Прекрасные времена. Часть 1

7 апреля 1

1.

Я думаю о продолжении - я всегда думаю о продолжении. Мне хочется быть верным вам, последовательным в своём пути-открытии вас для вас же и поэтому мне хочется, чтобы вы полагались на конкретные мысли. Вы обретите спокойствие прежде чем я буду говорить с вами о каких-то значениях, избранных-переизбранных. Простите, что я нагромоздил во вчерашнем дне - уже вчерашнем тут каких-то фрустраций для вас, они суть мысль необъективная, Королева моя, и я бы хотел сейчас исправить положение, чтобы необъективность эта перестала сливаться с реальностью в каких-то неопределяемых границах чего? - чего-то там, состояния с пространством, а почему это состояние таково, я вам после скажу.

Сейчас моя мысль гложет какой-то листик, во рту кисло, я, наверное, сам таков, вот только ваша светлость далеко отстоит от меня и я бы хотел, чтобы вы стояли поближе.

Я инсинуирую некоторые пространства, это правда, в сознании и это производит впечатление неадекватности, может быть, текущему времени я, в котором осязание есть вектор бури, ветра памяти так называемого силового эго, которое хоть и далёко отсюда, но смыслы свои несёт и не надо этого бояться, потому что оно имеет причину безначальную, как так безначальную, откуда же ей взяться, если она начала не имеет. Это сомнение, Королева моя, в котором как известно тонут или теряются всевозможные замыслы, а правы оказываются те, кто их не имеет. Замыслы эти обнажают пространства в нас, поэтому мы тревожимся, тревожимы бываем или теряемся перед неизвестностью в образе света. Предоставьте мне право слова, я скажу вам одну небезынтересную вещь, она до вас касается. Между прочими состояниями мы есть некое царство, не скажу что грёз или пользительных предощущений; нет, не это оно несёт нам здесь. Оно, являясь сколком с предыдущих состояний, проявляет во времени те или иные пространственные обороты мысли в нас, являющиеся нашим отражением где-то там, в глубине сознания, может быть, но не фиксируемые им вовремя и они домогаются нас в нашем воображении спустя срок и нам кажется, что это где-то здесь происходит, но на самом деле это всего лишь проекция проявленных резолюций памяти о том или ином состоянии с небом, которые по не определяемым пока причинам задержались в пути и их место давно занято, а они, как раскрашенные картинки, проступают на поверхность, и что же с ними делать теперь, думает наша память, куда их пристроить, - как бы в нарушение всех правил я предлагаю их забыть здесь. Раз они не резонировали с сознанием вовремя, давайте их отбросим.

Я хочу, чтобы вы понимали сказанное сейчас вам, я проекция, я и ропщу. Я не хищен, Королева моя, в обратном адресе, я просто содействую определяемым я, а не определяемым я не могу содействовать - я не знаю как это сделать, я не вижу объекта и думаю, что этот объект вы, а что это значит как не область устремлений к цели, в которой выражено бывает то состояние с небом я, в котором проявились эти звуки, мешающие пониманию здесь, простите великодушно за некоторый фарс в проективной памяти я, но вы почувствуете его необходимость, может быть, для нас обоих, то есть для технически выполнимого пространства яви нужен соразмерный объект памяти и этот объект может указать на присутствие того или иного состояния вымысла, или намысла, в нас же самих. Вот вы изволите видеть настоящее время как некоторую точку опоры - мол она есть я-здесь во всём внимании, но привнесите в неё долю экзальтации сейчас какая бывает в Богу угодном небе и вы ясно увидите, что смыслы держатся на честном слове вашего покорного слуги. Поймите это - мне память не изменяет, как и вам, впрочем. Я желаю удачи для ваших затей, и не делите это небо, оно неделимо будет. Я верен нам обоим. Ц.!

8 апреля

Здравствуйте! я вас помню - мы виделись много раз в опере под названием, о котором я умолчу нынче. Во внезапном откровении я увидел свет из исчезающего в моей памяти пространства. Я стал думать о нём как о приближении состояния мы, и вот я надушился, и уже иду к вам по дороге. Я иду смело! я знаю, что вы дома и хотите повидать меня. В моём я происходят самые странные вещи, я нахожусь в решительном настроении и мне важен определённый мотив, в котором я услышу (или: надеюсь услышать) не одинокую душу не определяемого на вид пространства, а бесконечно милое лицо, связанное со мной узами любования, и позорящие мою честь деньги перестанут мучить моё воображение как неистощимый запас энергии зла, проявленной между нами в открытых индивидуальных собях, обретающих свои значения через эти проявления здесь, каковыми являются наши с вами дни, без разгула совести, так сказать. Бессовестность эта важна нам обоим здесь; я повторюсь. Мы хотим принимать этот мир таким как он есть, но вот его паллиативы, состоящие из множества значений одного и того же пространства совести в нас, которыми мы упражняем свои я, как личные, так и безличные, вдруг сливаются в одну чашу, и она становится нашим питьём в сознании, мы пьём из неё наши обретаемые здесь мысли по этому поводу. Хорошая погода есть настоящее время мы для нас, когда мы ясны друг для друга. Во всём этом предопределении, а оно видится нам обоим в нашем истинном состоянии мы, я начинаю находить объективное воздействие на память, исходящее от объектов не нашей воли, а вполне зримых таких объектов. Спрашивается, и вопрос этот задан с необъяснимой ясностью ответа, а где же мы были с вами, объясняясь с помощью звуков, истекающих в объективном пространстве прямо в наши отсеянные от него что?.. я. Разумеется, - я. Как довелось узнать и выдохнуть это состояние из себя самоё здесь я бы хотел рассказать попозже, обозначив его каким-нибудь силуэтом в мыслях о Боге здесь как о проекции его на расстоянии от нас с вами, в котором отразились те или иные формы сознания, уводящие в сторону и лицемерно подтасовывающие карты состояний, отражаясь в них, как в водах любви, и унося с собой не только те минуты, которые мы ценим с вами как истинные, но и те, для которых мы здесь проявляем себя в этих страницах текстом (простите за выбор слога, по размеру сегодняшнего дня, и некоторую сухость изложения). Как избавить себя от сокрушённо-удручённого мы, которое притеняет сознание, обдавая его холодом ничегонеделания и объявляя это правильным ходом дел для души, как сделать это избавление от тусующихся карт прямолинейно проявленным и не озадачивать себя более мыслью о них!.. (это я закричал) как осознать волю, принадлежащую мне, тебе, а не принципату какого-то долга, обедняющего наше мы на расстоянии в своих мыслях о принадлежности ему чьих-то воль здесь. Далее я буду говорить прямо, и будьте мудры как базальтовая скала, на которой сидит птица - ей нужна точка опоры, чтобы подняться…

причём такая принципиальная, а не как взвесь, из-под которой виднеются чьи-то ноги, продолжающие идти в этой взвеси не смотря на украденное счастье /в/ любви. Что-то шторм задерживается, Королева!.. а пора бы ему быть. Я круглю глаза на всякий случай, чтобы быть вправе присоединиться к вашему удивлению перед образом состояния, из которого вытекают разные свойства жизни вашего я в себе, я животворю этот образ и мы взаимодействуем. В нас сила любви спрятана и живёт в таком состоянии спрятанности, но вот воля пространства велит создать из неё, из этой силы, принципиально иное качество жизни здесь и проявить его с силой, достойной этого проявления. Я держу голос, беседуя с вами, по силе ветра в моей душе, по проекции вашего эха, остающегося где-то там за пределами моего я в себе, откуда и идёт этот ветер сейчас. Экая броня перед вами, и шильное ушко может лишить её силы, а вы поймите, что это так и есть сейчас и не делайте никаких выводов – это важнее всего остального сейчас, именно сейчас, потому что вывод настраивает пространство.

Давайте докажем друг другу, что мы умеем это делать, лепет страниц поможет преодолеть некую суммарную зависимость от контроля со стороны набегающих волн.

Простите.

Я думаю, что нам надо поговорить обстоятельно обо всём, что касается нас обоих здесь. Мы были вышколены в какой-то особой форме сознания, учась создавать щит от несуществующих я, и были правы, имея его в руках, постепенно он превратился в представление о недопустимости лжи ни в каком её качестве, ни в качестве смирения, ни в качестве прозябания и уж тем более в качествах откровенных настроек пространств здесь. Мне хочется побудить тебя сделать одну важную вещь. Представь, что я рядом сейчас и скажи мне, как эго скажи, что я хочу быть с тобой сама здесь.

Я не знаю каков ты теперь, - я ничего о тебе не знаю, прости. Я хочу это сказать, но что-то не позволяет мне это сделать.

Да, я понимаю, умозрительность эта мешает и некоторая пространственная обескураженность. Я предлагаю побыть вместе некоторое время здесь, чтобы удалить эту пыль, обесточившую наши отношения в судьбе, я не раз говорил тебе это слово.

Знаешь, я ищу в памяти где мы с тобой были вместе, в каком источнике вод мы плыли вместе и было ли это вместе настоящим, может быть это вместе было столь кратким, что я не успевала его понять - ты живёшь быстрее, объёмнее может быть, так вернее сказать.

Да, в силах пространства есть эта мысль о нас, я решился сказать тебе об этом как бы невзначай, ты не поняла меня в том времени я, просто ты подумала обо мне как о каверзном отступнике, отстоящем от тебя, я знаю, ты не могла мне верить там, не имея надежды на что? я был женат на женщине старше тебя намного. Это не был брак в традиционном понимании, муж жена семейный обед, я надеялся сам по себе, я переживал что-то, в общем сам, не имея участия в твоём я в этом смысле, я холоден, знаю. Я снова говорю о ней тебе, о своей жене как о проекции твоей воли, это палитра памяти наших я, построенная из разных цветов, из различных оттенков этих цветов. Я прошу тебя объясниться со мной здесь, потому что мы увязаем в какой-то трясине слов, бесполезных, может быть, как уродливая красота, если не знаем, чем они вызваны. Я понимаю, что стоит за желанием отломить кусок пирога, прости. Между нами столб пыли, я вижу в нём какие-то сиюминутные образы, и незачем их ловить взглядами, мы должны увидеть друг друга в ясном свете, а не сквозь эти мысли о нас, в которых мало проку, если они идут за нами, а не мы их ведём за собой. Мне кажется, ты понимаешь, что я учусь говорить правду, без камня за пазухой, а почему он там лежал, вот почему. Во множестве лиц, которые окружали меня и окружают, я постоянно чувствовал присутствие какого-то соперника, что, ты думаешь, это означает для меня, соперник? что-то думающее обо мне как о том, кого следует урезонить, выбрав, улучив подходящий момент, или направить по ложному руслу ход его мыслей, жизненно опасных для успеха в делах, я не знаю в чём, но этот соперник был мой атакующий враг, я примыслил его к тебе как если ты была с ним в связи и он бы действовал через тебя, совершая тайно обструкции для нашей же с тобой любви. И вот я начал следить за тобой, выискивая причину вражды, выискивая эти поля, в которых строились враждебные мне состояния, помнишь, ты начала как-то стараться избегать меня…

Ты уверен в том, что говоришь сейчас?

Я стою этих минут, послушай меня, так вот, сила воли здесь ни при чём, этот поток идёт в мыслях, прислушайся ко мне, я прошу, он направляем, управляем, как угодно можно это сказать, только от него надо отказаться нам обоим. Я чувствую это, понимаешь?.. эту возможность сейчас высвободить нашу волю из неопрятных рук. Инструмент моего я моя воля в совокупности с небом света здесь и я знаю это, и я главенствую в ней, определяя её значения для себя, и я берусь восстановить это поле.

9 апреля

Здравствуйте, мой Добрый Учитель.

…что порядок слов нарушен был, это я вам точно могу сказать - прицельным огнём, высекаемым из образов вашего же я. В них восторг свидания иссекался, а что вы думаете, Королева моя, какие это мысли, недоказуемые так сказать, а кому их доказывать следует?.. Могут ли пузыри из воздуха, полопавшись, наделать шума, как бесхребетные эти му… что за му, почему вы называете «му» то, что имеет название в настоящем времени? Я силюсь понять, но настойчивость моей просьбы велика, где ангел света летит во мне, там дело идёт, там жизнь строится, там великая правда есть и вот её-то и надо обрести мне об этих самых креативах тут и не путать её с подобиями лиц, не подозревать что-то невольно, я строю свой дом в себе для жизни здесь и настоящее время есть его материал.

Да, Королева моя, это так. Мне думается сейчас вот что. Какая сила для вашего я… нет, не так. Мне мнится большее пространство. Как часослов, который прочитан был для жизни в вас. В добрый час, то есть. Знаменуйте память своим я.

Я сердцем чувствую, что здесь эта правда есть и она покажет себя как невредимое пространство, но вот что, пространство колышется, а благость форм, состояний этих форм, их поразительное членение на мысль и ум, источающий воды сознания здесь в вашем же я мне говорят о состоянии значительности. Ну, во вчерашнем умолчании мне хотелось быть понятым вами однозначно, то есть прямо, как есть. Прецессия этих страниц, колеблемых сомнениями в выражении я, так ли, то ли, надо ли и почему они все молчат. Даже мысль как правдоискательное пространство становится недоуменной, она не понимает куда её направляют и за чем, собственно, ей надо двигаться, когда всё поровну поделено и очень даже аккуратно это сделано, так что и заметить это… да нет, зачем же так говорить, - очень даже возможно это заметить и даже замечено уже, и даже сдвинуто от этой недосягаемости, извините за слог, выспренность здесь не подходит, это точно так.

Ну-с, Королева моя, давайте разбираться в этом /прогнившем/ аббревиатурном хозяйстве соло на вашей любви. Я говорил вам об одухотворённости для вашего я наших минут в настоящем времени, и это важно заметить сейчас, потому что она стала для вас чем-то вроде осенения. В вашем я происходили эти сдвиги и сознание заработало как активное поле. А представьте только на миг, что оно активно везде в этом времени, да, так, - везде, где есть ваш образ, и так активно, что помыслить о нём бывает затруднительно как о поле применения, что ж, - дальше пойдём. Вы сами отчётливо видели это в своём сознании. Аум превосходно чувствует все пробелы памяти, которые обозначились в нашем я (позвольте это так выразить как оно выражено уже здесь). В нём нет индульгенций ни одной минуте сознания и он не понимает, когда ему говорят – ты мне нужен без сердца; он приходит и так далее, по крупице накапливая эти пробелы в себе. Он лучше, чем вы думаете о нём. Весь конфликт между чувством и делом этого чувства выражен здесь в этих строчках, о которых мы обязаны, если угодно, говорить сразу, и постоянно делать это, ведь осязание пространства мыслью будет иметь прок в высотах сознания, если мысль эта угодна Богу здесь в нас, в земной Его ипостаси, ибо сознание есть её выражение в нас самих. А сила яда, которым источено бывает поле это, Королева моя, действие закона состояния вещества мысли в нас как источника силы – силы. Силы, словом. Раскрепостить её в нас, это задача мысли (так ли?), так. Мысли как состояния вещества той силы, которая видит нас через неё. Да, Бог есть сила видения через корыто сознания, почему я называю этим словом корыто, что является по сути энергией предосуществления здесь Божьего света в нас? Я охрип от крика сейчас - осознанно охрип, в себе, и думаю, что это правильно. Идёмте, что вы здесь стоите?.. не надо, понимаете, - не надо стоять там, где пустая полость предлагает занять помещение, оставаясь при этом сознательно не требуемой нигде. Эта полость предлагает попытать счастья наудачу, а вдруг выйдет - получится? попытайся мол, а я подсоблю. Такая ветвь памяти подлежит облому, это ясно, просто вычеркните её из памяти вон, - вот и весь адрес сейчас.

Я нахрапом влетел в ваш дом, чтобы понять, что стоит за этим мы сейчас, что это за мы, в котором ясное небо покрывается тучами в тот же миг, как только вы опускаете глаза в это чистилище. Богу угодно нанять вас старожилом неба надо мной (это вы сказали, Королева) и ваша мысль двоит моё имя здесь, или не так, не ваша, а чья?.. и поле это изрытое причём здесь?..

Пусть Бог смилуется над ним. Я вас люблю, Королева, истинной любовью, и примите это заверение, как сумеете. Так что продолжим наш путь.

Аббревиатуры зелья, в которых правда бывает окрашена в тона неправдоподобия, есть зло, и этот человек, которому довелось отведать подобного вещества, становится непобедим как объект, состояние с которым разрывает связи, отращивает бороду, облепляет мухами даже самую малую частицу я-здесь. Это сила превосходства, которая платит мздой медленного сгорания, тления, собственного я в истоках. Так. Теперь слушайте дальше – это небо мстит за своё прошлое в нём, да, за окрашенность частиц, за подлость без возврата, то есть за то, что невозможно оправдать никакими строениями себя тут, поверьте на слово, это так, я думаю, что нам спокойнее надо отнестись к этому и быть воздержаннее в выражении я в чувствах; впрочем, это так уже есть. Хоругвь мысли Богоугодного неба всегда ясна! для неё нет тьмы, таковой не существует. Мысль эта свет, и в ней великое чувство состоит в соединении с небом, просфора сила сия.

Память, Королева моя, великолепно чувствует эти состояния, их не отнять у неё и я прошу осязательнее быть. Берегите свой ум от зачатия страха, ведь это просто сказать, а делать надо - не бойтесь страха, я говорил вам это, не надо бояться самого страха и он уйдёт. Неверие есть такой же процесс тления по сути, да, это тление без возрождения силы и нам с вами есть о чём подумать. Я верю, что Бог видит меня всегда, и Он не позволит мне совершить то, что нарушит мою связь с Его силой во мне.

Я говорю это для вашего чувства в себе самоё. Это состояние достойно продолжения в нас самих, всегда.

Я Богу угодную тучу прислал, она небо очистит, да с тем и пришла! но не все тучи таковы. Я живу тут, в этом пространстве мы пять лет без одного дня, которые равномерно распределены по всему полю моего я в себе, то есть по тому пространству слуха, со-зрения и веры в осязание мыслимого мной состояния, которое является частью меня же здесь, только зависимой от Бога во мне самом. Я беспечно жила в отдельных частях этого времени, не всегда понимая, что со мной происходит и это делало меня нерадостной, и я не хочу быть таковой! как вы хотите, Учитель, а это правда.

В воздухе мысли есть виток, да, вполне осознанный виток проективной памяти я в себе; то, что вы видите, не всегда дополняется до состояния разума, но дело не в этом сейчас. Память приходит к установлению доброй воли в парадигмах я, и эта воля ваша.

9 апреля 1 2

1.

Берегите А. в себе самой, простая просьба, по сути, берегите его от навета памяти и дел, которые ушли, став либо знамениями для вас обоих, либо значениями от коросты пространства мысли. Чувства, - берегите их от незнания и неумения, а что это значит для вашего я теперь. Осознайте свою волю здесь как чувственное поле состояний с вашим эго, это не кибернетика и не автоматика, извините, это проявление силы пространства Бога с малым делом любви, в котором вы проявили первенство, осознав себя любящим полем здесь. В нём хранится тайна вашего света. Я избегаю называть имена по простой причине, никто не должен изымать частички любви, вы творите своё поле в состоянии с верой. Я прошу. Нет поистине твёрдого значения, в котором мы могли бы со всей уверенностью огородить себя от проявления мрака в душе другого, чем «я в Боге мысль Его обо мне». Это есть Ангел Присутствия и он великан, велик как никто в сравнении с ним, и это сравнение не есть образ, так как ангел присутствия процесс, идущий во времени без времени я, то есть то самое нахождение его в любой точке или в любом состоянии нашего я здесь.

Закланный Агнец есть мысль, посвящённая Богу. Она есть состояние с Ним в нас здесь я верую, что в гонениях и нанесениях ущерба себе, в притязаниях на чьё-то достояние ли, достоинство, или просто владение мыслью не нашего я об обладании тем или иным эго для себя здесь… поймите, это как наведение порядка в душе, разобщенности нет, есть постоянное взаимодействие, которое может огородить, защитить от неопределяемого мы и вы знаете об этом, есть то, что мы называем мысль моя о тебе в Боге и это – проявленное небо, как что? уровни и как уроки созерцания. Вы достаточно широко мыслите, чтобы понимать происходящее сейчас как просто игру пространств в подменённые поля, или там в проекции, осознанно или не осознанно доставляемые вам по прихоти извне. Игра не обладает постоянством, она просто воспроизводит мир в подобиях, тем или иным знаковым институтом сознания в нас, вот что. И вот в этом мареве слов летит комета любви, то есть это образ, конечно же, но достойный, поверьте. Её поле смещает все состояния сразу, везде, в любой точке организма происходит это смещение с насиженного места, так сказать, её полёт обращён к солнцу и чем ближе она к светилу дня, тем ярче её свет для глаз, тем сильнее она захватывает воображение, унося за собой взгляды, куда она их несёт как не в мировое пространство, да-с, а что значат проекции памяти в мировом пространстве как не происхождение вида мысли. Я вращаю в сознании вихрь слов, и сам же кружусь в нём.

…его терзает чей-то облик, который он не может вытеснить из памяти (я бреду за своим Учителем кое-как, даже без интереса, глядя то под ноги, то вокруг себя, не охватывая взором, по сути, ничего. Он куда-то ведёт меня, но глупая мысль возникает в сознании, что может быть ему это кажется, а я, поддавшись его силе воображения /обаяния планетарного Бога/, следую за ним просто ради того, чтобы сделать шаг, которому место в глубине души, а не на поверхности планеты, чей код не принимает сознание как стоящее внимания объективное пространство, потому что одна звезда в душе, чей свет хоть и далёк отсюда, хоть и нет от неё тепла мне, да только она и светит. Мой Учитель размерял это пространство шагами, или мне так казалось, но я чувствовала сердцем здесь, что... см. сначала) страдая от осознания этого пространства куда более! чем я. Так мы шли долгое время. Потом он молча остановился и стал что-то ждать.

Что вы ждёте здесь? - спросила я, покрутившись вокруг него, как часы, пять раз. Мне тяжко было разрывать это молчание, но я сделала это.

Здесь должна произойти встреча, - сказал он, продолжая стоять. Он не глядел в мою сторону , - где мы? - вдруг спросил он меня.

Во сне, - отвечала я, - я думаю, это очевидно так.

В чьём?..

Полагаю, в вашем.

Боги!.. - закричал он тогда что было сил, - простите меня, я не хотел этой любви!.. нет! нет! не хотел!

Я заплакала. Господи, - шептала я, - помилуй его, прошу Тебя, очень прошу, помилуй, не скупись, Господи, помилуй, он хороший, я знаю, Боже, он хороший человек. Господи не оставь так, пусть всё будет иначе, я люблю его, сделай так, чтобы он вышел из этого мрака, помоги ему выйти, пусть он будет прав где угодно но только не там где он сейчас, Господи, я прошу, сделай это, я Тебя очень прошу о нём…

Бог сделал так, как я просила Его там, стоя на коленях перед бушующими волнами небывалого света, которые почему-то не видел мой Учитель. Я отмолила его в молчании в сознании /и/ стало светло.

Добровольно отданное не является добычей, а если это вымогательство? тогда как, тогда это не добровольно отданное, а с трудом.

А.

Вы почувствовали подвох. Хищничество это называется, простите за трудное небо, то есть за приступ невежества во мне в каком-то смысле, я чувствую это утро, не думайте, что я убогое мыслю. Да за что вы меня терпите в этих разрядах бесконечных тут.

Послушайте, мой добрый Учитель, я для вас хоть какой-то интерес… даже не знаю как сказать!-то это… хищничество, значит. Я не понимаю, в чём подвох и почему он, подвох этот, здесь, ну как бы на первом месте стоит. Я вам не кажусь ли лишней в вашем сне? только честны будьте со мной на этот раз, потому что я всё иду и иду за вами, подбирая какие-то этюды о пространстве везде, а есть я или нет меня, мне порой кажется вам всё равно, вы, может привыкли, что я это делаю, ну и потому покрикиваете бывает, а на самом-то деле у вас другие заботы дня. Этакий тут колосс вылепился из мыслеоборотов, что ж сказать. Вы меня унизили, а зачем я так и не поняла. Но и это вам безразлично, может быть, что я в унижении живу перед вами неведомо для чего. Вы очень добры, я знаю. Я ощущаю себя то ли проходимкой, то ли какое-то чувственное пространство, к которому прилепливают что угодно, любое мы. Почему я сама слова не имею и всякое содружество оборачивается громогласным командованием, я чувствую, что я уподоблена чему-то, но сама я не могу это осознать пока что, как ни стараюсь. Я не смею глаз поднять и всё время слышу какое-то отсечение, что-то возникает, и сейчас же смолкает. Я помню как А. сказал почему мы всегда всё сначала начинаем, он недоволен был мной. Хоть бы раз он сказал я так рад тебе, хоть бы раз он подумал обо мне как о чем-то приятном, желанном, желаемом. Нет, не было этого. Холод, холод и холод. И поучение, за что я ему очень благодарна, это правда. Вы знаете, я люблю его и он мне звезда здесь, в холодном этом нигде, звезда, от которой нет тепла. /…/Не ради хвалы скажу я чувствовала эти аббревиатуры, наставленные на меня как рогатки, я благодарю Бога за это открывшееся видение, но далее путь тонок. Всякая любовь есть благо, - всякая, ответная, безответная и греха того нет без ответной любви любить сердцем здесь, это бывает. Мне просто надо научится сейчас не отсылать к А. своё неудовольствие здесь. Да помилует его Бог.