт. Осторожнее, браться за неё не следует, деликатное это пространство, симпозиум врачей, обдуривающих население и призывающих его к невменяемости, отчасти, конечно. Во всём этом, знаете, какая сила лежит?..

Противоправная, я думаю.

Есть такая, это правда, а ещё… Ну, хорошо. Я его просто удалю, выползок этот, ни к чему его тут сохранять в качестве ответа на вопрос…

Что так вы говорите-то, фу!..

...почём нынче душа поэта идёт в эти что? - да завесы, Королева моя, за которыми она не стоит ничего, по совести-то если правду говорить - ничегошеньки она не стоит, будучи в форме примитивно уложенной в эти фигуры, от сих до сих, от эго до верблюда, на котором туземцы свой скот пасут. Ах, да что говорить, Королева моя, почему память бастует, я вам скажу. Это оттого происходит, что её как бы за уши притянули во все эти списки слов-то о ней, что ей надо да как перестать её обслуживать, чтобы она сама тут служить начала, да притом ещё молниеносно.

Ну, вот чурайтесь меня теперь, многие вещи становятся бесполезно весомыми с течением времени в нас; мы как бы их носители, а почему, собственно, я должен таранить своим лбом необъяснимо загружающее меня пространство, простите. Я ведь не автор этой книги, я её носитель, и вы пользуетесь мной, чтобы прочесть её содержание, я любезно передаю вам её, беспокоясь единственно о точности передачи.

16 января 2

2.

Возможно, Королева моя, что я хочу нравиться вам больше, чем имею на то основания, и это делает меня несуразным в ваших глазах, эгоцентричным, может быть, замкнутым на себе самом и не всегда оправданно обстоятельным, да, это. Я хочу, чтобы вы были выразительны, я стремлюсь к этой выразительности, я хочу задействовать здесь большее количество любви, если угодно, чем мне мнится. В моем эго нет фантомов и я не живу чужими чувствами, я имею свои и они напрямую связаны с вами, как пространственное эхо, везде.

Будьте добры, я умоляю вас об этом, пожалуйста!

17 января

Турбулентность движения вашего я весьма отчётливо сказывается на степени обретения пространством определённых нот, определённых состояний, будь то сомнение или сохранение качества, будь то смелость или трусость в постижении обретаемого вами пространства, будь то конкретная форма или видимое сквозь чьё-то состояние, может быть, невольно и не всегда правильно придавая свои значения тому, кто их не имеет в своём эго я-сейчас. Я простая форма обетования, если она не исполнена света, и я Богу угодное пространство, если во мне есть Его свет, и поймите это, прошу вас понять как состояние я везде. Я как форма плещусь обретаемыми знаниями здесь, то есть делаю их достоянием вас, вами же получаемыми объектами воли в себе самом, будь то раскрашенная картинка или концептуальное рассмотрение. Вы обретаете покой и вменяемость, простите уж, как только это обретение происходит в вас самоё здесь. Вы правильно истощаете фокус пространства, чьё усмотрение, или – прилежание, или даже конструктивно не имеет расстояния по мысли о вашем я-сейчас. Знаете, я стремлюсь быть правильно понятым и не потому, /что/ это стремление моего я, так сказать охоче до мысли об этих мы, для которых я не имею формы, если угодно, а потому, что я сам не всегда адекватен бываю в их усмотрениях, ну извините уж за столь переодетую форму мысли. Да будьте добродетельны сами, вот что.

Извините! Я вмешиваюсь в поток ваших мыслей, может быть.

Я хочу, чтобы вы были дружелюбны во всех случаях я, понимаете - это ведь важно.

Не обижайтесь на меня, я чувствую, когда вы обижаетесь и защищаюсь, как умею, от ваших обид, не умея понять их причины. И вот вы говорите о дружелюбии, ну, а вы – вы дружелюбны будьте также, разве моё сердце не отзовётся и не перестанет быть униженным пространством несостоятельной любви?.. Да оно и не желает быть таковым, и таковым не является, по сути-то.

Я просто думаю об этом сам. Я хочу, чтобы вы помогали сами себе становиться на ноги, так сказать, чтобы вы, преобладая в своём я как мыслящее эго, могли сами видеть то или иное пространство здесь в истинном свете. Я вас люблю, Королева моя, так сильно и искренне здесь, что мне кажется порой, что я сам и есть эта любовь для вас. Я бы сам хотел сказать вам эти слова, как умею, и я думаю, что у меня получится. Я вправе был молчать об этой любви столько лет, да-с.

17 января 1

1.

Вы понимаете, что я тушуюсь, ну или как бы сказать, применяюсь определённым образом к вам, к вашему состоянию со мной в анналах - а что, постижение происходит, и как бы мы не отнекивались друг от друга, знаете.

То, что вы сказали мне, великолепно само по себе, да, оно таково, но и оно же выявляет для меня самой мою душевную неполноценность в определённых уровнях сознания. Ах, мой добрый Учитель, какая женщина или какой мужчина не хотели бы быть любимы, даже странно предположить подобное, но всё-таки я думаю, это свойство быть любимым человеком, быть любимой женщиной выражает себя в отношениях между конкретными людьми и выражает себя достаточно отчётливо, в словах ли, в действиях, в поступках, обращённых к любимому или любимой со стороны любящего, что ж, это так.

Во мне какая-то грамотная сила зреет, я сегодня тут понял кое-что. Глубоко запрятанные мотивы счастья не всегда имеют широкоразверстые уши, может быть, их нелегко услышать бывает, порой так они далеки от реального взаимодействия в любви. То есть на внешних уровнях мы легко сходимся в дружеской беседе, я хочу сказать, или в обычных условиях пренебрегаем собственными я ради общего интереса, ради союза, в котором мы сами малоощутительны можем быть для себя же, Королева моя, просто ради поиска общего пространства здесь, ну или образа взаимодействия, в котором сочетаются наши формы я с памятью других сознаний, с их образом восприятия этого мира здесь, но всегда ведь, отдавая дань форме мышления того, другого сознания, мы становимся его частью сами, не так ли. Есть внешние впечатления, есть внутренние ощущения, есть человеческая признательность, которая присутствует в сознании в связи с тем или иным обликом, я думаю так об этом, но это не значит, что я ставлю вам непременное условие думать точно так же, я не ловчу, Королева моя, я просто хочу понимать вас как если бы вы были я сам, и вот я превозношу вас в этом качестве. Знаете, Королева… впрочем, об этом после, ну как-нибудь то есть. Я претендую на ваше расположение к себе самому, это правда, ну а в остальном я рад буду всякому вашему участию в своём я. Я бегу, может быть, от каких-то наивных мыслей в самом себе, отрицая, и отчётливо отрицая всякую зависимость суждения, находя недостойным эту зависимость качеством любви, я бы мог сто раз повторить это для вас, пытаясь привнести именно эту независимость в наши отношения сейчас, и я не могу понять, Королева моя, как сделать эту независимость нашим достоинством, как сделать её лучшим качеством. Мне хочется привести вас к себе домой, показать свои книги, может быть, постараться охранить вас от чьего-то очернительства, от чьего-то недобросовестного отношения, от пустых разговоров, от неопределённости даже в наших же отношениях, которые я сам себе прописал, думая, что она даст свободу, от чего [от ограничивающего память бездействия силы, может быть] или – для чего?.. для выражения реальности здесь, во внутренних слоях сознания воли, ну да. И вот я делаю это в своём воображении, избегая, впрочем состояний с вами при этом. Я думаю ещё и о том, что ваше сердце принадлежит другому всё-таки, не мне, и послушайте меня здесь об этом, ведь я волен, Королева моя, соединить вас в своём умозрительном поле-пространстве, в котором мы встречаем друг друга прежде встречи здесь, и ласточки любви летят к нам в нём же, и это есть сила, проявленная в нашем я, проявляемая в нашей памяти я. Не избегайте этого разговора, он важен нам обоим, ведь я старательно заставлял вас трудиться, узнавая всё более и более сложные поэтические формы в вас самоё здесь, по которым мы судим друг о друге, или, лучше сказать, - узнаём, да, это лучшее выражение друг о друге. Я довольно долго трепал вам нервы изъяснениями природы тех или иных пространств, определяющих значимость наших я во вне, природу эго как воспринимающего поле объекта, и вы постарайтесь, улучив время, пройтись взглядом по этим страницам, они обнаружат для вас энергии воли, я уверен. И вот я думаю, Королева моя, что вышколенное это и пересыпанное запятыми пространство моего объекта воли, моей бездумной и школярской любви, недисциплинированной и уж совсем не проповеднической, обретёт здесь свою жизнь для вас отчасти благодаря мне.

19 января

Вот, - думайте вместе со мной. Я смею надеяться на вашу помощь в моих мыслях, о которых я уже говорил вам самой. Мне хочется, чтобы мы обретали мир и согласие в душе, я думаю об этом и хочу, чтобы вы помогали мне, ну, и себе тоже, разумеется, в этих размышлениях обретать то состояние, которое имеет качество любви в нас самих.

Мне моё пространство кажется цельным, единственно возможным, и я ценю его качества за это, и я хочу, Королева моя, чтобы вы понимали это, эту цельность моего мира здесь, скоординированного, так сказать, в одной массе слов о нём, в одном единственном эго, в моём, я думаю об этом, также как и вы, и мечтаю соединить наши представления об определённых вещах здесь. Широко охваченное взглядом пространство моего я не всегда бывает разумно понятым, так как оно представляя, или – предъявляя взору любящего активное поле мысли…

Архитектурно-образное мышление требует возвышенного состояния духа, нетления в рядах причин, сохраняющих это мышление, предметная усталость ничего не обозначает, она не делает партию соло высказыванием, хоть сколько-нибудь обнаруживающим индивидуальность, и заслуживающим внимания тоже не делает. Я обтекаю предмет мыслями и объявляю его существующим, я ощупываю его мыслями, объединяя разрозненные части увиденного мной мысленным взором моего я, я настраиваюсь на восприятие этого предмета во внутренних мирах и вижу его как пространственное зерцало в себе, оно отражает мои чувства, возвращая их мне в виде себя самоё. Я думаю, что это есть объединение, соразмеренность если угодно, определённых частей, или даже целого пространства мысли в моём эго здесь. Я сказал предметная усталость имея в виду однообразие восприятия, возникающее из бытийного состояния я в нас каких-то, может быть, движущих начал, которые мы вправе назвать своим эго здесь, но не вправе позволять ему руководить нами, или – нашей душой, подотчётной Богу в высоких формах сознания. Я исключаю ненависть из себя, из своего я я исключаю её, мне не нравится её взаимодействие с миром моих причин во мне, мне не нравится её активные присоединения ко мне, неподобающих мне элементов структуры мысленного я, унижающих меня в самом себе, я могу быть неугоден кому-то, но это не значит, что я не угоден сам себе. И это важно понять, Королева моя, как состояние с вами я настаиваю на этом понимании. Я предметно исполняю вашу мысль, то есть делаю её всеохватывающей пространство мы и я стремлюсь к пониманию в нём же с вами самой.