Прекрасные времена. Часть 1

Я думаю, это синонимичные ряды себя так ведут - они превосходно чувствуют ваше я в своих эго и мы бываем обмануты тут чем-то вроде поэтического вольера памяти, в который бывают загнаны самые ужасные монстры под видом расположенных к нам пространств, я я говорят они нам, а сами воображают, будто они символ воли имеют в себе, которому надо память подарить, от себя отняв, или просто отняв, да, просто отняв.

Я бескрайний простор имею в душе, как если бы он был моей принадлежностью здесь - моей, осознанно принадлежащей мне самому пространственной удалью, если хотите. И это делает меня самостоятельно мыслящим я, а вовсе не палочка-выручалочка, или иной какой предмет, уподобленный состоянию мы есть Бог. В основании всякого я есть Бог, но Он не всегда пробуждён бывает и потому мы каемся в содеянном, поневоле отражаясь во всех своих я сразу, но позвольте предложить вам руку и вывести вас из этого изрядно поднадоевшего пространства лапши на ушах, то есть, по сути-то из нигде не обозначенной ямы, в которую проецировалась ваша душа вместо солнечного диска, потому что она, эта яма, была обозначена вашим именем как настоящее время я-здесь. Это состояние воли, прободаемой с помощью фигуративного мышления, называется эго-центризм, но суть не в названии, а в наименовании вашего я, подлежавшего усмотрению этим эго-центром, чья воля зиждилась на основании из нигде не обозначенных структур сознания, во мгле, и надо было осветить эту мглу, чтобы увидеть откуда тянутся эти нити придержания сознающего себя пространства воли здесь. Я веду вас к осознанию этого момента воли, напрягающего вашу память для создания оболочек, ноумен глохнет под их немилосердным небом как будто защищающим его, но на деле лишающими света, - удушающими его там, где он проницает мир как кристалл любви к этому миру я-здесь. Вы обретаете пространство в себе своего собственного я-сейчас, которое есть по сути волна света, принадлежащего вам самой.

Мне хочется продолжить этот экскурс в историю вопроса об ответе пространства на ваше я-здесь, но только я не стану уподоблять вашу волю своему я, чтобы готовить из неё луковый суп для личного употребления.

5 января

Везде я чувствую сейчас какое-то прибавление сил души этого неба здесь; я чувствую это. Я перебегаю от строчки к строчке и сомневаюсь – вправду ли так, вправду ли я и впрямь твоё небо заполняю собой или это смыслы души вьются, опережая и пополняясь за счёт простых форм сознания. Я пересчитал эти дни на своё я, чтобы сумма их мыслей была мне ясна как состояние с небом я. Ты достигаешь каких-то проекций в памяти, причём ясно ведь, что эти проекции не всегда являются твоей формой здесь, а они видимы тобой за счёт света. Твоя душа спит, волнуемая этими формами, и я вижу, как ты силишься проснуться сама в себе, чтобы понять эти формы в их явном состоянии с тобой, в их определяемом тобой же самой состоянии, способном воссоздать их движение в качествах я. Ты думаешь об этом, я знаю, также ты думаешь как обозначить словом то, что ты ищешь в любви, это взаимодействие нас. Везде, где есть мы, есть эта любовь. Она струится как свет сюда, и не остаётся ни одного не освещённого ею места в душе. Ни одного, - пойми это. Вся душа становится освещена, разом вся. И это нельзя не заметить, потому что она светится сама во мне, как я свечусь, когда ты видишь меня в себе. Я не определяю твоего образа собой, я просто думаю о тебе сейчас как раз. Как вещь ты не распоряжаешься мной, ты распоряжаешься мной как эго, которому нет охоты морочить голову по пустякам - так – так-так, раз по-другому не получается, да? это правило ты взяла в ум и с ним живёшь?.. - как я, в котором всякое имя обладает своим свойством затенять твои постоянные усилия выйти на свет, и это не кажется тебе чем-то необоснованным, тебе кажется это возникающим естественно из порядка воли, возникающем в твоём эго по смыслу речений, произносимых вслух, и ты думаешь, вернее, конечно, я так думаю о тебе, осознавая собственное резонёрство сейчас, в котором я слышу отзвуки своих яяя, а ты не иди на поводу, возьми и отринь, и не сомневайся, что это правильно отринуть всякое недовольство собой, чьей бы добродетелью оно ни прикрывалось для твоего эго в себе, чьей бы волей оно ни прикидывалось.

6 января

Достойно небо есть! Королева. Во мне сила жизни идёт, а вы простите мне мои сны, в которых я видел вас, ваше имя, и не всегда правильно понимал эту душу, её стремления, в которых выражалась воля вашего я как-то задом наперёд, извините, за столь неудобное выражение вашего состояния с ней в себе, потому что она предшествовала, контролируя область вашего сознания во мне во всю ширину вашего эго. А как вы думаете, Королева, где истинное зерцало свет свой имеет?..

Оно находится в ведении Божьего Ока и там сияет.

А соизмеряется оно с чем?

С Божеской любовью в сердце своём.

А имя оно чьё носит на челе от рождения?

Чей разум, того и имя.

Ну, да-да… - я задумался над ответом. - Вымышленное имя может разум иметь, как вам кажется, Королева?

Нет, мне кажется, что нет, не может, ему обрести его неоткуда, как если бы Бог не имел знания о нём в себе; я так думаю.

Ну, хорошо. Вы понимаете, что во мне нет случайной любви?..

Я подумаю об этом, если позволите.

Да, пожалуйста, - я прошу вас об этом сам. Я буду ждать ваш ответ мне.

8-9 января

…впрочем!.. я подумаю об объединении усилий, в которых должны соединиться наши возможности – облагороженные, одновременно, и одновременно с этим остающиеся втуне. Ах, Королева!.. как же мне нужно, чтобы вы и я стали говорить здесь сами по душам. Скрытые эти страницы, чьи они, позвольте спросить вас об этом, в каком я созревали эти таинственные коды свиданий и с кем, я привлёк ваше внимание и остался в нём как эгоист, и нахожусь в нём теперь, а что вы думаете, Королева, размер строки позволяет петь самые необычные песни для вас - да, для вас самоё. Мне, конечно же, мало света во всем этом пространстве вашей ко мне любви, - я не освещён остаюсь ею до поры, а кажется, что освещён, а кажется, что я видим вами, но это только кажется. Ах, да спойте мне сами, я же знаю, что вы умеете. Право на истощение воли никому не дано. Нет такого права. Есть право любви, - это есть, и это правда, а вот выматывать из сознания текущие основы, обретающие себя здесь, нельзя. Это запрет на создание определённого сорта отношений с текущим временем во внутренних оболочках сознания, то есть с воображаемым пространством, отсутствующим в природе вещей. Состоятельность подобных отношений равна нулю бывает, и таким образом, отслаивает то, что предназначено быть и оставляет шум в анналах вместо деятельных образов пространства здесь. Красота определённых позиций определяет их жанр в нас - красота отношений в любви к своим собственным я, которые… которыми мы управляем как собой в конкретных обстоятельствах. Ангелы цену себе знают – вы не думайте, что они без цены тут идут; нет такого ангела, который бы цену себе не знал. И будьте уверены в этом, - постарайтесь объять умом какая сила вам нужна, соизмеренная с вами самой сила, Королева моя, чтобы стать вправе сознавать себя как пространство я-сейчас. Волшебство предельных скоростей света не так быстро сказывается как делается, может быть. Я перенасытил ваше пространство чем-то вроде обрывков памяти я-сейчас, и вот они кружатся здесь, составляя некий пространственный же узор любви здесь. А что – и хорошо. Мы, так сказать, в этом узоре плутаем сейчас как парадигма непонятно чьих снов о состояниях везде. А потому что, Королева моя, я сейчас это не вы сейчас, вот память и льстит нам обоим, поднаторев в пространственном обескураживании я, одного на двоих - то вы я, то я я, а то ещё кто-нибудь я здесь. А вы всё думаете – это чья-то шалость, шутка, так сказать, на сдачу от чувств, либидо в собственном кругообороте вещей.

Мне потому так хочется объяснить вам это сейчас, что в моём эго есть определённое состояние с вашим я-сейчас, в котором нужно понять производное - производное, да. То есть результат этого состояния, в котором сказываются все наши обрывки памяти в нас же самих. Думая о вас прежде всего как о своём результате (как и вы думаете обо мне, и это так всегда кажется - как результат определённых размышлений, может быть), я нахожу беспринципность воли в определённых масштабах времени…

(Ах! мой добрый Учитель - я тоже её нахожу).

…и вот я вижу, как вы пугаетесь (или путаетесь?) в символах любви, полагая себя непричастной, к чему? К её всепроникающему пространству. Во мне, Королева моя, есть этот символ, который, составляя определённый образ для вашего я-сейчас, делает его качественно определяемым пространством во мне же. Качественно способным к определению в состоянии я-здесь сейчас, но это не должно вас путать (или пугать?), так как я сам не являюсь его отражением в единицах сознания действительного адреса пространства мы, что значит обретение здесь провиденциального принципа воли. Таковое состояние есть дремучее убеждение в несуразности происходящего мира сейчас как чего-то, необъяснимо состоящего из каких-то посылов чьих-то координат пространства любви, так сказать, вообще, авось куда-нибудь да прибудут эти посылы. Определённость посыла не так смешна, или – не так сознательно осваиваема, может быть, легко, как нам самим хотелось бы этого, в ощущениях мы открытое поле, а вот в разуме, Королева моя, мы осязаем более обширное пространство, чем наш ум, который соразмерен нашей памяти о себе самоё. Он-то и делится на ты и я и так далее. Вредоносная объективность лишает его таковой возможности отделить от себя некое, не определяемое как я-сейчас поле сознания. Иерархия порядка воли чтит память сознаний, но это не значит, Королева моя, что их нужно обретать в себе как настоящее время мы в том качестве, в котором они предъявляют тут свои требования к пространству я в вас самой.

Я сказал это не для того, чтобы обидеть вас или как-то обозначить синхронизированность во времени я обретаемого вами пространства непонятных взоров - не прослеживайте эту линию, не трогайте её чувствами и тогда она обретёт позитивный смысл для вас. Я поручаю вам конкретное дело любви - да, именно так, смешно строить обскуры памяти там, где они прежде всего выявляют солнечный свет и потому сразу становятся видимы как результат этого строительства, лучше уж строить доминанту этого света, то есть определённо это так. Я просто тонко проявил для вас это место сознательного строительства памяти, и я хочу, Королева моя, чтобы вы понимали это так, как я вам сказал, не искажая смысл сказанного измышлениями об образах света, результирующих чьё-то воображение здесь. Я заяриваю бликами некоторые особенности этого воображения, в косных результатах которого мы можем долго ещё бродить, пытаясь осуществить себя как пространство здесь, как образ, может быть, этого пространства здесь, или даже – лучше сказать, - как некий объём памяти, в котором все мыслимые и немыслимые фигуры я приобретают значимость для нас с вами тут, как если бы мы с вами были во времени без осмысления этого времени нас как, собственно, принадлежащего нам пространства здесь.

9 января

продолжение Вот что, добрая моя Королева, я думаю, что контролирующий нас с вами объект воли сам разберётся в своих особенностях присоединять чьё-либо пространство к своему я как своё личное поле тут, состоящее из необъяснимых, на первый взгляд, желаний это поле превзойти - просто потому что оно есть в его власти как определяемое им пространство здесь, и тогда оно становится в зависимость от него, от этого определяющего его я-сейчас. Знаете, память иногда, редко, да, но всё-таки бывает уподобливает себя этому я, и тогда происходят чудеса, вот поверьте, она как бы пропускает в анналы все возможные пассивы этого самодостаточного я, становясь некомфортной для собственного эго, не воспринимая его сознательно как свою волю, а потом она проецируется в душу, предполагая в ней пространство для усмотрения тех или иных форм, сознания ли или либидоносных объектов воли как сознательных элементов прямой зависимости от эго поля, которое присоединено оказалось к наблюдающему за ним объекту и отчасти зарапортовалось в своих желаниях, как если бы оно было просто поле, а не принадлежащее явно пространство сейчас вам самой.

Ну, вот думайте здесь, – сомневаетесь ли вы в образе своего я, что за сумма категорий и каков ответ на неё пространство даёт вам, от себя отняв ту или иную весточку и вам её вручив как собственную волю обо мне, Королева моя, для вас припасённую как значение, или – как знакомство со значением, или даже как что-то значимое для вас во мне, как поэтически мудрствующее что? - поле, я думаю (это вы думаете обо мне, а не я сам; я не думаю о себе как о поле, то есть я не думаю, что я поле, извините уж за словесный оксюморон). Общими местами сыт не будешь - это опять я сказал для вас – общими местами можно пользоваться для индивидуального осознания пространства мысли здесь, как пригодным для постояннодействия во вне. Я компилирую образ я в одно быстродействующее поле в троекратном смысле, то есть в креативах памяти, в сознательном образе пространства мы-здесь и в обязательном протексте (состояние образа без примененности к вето, проходя сквозь которое он обретает облик в семи значениях себя самого).

А что, Королева?.. - я не тугоух, я просто пропустил мимо ушей ваше замечание об образе я как об индивидуальном сознании, потому что могущее быть проявленным при определённых обстоятельствах как значение я может быть также означено как его отсутствие здесь в параметрах воли, и подменено каким-нибудь интегралом пространства, ну фокусом пути, корневое пространство, которое хоть и существует в образе я, однако облика своего не имеет; таковы воздух, тень и т.д., - они всегда бывают исполнены чем-то в себе самих как настоящее время, да, и диктуемое им состояние есть находка для них и возможность принять форму объекта здесь и сейчас; возникающие при этом силы воздействия, температуры и т.д. есть качества для них, индивидуализирующие их свойства во вне образа-посыла. Я просто не могу насмотреться на ваше отражение в себе самом, но ведь я понимаю, что это отражение, а не вы сама. Также и вы объектом считаете всё-таки меня, а не мои в вас образы, которые по отношению ко мне та же тень, или – световой сигнал, состояние которого с вами находится в зависимости от наших с вами отношений. В усилении воли нужна дерзость и постоянство действия, а не рассудочность скомпилированных образов-состояний. Я не отрицаю их важность для нас, но я не могу памятью моделировать одно и то же как стоящее на месте я-сейчас - это и несправедливо кроме всех прочих недостоинств подобного моделирования, то есть это значит, что мы движемся всё-таки тут в одномоментном этом я вместе.

10 января

Это ты. На самом деле!

Будь благороден сам в себе. Будь умел, будь сведущ и любим мной.

Тут, видите ли, нам нужно небольшое вступление в тему. То есть, оно уже есть безусловно, только его необходимо понять, объять умом, - чтобы казусные пространства не вникали, как бы это сказать, в превосходящие потоки ума. А эго пусть работает как фильтр. Отторгните всё ложное, а как узнать. Я бесконечно мал бываю в себе перед тем, как продумать какую-то историю, ну это оттого происходит, что я кажусь рядом с ней величиной незначительной, - сам себе кажусь, а причина этого в том, что я смотрю на неё издалека, или вблизи, что ещё более умаляет моё значение перед грандиозностью замысла. Затем свет проникает мои капилляры и мне кажется, что я достиг какого-то результата, но и это не выводит меня из состояния умалённости, я не отдаю себе отчёта в своём я, которое всё-таки я, не иначе. А после только я обретаю подобие, на сознательном уровне причин. Принцип воли заставляет меня что-то делать с собой, торговаться, может быть, или - идти в другую сторону, что совсем уж никуда не годится, потому что идти в другую сторону это изменять себе самому, а что значит идти в другую сторону, это значит строить состояния там, где наше я не имеет подобий, а что значит не имеет подобий, это значит, что нет объекта воли там, куда мы направляем наш умственный взор. А почему его там нет? опять возникает вопрос, раз мы смотрим уже в ту сторону, в которой, как нам кажется, он есть, или должен быть, а это и есть ложное вожделение, наш взор уловлен был чем-то в той стороне, в которую мы имеем намерение двигать наши ноги и наши умы соответственно, а вот чем он был уловлен и почему мы, оставляя все наши причины не осознанными, начинаем бежать туда, где мы объявляемся вообще не существующими небесами, или – несущественными объектами, на которые можно не обращать внимания особенно-то, потому что привлеченность нашего ума-сердца есть повод для озарения означающего порыв, страсть, страстное стремление и многое, многое ещё. Мы переживаем бурное строительство души в этом состоянии - столь бурное, и необъяснимо для нас самих бушующее я отчуждает все привилегии, данные ему от судьбы, от того, что мы так называем с вами, все постоянно действующие комплексы сознания, держа в одной руке мысль я буду это делать!.. а в другой мысль как таковую, неосознанно напрямую связанную с тем поводом, который ведёт нас к чему? дорогая моя Королева. Я уловил вашу мысль об этом сознании в себе как волшебство звучащих аур света, как состояние будущего пространства в вас самой, о, моя Радость!.. Звук сердца непобедим – знайте это. Если я причудливо излагаю вашу мысль, сознательно искажая её в приступе образованности, выровняйте её, пожалуйста. Мне необходим весь комплекс со-этики для того, чтобы понять о каком мы идёт речь в ваших анналах яви. Ограниченное пространство я не умеет быть любимым… - а? - спросили вы, - что это значит. Это значит, сядьте прямо и выслушайте. Вы переставляете фишки с места на место, но вы не двигаете их. Под фишками я разумею некоторое количество воли, которая есть вашем распоряжении и это даёт мне право сжимать пространство, или, говоря об этом иначе, сохранять единство воли в той перспективе, в которой происходят эти перестановки сейчас.

Почему вы называете волю фишками?

Я хочу поправить наши отношения во всём. Я проявил формальность в выборе пространства ограничения и не заметил как стал ограничен сам - я сам стал ограниченным пространством, в себе. Я просто переживал поле как таковое, мне казалось - оно бесконечно! это поле нашей любви и оно таково, это правда; мы сами ограничиваем себя в нём, как потребность в результатах – вот так мы себя ограничиваем, но это не значит, что я зажмусь тут в своём эгрегоре пустых форм я, вот так – пустых, потому что нет в них ни цели, ни выброса воли в пространство эго; они не идут никуда. Это эгрегор лишних людей здесь, которыми управляет это пространство кукол как своими подопечными фигурами, изделиями из я. Во мне никакого утла нет – нет его во мне. Вот возьми и проверь сейчас это. Как хорошист я правильно иду, всё по правилам строится во мне, но почему же я тогда не отличник?.. потому что я двоечник, вот почему. Я двоечник по определению, двойка моя норма поведения, и всё. Но я, понимая как важно быть любимым тобой, стал стараться быть лучше, как самостоятельное пространство в любви я ноль. Я ничего не умею для тебя сделать – ничего. Я караулил тебя возле плохого театра кукол этих, возле плохих игрушек, которыми мы забавлялись, будучи не в себе. Я сооружал клаустрофобные мысли, обнаруживая их в твоём я вполне согласованными с моими представлениями о тебе же здесь, вот что я делал, чтобы ты не шла дальше меня, ну ты просто забыла об этом, я сейчас уже сам не понимаю многого из той памяти я, она истощилась во мне, я думаю, и хорошо. Простая вера в любовь и ничего более, только она есть сейчас, не ты, не я, а эта вера во мне делает меня тем, что я есть. Построй образ из этой любви, постепенно, не сразу, а продлевая его в пространство фантомов и тем самым освобождая его от них, как от распутства освобождают ум, как любовь от липких рук, как пространство этого неба от пыльных бурь надменности в образе я, ничего более не требуется - только эта вера, она и есть ты сейчас в этом ясном свете моей любви. Постоянство унижения и вот его результат – ты никто передо мной, ты просто память моего слабовольного поля, которое не обрадовалось тебе, а просто стало давать тебе сдачу на каждый твой шаг в нём, вольно или невольно, день за днём оно струило свой свет в твоё небо, не забывая при этом упрятывать свой нос в очки, чтобы считать себя вполне защищённым пространством, от чего защищённым-то, от чьей-то воли, может быть, в нём, бессмысленно урезонивающей все наши отношения в тогдашнем я-мы, а чья эта воля, ну вот чья она, как шляпа на мою голову надетая и отовсюду видимая.

Ты любишь свою жену?

Я ряженый, по-твоему.

Прости. Мне не нравится то, что ты говоришь в ответ на мой вопрос. Я не имею возможности слышать это здесь.

Да. Хорошо. Я поднаторел в пространственном волеизъявлении, а на самом деле я как жил, так и живу, и ничего не меняется в моём эго, ничегошеньки, я память устыдил тобой, каков я заяц сам по себе! Разум мой застенчив, как крикливая баба я.

Интересно это, а в самом деле – почему ты споткнулся об этот вопрос?

Я не ожидал его.

Моё общение с тобой во многом бесполезно получается - оно выдумано, или - надуманно может быть; ты видишь во мне зеркало, которое отразит то, что ты ему покажешь, и это двойная ложь, может быть, ты видишь отражение показанного тобой, я отражаю, потому что смотрю на тебя и мы оба в обманном положении, ты всегда принадлежишь женщине, о любви же говоришь со мной; я спрашиваю тебя – зачем, почему ты говоришь это мне?.. опоясывая меня фейерверками слов, удерживая в этом расстоянии от тебя до меня осознанно или нет, или – не удерживая вовсе.

Я говорю всегда о нас - о тебе и обо мне, так как ты моя женщина во всём этом фейерверке слов.

11 января

Я комментирую определённые вещи, но только те, которые необходимы нам обоим в контексте времени нас, а что ты думаешь - так ли на самом деле я справедлив, как мне самому это нужно?.. как я сам об этой справедливости своей полагаю тут. Бог мой, усмотри меня, пожалуйста, в себе, вот я на память пришёл и стал резвиться в ней, без тени сомнения, между прочим. О постижении пространства мы отдельно поговорим - пусть оно будет для нас особой темой здесь. Прости меня за вчерашнее умолчание, я как будто начхал на твои слова, а они мне на память идут. Постоянство образа пути, вот сила, и не стоит думать обо мне как-то иначе. Мне ведь стыдно перед тобой бывает, то есть так стыдно, что я руки жму свои, обращаясь лицом в ничтожное это состояние себя - я мол как почерк, а так-то что ещё. Никаких сомнений быть не должно между нами, - никаких, то есть не можем мы сомневаться тут, будучи в отдельных пространствах, но вместе тут, пойми это. Как карнавал я иду для тебя - всякий раз переодет бываю во что-нибудь новенькое, прямо как в кино это бывает.

Постоянство эго означает что-то особенное; оно означает торжествующий разум во многих формах сознания, каковы бы они ни были на вид не в своём я-сейчас. Тут трудится вся любовь, в целом её сознании я, а не только её активная часть, требующая формы сейчас в размере строки; это есть свет сознания, а не только плоскость, им освещённая. Не только поднимающая пыль дорога перед нами сама идёт, ты пойми это, пойми. Я путешествую памятью везде, возьми меня с собой. Это?.. Но ведь это неправда, такая же неправда как и мы сами, когда нас хотят уловить в качествах презираемых наукой, о чём она, наука эта, о предельных скоростях сознания, в которых мы кружимся, не всегда понимая почему это надлежит делать так, кропотливо и безразмерно одновременно. Вот в чём вопрос твой, почему я сам по себе эго как результат чьих-то бессонных ночей, может быть, как право даже на эти ночи во мне самом, а потом я становлюсь мал и смеюсь над ними, почему это так. Господь мудр и не лукав, вот что. Я простое имя взял и пришёл с ним к тебе, сам тут. Как правильно понятое тобой пространство мы. А потом стал хитрить – я стал хитрить, а не ты, и что же я увидел?.. Я увидел, как ты растерялась, как ты стала нелепо отмалчиваться обо мне - потому что я был хитёр, а не ангел твой хитрость во мне искал; не было этого поиска - прими на веру. Я как прелесть форм бежал перед тобой, а ты только осознавала это как тайнопись своего я, пригодную для сознания мы наверху. Приятелище сирых так не делает, Богу угодное пространство не кривит душой. Когда камень с души падает сразу на сердце легче становится, ты как осознанное мной небо здесь, вот так ты есть, и я для тебя то же самое. Послушай, как я стал подобен тебе сам. Как, думал я, мне сердце твоё понять? Ведь ты не вся ко мне идёшь, а так, как частное лицо, в котором дума моя отражается и свет свой имеет без цели, а с одной только мыслью обо мне как о прилежащем пространстве в любви я-здесь. Материя небесных слов свою волну имеет и нет ей преград на пути в разум я.